Импринтинг трех миров - 2 (выход на новый уровень)

      – Ты кто, и куда дел Андрея? – насмешливо спросил меня Родион, когда мы, наконец, сопроводив Давыдова до его нового жилища в виде такой же комнаты, какие занимали ребята, пошли проведать пленников.       – Съел, – мрачно пошутил я. – А че?       – Ниче, – в тон мне отозвался Родион. – Альтруизма от тебя замечено сроду не было, а тут: «всех примем, всех приветим, накормим и обогреем».       – Начнем с того, что это нам действительно ничего не будет стоить. Разве что немного потренируемся оперировать силовыми нитями. Так что, как вместились эти ребята, так вместятся и те, которых предложил Давыдов.       – И учить их тоже ты будешь?       – Чего это я? – даже удивился такой постановке вопроса. – Пусть этим занимаются Мрис с Семеном. Сам же слышал, что Давыдов работал по системам нхина. Вот пусть и оттачивают свою совместную работу. Чего нам-то туда вмешиваться? Мы к магии и самому магу имеем только опосредованное отношение, как его ученики. Так что Давыдову всего лишь удалось удачно попасть мне на зуб, – я хохотнул, – и получить свою порцию моей благосклонности.       – А что если среди его ребят тоже смогут образоваться плеяды? – не унимался Родион. – Вон, на Седого глянь. Прошел серьезную психологическую ломку, да еще только экспериментальной техники кодирования, и при этом сумел влиться в плеяду.       – Тут не все так просто, как кажется, – вздохнул я. – Здесь мы создавали общий настрой, им на мозги влиял Мрис, ломая блоки, у Давыдова же все было сделано кустарно, и вряд ли он смог привлечь столько психологов, чтобы они одного Мриса заменили. Считал я его, считал, – подтвердил я свои слова кивком. – И знаю, что он всего лишь поддерживает их надеждой на месть. То есть, эти ребята, приходя к нему, вливались в одну большую семью, и теперь связаны друг с другом на уровне чуть ли не кровных братьев. Так что плеяд у них не получить. Ни единой. Но вот хорошо сработавшуюся магическую армию – вполне.       – Ты что, воевать собрался?!       – Нет. И уже говорил об этом. Никаких войнушек.       – А нахрена тебе тогда армия?       – Да я так сказал, от балды! – я отмахнулся. – Просто куда их девать после обучения? Ведь мы подправим им здоровье, омолодим, обучим работать с магией. А после что? Конечно, можно и на вольные хлеба выпустить... Так сказать, для облагораживания всего человечества. Но вот получится ли у них жить простой жизнью – это бабушка надвое сказала. Так что, выход только один. В силовые структуры. А так как они будут куда как сильнее и мобильнее других групп, то более чем уверен, что они будут получать задания, а не просиживать в казармах. То есть, остальным группам или придется подтягиваться до их уровня, чтобы зарабатывать себе на хлеб с маслом, или же уступать этим ребятам свои места. А так как никто не хочет быть задвинутым в тень, то так или иначе, но бойцы начнут перенимать у ребят навыки их работы с силовыми нитями. Знаешь, что это значит?       – Ну? Колись?       – Что в определенный момент в тестах при приеме на службу появится еще один пунктик.       – А вымрут эти, где они следующих найдут?       – Рэй, трахаться всем хочется, поверь мне. Так что, когда Мрис снимет психологическую ломку, которую Давыдов только подавил – побегут эти соколики по бабам, детей заделывать. А так как наш с Гэссом яд правит ошибки в генных цепочках, то малыши будут рождаться здоровыми, и смышлеными. То есть, перенять у отцов науку оперирования силовыми нитями смогут на раз.       – И получается, что в определенный момент, все люди, или большинство, заимеют хоть и слабые, но магические способности... – пробормотал Родион. – Нехило так.       – Вот-вот.       – Если только про этот проект не узнают наверху и не подгребут все под себя, – тут же пресек мои мечты Родион.       – Наверху не пресекут. Сам же слышал, нам дали добро.       – Андрей, не на самом верху, – указал он на потолок, – а всякие политики и иже с ними. Когда они узнают про какую-то школу, где ребята, обучившись, заимели железное здоровье, долголетие и некоторые способности, да еще и их дети и жены подобным обладать будут, то пустят всех этих мужиков на сырье для своих нужд. Потому, наверное, на самом верху и дали согласие на проведение подобного эксперимента. Просто понимали, что все равно он недолог.       – А это мы еще посмотрим, – прошипел я, пробив портальный проход в стене комнаты, куда замуровали бойцов. Сама комната ничем не отличалась от остальных, в которых жили остальные, разве что имела замкнутый контур. – Ну что, поели, отдохнули? – уставился я на двух хмурых убийц.       – Откуда? – хмыкнул один из них, которого сняли с лодки.       – Отсюда, – указал я им на пищевой синтезатор. – Вам должны были все рассказать. Но хоть помылись после своей эскапады? – насмешливо посмотрел я на второго, который забился в угол в паническом страхе. – Не боись, солдат ребенка не обидит.       Подойдя к синтезатору пищи, я заказал две не очень обильных порции еды и пару бутылок воды, которые и выдал ребятам. Если захотят еще, то теперь уже будут знать, куда тыкать.       – Что с нами будет? – спросил первый.       – Да, в общем-то, ничего, – я пожал плечами. – Задание вы практически выполнили. А то, что некоторые с автоматом немного побаловались, так не смертельно же.       – А за что тогда моего напарника убил?       – А это уже личное, – оборвал я его. – Твой дружок меня действительно ранил, и мне пришлось срочно восстанавливаться. К тому же, это было просто нереально больно. Позвоночный столб, считай, это мое единственное уязвимое место.       – Ну-ну, – парень хмыкнул как-то совсем уж безнадежно. – Если это твое единственное уязвимое место, и ты нам об этом рассказываешь, то нам точно не жить.       – Ладно, не уязвимое, а условно уязвимое, – поправился я. – Восстановление, как ты видел, занимает считанные секунды. Да и сдохнуть в общем-то я не боюсь. То есть, даже если кому-то удастся меня пришибить, во что я с трудом верю, то восстановление не за горами.       – Ты что, бессмертный что ли? – буркнул мужик.       – Угу, к сожалению, – я с трудом подавил вздох, да и то по причине того, что Рэй мне показал свой кулак, а он у него тяжелый. – Но я не об этом. Короче, если вдруг соберетесь охотиться на меня и мою команду, то вас ждет один большой облом. Так что даже не подряжайтесь.       – А чего ты сказал, что мы практически выполнили задание? – подозрительно прищурился тот.       – Да так, – я хищно улыбнулся. – Ладно, парни, давайте знакомиться, а то нам еще долго разговаривать, а может даже и работать вместе, а имен я ваших не знаю. Ну, или хотя бы намекните, как к вам обращаться.       – Викинг, – хмуро выдал мужик. – А это – Стёпочкин*.       – Чего-чего? – я попытался сдержаться, чтобы не заржать, но не удалось, так что мы с Родионом закатились гомерическим хохотом, да и Викинг кривовато улыбнулся.       – Да его, когда в армии с парашютом прыгал, ветром снесло, притом вверх. Вот с тех пор и пошла кликуха. Так ответишь на вопрос, почему «практически»?       – Да потому что вас, дурни пустоголовые, отправили убить мага! – выдал я, попросив Родиона слегка нагнать фон, чтобы ребят проняло. – А маги, чтобы вы знали – неубиваемые.       – Обычный старик. Мы на него полгода информацию собирали, – ответил Викинг. – Выискивает себе под начало моральных уродов, которым все равно кого мочить.       – Это с какой стороны смотреть, – скептически хмыкнул я. – Мочат они, как я знаю, только своих кровных врагов, кто их семьи уничтожил. А на обычные дела не подписываются. Кстати, и вам предлагаю к этим, как вы сказали, «моральным уродам», примкнуть. Увидеть все изнутри.       – Сам мараться не хочешь? Своим передашь право убить нас? – криво улыбнулся Викинг. – Хотя, какая разница, как подохнуть?.. Все равно мы уже не жильцы. Если задание не выполнено, а гонорар мы уже получили, то нас свои же и порешат.       – Ну зачем же так радикально? – я улыбнулся. – Внешность подправим так, что вас родная мама не узнает. Выправим новые документы, обучим, и пойдете в новую жизнь с чистого листа. Вариант?       – Вариант, – подумав, кивнул тот. – Только один момент хочу прояснить. Насчет огромного змея и птеродактиля. Это что, тоже магия?       – Еще и какая, – согласился я, после чего вытащил из кармана два простеньких стальных колечка. – Раз уж вы у нас остаетесь, то это вам. Маячки, – пояснил я. – По ним можно будет определить, где вы находитесь. Носите их. Только при контакте с кожей они дадут правильную сигнатуру, по которой можно будет вас отследить. Никто этим на постоянной основе, естественно, заниматься не будет, но если вдруг что-то случится, с чем справиться не сможете – достаточно постучать по кольцу трижды. Я, или кто еще, сразу придет к вам на помощь. Но не нарывайтесь. Контингент у нас хоть и адекватный, но борзых не любит. Проще влиться в коллектив, чем противостоять ему.       – А если снимем? – недоверчиво подставил руку Викинг, получив кольца.       – Тогда проще их совсем не надевать, – предоставил я ему адекватную замену. – Потому что если снимите – получите мгновенный ментальный удар, что вас вырубит. А после вас убьют. Просто снятие кольца будет равносильно тому, что вы отказались влиться в учебный коллектив и собираетесь провести диверсию.       – А если не наденем, то нас сейчас приравняют к двухсотым?       – Нет. Если не наденете – вас просто выведут за периметр базы в любое, указанное вами место, и с этого момента отношения с нами будут полностью разорваны. То есть, выкручивайтесь, как хотите, – пожал я плечами, излучая полное равнодушие. – Так что выбор за вами. Отсыпайтесь. Все вопросы, что у меня возникли, обсудим в нашу следующую встречу. И тогда же я войду сюда или для того, чтобы увести вас с базы, или чтобы провести к будущему коллективу, с которым вы продолжите учебу. Понятно?       – Вполне.       – Степочкин, – я снова не сдержал накатившей улыбки. – Шагай сюда, болезный.       Мужик только головой мотнул, плеснув на меня ощутимым ужасом. Пришлось самому подойти, и потрепать его по волосам, стирая болезненный шок, связанный с увиденным ранее.       – Вы и так можете? – взгляд бойца стал осмысленным.       – Мы многое что можем, и вы тоже научитесь, – согласился я. – Все. Сделал что мог. Дверь хоть и проявится, но до моего следующего появления будет закрыта. У вас есть десять часов, чтобы посоветоваться, осознать все, что с вами приключилось, и решить свою дальнейшую судьбу. Я приму любой вариант.       – А если сделаем вид, что смирились, а после нападем? – не сдержался Викинг. – Все же ты моего друга прибил.       – Парень, – я окинул бойца долгим взглядом. – Ты просто поверь в то, что сейчас твой разум, и разум твоего приятеля открыты для меня. Я вас считал на данный момент, и буду мониторить до тех пор, пока мы не расстанемся. Так что, сам решай, что тебе нужнее: болезненная смерть за крысятничество, или же полная, сытная, и даже обеспеченная жизнь. Всем, кто отсюда уйдет в мир – заранее будет открыт счет с очень даже неплохой суммой.       – Понял, – кивнул Викинг.       – Ну, тогда устраивайте мозговой штурм, – согласился я. – А у меня и других дел полно.       – Думаешь, присоединятся? – спросил Родион, когда мы покинули комнату, сразу шагнув в собственную спальню.       – Да мне как-то однохуйственно, – отмахнулся я. – Просто ребята из той же конторы, что и Седой, и на них те же блоки, что и на пацанах Давыдова. Если они переборют эти блоки, то мы получим еще двух бойцов. Если нет – их дело, чем займутся дальше. Я дал шанс. Предложил начать другую жизнь. А уж их решение – только от них и зависит.       – А что скажешь на данный момент?       – Викинг точно наш, – раздеваясь, произнес я, – а вот Степочкин... Блин, кто же этого беднягу так обозвал? – я снова проржался. Короче, второй – неизвестно. Вроде, как и понял что-то из нашего разговора, но я его знатно перепугал еще на берегу. Если сможет отойти от своего страха и принять то, что предложили – с нами. Нет – так нет. Не моя забота.       Бросив на себя нити силы, чтобы очистить тело, я рухнул на кровать, собираясь провалиться в сон, но Рэй был другого мнения, и довольно настойчиво начал приставать с поцелуями.       – Родион, давай без этого, – попросил я, хотя и самого сжирало желание.       – Снова интим откладывается? – мрачно пробормотал он. – За все время, как мы здесь, ты мне постоянно отказываешь.       – Ну, давай отсосу, – я попытался спуститься к бедрам эннэшше, но тот вздернул меня, ухватив за затылок.       – Да меня заебали твои отсосы! – прорычал он. – Я секса хочу! Ты это понимаешь?!       – А ты, бля, понимаешь, чем это закончиться может? – владеть голосом я умел не хуже. – Стоит мне только потерять контроль, и здесь будет настоящий Содом! Или ты предлагаешь мне сдать тебе в аренду свое тело, не заботясь о себе?!       – Ну, Андрей... – Родион прижал меня к себе чуть сильнее, руша стены, что я возвел вокруг себя. – Ты же сам хочешь... Я же чувствую, – его рука опустилась ниже, подхватив меня под ягодицы, а пальцы словно невзначай, прошлись между ними, вкинув меня в горячий водоворот желания.       – Какая же ты все же скотина, Рэй, – простонал я, понимая, что не могу отказать. И так из последних сил держался, а с этими ласками так и вовсе готов отбросить все, и поддаться. – Я же не могу наполовину...       – И это к лучшему, – шепнул он, подавляя сопротивление, уложив-таки меня на лопатки, лаская член и яички. – Когда ты забываешься в страсти, я влюбляюсь в тебя снова и снова. И готов горы свернуть, только бы и дальше ты отдавался мне с таким удовольствием... Меня шторит от твоего кайфа, Дрюх. А то, что ты отказываешь не только мне, но и себе – больно. Очень больно.       