11 глава
30 апреля 2019 г., 05:42
Стоило мне только отстраниться от Родиона, как Шанасс цепко ухватила меня за ухо, заставив склониться к самому ее лицу.
– Ах ты маленький гаденыш... – прошипела она, дернув меня за ухо, притом умудрилась высказать мне свое негодование так, словно она в своем теле. Я даже скосил глаза, чтобы убедиться, что у нее хвост не отрос. – Вот чему вас ваш Мрис учит?! Да ты хоть понимаешь, что подобными петлями, ломаешь всю систему времени планеты, подчиненной совсем другим законам мироздания?! А если вас, дебилов, не один, а десятки будут?! Да я сама готова всех вас, недомагов придурков вырезать!
– Отпусти ухо, – рыкнул я, еще не отойдя от ссоры с Родионом, даже, несмотря на то, что она осталась только в моей памяти. – А то я его отрежу, и тебе на память оставлю!
Да, как ни странно, но мне удалось повернуть время вспять. Совсем немножко, буквально на минуту, но этого хватило, чтобы не дать себе возможности разрушить наши отношения, которые последнее время держались на честном слове.
– Придурок, – Шанасс с шутливой брезгливостью потрясла рукой. – А вообще, тебя убить мало. И мага твоего безумного, тоже.
– Мрис здесь не причем, – буркнул я, стараясь подавить злость, которую даже Олег, со всем знанием психологии, не смог успокоить, хотя и хорошенько протряхнул мне мозги. – Я это сделал на основе знаний временного искажения вашего пространства. Как – не спрашивай. Сам не понял. Но всколыхнул только ваше временное пространство, не наше.
– Да ты что?! – удивленно всплеснула руками богиня. – Знаешь, хвостатый, я, в отличие от всех остальных, не подвержена временным петлям. Для меня время продолжается, даже тогда, когда из него некоторые недомаги вырезают целые пласты! И, если бы ты не трогал время вашего мира, то здесь бы был в двойном экземпляре! Но ты стер себя из реальности. А это, ты уж прости, совсем не Урейская магия. Это, змий ты безголовый, самый что ни на есть, временной портал! Ну, хорошо, балуешься ты этим в моем мире, так балуйся. Он специально создан подвижным и готовым к изменениям. Но здесь... посмей мне только рвать пространство подобными искажениями! Я хоть и в теле малолетки, но поверь, прибить тебя у меня сил хватит.
– Что он сделал? – слушая, как злобно шипит на меня Шанасс, мало того, что на языке ярданов, так еще и не повышая голоса, забеспокоился Родион.
– А ты помолчи, уязвленная лоретка! Тоже мне, содержанец нашелся! Я с тобой еще отдельно поговорю! – шикнула богиня на него. – Ишь, нашелся, чем эннэшше ударить! Да даже если бы тебе за ночи, что ты с ним проводишь, платил бы, ты ему только спасибо говорить должен! Он тебя, гада двуногого, на себе как груз таскает! А ты ему в глаза кидаешь подобные слова?!!
– Я не говорил ничего подобного.
– О, дорогой мой, говорил. Еще как говорил! Просто ты этого не помнишь. А когда хотел во второй раз вякнуть, Андрей тебе рот заткнул. Короче, ребята, если вы не разберетесь с этой проблемой сами, то за вас возьмусь я. Думала, что за то время, пока вас не трогали, вы, наконец, поумнеете и повзрослеете, а вижу, что умом вы еще совсем дети. Нет, Андрей, я не забыла своих слов. В чем-то ты уже повзрослел. Вот только не в отношениях со своим эннэшше. Со вторым хоть не кусаешься? – я мотнул головой. – Хоть это хорошо.
Злость Шанасс сошла на нет.
– Если я правильно понимаю, то Андрей каким-то образом стер некий кусок времени? – тихо переспросил Гэсс.
– Да, – согласилась Шанасс. – В том куске, который он изъял, перед тем как уйти на Урею, он размазал своего эннэшше тонким слоем. Притом, для уверенности в том, что сделал это окончательно, сначала изъял его душу из тела. Благо, хоть не додумался растерзать ее на клочки. Хотя хотел.
