22 глава
1 апреля 2019 г., 21:55
После рассказа Седого в комнате отдыха наступила тишина. Разве что было слышно, как потрескивают уголья в уже прогоревшем костре.
– Миры разные, а судьбы совсем даже одинаковые, – наконец, вздохнул Гэсс, соскользнув с уже остывающей решетки.
Это заставило меня очнуться и рвануть к нему, чтобы достать из собственного небольшого пространственного кармана горячее мокрое полотенце, в которое и закутал его чуть ли не по уши, поморщившись, когда паром ударило в глаза.
– Андрей, ты только не... – аккуратно начал Родион, но я его мысленно успокоил.
Были люди, которым стоит пендаля дать, чтобы шевелились, но Сергей был не из их числа. Да, история больше напоминающая жалостливую главку из женского романа, когда хочется пожалеть «сирого и убогого», но было одно «но», что вызывало не жалость, а уважение. Седой не сдался. Когда Родион летел на своем мотоцикле под КАМАЗ, чтобы не помнить смерть детей – это было отчаяние. Когда Гэсс отказался от своего родного мира, чтобы отрезать себя от воспоминаний – это было похоже на побег. Седой же никуда не бежал, и под машины не прыгал. Он, стиснув зубы, продолжил жить. Да что я говорю? Когда меня жизнь прессанула – я просто начал искать смерти, после введя это развлечение в свой обиход.
После того, как излил душу, Сергей сидел с каким-то безучастным видом, и я его пока не беспокоил. Было несколько несостыковок в его рассказе, и нужно было обязательно их прояснить. Но для начала нужно было подумать пару минут, и этим я занимался, заботясь о Гэссе. Когда тот уже остыл, я протянул ему халат, и только потом подошел к Сергею.
– Иди сюда, мученик, – Седой вскинул на меня взгляд. – Зад оторви от дивана, будь добр, – повторил я, и когда он встал – сграбастал его в объятия.
Седой закаменел, словно я его сейчас извращать буду, и даже дышать перестал. Отпустило его только тогда, когда я, напоследок потрепав его по затылку, отошел к соседнему диванчику.
– Это что сейчас такое было? – напряженно произнес он.
– Дружеские обнимашки, – хихикнула Джэйл.
– А без этого нельзя было обойтись? – Сергей повел плечами, словно стряхивая ощущение скованности, и только потом присел назад.
– В твоем случае – нет, – я чиркнул зажигалкой, глубоко вдохнув дым сигареты. – Видишь ли, я довольно сильный менталист, и могу исправить не только судьбы, но и психические заболевания. В твоем случае – ПТСР. Но для того, чтобы сделать это максимально мягко, не перекраивая сознание, а переписывая лишь некоторые его части, мне нужен физический контакт. Или ментальный контакт с тем, кто тебя хорошо знает. Так как здесь такого человека нет, пришлось применить прикосновение.
– И что? Тем, что ты меня обнял, изменил что-то? – буркнул Седой.
– Да, – отозвался я. – Убрал панические атаки, слегка сгладил привязку к мертвой жене, которую ты возвел в ранг собственной зависимости, и подправил гормональную сферу. Очень скоро ты почувствуешь изменения, которые благотворительно скажутся на твоей дальнейшей жизни. Да и при разговорах о Ларисе больше не будешь впадать в кататоническую депрессию. Она останется твоим хорошим светлым воспоминанием, которое будет греть тебя в будущем, не раня и не убивая.
– Как будто ты знаешь, что я чувствую! – Сергей напрягся.
– Остынь, – посоветовал я ему. – Мы тоже потеряли очень и очень многое. Родион и Анжела раньше были супругами, и растили двух очаровательных дочек, близняшек, которых лишились в семилетнем возрасте. Гэсс – потерял всю свою семью, а у него, я тебе скажу, она была большая.
– Двадцать восемь детей, и более сорока человек – старших, родных мне по крови, – поддакнул Гэсс.
– Ты что, бык производитель, что ли? – буркнул Сергей, пытаясь осознать свое состояние.
– Хуже, Серый, куда как хуже, – вздохнул я. – Гэсс относится к расе обоеполых существ, и является своим детям и отцом и матерью одновременно. То есть, он их родил, воспитал, вырастил, а потом нашел убитыми. На его внешний вид человека внимания не обращай. Потом узнаешь, как и что.
– Но столько... В его возрасте... – кажется, Седой пропустил мимо ушей фразу о его обоеполости.
– На данный момент Гэссу чуть больше восьмидесяти лет, если ты об этом. Так что да. Именно столько. Особенно если брать во внимание, что у его расы многоплодное вынашивание.
