4 глава
3 февраля 2019 г., 03:49
Пока мы с Гэссом мерились взглядами, Джэйл с Родионом уже успели обнажиться. И я только рукой махнул, давая понять, что поговорим позже. И сам отошел к стене, избавляясь от одежды.
– Так, команда, слушаем сюда, – обвел я взглядом троицу, что, не стесняясь собственных обнаженных тел, выстроилась передо мной в человеческом виде. – Рэй, Джэйл, вы пока разогреваетесь, разминаетесь по типу тренировок на Урее. А я пока позанимаюсь с Гэссом. Примерно через полчаса начнем силовую тренировку, в которой пойдут все на всех. Хочу посмотреть, что вы собой представляете в этом мире, да и Гэсса слегка погонять надо.
– А как же магическая составляющая? – обиженно произнесла Джэйл. – Ты же обещал!
– Джэлли, – я покачал головой, понимая, что так и не сумел объяснить Джэйл понятие относительности, касающееся магии. – У тебя мало магии в этом мире.
– Да ты же сам сказал, что «вагон и маленькая тележка»!
– Иметь ведро воды в землях, где родники и ручьи пронизывают поверхность – много. А иметь ведро воды в раскаленной пустыне – бесконечно мало. И мы с Андреем тебе это уже не раз объяснить пытаемся, – вздохнул Родион.
– И с нами даже нет Олега, чтобы проверить, являетесь ли вы и здесь моим катализатором настолько, чтобы я воспламенился и здесь, став вашей термоядерной батарейкой. Так что тратить магию позволяю только в крайних случаях. Все, занимайтесь, – дал я отмашку эннэшше.
– А мы, с тобой в паре? – хмыкнул ярдан, хищно замирая в боевой стойке.
– Нет, Гэсс, пока что никакого спарринга. Хочу кое-чем с тобой поделиться.
Я поманил ярдана в сторону от Джэйл и Рэйдана, что медленно, сохраняя концентрацию, занимались изменением собственных тел, и, пока двигался, перетек в ипостась яга, довольно уютным сидением расположив свои кольца, предоставив вместо спинки свою собственную грудь. – Давай, устраивайся так, как тебе было бы удобно, – хлопнул я себя по изгибу хвоста. – Только предварительно максимально полно освободи свое пламя.
Гэсс помедлил, понимая, что Виктор его потом с дерьмом сожрет. Лично мне было все равно. В смысле, в их случае никто и никого ни под кого не подкладывал, так что, как говорится, «проблемы индейца вождя не ебут». Да и будь у меня в запасе другой способ полного ментального слияния без соприкосновения тел, я бы им с радостью воспользовался.
На объединение форм яга и ярдана моих сил вполне хватало, так что, примерно минуты через три, по моей песчаного цвета шкуре яга всполохами скользили язычки огня, сначала разогревая, а после и раскаляя тело. И наблюдал за Гэссером. Все же процесс воспламенения ярдана довольно интересен сам по себе. А если еще видеть подобное в человеческом облике, то вообще создавалась какая-то фантастическая картина.
Сначала над кожей Гэсса начало подниматься жаркое марево, чуть искажающее пространство, и, как-то совсем без перехода, внезапно, русые волосы ярдана потекли по плечам жидким пламенем. Нет, сами они никуда не делись, просто стали выглядеть как полотно жидкого металла, а потоки воздуха, омывающие его, кое-где остужая пламя, создавали эффект плавной текучести, переливаясь расплавленным янтарем, на особо холодных участках перерастая в рубиновые всполохи, на кончиках становясь и вовсе бордовыми. Все остальное тело пока оставалось обычным, разве что кончики пальцев у самых ногтей начали нагреваться, становясь алыми, постепенно принимая янтарную прозрачность, медленно гоня бордовый жар вверх по телу, сменяя его медовой патокой, сияющей цветом раскаленного металла и лавы.
На фоне того, как огонь поглощал руки ярдана, его тело казалось темным, практически черным, разве что в груди, от самого сердца ширилось пятно бордового оттенка, да и пламя с рук ржаво-алыми всполохами, прорезая солнечно-золотые трещины пламени в коже груди, сливались с этим светлым пятном жара, шедшего от сердца, пока вся грудная клетка ярдана не начала сиять переливами расплавленного золота. Только сочленения суставов и череп были чуть темнее, как прозрачный огненный опал. Благо Гэсс стоял с закрытыми глазами, но даже из-под век прорывались лимонно-белые лучи, очерчивая глазницы алым. А после и вообще лимонный сменился на слепящее белый, уйдя в прозрачную голубизну.