Я похолодел от осознания того, чего избежал, создав небольшой временной парадокс. Злость злостью, но смерти Родиона я не желал.
– А, хвостатый, дошло, наконец, с чем, точнее с кем, ты сыграл в рулетку? Так у вас говорят, если не ошибаюсь?
– Не ошибаешься, – практически лишившись голоса, прошептал я.
– Говорить уверенно не буду, – хмурясь, покачала головой Шанасс, – но вероятно, тебе кто-то помог из вашего пантеона.
– Почему так думаешь?
– Очень чисто сработано было. Хотя... – она окинула меня взглядом с головы до ног, что в ее виде маленькой девочки выглядело слегка забавным. – От тебя, дебила, да еще и в огненной ярости, все что угодно можно ожидать. Придется, наверное, взять над тобой шефство.
– Родная, ты ничего не перепутала? – я даже сумел удивиться. – Ты же здесь закрыта, как канарейка в клетке.
Вздохнув, словно разговаривает с полоумным, Шанасс покачала головой.
– Бездарь ты, хоть и учишься магии. Я не могу в этом мире применять свои божественные силы. Меня просто вышвырнут, да не на Урею, а в открытое пространство, так что моим братьям придется искать мое сознание долго и нудно. К сожалению, ваша вселенная находится в немного иной плоскости восприятия, и проникнуть сюда никоим другим способом, кроме того, что использовал ты – не получится. А вот магические возможности, если уже вас не тронули боги вашего пантеона, вполне позволяются. А с вашим магом я поговорю. Очень серьезно поговорю. А то раздает знания направо и налево, сам не понимая, с какими неучами дело имеет. И вообще! – внезапно хлопнула она ладошкой по столу. – Мы кушать будем?!!
– Официант уже минут пятнадцать ждет, чтобы подойти к нашему столику, – хмыкнул я. Как ни странно, но злость Шанасс погасила мой гнев. То ли потому, что она в слова оформила то, что я хотел сказать Родиону, то ли потому что перевела тему в другое русло... – Ладно, вы заказывайте, а я подойду к Димке.
– Зачем? – не понял Родион.
– Выпить. За столом с Шанасс алкоголь употреблять не буду. Слишком много глаз вокруг, а заниматься внушением я не хочу. Злой. Могу перестараться, – я встал, собираясь отойти, подозвав официанта к нашем у столику.
– Андрей, – Родион перехватил меня за руку, и я чуть не отстранился. – Шанасс права. У нас назрел довольно серьезный разговор.
– Дома поговорим, – буркнул я, шагнув уже прочь, но обернулся. – Хотя знаешь, ты прав. Назрел. Только подумай, как ты оформишь все свои претензии в слова. Я не хочу колкостей и подъебок. Мне нужны факты и предъявы, которые ты мне поставишь, а не фырканье уязвленного самца, которому хочется свою самцовость показать. Тебе все ясно?
Родион поиграл желваками, стараясь пронзить меня взглядом, как глефой, а после, подумав, напряженно кивнул.
– Ты прав.
Димку я нашел в его кабинете.
– Ты чего не спишь, болезный? – я прошелся до его стола, заняв кресло для посетителей. – Сам же говорил, что дела все налажены, никакая падла тебя не беспокоит, пока «блядский Севретов» над тобой.
– Да разучился я спать, – буркнул тот. – С Уреи как вернулся, думал, жизнь войдет в свою колею, а вот те хрен с маслом, – он подошел к бару, достав оттуда бутылку виски и, подумав, протянул ее мне, а себе взял другую, налив сразу пол стакана. – Как я понимаю, ты ко мне выпить пришел. А то, заметно было, как над вашим столиком искры сверкали, – он показал на шторку, которую я приподнял щупом левитации, обозрев весь зал. – И мелкая ярилась, как не знаю кто... Кстати, кто она? Чувствуется, что в теле девочки взрослая женщина.
– Да. Взрослая женщина, – не стал я открывать секреты.
– И эта женщина тебя очень хорошо знает. Джэйл? Что-то случилось с ее телом?