– А ты? – Сергей чуть сбавил тон. – Тоже кого-то потерял?
Я хмыкнул, одной затяжкой докурив сигарету.
– Себя он потерял, – вздохнула Джэйл. – Моральное и физическое насилие, плюс травмы, несовместимые с жизнью. У нас бы его не вытащили, да и не пытались бы даже.
Сергей взглянул на меня, но задавать лишних вопросов не пожелал. Я сам решил пояснить:
– Я бывший пожарный. Когда меня достали из огня, было повреждено более шестидесяти процентов общей поверхности тела. Кожные покровы обгорели практически на восемьдесят процентов, конечности ниже локтей и колен – превратились в обугленные головешки. Легкие работали на десять процентов.
– Но... как, же ты выжил?.. – Седой смотрел на меня с явным удивлением.
– Да шут его знает. Я до сих пор так и не понял, как удалось. Скорее всего, в тот момент, когда меня выбросило в другой мир – произошла фиксация в этом.
– Фиксация?
– Да, есть подобное, – я поморщился. – Если человек по какой-то причине нужен, то пространство его фиксирует. И до определенного момента поддерживается жизнедеятельность. Я не в курсе, как и что, но более чем уверен, что если бы сдох в тот момент – меня бы все равно возродило.
– Ты настолько нужен в этом мире? – не поверил тот.
– Не в этом. В другом. Притом там я нужен настолько, что здесь меня зафиксировали, чтобы было куда возвращаться между экспериментами.
– А моральное и физическое насилие?.. Если ты погиб на работе...
– Зато там возродился очень в нехорошее время и не нужном месте, – хмыкнул я. – И там меня сломали. Только благодаря моему наставнику я смог выжить.
– А от излома как излечился?
– Его нашел, – с улыбкой кивнул я на Родиона. – Он держит меня, не давая скатиться.
– И что, мне тоже посоветуешь кого-то найти? Чтобы не скатиться?
– Сергей, любовь это хоть и панацея, но только для тех, кто готов принять это лекарство, – мягко произнес Юрий Евгеньевич.
– Ух ты ж, еб твою мать! – вздернулся я, уставившись на Ареса. – Черт, совсем забыл, что и ты здесь.
– Да я так, отошел в сторонку и не вмешивался. Слушал, – согласился Гнышев, выходя из темного угла. – У меня тут некоторые вопросы по рассказу Сергея возникли.
– У меня они тоже возникли, – согласился я. – Вот только ли сейчас их задавать, или уже с утра?
– Сергей? Ты как?
– Да... в общем-то... нормально, – как-то удивленно взглянул он на меня, а после распахнул глаза шире. – Помогло...
– Я туфту своим не впихиваю. Да и не своим – тоже. Больше десяти лет лечил от зависимостей разнообразный контингент.
– Ты же говорил, что пожарный.
– У меня широкий профиль за последнее время нарисовался, – рассмеялся я. – Короче, Сергей, давай сейчас, все и сразу. Насколько я знаю человеческую психологию, то некоторые мелочи, о которых ты рассказал, явно запали тебе в память. Весь рассказ вел как-то обособленно, но остановился на письме, записке на стекле машины, особо описал контору, где проверяли, и явно выделил Давыдова, – Сергей поморщился. – Сам что-то выяснял?
– Да. Пытался, – кивнул тот. – Письмо на электронку, которое Лариса так и не вскрыла, оказалось заказом. Я должен был подъехать по адресу и получить дальнейшие инструкции. Но как-то запустил почту. Все с младшей дочкой возился. Конечно, я начал свое расследование с этого заказчика, но так до него и не добрался. Когда пришел в себя настолько, чтобы заняться им – его уже в живых не было. Стикер... – Сергей поморщился. – Угроз не было. Я год дома прожил. Лариса всегда была спокойна, да и тайн у нас не было друг от друга. Зная мою работу, она всегда делилась своими тревогами. Слежка была однажды, но она тут же обратилась в контору, на которую я работал. Проблему решили. А насчет три-два-один... То да. Сначала попытались изнасиловать мою сестру, но она сбежала. Списали все на пьяную гопоту. Потом отца сбила машина. Отделался переломом руки и испугом. Я что в первом, что во втором случае искал исполнителей, а не заказчиков.
– А Давыдов или твоя контора о чем-то таком тебя просили в это время? – вкрадчиво спросил Арес. – Ну... посодействовать в чем-то...