Под конец перехода в огненную форму, он весь сиял ровным пламенем, как солнышко. Еще немного и вспыхнет сверхновой... Но до такой степени освобождать пламя он не собирался. Постепенно золотой, рыжий и алый сменились более мягкими, терракотовыми оттенками, бледнея в бордовый и карминовый, пока кожа снова не приобрела естественный цвет. И только тогда Гэсс открыл глаза, позволив утонуть в их невероятном цвете: белок, на фоне алой радужки казался практически черным, и в этом ареоле алого пылали золотом раскаленные иглы зрачков.
– Таким я тебя не обожгу?
Гэсс протянул руку, позволив мне самому прикоснуться к его телу и осознать, как он горяч. Но при этом его жар был вполне терпимым. Как для продрогшего человека горячая грелка. Не обжигал, но дышал жаром. И, когда я кивнул, удобно устроился в кольцах моего тела, грея прикосновением как раскаленный камень, так что в его тепле я сам начал разогревать свое пламя, чтобы стать с ним единой температуры.
Наконец, когда все неприятные и отвлекающие ощущения ушли, я прижался к нему спиной, заставив отклонить голову себе на плечо, и положил ладони ему на виски.
– Прижми мои руки своими, Гэсс, – попросил я ярдана и, когда он выполнил мое пожелание – выдохнув, уткнулся в расплавленный шелк его волос, максимально полно передавая знания метаморфозы и возможности слияния.
Передача знаний давно закончилась, но Гэссер даже не делал попыток освободиться. Наоборот. Он перевел мои руки себе на грудь, словно кутаясь в мои объятия, и прижался еще плотнее, чтобы чувствовать меня всем телом.
– Что тебя так беспокоит, огненный? – задал я ему вопрос, понимая, что ярдан не будет искать защиты у другого, пусть и слабого огненного, если его ничего не тревожит.
– Даже не знаю, – устало выдохнул Гэсс. – Виктор, наверное. Наше отдаление друг от друга. После того, как ты провел меня сквозь ритуал возрождения – мое отношение к нему как-то неуловимо изменилось.
– Расскажи, – я тоже не хотел выпускать Гэсса из объятий. Рядом с ним было тепло не только физически. Все же, что бы я ни думал о ритуале, он нас как-то объединил. Слил. Да и пламя, что скользило по моему и его телу, гармонично сплеталось язычками, иногда перебираясь с меня на него и обратно. – Ты разочаровался в нем?
– Нет... Скорее это он разочаровался во мне. Просто... Ты извини за такую подробность, но это самый болезненный момент начала нашего разлада. Так вот, после ритуала... у нас изменилась интимная составляющая. Раньше я всегда терял сознание, когда кончал. А после того, как прошел огненную колыбель... Он не так остро воспринимается моим телом. Нет, так же хорошо. Только я перестал падать в обмороки. И Виктор считает, что в этом виновато то, что я к тебе испытываю больше чувств, чем к нему.
– Да? – я хохотнул, после чего лицом зарылся в огненные пряди, единственное, что пока еще поддерживало цвет и ощущение пламени в его теле. – А мне кажется, что когда ты пытался разобраться в том, как сплавились наши души, ты выкинул целый пласт своих, ярданских знаний, – Гэсс попытался обернуться, но я прижал его сильнее, склонившись к уху. – Вспомни, что ты испытывал, когда вы были вместе, на самом пике остроты эмоций.
– Нежность... Любовь... – Гэсс легонько пожал плечами. – Ощущение, что открываю себя всему миру...
– Вот, правильно, – согласно кивнул я. – А ты помнишь, что рассказывал мне? Когда такие чувства испытывает ярдан?
– Когда... Когда готов к кладке? – опешил Гэсс.