– Дим, ты очень хороший аналитик, но давай в этой плоскости ты анализ проводить не будешь, – попросил я, отхлебывая прямо из горла. – Кстати, отличный виски.
– Плохого не держим. Ладно, как ты и попросил, анализ проводить не буду. Только память не стирай. Мне как раз во время вашей беседы нужный человек звонил, не хочу его разговор забыть.
– Я могу выборочно.
– Не надо, – жестковато попросил Барвинский. – Я не буду проводить анализ. А если и вычислю, то это останется при мне. Во всяком случае, как ты бы меня не убеждал, но я знаю только двух дам, которых ты подпустил к себе очень близко.
– Димыч, урою! – жестко предупредил я. – Все! Закрыли вопрос!
– Ладно. Закрыли. Ты прав. Мне этого знать не нужно, и догадываться тоже не следует. Так чего ты ко мне за выпивкой пришел, а не в бар?
– Хотелось посидеть в тишине, – вздохнул я. А после и пожаловался. – Проблемка у меня. Рэй, чтоб ему... Короче, у нас назрел тонкий финансовый вопрос.
– Судя по тому, как ты и эта девушка на него рычали, он уже не тонкий, а толстый, – не согласился Дмитрий.
– Да, есть такое. Короче, последнее время у нас некоторый разлад. Рэй брыкается не по делу, психует, а сегодня высказался, что он у меня подстилкой подрабатывает. Просто как бы так получилось, что я ребят, что его, что Джэйл, взял на полное содержание. Как бы меня это не напрягает, если каждый свое дело делает, но когда на меня давят своим положением содержанца... Короче, я не выдержал, и многое ему высказал.
– Так в чем дело? – не понял Дима. – Плати им за работу.
– Наши отношения тогда полностью испортятся, – буркнул я, снова отхлебнув из бутылки. – Он тогда не только содержанцем себя будет чувствовать, но еще и подчиненным работником. Устроить ему какое-то наследство от американского дедушки, что ли?.. Чтобы не чувствовал себя обязанным.
– Тоже вариант. Но если он свалится на голову твоего эннэшше сразу после разговора с тобой, то это будет очень подозрительно.
– А вот ты, – я указал на Димыча пальцем. – Ты несколько лет жил за мой счет. Как ты справился со своей зависимостью от меня?
– Вообще-то я жил не за твой счет. Я на тебя работал. И вроде как сумел наладить некоторые вопросы, о которых вы даже не задумывались. Так что, можно сказать, что каждый из нас получил свое. Еще, как ты заметил, мне не очень нравилось в твоем мире, так что сказкой для меня поход на Урею не был. У нас как бы был паритет: ты мне, я – тебе. Ты оставил мне возможность финансовой независимости здесь, на Земле. Уладил все проблемы. Помог разобраться в отношениях с Александром, а я сделал все для того, чтобы ваша система самообеспечения работала как часы. Так что, никто никому ничем не обязан, если не брать во внимание твой процент от дохода с сети моих ресторанов.
– Жаль, что ты совершенно прав. Никто ничем никому не обязан. С Родионом так не выйдет. У него ко мне накопилась целая куча претензий, которые вот просто так взять и разрулить не получится, если он не смирится. Но, чтобы этот альфа-самец склонил голову и признал, что он подо мной... Да скорее реки вспять потекут.
– Знаешь, что я заметил, – Дима оперся головой на кулак, смотря на меня с каким-то задумчивым видом. – У тебя же их двое, альфачей этих. Но один не чувствует своей ущербности, а второй – бесится. Если у них равные права и обязанности... прости, это я об интиме, если что, то дело, как мне кажется, в бессилии. Олег, видимо, всем совершенно доволен, а Родион пытается что-то тебе доказать и рассказать, но, то ли слов не находит, то ли ты пресекаешь все его робкие доводы. Притом, ты меня уж извини, чаще всего такое отчаяние, которое скатывается к видимой финансовой зависимости, совсем не имеет никакого отношения к деньгам. Любой «самец», как ты сказал, становится мирным и послушным, если он полностью сексуально удовлетворен. Вспомни, Андрей. Когда ты меня нашел, когда помог нам, я жил за Сашкин счет. Можно сказать – был содержанцем. Да, меня бесила такая постановка вопроса, но совсем не бесил Сашка. А все потому, что у нас в сексе была полная гармония. Понимаешь, к чему я веду?