– Давыдов всегда говорит прямо, – мотнул головой Сергей. – Кстати, именно он меня сюда и направил. Сказал, что кое-что послушал, и уверен, что здесь я встану на свое место... – он глубоко задумался. – Он был уверен, что здесь... Но откуда?!!
– Ага, ты только сейчас понял, что ко двору пришелся, – хмыкнул я. – Хотелось бы поговорить с твоим Давыдовым.
– Он за границу собирался...
– О, ну это сейчас уже для меня не проблема. Если ты касался его хоть раз, то могу перейти по твоим воспоминаниям на него.
– И даже открыть портал по этим воспоминаниям, – произнес Мрис, входя в зал отдыха. – Прости, я с тобой всегда на связи, и понял, что моя помощь может понадобиться.
– Да, и даже открыть портал по воспоминаниям... Мрис! А когда ты меня учить такому будешь?
– Научишься еще, – благодушно отмахнулся нхин. – Мы же не завтра расстаемся... Сергей, можно вашу руку?
– Без обнимашек? – хохотнул тот, а после и рассмеялся, открыто и свободно, как-то светло посмотрев на меня, чуть кивнув, всей своей душой говоря «спасибо».
– Не за что, – хмыкнул я. – Так что? Пойдем к Давыдову?
– Да он уже старик совсем, – Сергей посмотрел на меня, потом на Мриса. – И если он не виноват, то мы его побеспокоим...
– Если он не виноват, Серый, то мы его подлечим, – докурив очередную сигарету, я размял бычок в пепельнице. – И ему и тебе счастье будет. А если его вина есть, то увидишь того, кто был виной смерти твоей семьи. Короче, Мрис, хватай его за грабалку, и открывай портал.
– Кто пойдет? – Мрис посмотрел на нас.
– Пожалуй, я, – Арес выступил вперед.
– Мы, пожалуй, пойдем тоже, – Рэй переглянулся с Джэйл, а Гэсс только вздохнул, понимая, что лучше держаться вместе.
– Охренеть – не встать, – буркнул я, шагая следом за Юрием в портал, оказавшись в середине дня в хижине у побережья.
Одинокой и пустой хижине, вокруг которой были практически первозданные заросли, и человек, что сидел в шезлонге.
– Семен Маркович? – первым подал голос Сергей, шагнув к человеку. – Мы к вам. Погово...рить...
– Поздно, – опередил его на пару шагов Юрий, посмотрев в отверстие, зияющее над переносицей, и проводив взглядом уплывающий катер, что скрылся за рифом. – Мы у него уже ничего не спросим.
– Почему же? – не согласился я. – Спросим. Еще и как. Душа человека еще была привязана к телу, и я легко ее вобрал в себя. Юрий, Сергей, вы можете узнать все здесь и сейчас, если я на время замещу кого-то из вас духом Марковича, или же чуть позже, когда мы найдем свободное тело. Замещение – временное. После я могу изъять дух.
– Кажется, что вы еще не все свои умения перед нами раскрыли, Андрей Михайлович, – чуть язвительно произнес он, внимательно осматриваясь, а после и подал какой-то знак Сергею.
– Как же все... Своевременно, – устало покачал головой Мрис. – Не успели мы поговорить, как...
– Черт, – я зло взъерошил волосы. – У меня уже однажды была такая проблема, когда охотился на одного из своих, оказавшегося здесь. Он читал моих людей как открытую книгу. На том же уровне, что и я...
– Этот случай явно не из подобных, – Мрис осматривался. – Когда мы об этом говорили, то здесь уже все делали. Явное предвидение. Так что это скорее что-то из магии, а не твоих умений. Надо бы осмотреться...
– Только осторожно, – попросил Юрий Евгеньевич. – Чем-то мне это место не нравится.
– А как по мне, так ничего. Пляж, море...
Меня перебил какой-то странный звук, а после рядом с нами поднялись фонтанчики песка, и Родион, охнув, припал на правую ногу.
– Да твою же мать, Рэй! – не сдержав эмоций, залепил я ему затрещину, тут же заталкивая себе за спину. – Сколько раз просить надо?!
– Прости, снова забыл, – процедил он сквозь зубы, и по ментальному отклику я понял, что ему очень больно, и скорее всего – перебита берцовая кость.
– Я тебя когда-нибудь все же выучу растягивать щит на все тело, или так и будешь пользоваться им как легким бронником?! – рыкнул я, обернувшись к ребятам: – Сцепка!
Гэсс тут же ухватил Родиона и Джэйл за руки, а после уже я положил свою ладонь ему на спину. Пространство дрогнуло как при взрыве, вобравшись в одну точку, а после дохнув волной силы вокруг. По какой-то причине никого из наших не задело ни этой волной, ни моей собственной силой, что сочилась из меня, стекая тяжелыми раскаленными каплями на песок.