– И ты еще у меня спрашиваешь, – рассмеялся я. – Именно. Но в человеческом теле, не сливаясь с ним, тебе не хватало сил изменить свою структуру, чтобы создать свой огненный кокон. И ты терял сознание от бессилия. Выкладывался. А после медленно набирал свой потенциал. Когда же я провел ритуал – сила, влитая в это тело, в котором ты сейчас находишься, полностью переделала его. Да и твои постоянные купания в огне... Вик же выполнил мою рекомендацию? У тебя теперь есть свое огненное ложе? – Гэсс кивнул. – Ну, вот. Сейчас недостатка в энергии нет. Ты не чувствуешь себя так, будто умираешь. И, когда вы сливаетесь, ты даешь выход этому кокону. Просто в человеческом теле он не устраивается. Не внедряется. И энергия, которой у тебя теперь куда как больше – просто изливается вовне, а не капсулируется твоим же телом, чтобы сохранить тебе жизнь. Именно поэтому твое тело и не отключается от реальности, сберегая те малые крохи, что были ранее. Тебе просто надо было сначала пройти ритуал пламени, а только потом уже менять ипостась. Вот.
– Спасибо, – всем телом на моих руках извернулся Гэсс, и обнял за шею. – Кажется, я действительно не сохранил целый пласт знаний, раз зациклился на подобном, считая себя виноватым.
– Или из-за своей эфемерной вины не вспомнил, – согласно кивнул я. – А Вик... Ну, человек на то и человек, что когда ощущает эмоции вины, идущие от партнера, с которым ранее был близок – начинает подозревать и мучить и себя и своего партнера. Хотя вина может касаться чего угодно. Поэтому, можно сказать, что вы себя просто загнали. Джэйл! – позвал я эннэшше.
– Чего тебе, соблазнитель невинных дитачок? – запыхавшись после долгой тренировки, стирая эфемерный пот, упала на хвост та. И я объяснил всю ситуацию, не сглаживая углов и не вуалируя произошедшее. – Ну... что могу сказать, – пожав плечами, Джэйл уставилась на Гэсса. – Все вляпываются в семейные неурядицы. Кто больше, кто – меньше. И все семьи, какого бы пола они ни были – проходят через данные проблемы. У тебя что? Ты перестал ощущать то, что было с Виктором раньше, решил, что охладел к нему, и пошел искать ему замену. Да плевать из-за чего! Главное – подумал, что охладел и пошел. А Вик решил, что ты нашел себе кого-то, поэтому и охладел. Поверь, это так обыденно, что рецепт для подобного тоже один единственный. Подогреть ваши отношения и помочь вам забыть обиду и вину. Давайте посмотрим, как Виктор себя поведет, когда узнает, что именно произошло с тобой. Оценит, переварит, примет. И уже на фоне этого решать, что делать дальше. Если вы действительно важны друг для друга, то каждый из вас сделает шаг, ну или десяток шагов, чтобы воссоединиться. Если же только один из вас начнет делать эти шаги, а второй так и останется ждать, то... – Джэйл пожала плечами. – Этот второй получит подтверждение, что обидами добиться чего-то легче, чем совместным решением проблем. И в дальнейшем ваша жизнь будет полна обид от второго и попытками идти на примирение – первым. Так что, сейчас вам надо выговориться, принять вину и обиду друг друга, опять-таки, совместно решить, как от этого избавиться, и постараться дальше не совершать подобных поступков. Если, конечно, вы все еще думаете, что значите друг для друга больше, чем ваши мелочные проблемы. Все. Больше у меня для вас нет никакого решения. А, да! Еще, – Джэйл практически поднялась с места, но снова села. – Вы должны осознавать, что отношения после начала перемирия будут слегка скомканы, полны подозрительности и неверия. Широта души – это нечто особенное, встречающееся нечасто. Простить, понять и принять, забыв то, что было – способны лишь единицы, у которых просто ошеломляющая любовь. А вы, судя по всему, уже два года отстраняетесь друг от друга.
– Хочешь сказать, что былое утеряно? – тяжело посмотрел я в глаза Джэйл.
– Не утеряно. Отложено. Оно – есть. Если стереть... Самостоятельно, Андрюша, самостоятельно! – погрозила она мне пальцем с огромным когтем. – Стереть то, что встало между ними, то былое вернется. Еще большей нежностью, преданностью, осознанием. Но... Проблема в том, что Гэссу нужны те, на кого он будет распространять себя. Не только Вик. А вот Виктору принять этот факт будет сложно. Разве что... – Джэйл задумалась. – Разве что они будут приняты в семью, или в отношения эннэшше – обоюдно. В общем – сложно, но решение есть. Главное – найти компромисс. А вот с этим вам, как психолог, я помочь могу. Попытаюсь, по крайней мере.
«Спасибо!» – одними губами шепнул я.