Родион ввел в меня два пальца, заставив дернуться от накатившего кайфа. Черт, если бы он только знал, насколько я хочу его, то взял бы сразу, а не занимался убеждением. Но понимая, чем чревата наша страсть, попытался держать мозги под контролем. Правда, хватило меня ненадолго. Только до тех пор, пока он не ухватил смазку, начав готовить меня к соитию. Шторм желания снес все стены, что я выстроил между нами, буквально кинув ему навстречу.       – Харэ ласкать, – прохрипел я, понимая, что желание уже невыносимо. – Возьми.       – И ты полностью, не только телом, но и душой согласен отдаться мне? – шепнул Родион, так и не позволив ответить, так как впился поцелуем в губы.       Тело рвануло сладкой болью первого проникновения, когда он вошел, и больше я не мог сопротивляться. Похоть затопила разум, оставив в руках эннэшше совершенно безвольное тело, желавшее насладиться соитием.       – Еще... Еще... – выдыхал я на грани стона, чувствуя, как он заполняет меня, заставляя полностью утратить контроль.       – Повысь чувствительность, – практически приказал он, стараясь не повышать голоса, и я повиновался, забившись под ним от остроты ощущений. – И перестань, наконец, сопротивляться! Перестань, слышишь?..       Но я уже не слышал. Секс с эннэшше был подобен наркотику, что лишал меня воли, полностью отдавая в его руки. Я даже не заметил, когда Родион повернул меня на живот, поставив в удобную нам обоим позу, наконец, сорвавшись в свой желанный ритм. В наш ритм.       Я редко позволял себе уйти в страсть так полно, но, видимо, сказалось долгое воздержание, так что каждое движение внутрь себя, встречал гортанным стоном, чувствуя острое удовольствие каждый раз, как он проходился по простате. Меня буквально взрывало от эмоций, заставляя двигаться навстречу, чтобы ощутить его еще полнее, еще глубже. Тело буквально плавилось в жаре обоюдного наслаждения, но было мало. Бесконечно мало того, что получаю.       И Рэй это понял. Сладкий высверк острого удовольствия буквально скрутил меня судорогой, заставив забиться в крепких и надежных объятиях эннэшше, когда он, войдя в меня полностью, сменил человеческую ипостась на яговскую, замерев на пару мгновений, чтобы я привык к его новому размеру, подходящему мне еще больше.       – Так устраивает? – шепнул он мне на ухо, двигаясь медленно и с большой амплитудой, заставляя биться в сладкой агонии настоящего наслаждения.       – Более чем... – выдохнул я, растворяясь в первозданном ничто бесконечного довольства, где был только он, мой эннэшше, и мое невыразимое упоение этой страстью.       Но долго поддерживать такой ритм не удалось. Я сам начал двигаться навстречу, увеличивая темп проникновений, понимая, что совсем недалек от разрядки.       – Ша! – внезапно отстранил меня Родион, полностью покинув мое тело. – Давай в яга.       – Зачем?.. – я даже понять не мог, что он от меня требует, настолько вошел в собственную страсть.       – Потому что хочу быстро и жестко, а в твоем человеческом обличье – могу сделать больно, или повредить. Хватит, было уже. Так что превращайся! – скомандовал он, и я, нехотя, перетек в яга, улегшись бедрами практически на самый край кровати, чтобы испытать еще большую остроту, так как тело шло на изгиб.       А Рэй перестал сдерживаться, ворвавшись в меня одним длинным и болезненно острым движением, притом сделал это так, что я задергался всем телом, хвостом сбивая все, что стояло на пути, провалившись в то, наше, истинное блаженство, где сплетаются не только тела, но и души. И – перестал существовать, как личность. Осталось только слепящая своей силой страсть, и бесконечное упоение единением, заставляя извиваться и оплетать его хвост своим, чтобы как можно сильнее прижать к себе, дав возможность входить еще глубже и жестче.       Судорожно ухватившись за плечи эннэшше, буквально повиснув на нем всем телом, я насаживался на его член, чувствуя, что вот-вот накатит, или же уже накатило... Внутри пульсировало, живот был мокрый от собственной спермы, но тот кайф, в котором я пребывал, все не желал заканчиваться. Как и Рэй не собирался останавливаться.       – Пой, сладкий мой, пой... – шептал он на каждый мой вздох, что пульсирующей волной похоти расходился по округе. – Сирена моя... Дай себе полностью расслабиться и открыться. Позволь тому, что сидит внутри – освободиться...       Доведя меня до третьей по счету разрядки, когда я и шевелиться больше не мог, Родион подтащил меня на кровать выше, своим хвостом подтянув мой, чтобы тот не свисал, и продолжил двигаться, но уже медленно, неторопливо, постепенно вгоняя в сон. Кажется, я так и заснул, ощущая его в себе, но мне это было уже все равно.       Вадим проснулся внезапно. Накатило острое болезненное желание, притом совершенно неестественное для него. Хотелось отдаться. Подставить зад, и чтобы в нем кто-то хорошенько пошерудил своим колом. Очко сжималось в предвкушении, а мозг потек от желания хорошей и жесткой ебли.       – Твою, сука, мать! – выругался он, понимая, что это значит. Под влияние этой волны похоти он уже подпадал, и в тот раз спасло только то, что волна была не так сильна. В этот раз он едва сдержался, чтобы не подлечь под бочок к Егору, самостоятельно направив его хуй в свое очко.       – АЛАРМ! Всем кто меня слышит – АЛАРМ! – рявкнул он в рацию на общей частоте. – Непредвиденный выброс энергии! Всем разойтись по душевым! Не прикасаться друг к другу даже случайно! Все свои желания осуществлять в ванных комнатах! Любое прикосновение к соседу по комнате приведет к непредвиденным обстоятельствам! Немедленно разойтись по душевым! – проорал он, надеясь, что рации включены у всех. А те, у кого не включены – спят тихим и мирным сном. Хотя – вряд ли.       – Вадим?.. – хрипло прошептал Егор, пьяным и шалым взглядом смотря на напарника.       – В душевую! Мигом! – припечатал Вадим.       И сам сорвался с места, успев заскочить в свой санузел, закрыв дверь перед самым носом Егора. А после, сорвавшись, стянул штаны, жестко и болезненно поддрачивая член, чтобы поскорее избавиться от накатившей волны желания, от которого крышу сносило. Не получилось. То ли волна тогда была слабее, то ли те, кто ее пустил, ранее не обладали силой, но в этот раз накрыло так, что хоть плачь. И, чтобы слегка снизить накал похоти и желания лечь под любого, кто рядом окажется – пришлось воспользоваться округлым нешироким тюбиком бритвенной пены, используя его вместо члена. Но об этом будет знать только он, и никто другой.       Накрыло так, что Вадим еще минут десять пытался отдышаться после того как кончил. И с радостью ощутил, что попустило. То ли один выброс был, то ли достаточно было просто удовлетворить себя данным способом. Хотелось сейчас же пойти к этой сексуально озабоченной парочке, и предъявить претензии, но он сдержался. Завтра поговорит. И посмотрит на морды тех, кто не успел разбежаться по душевым.       