– Джэлли, лапушка, а сгоняй-ка ты за той лодочкой, – прошипел я, не сдержав своего превращения, тугими жгутами свивая собственный хвост.
– Как скажешь, командир, – весело согласилась она, взмыв в воздух небольшой виверной, стрелой рванув за моторной лодкой, на которой кто-то уплыл.
– Иди сюда, болезный, – придвинулся я к Родиону, положив руку на его рану, призвав нити силы, которыми удалось вытащить разрывную пулю, повредившую не только кость, но и разорвавшую сосуды. – Все, регенерируй. Только быстро! Ты мне еще понадобишься. И ради всех богов! Растяни щит на все тело! Иначе я тебя сам урою, и скажу, что так и было!
А сам, все еще сжимая в кулаке пулю, настраивался на человека, что ее выпустил. Давно известно, что солдат сам обязан собирать свое вооружение и боеприпасы, а значит, на пуле мог остаться ментальный отклик человека, что ее выпустил. Слабый, конечно, но мне и такого хватит. И, уже через мгновение был в сознании человека, который смотрел через прицел автомата на всю нашу компанию. От нечего делать, я показал ему фак, и медленно пополз к его месту лежки. Человек запаниковал, и нажал на спусковой крючок, целясь уже в меня. Идиот. Я даже щит не держал, давая ему рассмотреть во всей красе, как пули проходят сквозь меня, не успев даже раскрыться, потому что сопротивления плоти как таковой, нет. Просто небольшие отверстия, с едва заметной капелькой крови. А дальше, на излете, их уже ловил щит Родиона, который тот, наконец, растянул на все свое тело и даже дальше.
Довольно интересно было смотреть, как человек пытается совместить видимое со своим сознанием, которое я пока что не подавлял. Просто присутствовал, чтобы отметить, как меняется восприятие стрелка. А посмотреть было на что. Не часто увидишь монструозного размера змеюку, что медленно ползет к тебе, точно зная, где ты находишься.
Для пущего эффекта я еще и оскалил свою пасть, показав ядовитые клыки, яростным шипением вгоняя стрелка в панику. Доигрался. Боец, кем бы он ни был, обмочился, судорожно пытаясь отползти и скрыться с места своего нападения. А вот это уже я ему позволить не мог, и ментально прижал его к земле, не давая даже пошевелиться. А когда паника стала топить его, сводя с ума – отключил сознание. Рано нам пока еще трупы собирать. Надо сначала узнать все, что получится.
Так что, подхватив бойца за шкирку, я потащил его к нашим, заметив, как Джэйл развлекается над поверхностью воды, гоняя по воде двух бойцов, метко плюя в них точечными сгустками пламени. Наконец, эти двое сдались, и направили свой катер к берегу, где я, уже приведя себя в нормальный вид, и даже воспользовавшись одеждой почившего Давыдова, встречал их в человеческом обличье.
Кстати, посмотрел и на Седого с Аресом, но они, видимо, чего-то подобного и ожидая, были вполне адекватными.
«Это не потому что ждали, а потому что я их ментально прикрыл, – выдал мне Родион. – Да и ядом своим их вы пропитали так, что они уже больше наши, чем люди. Так что с разумом там все в порядке».
«Спасибо», – кивнул я, а после прошел к самой воде, встречая прибывших.
Джэйл ребят тоже, хоть и попугала, но от безумия прикрыла. А когда обнаженной встала на ноги в человеческом обличье, то взгляды бойцов прикипели к ее телу.
– Очередные тупоголовые мужики, – разочарованно отмахнулась Джэйл, стянув с меня футболку, что прикрыла ее практически до колен.
– Ну? И что вы мне скажете? – обратился я к бойцам, не особо надеясь на какие-то откровения. Обычно дают задачу, не объясняя причин. Тем более, что Давыдов был очень интересным криминальным авторитетом, работавшим на государство. Для этих пацанов вполне могло быть достаточно и этого. – Какого хрена вы убили старого и уважаемого человека? Ладно, вопрос даже не в этом. Какого демона вот это чмо, – указал я на бойца, – стрелял в моего друга?!
– Приказ зачистить территорию, – пробубнил один из бойцов. – Ожидалось, что вскоре подойдут его подельники.
– Отлично. И кем ожидалось?
– Командованием, – парень даже не пытался запираться. Он просто не знал.
– Бля, как вы мне все дороги, – буркнул я, рванув разговорчивого к себе, незаметно прикоснувшись к его коже. – На меня смотри! В глаза!