– Да вроде как у нас с Родионом тоже все вполне нормально...
– Вот! – Дима поднял указательный палец, после чего отхлебнул из стакана. – «Вполне нормально»! Ты сам произнес эти слова. Но у вас должно быть не «нормально», а феерически и роскошно. И ты это можешь. Я не раз на Урее видел ваши блаженные морды. У вас все хорошо. Почти. Но чего-то не хватает. Я не сексопатолог, так что объяснить, что именно не так – не смогу. Тебе придется самому разбираться.
– Знаешь... – я отхлебнул виски, заметив, что там осталось на один небольшой глоток, покачав содержимое. Дима понял меня правильно, и направился к бару, выставив еще одну бутылку на край стола. – Ты, кстати, очень даже прав. Родион действительно кое-чего хочет, и я даже понимаю чего, но держит себя. Я ему сотни раз говорил, что со мной можно отпустить себя в полной мере, но он боится себя и своих желаний. Хотя я тоже хочу того, чему он не дает вырваться наружу. И... – я хохотнул, осознав эту потрясающую правду. – Я ведь тоже хочу этого. Но заставлять его перейти грань...
– Дрюх, у тебя на Урее прозвище Хашша. Безумный, если я правильно перевел.
– Совсем правильный перевод – ебнутый на всю голову, – расхохотался я.
– Ну вот. А еще, ты очень хороший менталист. Вот и влезь в его голову, сломай этот запрет. Дай свободу его сознанию и своим фантазиям.
– Да не так-то все и просто, – я опустошил первую бутылку, взяв со стола вторую. – Родион очень стыдится своих желаний. Я чувствую, когда он ходит по самой грани, останавливая себя вновь и вновь, и ощущает такую вину, что потом замыкается.
– Я же сказал, я не сексопатолог. И не психолог. Я не знаю, как поступить вам, и как раскрыться. Хотя... Есть один вариант... Если он тебе подходит.
– Ну? – я внимательно посмотрел на него. – Давай, делись.
– Разозли его. Разозли так, чтобы он сам сломал свой блок. После, когда у вас случится бурное примирение, он будет чувствовать не вину, а злость на тебя. Вроде как ты его вынудил, ты был причиной срыва. Так что, можешь даже ждать слов «сам виноват». Ну, это я по себе сужу. Санька меня однажды так разозлил, что я его хорошенько помял. Тогда я уже был на его «содержании», но не ощущал никакой вины, только злость. Потом мы помирились, и свой фингал он отнес к разряду бурной любовной прелюдии, так что обид у нас друг на друга не было. И даже спустя годы после этого, я не ощущаю вины за тот раз. Довел, что называется.
Димка замолчал, а я даже не обратил внимания, раздумывая над тем, что он сказал.
– А знаешь, Димыч, ты реально мне помог, – через полчаса обратился я к нему, и только потом заметил, что Димка спит, сладко посапывая в руку. – И за это я тебе помогу, – уже тише произнес я, осторожно, ментальным щупом прикоснувшись к его сознанию, дав небольшую установку на сон. Человеческий мозг не приспособлен для сознания жителей Уреи, а Димыч успел пропитаться духом того мира очень сильно. Изменить я это был не в силах, но подарить ему два-три часа отдыха в сутки – вполне. – Удачи тебе, пацан. И нормальной любви.
Допив виски, я поставил бутылку в мусорную корзину, и вышел, осторожно прикрыв дверь. Димыч сумел объяснить мне ситуацию, и почему-то я был более чем уверен, что проблема найдена верно. Еще Фрейд говорил: «сексуальным отклонением можно считать только полное отсутствие секса, все остальное – дело вкуса». А я последнее время грешил тем, как «часто» давал Родиону расслабиться. Вот, видимо на это он и взъелся.