– Ну, что, давайте теперь устроим тренировку? Гэсс, не гаси в себе пламя. Надо, чтобы ты мог его чувствовать, когда мы сойдемся.
– Легко, – душевно улыбнулся ярдан, перетекая в собственную ипостась. Застыв огненной ящерицей.
– Ну что, родные, к бою? – хмыкнул я, дав отмашку.
С самого начала мы договорились, что все против всех, но получилось две пары. Я решил потрепать Джэйл, а Рэйдан занялся Гэссом. Очень уж он был не приспособленным в этом мире (как нам казалось). Так что мы валяли друг друга, используя как захваты, так и собственные когти. Благо – регенерация на высоте. Били друг другу морды и пытались задеть словами, иногда похохатывая от особо удачных эпитетов. Пытались завалить, придавить друг друга, и победить. Джэй, Рэйдан и я – перетекали из ипостаси в ипостась, а вот Гэсс пока тормозил. Да и немудрено. Только сегодня впервые понял, как можно формировать свое тело. Но даже от ярдана Родиону доставалось так, что он едва уходил от ударов. Короче, бой был серьезным. Так что, в какой-то момент наша четверка столкнулась в центре, и Джэйл, вцепившись мне в шею всей своей четверней – прижала меня к Родиону, которого продавил Гэсс...
Волна силы, словно до вакуума всосала весь воздух, находящийся в зале, направив в меня, после дав обратный откат, разметав троицу по комнате. И, пока мои эннэшше и Гэсс приходили в себя – я ошарашено смотрел на то, как с моих пальцев, проплавляя практически неуничтожимый материал покрытия, капает тягучий огонь. И ощущал такое первозданное могущество, каким не мог похвастаться даже в момент единения с Олегом.
Осознание того, что здесь, на Земле, мы создали свою четверку, немного выбило меня из колеи, так что я не сразу услышал сдавленный скрежет и стон балок, что начали оседать на спортзал. А когда понял, чем это нам грозит – сам собой вырвался из руки щит, накрывший все пространство зала, и за залом, чтобы не похоронить нас под землей. А после я и подпитал три бессознательных личности энергией настолько, чтобы они пришли в себя и начали вбирать нужное им количество.
– Ого! Охренеть! – первой пришла в себя Джэйл. – Была ОРДА... А сейчас что?
– ГРАД?.. – пробормотал я, понимая, что такого буйства энергии не ощущал на Урее, там, где магия сочится из всех щелей.
– Эм-м... ты о градинках?.. Или о БМ–21? – переспросил Родион, дернувши хвостом, с которого посыпались литые капли огня, что прожгли пол в нескольких местах.
– Об огневой установке, – я немного пришел в себя, и взглянул за стекло, которое уже давно пошло трещинами, но еще держалось. – Рэй. У меня к тебе просьба, как к иллюзионисту. Создай иллюзию нападения на особняк. Какую хочешь, но адекватную, чтобы его покинули все люди до единого. Джэйл, к тебе, как к менталисту – добавь страха, чтобы все люди успели выйти из здания. Оно рушится. В смысле, я пока держу щит, но как только уберу – даже не представляю, что произойдет. А этих, – я кивнул на Виктора и Итана, – к нам. Под щит.
– Держишь крепко? – переспросила Джэйл, и я кивнул.
Мало того, что я его держал, так и не ощущал. Меня зажгли так, что моя прошлая реакция на «зажигание», казалась слабым отголоском той мощи, что я могу использовать здесь и сейчас. Притом, сила не была заемной. То есть, я ее взял, но уже отдал. И теперь работал только мой «двигатель», не отбирая у мира ни крупицы. Да и у меня не беря ни капли.
– Как долго держать сможешь? – переспросил Родион, отправляя иллюзию вверх.
– Пока горю, – пожал я плечами. – Пока не погашу себя сам.
– Тогда – держи, – согласился Рэй и, разбивая стеклокерамику, рванул наверх, одновременно скомандовав Итану и Виктору подойти ко мне ближе.
– Въебал бы, за то, что Гэсса тискал, – буркнул тот, смотря на меня с ненавистью. – Да только я тебе на один кусок.
– Дурак ты, – хохотнул я, получив внезапный удар в челюсть, а после и вой Виктора, что баюкал обожженную до кости руку. – Вдвойне дурак. Гэсс для меня – семья, а не любимое создание.