Взгляд глаза в глаза, и выстрел в упор. Пуля прошла прямо через желудок, обдав огнем позвоночник, на пару секунд перебив нервные связи, заставив меня судорожно вздохнуть и нелепо осесть на песок.
– Бля... – я с трудом собрал конечности, слишком неожиданен был выстрел. – Отберите у них весь огнестрел, а то я в решето с этими идиотами превращусь, – скомандовал я Родиону и Гэссу, неловко поднимаясь на ноги.
Видимо, снова разрывная пуля была использована, или же попала как раз в сам позвоночный столб. Как-то создавать человеческое тело без его естественного каркаса я еще не научился. Благо, никто из моих не дернулся меня поддержать, понимая, что справлюсь, а Сергей с Юрием были под небольшим ментальным воздействием, не давшим им рванутся вперед.
Ребята споро разоружили бойцов, нитями силы связав руки им за спиной.
А вот парней проняло, несмотря на то, что они были под ментальным давлением Джэйл.
– Ты что, бессмертный, что ли? – шепнул второй, доселе молчавший, побледнев как полотно.
– Ну, есть маленько, – согласился я, как бы невзначай, ухватившись за его руку, чтобы подняться, и боец меня поддержал интуитивно. – Так какого хрена вы убили старика, еще раз спрашиваю. От кого пришел заказ. И почему именно сейчас?
– Задание, – буркнул первый. – Нам платят – мы делаем. Без обид, мужик.
– Без обид?! – взъярился я. – Ты мне, сволота, позвоночник перешиб! – долбанул я его ладонью в лоб. – Если бы я не был тем, кем являюсь, меня бы здесь и похоронили!
– Ну не похоронили же...
– Ладно, что с них взять, кроме анализа, – махнул я рукой. – На базу. Там разбираться будем.
– А потом в расход? – тихо спросил Седой, когда Мрис открыл проход, в который Джэйл и Родион втащили бойцов. Гэсс волок за шиворот третьего.
– В расход? – я посмотрел на Сергея. – А ты представь себя на их месте. Нет, мне, конечно, убивать не впервой, но делаю я это только с заказчиками. Ну, или с полными отморозками из исполнителей. Эти же, можно сказать, твоего поля ягода. И кстати, они из той конторы, под которой ты раньше работал.
– Понял, – сумрачно согласился Сергей. – Но как так получилось, что стоило нам только заговорить о Семене Марковиче, как...
– Нет, не нам заговорить, – я качнул головой, уже успев прошерстить все связи идущие от ребят. Это ты, со своим ночным вывертом. Давыдов именно в тот момент и умер. И ты это почувствовал как-то. Мы, можно сказать, прошли по следам. Сейчас определю этих бравых самоубийц, и все у него сами и узнаем.
– Ты действительно захватил его душу? – от Сергея потянуло надеждой.
– Да. Успел, – согласился я. – Кстати, сними с моей души проблему. Кого из этой троицы нам передать во владение Марковичу? Вроде как по твоим словам, мужик он неплохой, и можно ему дать так сказать «бонус плюс».
– А вот того, кто тебя ранил, того и определи, – злобно произнес Сергей. – Мы все ценим свою жизнь, но такая подлость – выше моего понимания. Тем более что даже я ощутил, что за свою жизнь этот идиот не боялся. Чувствовал, что ты его не убьешь.
– О! Интуиция, это хорошо, – улыбнулся я. – Ты точно моим учеником станешь. Буду тебя развивать по своему образу и подобию. Гэсс, определи второго и третьего на постой. А первый – мой, – я зловеще улыбнулся.
– Что вы со мной сделаете? – паникой хлестнуло от бойца.
– Убьем, – хмыкнул я. – Правда, безболезненно, к сожалению. Я бы на тебе потренировался в палаческом искусстве, которое мне Мрис преподать хочет, но твое тельце ценный сосуд. Так что, иди с миром, человек, – я махнул рукой, мгновенно вырвав его душу из тела, а само тело подхватил на руки, перенеся на диван.
Перед тем как вселять в это обиталище Давыдова, нужно было посмотреть, насколько же сосуд цел, чем я и занялся, изначально введя свой яд, чтобы усилить регенерацию и омоложение, а после взялся править все исходные, убирая травмы и психологические закладки. Раньше, до встречи с Мрисом, подобного не умел, а теперь, можно сказать впервые, использовал все его знания, чтобы максимально подготовить тело к приему души. Когда закончил – просто влил душу Давыдова в созданный мною голем.