– Совсем другое дело, – когда я присел за столик, – спокойно отозвалась Шанасс. – Дали по мозгам правильным советом?
– Именно, – согласился я. – И хорошей порцией алкоголя.
– Смотри не спейся, – хмыкнула она, а после и повернула голову к Гэссу. – Давай, продолжай.
– Да я уже вроде как все сказал, – виновато улыбнулся тот. – Так что, теперь жду от тебя вопросов.
– У меня вопрос к тебе, Андрей, если ты уже успокоился. – Я кивнул. – Как ты читаешь сознание? Здесь у меня это получается... как там у вас говорится... «через пень-колоду». Короче, или поверхностные эмоции, или же ломка разума.
– Прикоснись ко мне, – протянул я ей руку. – А теперь попытайся скользнуть по моему телу. Войди в мой мозг своим сознанием, и почувствуй себя мной. Получилось? – Шанасс напряженно замерла, а потом кивнула. – Не дави, просто смотри. Перелистывай страницы памяти в любом порядке, стараясь не задевать личность человека... – я ощутил, как меня «потрошат». – Осторожнее, мягче. На данный момент ты учишься не скачивать пакет памяти, а смотреть его. Хотя и скачать можешь. Потерплю.
– Мне надо учиться смотреть, – отозвалась богиня. – Я же не с тобой общаться буду, а с людьми. Им мое вмешательство может стоить очень дорого. Так что учи листать.
– Когда ты оказываешься в сознании человека – постарайся на какое-то время, пока идет считка, ощутить себя им. Для того, чтобы считать определенную зону сознания, тебе просто надо послать запрос, как в своем собственном разуме. Многие воспоминания и знания находятся не на поверхности сознания, а под ним. То есть, человек это знает, но не пользуется. Вот и старайся задавать вопросы, а не шерстить весь блок. Вот, правильно, – я перестал ощущать вмешательство, только легкое присутствие, и внезапно полезшие в сознание воспоминания.
– Проблем тебе не доставила? – когда закончила, переспросила Шанасс.
– Нет, все нормально. Узнала, что хотела?
– Да. Даже больше. Я раньше как-то оставляла без особого внимания твои воспоминания о Земле. Читала только важное. Оказалось, что этого мало.
– Да я заметил, какие пласты ты поднимала.
– Не думала просто, что здесь окажусь когда-нибудь, – вздохнула Шанасс. – Вот, теперь пришлось «почитать» свод законов этого вашего мира, чтобы не ошибиться в своих действиях.
– Кстати, родная, может, ты просветишь меня насчет некоторых моментов своего изгнания, и почему так радуешься тому, что оказалась на Земле?
– Купол поставь, – приказала эта мурена, подождав, пока я закрою нас ото всех, чтобы ни одна тайна не вырвалась вовне. – Ситуация такая, Андэр, – начала она без своего вечного сарказма и подколок. - Боги нашего пантеона, или, если точнее, раса высших существ, которая обитает в той реальности, где находится наша планета, кроме построения мира, которым мы занимались, дала нам задание – из низшего существа, имеющего ограниченное сознание, попытаться создать их подобие. Мы с братьями пытались сделать подобное из тех, кого создали, но что-то пошло не так. Достигая уровня силы, они не достигали уровня сознания. Получались просто невероятно могущественные, но тупые создания. И правильно ты сказал, у нас там – ленивые медузы, которые не хотят думать. Когда тебя, совершенно случайно, притом, занесло в наш мир, мы некоторое время следили, а потом решили начать тебя преобразовывать. Тебе давалось все, чтобы ты рос. Поднимали со ступени на ступень, повышали восприятие, давали знания, умения, улучшали физические параметры, и дошло до того, что ты оказался на рубеже перехода в полностью бестелесное создание. То, как ты построил свое тело, сделав его практически бессмертным вместилищем, это и есть та грань. Проект на этом должен был быть завершен, а все данные, собранные по твоей личности – переданы выше. Тебя же, как объект, было приказано уничтожить.
– Так за чем же дело стало? – не понял я. – Сама же знаешь, как я отношусь к полной аннигиляции личности.