– Семья, да?! Семья?!! – баюкая руку, выл Виктор. – Насадить на свой хуй его – тоже семейное?!! Или, думаешь, я не видел, чем вы там занимались?!! Сука!!! Да даже последний пидор не будет заниматься подобным на глазах у свидетелей! А тебе все похуй! Ты же, млять, власть имущий!!! Тебе все можно! Даже моего любимого заставить себе принадлежать, как последнего раба!!!
– Мечты, мечты, где ваша сладость... – хохотнул я. – О чем мечтаем, то и проецируем на других?
– Я терпел, долго терпел... – прошипел Виктор, доставая из-за пояса пистолет, и направляя его на меня. – Но даже у меня есть предел терпению.
– Гнидыш, солнце ты мое, ласковое, – нежно прошипел я. – Если выстрелишь – я упущу купол. Если упущу купол – погибнут все, кто под ним, включая тебя и Гэсса. Оно тебе надо, сволочь ты, родная по Гэссеру?
– Насрать, – как-то полно и сразу заледенел Виктор, даже от боли сумев отрешиться, и нажал курок...
– Бестолочь, – вздохнул я, чувствуя себя в данный момент всесильным. Так что мне не стоило никакого труда уплотнить воздух в месте выстрела, чтобы пуля зависла. – Гэсс всего лишь нежился в моем огне, делясь своим. Никакого интима. Ничего кроме тепла, что мы дарили друг другу...
«Готово!» – выдал Родион.
И я махнул Джэйл, что заломила здоровую руку Виктору, второй лапой ухватила за шкирку Итана, и потащила обоих на выход. А я с Гэссом, что так и не переставал удивляться вычурности сознания любимого – шел следом. Купол пришлось уменьшить сзади, чтобы увеличить его спереди, и здание со скрежетом просело, держась неизвестно на чем. Но так и не рухнуло окончательно. Когда мы оказались на поверхности, оно даже казалось вполне целым, если бы я сам не слышал, как стонут и скрипят балки.
Как-то не догадались мы захватить одежду, и теперь, вчетвером, светили голыми телесами, словно какие-то нудисты. Привычно как бы, но на Урее у тебя все скрыто под чешуей, а здесь – стоишь, мудями светишь.
– Что ты с ним сделаешь? – практически равнодушно окинул Гэсс взглядом Виктора, что стонал от боли в обожженной кисти и заломленной руке, но продолжал материться и посылать меня куда подальше.
– Попробую разобраться в его разуме, – тихо отозвался я, гася пламя в себе, переводя его в нейтральное состояние. – Есть вероятность, что он частично потерял рассудок в момент, когда ты был в огненной колыбели, и сдерживал себя, не давая безумию вырваться. Если это так, то стоит всего лишь добавить осознание того, что ты не человек. Но... Даже не знаю. У него намешано в памяти так много всего, что и за год не разберешься. Давай, вместе попробуем? – протянул я руку Гэссу, и тот ее сразу же сжал.
– Наконец-то, – подходя к нам, пробормотал Рэйдан, время от времени встряхивая руками. – Я – охуел! Огнем разбрасываюсь, как свихнувшийся ярдан, не в обиду тебе, малой. Просто...
– Да. Я тоже охренел с такой подачи, – согласился я. – Словно здесь единение с Гэссом дало нам то... – я замолчал, а Джэйл с Родоном кивнули. – В общем так. Есть два варианта. Первый – мы держим здесь Виктора и Гэсса насильно, пока не восстановим поместье. Второй – вы, Джэйл, Рэй, выстраиваете его заново, а я временно убываю с нашими ребятами.
– Эй, а как же третий? – поджала бровки Джэйл. – Мы все с вами, и к вам?.. А особняк восстанавливают без нас?
– А следить кто будет? – удивился я.
– Пожалуй, это возьму на себя я, – к нашей практически не одетой компании, подошел моложавый, атлетически сложенный парень. – Простите, не представился. Парис. На вашем континенте – Борис. Новый куратор. Хотел представиться еще вчера, но вы были заняты. Пришлось ждать в машине.
– Парис, – хмыкнул я, оценивая нового куратора. Чернявый, смуглый как цыган, с правильными чертами лица, темноглазый. Ничего особо выдающегося. Даже сила не чувствуется. – И что вы нам, мохнатый вы наш, можете предложить?