Боец открыл мутные глаза, постепенно сосредотачиваясь на окружающем пространстве, и я ощутил, как дух Давыдова начинает прорастать в переданное ему тело, беря его под полный контроль. Очень интересно было наблюдать за всеми ментальными метаниями, и за тем, как он вспомнил последние мгновения своей жизни.
– Серег, подойди, пусть тебя увидит первым, – шепнул я, подтолкнув Седого к дивану.
– Семен Маркович? – тот присел рядом, еще не веря в то, что я сделал.
– Седой? – хрипло прошептал Давыдов. – Меня же убили...
– Да, вас убили, – согласился тот. – Но вы помните, куда меня отправили?
– База паранормов? Да, помню, – тот попытался сесть, и ему удалось это без особого труда. – И, как я понимаю, мы сейчас здесь и находимся, прав?
– Да, Семен Маркович, – согласился Седой.
А я заметил, что между ним и этим Давыдовым протянулась какая-то нить силы. Взаимное уважение и отношение Марковича к Седому, как к сыну – очень хорошо просматривалось. Но то, что Сергей будет его так плотно и полно воспринимать, почти как отца, или даже выше – этого не ожидал.
«Похоже, у Сергея формируется сейчас привязка к Давыдову, – хмыкнула Джэйл. – Если не хочешь получить пару, то стоит ее ограничить теми ощущениями, что они на данный момент испытывают друг к другу...»
«Пусть сами разбираются, – отмахнулся я. – Вмешиваться в становление связи точно не собираюсь. Вдруг они действительно подходят друг другу как две половинки? И ты заметь, кстати, эти половинки не всегда бывают сексуально соединены. Взять, например, меня и Гэсса. С ним я никогда спать не буду, но при этом он полностью меня дополняет, как и я его».
«Как знаешь...» – пожала плечами Джэйл.
– Семен Маркович, – вмешался я. – Вас действительно убили. Мне пришлось воспользоваться своей возможностью переселения душ, чтобы привязать вашу душу и дух, весь ваш информационный кокон к данному телу. Молодому и здоровому, кстати.
– Да, я уже заметил, – ответил тот. – Чем могу отплатить за новую жизнь?
– Расскажите всю подноготную вашего общения с Сергеем. Как, почему, для чего. И по какой причине погибла его семья. Все, что знаете. Кстати, может быть, чего-то желаете? Выпить там, покурить, поесть...
– Простите, а вы... – он осмотрел всю нашу компанию. – Вы, как я понимаю, главный костяк этой самой базы, на которую я послал Сергея. Пришельцы, что пытаются вывести некоторых людей на свой уровень.
– Давайте будем взаимно откровенны, – попросил я. – Мы можем принять вас в свою структуру, открыть ваши возможности и развить их до небывалой высоты. У вас есть предпосылки к этому. Но взамен, вы честно и откровенно делитесь с нами всеми своими воспоминаниями, и умозаключениями, чтобы Сергей перестал гадать, кто именно порешил его семью. Ему это важно.
– Мне кажется, вы и так уже все знаете, – кривовато улыбнулся Давыдов. – Так зачем я? Для подтверждения ваших знаний?
– Добровольное сотрудничество, – отозвался Родион. – Вы открыты с нами – мы открыты с вами. Ничего лишнего и личного. - Вы же лучше остальных понимаете, что за все надо платить, – надавил я. – И ваша плата – информация.
– Вы говорили, что я могу попросить себе любые излишества? – не ответил на мой выпад Давыдов. – Еду, воду, алкоголь, курево...
– Да, конечно, – кивнул я. – Чего желаете?
– Это тело... – он усмехнулся, – скорее всего, сутки не ело. Ребят на операцию всегда заставляли идти голодными. Так что я бы не отказался от съестного и хотя бы стакана воды.
– Да запросто, – я взглянул на Мриса, и тот слегка кивнул. – Любое блюдо на ваш вкус.
– Лично я, – надавил он на последнее слово, – очень давно не ел мяса слабой прожарки. Организм не позволял, знаете ли. Так что я бы не отказался от эскалопа с бокалом хорошего красного вина. Ну, и, соответственно, всего причитающегося к нему.
– Сёма, – не удержался я, – здесь тебе не ресторан, так что «причитающееся к нему» – мы не знаем. Давай, делай заказ полный. Поименно, что бы ты хотел.
– Хм... – подавился своими словами Давыдов. – Свиной эскалоп слабой прожарки, картофель с цветной капустой в сметанном чесночном соусе, свежие овощи и зелень, душистый белый хлеб и красное вино минимум пяти лет выдержки. Или вам все вплоть до рецепта приготовления рассказать? – поддел он.