Осознав, что только то, что испытывал подобное давление ранее, и знает как с ним бороться, спасло его от унизительного объяснения с Егором наутро, он хохотнул сам себе в зеркало, но тут же помрачнел. Все же не сдержался, и, что называется, сбил целку со своего зада. А воспоминание, как было невъебенно классно, когда себя удовлетворял – не добавило хорошего настроения. Подпал-таки под влияние волны. Единственное, что еще удерживало от самоедства, так это то, что никто кроме него этого непотребства не видел.       – Всем, кто меня слышит, – хрипло пробормотал он в рацию. – То, что вы испытали – наведенная волна хаотичного выброса. Если кто-то не успел оказаться в одиночестве – воспримите это как новый опыт. Данный выброс энергии сложно перебороть, не зная его действия. Кто попал под его воздействие и не готов принять подобное – идите на правку к психологу Мрису. Сеанс связи завершен.       Умывшись, и приведя себя в порядок, Вадим вышел из санузла, увидев Егора, что схватившись за голову, сидел на своей кровати.       – Эй, ты чего? – потрепал он его по плечу.       – Скажи, это реально – наведенное? – прохрипел тот.       – Более чем, – уверенно отозвался Вадим. – Я уже подпадал под эту волну, но тогда она была в разы слабее. Это Севретов с Берхетом балуются. Ты же знаешь, что они пара? – Егор вымученно кивнул. – А когда они ебутся, все, кто находится рядом, ощущают то, чего хочет Севретов. А он, как я понимаю, нижний.       – И сейчас он отпустил эмоции, что ли? – Егор, наконец, поднял голову. – Он что, совсем крышей поехал?! Здесь же одни мужики!..       – Это его особенность, видимо, – Вадим пожал плечами. – И так три месяца без секса держался, судя по тому, что нас не накрывало. Так что я его вполне понимаю. Теперь, главное, вытащить из депры тех, кто оказался не столь расторопным, и не столь адекватным к наведенным желаниям собственных тел. А тех, кто сдержался, остановить от насмешек.       – Севретов, мать его за ногу, – прорычал Егор, а после полыхнул всем лицом, снова закрывшись ладонями. – Его позыву нельзя было не поддаться...       – Знаю, – спокойно произнес Вадим. Когда вышел, ощутил слабый запах дерьма, но указывать на это напарнику из плеяды не стал. – Я тоже не сдержался. Но поверь, хуже будет тем, кто не успел уединиться, чтобы в одиночестве сбросить. Им еще после того, как в себя придут, с напарниками объясняться.       – А ты как... – Егор подозрительно посмотрел на Вадима. – Как в первый раз справился?       – Говорю же, когда в первый раз попал под это, волна слабее была. В десятки раз слабее. Просто вздернуло всех, и мы по углам разошлись, чтобы сдрочить. А вот ЭТО – накрыло полностью. Не знай я, что такое бывает – подлез бы под тебя, зуб даю.       – Или я под тебя... – Егор, наконец, отошел от шока, даже сумев усмехнуться.       – Сменили бы позиции потом, – шутливо согласился Вадим. – Ладно, хорош. Завтра денек будет адовый. Не знаю, как справляться со всем этим.       – С чем? – не понял Егор.       – Я уловил волну на исходе, – пояснил Вадим. – Просто... – он хотел замолчать сей момент, но понял, что откровенность – лучше. – Короче, я практически импотент. Меня сложно «пробудить» к действию. Только когда остро ударило по нервам на самом пике – тогда и проснулся от стояка, зная, что следует за этим. То есть, когда я сообщил остальным о волне... – Вадим криво улыбнулся. – Боюсь, мой возглас ушел в пустоту ошпаренных желанием мозгов других ребят.       – Но я-то не импотент, – возразил Егор. – А проснулся даже позже тебя.       – Ты, мил человек, давно под Севретовым ходишь, – попытался объяснить Вадим. – Он вас, и ваши мозги уже давно переделал под себя. Вы, те, кто с ним работали ранее, бионические андроиды, не иначе. Не спорь, просто поверь. Я увидел, что Севретов делает, и что он может, и охуел. И до сих пор охуеваю. Он вас, сервалов, построил, или подстроил так, что вы к нему близки по сути. Потому и не долбануло так резко.       – А ты? – полюбопытствовал Егор.       – А у меня Богомол учителем был, – грустно вздохнул Вадим, понимая, что своего командира здесь больше не увидит. – Хороший мужик, который знал очень и очень многое, и вбивал нам в головы те знания, которые бойцам совсем были не нужны.       – Гном, ты как? Встретиться надо, – раздалось из рации голосом Ареса.       – В порядке, – отозвался Вадим. – Можем подойти сейчас же.       – Открывай проход тогда в наш зал, – приказал Арес.       – Есть, – Вадим подошел к стене, активировав проход кнопкой, увидев в зале сосредоточенных и хмурых напарников плеяды.       – Ты сигнал послал? – обратил к нему взгляд Арес.       – Я, – согласился Вадим.       – Сталкивался с подобным?       – С лайт-версией. Точнее, волна была, но слабее, чем в этот раз, никто ни на кого не бросался, – Вадим не отводил взгляда от чужака, которого, едва ли не за руку, привел Седой. Да и остальные бойцы как-то подозрительно посматривали на восьмого члена коллектива. А вот Арес был более чем спокоен. – Кто это? – напрямую спросил Вадим у Сергея.       – Мой учитель. Практически, названный отец, – спокойно отозвался тот. – Джэйл сказала, что он легко войдет в нашу плеяду.       – Отец?.. – Вадим вспомнил, как Севретов легко переселил душу Константина в другое тело, и кивнул сам себе. – Подселение?       – Полное переселение, – отозвался незнакомец. – Я – Семён. И, как я понял, дальше я буду связан с вами.       Ребята по очереди отозвались, называя свои имена или позывные.       – Так что это было? – когда все друг другу представились, переспросил Арес.       – Хм... – Вадим задумался, не зная, говорить, или нет то, что знал. А после махнул на все рукой, решив рассказать правду. – Бешеный и Сервал – пара. Супруги, так сказать, – неловко пожал он плечами. – И у Сервала есть особенность. Когда он ебется, то всех, кто рядом, накрывает волна его ощущений.       – А кто такие «Бешеный» и «Сервал»? – переспросил Арес.       – Родион и Андрей, – нехотя выдал Вадим.       В зале повисло молчание. Притом, надолго.       – Сука, – наконец, выдал Ром. – Это получается, что из-за этих пидоров, и мы такими станем?!       – Я думаю, они случайно пустили эту волну, – попытался защитить друга Вадим.       – Да ну нахуй эту школу! – Ром поднялся. – Слушаться непонятно кого, делать непонятно что, еще и наставники, ебать их во все дыры, пидоры!       – Ром, – Арес чуть надавил голосом. – А то, что тебе они дали, мало?       – А то, что я чуть под того, с кем живу не лег, нормально?! – взревел он.       – Так Вадим же предупредил.       – И мне теперь что, переселяться в санузел, чтобы не словить приход, и не броситься под того, кто ближе всего?! – ярился тот.       – Ну... – Арес пожал плечами, – санузел, если ты заметил, довольно просторный, и там можно положить и матрас.       – Да идите вы все к черту! – гаркнул Ром. – Если вы с гребаными педиками общаетесь, то я точно не собираюсь! – покинул он зал.       Вадим заметил, что Сергей как-то пристально смотрит на Семена, но тот выдержал эскападу Рома со спокойным лицом. А после и заметил взгляд Вадима.       – Есть ко мне какие-то вопросы? – спокойно спросил он.       – Нет, наверное, – Вадим мотнул головой. – Только странно, что Сергей назвал вас отцом. В смысле, не это странно, а то, что ваш возраст, видимо, приходился на неприятие подобных отношений, но вы не возражаете. Удивляет ваша толерантность.       – Она бы еще больше вас удивила, молодой человек, если бы вы узнали, что я являюсь бывшим авторитетом, – кривовато улыбнулся Семен. – Для того, кем я был, подобные отношения считались низшими. В нашей среде даже бомжей за людей считали, а «пидоров», как сказал ваш приятель, ставили на низшую ступень.       – Тем удивительнее ваше отношение к данной ситуации, – мягко вмешался Арес.       – На мне висят более трех тысяч ребят вашего возраста, – спокойно отозвался Семен. – Ребят, которых лишили родни, семьи, детей. Они входят в мой, скажем так, анклав. Лишенные всего, видящие поддержку только среди подобных себе... Они начали открываться только тем, кто рядом. Потребности в интимных отношениях у ребят никто не отменял, но заводить семьи они больше не желают. Так что я уже смирился с тем, что в чисто мужском коллективе, когда нет возможности или желания проводить время с доступными девочками, мои парни разбиваются на пары. Могу заметить по сегодняшнему выбросу, что вы все ощутили, как это может быть... скажем, так, интересно.       – Да, это было действительно... – Арес хмыкнул, – интересно.       Он поочередно посмотрел в глаза всем и каждому.       – Справились мы, справились, – хмыкнул Сергей. – Вадим вовремя разбудил, и загнал всех по норам.       – Всех? – Арес еще раз прошелся своим фирменным взглядом по плеяде.       – А если не всех, то будут какие-то претензии? – с вызовом спросил Герц, остро посмотрев на Фала, что сидел рядом. И тот тоже вскинул взгляд, с вызовом смотря на Ареса.       – Если все нормально, то не вижу проблем, – улыбнулся Арес. – Главное – по обоюдному согласию, и без излома психики.       – Без излома, – твердо произнес Герц, а после подтянул к себе того, кого оприходовал, или кому поддался, и сжатая пружина напряжения наконец-то отпустила всю плеяду.       – Рома бы вернуть... – предложил Болт.       – Не вижу смысла, – Арес покачал головой. – Он сам решил уйти, а семерка как бы сохранена. Вы же с нами, Семен?       – Затрудняюсь ответить, – покачал головой тот. – Меня буквально несколько часов назад вытащили с того света, и я еще не знаю, чем именно вы здесь занимаетесь. Но предварительно могу сказать, что готов влиться в ваш коллектив. Сергей с плохими людьми так свободно себя не чувствует.       – Вот и хорошо, – согласился Арес. – А теперь давайте подумаем, как действительно можно противостоять подобным «хаотичным выбросам энергии», как это обозвал Вадим. У кого есть предложения?       – Думаю, что у меня найдется совет, – практически тут же ответил Семен. – Судя по сегодняшней провокации, а иначе я это назвать не могу, вы спокойно перенесли ее, сумев не поддаться. А те, кто поддался, чувствует себя вполне комфортно в новых условиях, – повернул он голову к Герцу. – Это означает, что у вас или есть сопротивляемость к подобным волнам, или же нет скрытых желаний, которые вы бы хотели удовлетворить подобным способом. Тем более, что я уверен в том, что будущие волны вы будете воспринимать куда более адекватно.       – Сопротивляемость? – хохотнул Вадим. – Ну-ну.       – В чем-то проблема, боец? – Семен остро взглянул на него.       – Да проблема в том, что меня, бывшего заядлого бабника, пробрало до самых печенок, и даже сниженная потенция не помогла, чтобы выйти из-под удара. Или у кого-то не так? Насчет вас, Семен, могу сказать, что вы этой волне, скорее всего, просто не будете подвержены. Всех, кого Севретов пропустил через себя, он как-то награждает иммунитетом к собственным психологическим приемчикам. Так что и дальше будете относиться к подобным выбросам со спокойствием. А вот нам, не привитым, очень даже непросто приходится.       – Ну, – Семен развел руками. – Тогда совет переезжать в санузел и закрывать за собой дверь – более чем полезен. Ну, или как ты по рации сказал, воспринимать все как новый опыт.       – Странно, – пробормотал Арес. – Я ведь тоже непривитый, как ты сказал, но контроль не терял. Ушел в душевую только по причине того, чтобы не смутить парня, которого со мной поселили.       – А как ты справился? – оживился Вадим. – Только не гони на импотенцию.       – Просто никогда не ставил желания тела на первый план, вот и удалось сдержаться. Кстати, есть специальные медетативные практики, которые могут вам помочь в обретении душевного спокойствия. Кто хочет, могу поделиться. Или даже, как я понимаю, открыть курс подобных лекций, потому что здоровому организму, а Севретов по моим прикидкам очень даже здоров, регулярный секс прописан. А значит, подобные волны мы будем ловить еще не раз.       – Делись, – согласился Вадим, и приготовился слушать.       Остальные, как ни странно, тоже оживились. Да и не мудрено. Одно дело постоянно чувствовать давление подобного плана, а совсем другое – не зависеть от него, а только от своих собственных желаний.       – Идиоты! Придурки озабоченные!!! – проснулся я от рева Джэйл, что пнула меня по хвосту, вяло лежащему на полу. – Вы, гады ебливые, когда крышу сносит, хотя бы с базы выбирались! – орала она, гоняя Родиона по всей комнате. – Твари! Да после вашего сегодняшнего выброса, мне почти четверть базы в себя приводить придется! Повезло еще, что Гном успел подать сигнал тревоги вовремя, отправив всех по собственным душевым!       – Ты так нервничаешь потому, что тебя тоже задело, а рядом никого не наблюдалось? – подначил Родион, схватив от Джэйл хлесткую и сильную оплеуху.       – Ты совсем охуел, Родя, или притворяешься? – прошипела она. – Вы, только что, совершили моральное изнасилование целой кучи людей! А некоторых отправили на физическое изнасилование друг друга! Ты вообще хоть немного представляешь, что для военных ребят может значить подобное?! Да молись всем богам, чтобы у нас суицидов после этого не было!       Я развел руками, прекрасно понимая создавшуюся ситуацию, и коря себя за то, что так и не сумел сдержаться и не поддаться ласкам эннэшше.       – Могу поработать над перестройкой сознания ребят, попавших под удар, – попытался как-то сгладить довольно неловкую ситуацию, проблемой которой стал. – А в следующий раз, и правда, надо выбираться на природу.       – Да поздно уже трепыхаться, – отмахнулась Джэйл. – Арес взял на себя работу с пострадавшими пацанами, обрабатывая их не хуже Мриса. И скажи спасибо Вадиму, что он вовремя пустил сигнал тревоги, а то бы у нас было больше пострадавших. Но, еб вашу мать! О чем ты думал, когда тебя пробило на еблю?!! На Урее практически всех подложил друг под друга, а теперь и здесь тем же занимаешься?!!       – На Урее безвыходная ситуация, – резко оборвал я ее. – Мы обязаны держаться вместе! А здесь, ты уж прости, просто крышу снесло. Хотя я Родиона предупреждал о том, чем все может закончиться.       – Вы же не дети, – как-то потерянно произнесла Джэйл. – Здоровые мужики, которые уже должны понимать, насколько у других людей тонкая психика. Это ты себе зубров толстошкурых подобрал, которые всю эту ментальную фигню терпят, и не чураются близких контактов с себе подобными. А на Земле – это совсем другое дело. Ты, бездумно, когда в заду засвербело, сломал психику всем тем, кто тебе доверился. Кто пошел за тобой. Хоть понимаешь это?.. Или еще не дошло, чем ты приголубил остальных? Ты же не просто желание излучаешь, Андрей. Ты проецируешь на окружающих свои собственные эмоции. Свою похоть, свое желание, свое положение. Когда ты трахаешься с Родионом, все, кто тебя окружает, просто сходят с ума, готовые подставиться под того, кто их первым же и оприходует. Или ты думаешь, что я ради забавы под твоих мужиков легла? Да просто сил теперь уже не было! Подавляя волю тех, кто находится рядом, ты их вгоняешь практически в состояние подконтрольных личностей, заставляя ляжки раздвигать перед любым, у кого хуй имеется! Только те, кто более-менее гибок разумом, может смириться с подобным подавлением и перестроиться, чтобы не страдать от насильно полученного опыта, который им совсем не нужен. Ты хоть понимаешь, что сделал?.. Или до тебя еще не дошло?       Подобная отповедь проняла меня до печенок, и пришлось срочно думать, что делать.       – Джэйл, ты же уже ознакомилась с ящичком, что тебе подогнали? – спросил я супругу. – Сможешь всех вогнать в состояние нирваны под хорошими транквилами?       – Ну? – хмуро согласилась та. – Но чем это поможет?       – С утра сниму психологическую нагрузку у всех, кто пострадал. Мозги чистить я умею, поверь. А после с бойцами уже поработает Арес, если он уже взялся за подобное. Да и вообще... – я задумался. – Надо как-то провести установку на то, чтобы пацаны не были подвержены моему влиянию.       – Бесполезно, – Джэйл помотала головой. – Я пробовала защищаться всеми известными мне способами. Как химическими так и ментальными. Твоя сила сирены действует не только на мозг, подавляя разум, но еще и на тело. Ты резко повышаешь выброс гормонов у всех, кто тебя «слышит», и подстраиваешь физически на контакт. И пока не удовлетворишь этот внутренний всплеск – мучаешься от ломки недостатка секса, удовлетворяя себя даже подручными средствами. И не всегда безопасно. Пока не удовлетворишь эту похоть – не замечаешь никаких болезненных ощущений, – поделилась она, – а после отката, когда разум освобождается от воздействия – можешь столкнуться с некоторыми неприятностями. Так что лучше всегда иметь под рукой партнера, согласного разделить с тобой этот период.       – Джэйл, ну прости дурака, – я перетек в человеческую форму и, накинув халат, прижал поникшую женщину к себе. – Я пытался сопротивляться Родиону, но ты же знаешь, как он на меня действует, – я посмотрел на эннэшше, но тот, после оплеухи, полученной от бывшей, заткнулся и не отсвечивал. И потому что понимал, что натворил, и потому, что Джэйл первый раз в жизни подняла на него руку, что для него было шоком. Осознал, как подставился и других подставил. – Давай мы попытаемся все исправить в меру наших возможностей, а?..       – А что еще остается? – вздохнула та, прижавшись к моему плечу. – Только что исправлять...       Дверь слегка приоткрылась, и в комнату заглянул Мрис.       – Семейные разборки, вижу, уже окончились, – невесело улыбнулся он, практически сверля меня взглядом. – Я не буду говорить, как вы напортачили. Бесполезно. Да и все, что мог сказать я, уже сказано. Да и решение проблемы вы, кажется, уже нашли.       – А чего тогда пришел? – буркнул я, немного раздосадованный тем, что Мрис меня все еще мониторит.       – Поставить вам дополнительную защиту на комнату, – чуть язвительно произнес тот. – А то вскоре у нас будет практически в десять раз больше людей, и лечить их после штурма вашей взаимной страстью окажется куда как сложнее.       – Здесь не на комнату защиту ставить надо, а на мозги этой лядской сирены, – вызверилась Джэйл. – Он же, гад, связан со всеми, кого под свое крылышко принял. Он им прямо в мозги отправляет всю эту информацию!       – Я могу поставить полный блок на комнату, и любое ментальное воздействие при закрытой двери будет попросту невозможно, – возразил Мрис. – Но, конечно, к этому нужно будет привыкнуть. Сначала по разуму бить будет очень сильно. Практически полная тишина в вакууме.       – Делай, – согласился я. – А то и так четверть года без секса держался.       – Так и дальше держался бы! – буркнула Джэйл.       – Он не сможет, – впервые после того, как Джэйл врезала Родиону, отозвался тот. – Яги, к сожалению, очень чувственные существа, и им постоянно требуется партнер, а когда они его не получают – начинают чудить. Вспомни эскападу с Давыдовым.       – То, что Андрей под пули подставился? – переспросила Джэйл.       – Именно. Так он гасил свою сексуальную энергию, не давая ей вырваться вовне. Боль для ягов, не получивших сексуальное удовлетворение, что-то вроде разрядки. Вот я и понял, что Андрей на грани. Пришлось расслабить, – Родион вздохнул. – Но такого взрыва его силы я не ожидал. Видимо, раньше надо было этим заняться.       – Ты говоришь о ягах, практически как о суккубах, – улыбнулся Мрис, довольно споро ставя ментальную защиту на комнату.       – Ну, их и можно назвать суккубами Уреи, – согласился Родион. – Половозрелый яг, в отличие от ягини, практически неуправляем в желании достижения сексуального удовольствия. Особенно яг двух линий жизни. Андэра потому и прозвали «Хашша», что в моменты самого сильного неудовлетворенного желания, он практически сходил с ума, не только себя, но и весь свой клан подставляя. Только обуздав его, взяв в свои руки, я смог чуть снизить накал его эмоций.       Я охренел от сказанного. Нет, сопоставил все, понимая, что Родион прав, но то, что он будет вдаваться в такие подробности, даже не догадывался. Для меня он был просто отличным партнером и хорошим другом. А то, что он еще и в узде меня держать пытается, стараясь предугадать каждый мой срыв, вот об этом даже не думал.       – И давно ты это знаешь? – спокойно спросил я у него, хотя самого рвало от бешенства.       – Заметил тенденцию, – пожал плечами Родион. – Ты иногда начинаешь увлекаться, забывая про то, что тебе нужна разрядка, и в такие моменты очень опасно находиться под твоим покровительством. Свое сексуальное неудовлетворение, которое ты чувствуешь как жажду деятельности, ты проецируешь на других, и уже они начинают вести себя неадекватно. Поэтому, для взаимного спокойствия, минимум как раз в неделю, тебя надо хорошенько расслабить. А лучше – чаще. Куда проще знать, что все в твоем клане предаются такому же сексуальному удовлетворению, чем видеть, как они шалеют от твоих повелений.       – Ты хочешь сказать, что я всех держу под собой? – подобное откровение практически выбило у меня почву из-под ног.       – Хуже, – вздохнул Родион. – Все, кого ты считаешь своими, не больше чем щупальца осьминога созданной тобой системы воздействия. Считай, что ты игрок, а все, кого привлек на свою сторону и переселил на Урею – твои фигуры. У кого-то сознание более свободное, кто-то подчинился полностью, но... – Родион посмотрел мне в глаза. – Мы не «свита короля», как ты говорил, мы – ментальные рабы, зависящие от твоего решения. И то, что я, Джэйл и Олег смирились с этим, признав твое главенство, став не только твоими руками, ногами и глазами – это только наша заслуга. Мы – понимаем и принимаем тебя. Мы доверились, и приняли твои правила игры. А другие даже не осознают, что полностью тебе подчинены. И кстати, с новым телом яга ты стал еще сильнее подавлять волю тех, кто вокруг тебя. Заметил?       – Я думал, что мы просто на одной волне... – осознание подобного больно било по душе и разуму.       – Нет, Андрей, не на одной волне, а ментально подчиненные. Кстати, Арес со своей плеядой, тоже, теперь, полностью подчинены тебе. Не просто взяли на вооружение твои догмы, а стали рабами твоей воли. Теперь, как творец из глины, ты сможешь строить из них все, что твоей душе угодно.       – А почему ты раньше меня не предупредил?! – взорвался я, понимая, что вовсе не желал никого подавлять, все правила своих отношений строя на том, что между нами как бы дружба и приятельство.       – Для этого есть одна причина. И она очень важна, – Родион мягко улыбнулся мне. – Ты строишь систему воздействия правильно, и направляешь в нужную сторону. Подавляя агрессию доверившихся тебе людей, ты перестраиваешь их психику, создавая адекватное сообщество, только отвечающее ударом на удар. Ты не завоевываешь, а только отвоевываешь свое. Если бы было иначе, у меня бы случился психический кризис, и ты бы меня подавил так же, как и остальных. Но мы, что я, что Джэйл, идем рядом с тобой по своей воле.       – Только вы? А Олег?       – А он продал себя в твое ментальное рабство, и прекрасно это осознает, – Родион пожал плечами. – Но то, что получает в ответ, его полностью удовлетворяет. Потому и не подает свой голос.       – А другие плеяды?       – Все под тобой, – Родион слегка плеснул виной в эмоциях. – Они просто не понимают, что встроились в твою программу. Думают, что их желания и стремления подобны твоим, и по этой же причине идут за тобой. Ты для них просто удобный лидер, что диктует свою волю, и не дает скучать. А на самом деле... Просто пешки в твоей собственной игре.       – Н-да... озадачил ты меня, – я присел на кровать, задумавшись глубоко и надолго.       – Вообще-то, быть под тобой не так уж и плохо, – отозвался Мрис в полной тишине.       Родион, высказав все, что хотел, снова занялся самокопанием, не понимая, как тихая девочка Джэйл смогла вырасти в подобную фурию. Джэйл же, понимая, что мне нужно все обдумать, чтобы прийти к нужному выводу, внимательно следила за моими реакциями, готовясь в любой момент запустить что-то из своих умений, вроде транквилизатора.       – А ты что, тоже? – уже не удивился я. – Не плющило?       – Сам «лег», – хохотнул Мрис. – У тебя очень удобная энергетика, которая не подавляет, а направляет. И когда ты осознаешь давление на свой разум именно такой энергетики, ей очень легко поддаться. Для тех, кто с тобой на одной волне, как ты сказал, очень просто понять ритм твоего мышления и согласиться с ним. Вобрать в себя и дышать в унисон. Родион прав, подобное энергетическое поле действует на окружающих как лидерство. Те, кто близок к тебе – тянутся за тем, что ты даешь. Вливаются в этот клан, становясь подобными тебе. Как бы тебе объяснить... – оторвавшись от защиты комнаты, Мрис задумался. – Вот представь себе магнит, который качается на веревочке, над кучей шариков из разных металлов. Те, которые магнитятся – начинают двигаться за ним, а после и получают сами это магнетическое поле, выстраиваясь в систему, которой уже сложно двигаться за магнитом, потому что стала тяжелой. Но этот магнетизм ты уже передал. Подстроил ту группу людей, что тебе важна и нужна – под себя. Да, они не будут принадлежать тебе, они просто приняли установку, которую им дал ты. Но! – Мрис даже указательный палец поднял. – Представь, что среди этих тяжелых шариков, которые ты выстроил в собственную систему, есть более мелкие, подвижные, более... легкие, скажем так. Пока магнит над этой грудой разного металла качался – они просто прилипли к нему, сумев оторваться от обыденности. Вот, эти шарики – это те, кто к тебе ближе всего. И мы понимаем, что нам не уйти от тебя, не избавиться от этой зависимости, потому что она уже проявилась. Ты просто прошелся над нами, и мы... Прилипли, – он безоружно улыбнулся. – И теперь действуем рядом с тобой не как с лидером, который показал, как можно жить, а завися от твоего магнитного поля. Но отрываться не хотим.       – Почему? – буркнул я.       – Потому что ты – хороший магнит, как сказал Родион, правильный, соответствующий нашим желаниям и установкам, которыми мы живем. Ты нас поправляешь, а не исправляешь. И потому мы легко входим в твою систему ценностей, готовые их поддерживать. Думаю, так же, неосознанно, твои плеяды «прилипли» к тебе. И если ты им расскажешь о том, что ты их якобы подавляешь, они воспримут это смехом.       – Потому что внедрение моих идей идет не на сознательном, а на подсознательном уровне, – зло буркнул я. – А могу как-то избавить людей от своего влияния?       – Легко, – согласился Мрис. – Нужно просто уйти от них. Но прежде подумай, что с ними станет, когда ты их оставишь в одиночестве. Сейчас у них есть смысл жизни. Существования. Они видят цель, которую ты им предоставил. Если ты все бросишь и уйдешь, то... – Мрис задумался, что было видно по его рассеянному взгляду. – Скажи, тебя когда-нибудь друзья или девушки-парни бросали? Вот ты им отдаешь себя в той мере, которой можешь, а тот человек, на которого возлагал мечты и надежды – разворачивается и уходит, не оставляя тебе даже надежды на совместное будущее?       – Было, – вздохнул я. – И это было больно.       – Ну, вот так почувствуют себя те, кого ты бросишь. Понимаешь, – Мрис присел на стул, явно настраиваясь на долгую беседу, – Человек, живущий в сообществе, состоит из частей восприятия других людей или событий, что наполняют его собственными эмоциями. Ну... Примерно, сравни с начинкой под капотом машины. Все везде на своих местах. Так и у человека. Все встраивается на уровне запчастей. Каждый винтик, каждая деталь – важна. Нет, есть лишние, никто не спорит. Но я говорю о гармоничном встраивании. И вот представь, что из этой гармонии убирают самую важную часть. Двигатель. Все остальное есть, а двигателя нет. Все. Пустота. И двигаться созданная машина не сможет. Нет, придет время, и появится другой двигатель, то ли в сознании самого человека, то ли извне. Может не такой сильный, как был, не такой подходящий, но машина заведется и поедет. Но так работать, как работала с тем двигателем, который стал ей родным – не сможет.       – Получается, что раз я встал в это положение «двигателя», и все эти винтики и шпунтики под меня подстроились, то теперь мне не остается ничего иного, как вести мою машину дальше?       – Да, – Мрис пожал плечами. – Вести дальше, и действовать, как действовал. Просто теперь ты будешь знать, что встраиваешь некоторые запчасти в свою систему, и уметь их правильно распределять, чтобы они не мешали друг другу. Или перестать встраивать.       – Но я же Давыдову обещал насчет ребят... – тихо произнес я. – А если их привести сюда, то они станут частью системы...       – И что? – Мрис чуть склонил голову вбок. – Тебя это напрягает?       – После того, что рассказал Родион...       – А после того, что рассказал я? – Мрис чуть повысил голос. – Ты выстроишь эту систему, дашь им себя, но не прицепишь. Они останутся своей собственной системой. Ты просто дашь им свою установку. А так как я не заметил, чтобы она влияла на умы других людей дурно, то, можно сказать, облагородишь общество.       – Ага, если своей еблей не перепортит контингент, – проворчала Джэйл.       – Ну, для того, чтобы подобного не случилось, я установил систему противодействия, – Мрис обвел комнату рукой. – Как и сказал, при плотно закрытой двери, вы больше не будете распространять свое влияние на разум окружающих.       – А тебя как не задело? – хмыкнул я. – Или особи другого мира не поддаются влиянию?       – Задело, – кивнул Мрис. – Но у нас, нхинов, немного другое строение. Так что я только получил небольшую головную боль, с которой легко справился. Ну что, – он встал. – Свое дело я сделал, так что отдыхайте. Часа три до общего подъема еще есть. Я специально растянул время, чтобы не только вы, но и наши ученики, могли отоспаться после выброса.       – Да кто после такого заснуть сможет? – вздохнул я.       – Это уже моя проблема, – резко отозвалась Джэйл. – Всем, кого ты задел, надо переспать со своими желаниями и новыми привязанностями, у кого они появились. Я погрузила базу в сон, когда закончились лихорадочные перемещения.       – Спасибо, – кивнул я Джэйл, и хмыкнул. – Нелегкий день будет...       – Сам виноват! – припечатала Джэйл, напоследок громко хлопнув дверью.       – Я же просил, не трогать меня, – на грани шепота обратился я к Родиону. – Ты же знал, что будет так. Ты сам меня сиреной назвал, попросив петь... Зачем?..       – Поверь, у меня были собственные резоны, – спокойно отозвался Родион. – Я вывел тебя за грань осознанно.       – Объясни! – строить из себя невинную жертву как-то расхотелось.       – Видишь ли, – Родион прошел к барной стойке, захватив виски и сигареты, вручив все это мне, поставив между нами столик, куда и сгрузил собранное, разлив по стаканам алкоголь. – У большинства бойцов, как не странно, скрыто желание приблизиться к подобным себе. Напарники, партнеры по бою, собратья по оружию, становятся для них навязчивой идеей не просто кровного братства, а более близкого общения. Интимного. – Он опрокинул в себя стопку. – С этим ничего не сделаешь. Таково братство войны. Ты настолько близко сходишься с теми, с кем делишь свою жизнь, что начинаешь становиться одержимым идеей стать еще нужнее. Вливаешься в жизнь того, кто был рядом, будучи его тенью, или же он таким становится. И просто истекаешь обожанием к этому человеку. Снять подобное влечение помогает алкоголь и военные действия. Этим давится привязанность. Давится до такой степени, что превращается в крепкую дружбу, которую не разорвать. Но подспудное желание психологической разгрузки остается. Ты, тем, кто здесь оказался, эту разгрузку дал. С моей помощью, естественно.       – Врезать бы тебе, что ли? – вздохнул я. – Ну нахрена?.. К тому же, здесь не полные группы, здесь единичный, выборочный состав.       – Именно, – согласился Родион. – Достать подноготную, показать, что внутри.       – А тебе не показалось, что это слишком уж... как Джэйл сказала, изнасилованием разума и духа попахивает.       – Я тут слегка ошибся, – Родион виновато вздохнул. – После обучения у Мриса ты стал сильнее, да и... – эннэшше опустил глаза. – Наша сцепка. Короче, я думал, ты пригреешь всех слабым посылом, а не пустишь волну. Думал, что всех лишь потянет навстречу друг другу, дав понять, хотят они тех отношений, о которых думали, или не хотят, А Джэйл сказала, что ты их буквально вдавливал в свои эмоции.       – Рэй, – я выпил свою стопку, уставившись на эннэшше. – Ты, вообще догадываешься о моей силе? Ну, хоть немного понимаешь, какая она? Или ты живешь только тем, что я показал?       Кажется, проняло. Видимо, догадался, что не все так просто.       – Прости, не подумал, – пробормотал он.       – Родион, – я закурил, с наслаждением втянув дым в легкие. – Просто помни одну вещь. Если я захочу, действительно захочу, от всей души, а ты мне открыл правду на мои возможности, так вот, если захочу, то вся Земля, со всеми обитателями на ее поверхности, ляжет под меня, и, как Джэйл сказала: «еще и ляжки раскинут». Ты это понимаешь?.. – я старался давить в себе гнев и бешенство, но это удавалось с трудом.       Не думал, что тот, кого я приблизил к себе больше всего, попытается мной манипулировать. Хуже было другое. Я не мог адекватно ударить в ответ. Поставить на место. Дать понять, что он – ведомый. Родион был для меня всем. Не просто любовником, не просто другом, он был той цепью, что привязывает меня к этим мирам. Я бы сорвался, слетел с катушек, если бы не он, стал творить нечто невообразимое, но позволить собой манипулировать... Это было за гранью моего понимания.       – Ты сделал мне больно, – наконец, оформив свои мысли в слова, донес я до него. – Очень больно, – и чтобы у эннэшше не возникло недопонимания – добавил: – Я больше не верю тебе. И не верю в тебя.       Перебравшись на кровать, я закутался в одеяло, как в единственную защиту против этого мира, и приказал себе спать. Если я прав, то Родион сделает выводы из моих слов. Если не прав... В моей душе будет зиять кровоточащая рана от потери очень близкого мне человека.