– Насчет моей повышенной шерстистости, – довольно тонко отбил он подачу, – прошу не выражаться. А предложить я могу вам два варианта. Или вы все остаетесь здесь, или – на экскурсию, на другой материк. Олег скинул мне все данные по требованию вашего особняка. Обрисуйте только его внешний вид.
– Похуй, – обрисовал я.
– Принято, – тонко усмехнулся тот. – Так как особняк разрушен, к тому же неожиданно, вам придется сутки провести в гостинице. Билеты будут забронированы на вечер завтрашнего дня. Есть пожелания?
– Не выебываться, – проворчал я.
– Вы имеете в виду дружеское, или деловое поведение?
– Лучше – дружеское, – остановил меня Родион. – Проще, да и понятнее.
– Согласен, – тонкая улыбка сноба сменилась на широкую, практически русскую, и уже без уверток Борис протянул нам руку. – Рад работать с вами, ребята, – и голос... потеплел так, что я сам чуть руку не протянул в ответ. Умеют, собаки шерстяные, подделываться. Ничего, посмотрим, какой этот куратор в работе будет.
– Лады, – я все же пожал протянутую руку. – Какие инструкции?
– Одна, – посмотрел он мне в глаза. – Помни, ты – новый человек. Другой. Поэтому, если хочешь с кем сойтись – делай это заново.
– А Рэй?
– А что – Рэй? – пожал тот плечами. – Он, как и Джэйл – не засвечен.
– А труп...
– Закутан в тулуп, – хмыкнул Борис. – Короче, Анжела и Родион не засвечены. Но, если есть желание, можно Родиону навесить другую личину. На выбор, – подал он мне планшет, который я пролистал, указав на тот облик, который хочу. Максимально схожий с образом моего эннэшше, но все же размытый, словно это его брат или кузен. – На борту лайнера, на котором отправитесь, будет произведена замена внешности, – кивнул Борис. – Еще какие пожелания?
– Нет, сами справимся, – отмахнулся я. – На том материке нас тоже будет ждать куратор?
– А зачем? – белозубо улыбнулся Борис, после чего вызвал несколько такси, которые развезли персонал особняка, и отдельное, что повезло нас в отель. – Развлекайтесь. Интуристам кураторы не положены.
В машине мы нашли одежду, которую спешно натянули. А чтобы Виктор не ерепенился – я наложил на него ментальное подавление, решив со всем разобраться чуть позже. Очень уж мне не нравилось его состояние. Заодно и обожженную кисть подлечил, дав знак Гэссеру, чтобы пока не прикасался к Виктору.
– Какое-то не совсем удачное возвращение, тебе не кажется? – хмыкнула Джэйл, как-то устало уставившись в окно. – То одно, то другое...
– Боюсь, мы просто забыли, каково это жить на Земле, – согласился я с ней. – На Урее как-то проще, легче что ли... Там ты отвечаешь только за себя. И если не ведешь себя как тварь, то никто не посмеет тебя тронуть. Вот что значит чистый и духовно свободный от всего дерьма мир. Ничего. Скоро привыкнем.
Такси остановились у отеля. И мы, всей толпой ворвались в холл, где мне, как хозяину поместья было дано слово. Но, так как я еще не выучил язык, то передал все общение Джэйл.
– Есть проблема, Грэг, – обернулась Джэйл ко мне после десятиминутного общения с сотрудницей. – У нас нет документов, наличных, или карт. То есть, мы сейчас все – просто бомжи, которые ворвались в отель и требуют немедленного заселения. А то, что Борис не провел нас, и не поручился – ничуть не улучшает ситуацию. Пока восстановят документы, нам придется подождать в холле. А еще, думаю, мы совершили ошибку, сразу отправившись сюда, а не дождавшись, пока вызванная помощь не разберет завалы, достав все, что определяет наши личности...
Но Джэйл оказалась не права. Звонок, что раздался, пока она передавала мне всю информацию, тут же изменил отношение к нам. И буквально через пару минут, когда мы уже собирались разместиться на диванчиках в холле, к нам выбежал администратор, что-то затараторив Джэйл.
– А не, все решилось, – кивнула та. – Короче, нам предложили заселяться в номера на выбор по нашему финансовому желанию.
– Финансово я желаю вымыться и выспаться, а вот морально и физически... – я взглянул на Виктора, что был все еще оглушен. – Короче, нам нужен совместный номер на шесть человек. Остальные пусть как хотят, так и селятся. Объясни это, пожалуйста. А еще попроси хороший завтрак.