– Нет, достаточно, – отозвался Мрис, махнув рукой над столиком, что стоял в отдалении, а после, телекинезом, передвинул его к Давыдову. – Надеюсь, мои кулинарные изыски вас порадуют.
– Садист ты, – буркнул я, истекая слюной на запахи, заполнившие комнату. – Давай что ли и остальным пожрать накрой. Того же, – тут же добавил, понимая, что заказанное Давыдовым – выше всяких похвал. – Только вместо вина – виски, скотч и... – я взглянул на Джэйл.
– Мне – красное, сухое. И гарниром – картошка с грибами. В том же соусе, – подала голос Джэйл.
– А мне – хрустящую картошку, – со своего места отозвался Родион.
– Короче, гарнира разного и много, а мяса – одинакового. И с кровью, Мрис! С кровью! Это – главное.
– Вам тогда не эскалопы, а бифштексы лучше, – предложил он, и мы, переглянувшись всей командой – согласились, получив перед собой требуемое.
На полчаса замолчали все. Только челюстями двигали. Одно дело поедать полезную организму еду, чтобы та встраивалась и максимально разгоняла тело, а другое – наслаждение той же пищей. И мы сейчас просто запихивали удовольствие в свои желудки, как-то совсем упустив допрос Давыдова. Седой и Арес тоже не напирали, занимаясь тем же самым набиванием желудков.
Наконец, разобрав алкоголь, мы откинулись от стола.
– Боже, лет двадцать себе подобного не позволял... – пробормотал Давыдов. – За одно это уже готов продаться вам с печенками.
– Семен, тебе не продаваться надо, а объяснить все, что произошло, – с трудом удалось собраться, и мыслить в нужном ключе.
– Произошло что... – Давыдов хмыкнул. – Да просто, как два пальца об асфальт. – В юности, меня по некоторому делу, прихватила контора. Я бы там и с почками расстался, но у меня был мудрый следователь, который сумел углядеть, чем я могу быть им полезен. И начал обучать. Жестко, очень жестко. Но от него я вышел вполне состоявшимся человеком, уже полностью принадлежащим конторе. В то время как раз у государства не хватило денег на содержание тюрем, и очень многих выпустили за хабар. Естественно, нормально собрать смогли только авторитеты зоны. И когда пошла лавина подобных «отпусков» – к ним примкнули многие, в том числе и я. Но я примкнул уже от конторы. Крепко они меня за яйца держали, простите, мадам.
– Не обращай на меня внимания, – отмахнулась Джэйл.
– Короче, я вписался в ту структуру, и начал по совету того следака, что меня вытащил, собирать свой... – Давыдов поморщился, и потер виски пальцами. – Откуда все это лезет?..
– Перестройка сознания под более молодое, напичканное гормонами тело, – объяснил я. – Такие срывы вполне возможны, главное – уметь их контролировать.
– Спасибо за объяснение, – выдохнул Давыдов. – Я стал собирать вокруг себя группу тех, кто был бы мне верен. Вливаться в структуру, и искать тех бойцов, которые могли бы на нее работать. Или на меня. Настолько влился в это «авторитетство», что сам начал себя ощущать таким. К тому же меня никому не удавалось спихнуть или тронуть. Тот следователь создал мне практически идеальную жизнь, но и требования выставил очень высокие. Вот так я и прихватил Сергея. Прихватил, практически так же, как меня. За яйца. Вбил его в контору. И только потом понял, что он бы и сам туда пошел, без моего воздействия. Но пацан мне приглянулся. В нем была не просто жилка, а стержень. Потому и следил за его судьбой.
Давыдов отпил из своего бокала.
– Ну, вел ты его, а дальше что? – подстегнул я его своим вопросом.
– А дальше... Дальше Сергей выбрыкнулся. Начал ставить свои условия работы, и контора попыталась его припугнуть. Но мягко. Все же он оказался не просто снайпером, а... – Давыдов пожал плечами, – интуитивным снайпером. Я не знаю, как это объяснить, но та работа, на которую он соглашался – всегда была сделана идеально. Психологи конторы решили дать ему перерыв, чтобы оклемался, но Сергей как стоял на своем, так и продолжал стоять. И когда он не выполнил очередной заказ – его вычеркнули.
– То есть, убрали из списков, так? – предположил Сергей.
Но я-то уже знал, что нет...
– Нет, Серега, не так, – Давыдов подобрался. – Ты трижды отказывался от контрактов. Тебе не угрожали, тебя лично не трогали. Действовали через родных.