– У них нет таких номеров, только двухместные, – после недолгой беседы выдала Джэйл. – Но нам готовы пойти на уступки и в номер люкс поставить две дополнительных кровати. А насколько я знаю номера люкс, то там траходром такой величины, что впятером разместимся.
– Бери, – согласился я.
Вскоре нас провели в заказанный номер, одна из комнат кторого уже была переоборудована под спальню с двумя дополнительными кроватями, на которые я указал Итану и Гэссу.
– Вам – спать. Джэйл, Рэй, вы тоже можете ложиться. А мне пока предстоит поработать.
Я бы мог уединиться и в третьей комнате, но к большому моему сожалению, у нее был отдельный вход, а стены в подобных трехзвездочных отелях, картонные. Поэтому все, на что сподобился – завести Виктора в душевую. Крики мне здесь были не нужны. А работать с разумом затуманенным воздействием было бесполезно.
Подумав, я еще дополнительно принес колонку из зала, на всякий случай включив звук на полную мощность, не включая пока музыку, и вернул Виктору сознание в полной мере. Тот оглядывался, пытаясь понять, где он и что с ним происходит, увидев меня, сидящего на краю ванны и себя, привязанным за руки к трубе, сидящим на коврике.
– Ну что, Витя, поговорим, – вздохнул я. – Только постарайся делать это тихо. За стеной спят четыре человека. – Только давай начистоту.
– Пошел бы ты, – угрюмо отозвался тот, не делая попыток вырваться и не повышая голос.
– Я-то пойду, поверь. Быстро и надолго. Как и ты. Только не с Гэссом, а сам. Если, конечно, не перестанешь вести себя как обиженный ребенок, у которого отбирают любимую игрушку, и начнешь думать. Вот скажи, с какого хера ты на меня бросился? Что тогда, что сейчас? О чем думал? – Виктор упрямо молчал. – Ясно. Ни о чем. То есть, что-то тебе показалось, привиделось, ты на что-то обиделся и начал вымещать на мне свои обиды, так?
– Ты отобрал у меня Гэсса, – зверея, прорычал Виктор, все еще не повышая голоса.
– Я отобрал? – такая постановка вопроса меня нереально удивила. – А не ты ли его сам прогоняешь из своей жизни? Или ты думаешь, что твое «я сказал!» взрослому мужику, куда как взрослее чем ты, приятно слышать? Вик, – я вздохнул. – Ты вообще понимаешь, что Гэсс не воспринимает тебя как взрослого, как старшего? Не потому, что его возраст превышает твой, а из-за твоего морального возраста. Ты же как пятилетний пацан, что со своими кулачишками кидается на взрослого, с ревом и своими мелочными обидами. Гэсс с тебя просто охреневает, и поступает так, как поступил бы с любым малышом. Успокаивает, старается снизить твою агрессию, отступает в конце концов!
– Я не ребенок!
– Ну, хорошо, не ребенок. Тигренок. Коготки и зубки есть, а умишки пока нет. Вот и все. Гэсс только и может что отступать, чтобы не навредить. Уступает. Пытается говорить. А ты что делаешь? Звереешь. И от вседозволенности ведешь себя все агрессивнее, не понимая, что Гэсс просто не может тебе дать по зубам, как ты заслуживаешь. Боится обидеть. А я – не боюсь. И поставить тебя в любое положение – тоже не боюсь, потому что мне на тебя плевать. Ты же понимаешь, что прогнуть тебя под Гэсса – раз плюнуть. МНЕ плюнуть. Я же не физически это буду делать, и не морально. Не, мог бы, но смысл заниматься твоим унижением и попытками ломки твоего характера? Хотя... мысль такая была, – я хмыкнул и достал пачку сигарет, закурив одну, выпустив дым в лицо Журова. – Хочешь? Могу раскатать тебя. Притом не так, как на пустыре, а методично, медленно. Ломая. И доведу все до того, что ты сам к Гэссу на коленях приползешь и молить его будешь, чтобы он тебя принял? Могу. Но поверь, я хоть и делаю вид, что довольно слаб морально, но таковым не являюсь. Поэтому мне совершенно не хочется тебя ломать. Я же не садист какой. А вот ментально сломать могу. Притом ты даже сам этого не поймешь. И не осознаешь. Просто выйдешь отсюда с такой безумной любовью к своему ярдану, что готов будешь согласиться на все, что предложит он. Десяток любовников привести? Так ты только счастлив будешь. Начнет ломать и унижать? Так ты будешь испытывать от этого такой моральный экстаз, что половичком перед ним расстелешься, и будешь благодарить за все, что он тебе только предложит. И с улыбкой вены себе вскроешь, если ему захочется. Сделать?
Виктор смотрел на меня с ужасом. Все же достаточно уже видел того, на что я способен.
– Не посмеешь, – наконец прошипел он, все еще держась за свой гонор.
– Ради Гэсса – посмею. Поверь, он мне здесь нужен полный, цельный и спокойный. Неуравновешенный ярдан, у которого нет сдерживающей силы – опасен для Земли. А тело свое там, на Урее, он убил. Так что... – я снова затянулся. – Могу убить его. Здесь. Просто сверну шею.
– Что ты от меня-то хочешь, тварь? – выдохнул Виктор, наконец, начав хоть что-то понимать.
– От тебя? Выбор. Или ты идешь нахуй, и я помогаю тебе забыть все чувства к твоему ярдану, или же берешь себя в руки и начинаешь строить с ним отношения не как с человеком, а как с представителем мира Уреи. По его законам и правилам. Добровольно строить, Витя. Добровольно. Все твои рабские замашки непримиримого борца за справедливость стоит убрать. Ты – никто. И звать тебя – никак. Рядом с Гэссом ты всего лишь придаток, послушный его воле. Его продолжение. Только ты этого никак понять не можешь.
Вздохнув, я затушил сигарету о ладонь, кинув бычок прямо в ванную.
Непрошибаемый. Я еще никогда не видел таких людей. Ощущение, что чем больше с ним говорю, чем больше ищу попыток подхода – тем больше он закрывается.
Ладно, был неправ, сорвался там, на пустыре. Переборщил с наукой. Но мозги ему точно не отбил. Это, то ли до меня сделали, то ли у Виктора произошел какой-то сдвиг на ментальном уровне. Но никаких проблем с разумом и психикой я не нашел. Просто зарвавшийся взрослый пацан, который решил, что у него есть право на вещь, которую я отбираю. И вместо того, чтобы понять, осознать, начать решать свои проблемы – кутается в свою броню, наращивая стену за стеной вокруг своей души. Не, ну фиг с ним, что меня считает врагом. Лично мне как-то ну совершенно похуй, что он ко мне ощущает. Но так поступать с тем, кого любишь, по крайней мере, с моей точки зрения – неэтично. Да и не понятно. Как-то так получилось, что Родион очень мягко и легко влился в эту систему градации, спокойно передоверив мне свое будущее и настоящее. И ничего в этом поведении его не смущало. Наоборот, когда, по некоторым причинам, мне пришлось его ненадолго оттолкнуть, чувствовал себя отделенным, и несчастным в одиночестве. Хотя, если сравнить Родиона и Виктора, то я бы поставил их на одном психическом и моральном уровне. Разве что... Было одно несоответствие. Родион понимал, какое он место занимает рядом со мной, а вот Виктор не понимал, какое место занимает рядом с Гэссом.
– Бодаться больше не будешь? – наконец переспросил я, видя капитальную задумчивость Журова. – Ты уж прости, скрутить тебя труда не составит. А вот поговорить, как я понимаю, стоит. У тебя назрела масса вопросов.
– Нет у меня к тебе никаких вопросов! – рыкнул Виктор. – Освободи!
– Как же я хотел без этого обойтись, – вздохнув, я немного поменял восприятие Виктора, подавив агрессию и слегка подняв интерес к личности Гэсса. – Пойдем, выпьем, что ли, – коготь легко рассек веревки. – И поговорим. Мне есть, что тебе рассказать.
– А я не хочу слушать, – спокойно ответил Журов, и я от удивления даже остановился. Получается, ментальное воздействие, видимо, после посещения Уреи, на него больше не действовало. – Отпусти.
– Не задерживаю, – махнул я рукой, позволяя этому человеку выйти из ванной комнаты, а так же и из номера. – Эй, а бабла взять?.. – но его уже не было.
Хотя, чего я беспокоюсь? В машине, которую Виктор оставил у поместья, все у него должно быть. И деньги, и документы... но то, как повел себя Виктор, было очень и очень неприятно.