– Сука... – Сергей потемнел лицом. – Они могли хоть выбор дать? Хоть прижать меня?.. Я же даже не знал...
– Да все ты знал, – обреченно отмахнулся Давыдов. – Просто не верил. Ты – простодушный мальчишка. Даже сейчас, пройдя ад, ты таким и остаешься. Ты просчитываешь операции на десять шагов вперед, но свою собственную жизнь и жизнь родных... У меня создавалось впечатление, что ты просто теряешь рассудок, когда рядом с ними оказываешься. Счастливый идиот, а не боец. И я тебе намекал. Не раз. И не два. Что ты мне сказал?..
– Придет время – разберемся... – резко осунувшись, прошептал Седой. – Но контора же должна с человеком, что на нее работает, действовать кнутом и пряником... Не на его родных... – простонал он.
– Тебе к тому времени, очень хорошо промыли мозги. Ты же помнишь, сколько раз соглашался на гипнотическое влияние, которое, якобы, очищает твой разум от убийств? – Сергей потеряно кивнул. – Тебя зазомбировали. Я не могу подобрать иного слова. Так вот, когда их зомбоустановка переставала на тебе срабатывать – тебя жалили. Больно, серьезно. Но, почему не объясняли – этого я не берусь сказать. Это как танец со змеей. Ты ей добро – она тихо спит. Ты что-то против сделал – тебя кусают. Не пряники и кнуты, а тупое воздействие, чтобы выправить разум дурного бойца.
– А я вообще тоже не понял бы, – согласился я с Сергеем, читая и его память, и память Давыдова. – Он говорил «нет», так скажи же в ответ хотя бы «пожалеешь»! Хоть как-то намекни! Человек должен понимать, за что его наказывают, а не получать удары просто так! Не все же ебаные уникумы!
– Из Сергея пытались создать именно такого, – пожал плечами Давыдов. – Но вместо того, чтобы создать идеал – они просто его сломали, вывернули наизнанку. И именно таким он пришел ко мне. Больным, изломанным, кровоточащим. Я тогда не понимал их систему, и сейчас не понимаю. Ощущение, словно они себе не гвардию, а рабов создают.
– Те крендели еще живы? – меня переполняла злость, даже ярость. – Те, кто это начали, кто ввел эту систему?
– Нет. К сожалению, – Давыдов покачал головой. – Если бы я знал, что будут те, кто их взломает, кто поправит им мозги... Я бы их оставил в живых. Они не только Сергея сломали, но и десятки других ребят. Просто... Когда Седой пришел ко мне от них... Я больше не смог на эту контору работать. Я стал действовать против. И с помощью своих людей убрал верхушку. Но идею излома, к сожалению, изжить не смог.
– А сейчас что мешает? – спросил Родион.
– Время, – вздохнул Давыдов. – Система излома разошлась, претерпела изменения, стала психологически усвояемой. И теперь не одна контора, а десятки ломают пацанов под свой лад.
– Андрей, я бы не советовал устраивать войну, – вмешался Мрис. – Она бесполезна. И не нужна. К тому же, сейчас не практикуется воздействие на родных, только психологический фактор.
– А ты что посоветуешь? – взглянул я на Давыдова. – Тебя же по какой-то причине кокнули. Не из-за старых же долгов.
– Нет, не из-за старых, – нехорошо улыбнулся он. – Я начал собирать тех пацанов, которых ломали. Пытался создать из них армию, и вполне успешно. Сейчас более трех тысяч ребят сидит в моем логове, готовые выступить против тех, кто вводит подобную психологическую ломку.
– Ну, и что они сделают? – пожал я плечами. – Они простые бойцы, без поддержки. Давай их к нам, а?..
– Возьмешь?.. – удивился Давыдов.
– Не каждого, но более чем уверен, что большинство останется. Только ты же понимаешь, что здесь их не только умению драться учить будут, а и кое-чему другому.
– К этому они точно готовы, – как-то криво улыбнулся Давыдов, а после и полностью раскрылся, заставив меня офигеть. Оказывается, магические практики Мриса давно уже вошли в земной менталитет, вот только использовались едва ли на сотую часть от заданной мощности.
– Семен Маркович, – Мрис встал со своего места, после чего склонил голову перед Давыдовым. – Вы сумели основать мою школу. И я с радостью возьму всех ваших учеников себе.
– А я их с радостью отдам, – согласился тот. – Я знаю только теорию некоторых практик, и не всегда в них уверен. А ребят вытянуть надо. И, если ваша контора возьмется подправить им душевное и моральное восприятие, то передам вам их из рук в руки.