– Бездарь и идиот, и я уже это не раз говорила, – вздохнула Шанасс. – Проблема в том, хвостатый, что ты физически дошел до грани, а духовно уже перешел эту грань. При уничтожении твоих вместилищ, и даже при распылении твоего духа, достичь его полного уничтожения уже невозможно. То есть, можно стереть сознание, но ту программу, которую ты в себе несешь – не сотрешь. Единственное, что можно сделать – закапсулировать твою душу, оставив ее в вечном плену. Формально вечном, потому что твое сознание, лишенное памяти и оболочки, все равно продолжит развиваться. И в определенный момент, когда ты пожелаешь выйти, ты это сделаешь, куда бы мы тебя не заключили. А теперь представь, что будет, если эта сила, лишенная памяти, выйдет из заточения. Ты уже, как ни странно, сформированный высший. Да, в рамках тела, но имеющий зачатки всех возможностей, что им присущи. В плену ты себя разовьешь окончательно, а осознав, что тебя закапсулировали, постараешься наказать всех тех, кто это сделал.
– Это ты намекаешь на мой мстительный характер?
– Не характер, Андэр, а стремление твоего духа. Так что, нам с братьями пришлось провести глубокий анализ, и мы выяснили, что если уничтожим тебя, запрем, и оставим развиваться – ты станешь очень сильной и мстительной сущностью, что погубит и нас. Насчет кураторов ничего не имею против. Если распылим – будет еще хуже. Ты соберешься за некоторое, довольно долгое время, но притянешь к себе очень много энергии, подобной твоей душе, и это будет уже не сущность высшего порядка, а... Будем говорить прямо, очень сильный и злобный разрушитель, который не остановится ни перед чем.
– Хорошо, а другой вариант?
– Вот мы и выбрали этот, другой вариант. Просто оставили тебя в покое, позволив развиваться. А Эгъясс стер всю информацию по эксперименту. Всю, до последнего знака. То есть, на данный момент, о том, что некий нелегал находится на постое в нашем мире, знаем только мы. И, вот когда у нас запросили эту информацию о тебе, как о нашем эксперименте – я взяла вину на себя. Мои братья, с помощью некоторых технологий, подтерли себе память, так что теперь ты просто очень неуемное существо, которое бегает из мира в мир, а не полубог, готовый стать настоящим богом. А я... – Шанасс пожала плечами. – Так как я полностью сохранила память, и взяла на себя вину за уничтожение всех данных – была сослана на поверхность, без права называться собственным именем. На сто лет, как мне сказали.
– Ну, охренеть теперь... – я достал сигареты, закурив, а чтобы дым не мешал богине – закрыл себя этаким воздушным куполом, что рассеивал все запахи и дым. – Ты же понимаешь, что сто лет не время, и что потом тебя представят пред очи этих высших, и спросят по полной программе. Если уж твои братья стерли себе память, то и тебе стереть ее придется, иначе то, что ты мне сказала. Заключение, стирание памяти и возвращение озлобленного демона, – я хохотнул.
– Зря смеешься, – мрачно произнесла Шанасс. – Я тебе только половину рассказала. Вторая половина моего рассказа будет еще интереснее.
– Слушаю.
– Ты не слушай, а осознавай, – буркнула она. – То, что мы проводили эксперимент – это одно. Другое – какова твоя изначальная душа. Ты не просто переместился в наш мир. Подобное могут делать только сущности высшего порядка. То есть, те, кто ранее был высшим.
– Хочешь сказать, что я бог, забывший себя, вселившийся в тело человека, которого судьба начала мотать по мирам?
– Почти. Только не простой высший. И не полностью. В тебе находится частица очень сильного создания, мы даже думали, что самого создателя, но к счастью, оказалось, что это не так. Просто сильный высший, чью душу распылило по пространству. И часть этого высшего срослась с твоей душой.
– Не было печали, – хмыкнул я, потушив окурок в собственной тарелке, так как пепельницу нам не дали.
– Андэр, это еще не все, – Шанасс заставила меня повернуться к себе, чтобы смотреть глаза в глаза. – Частица высшего, или даже высочайшего – перестраивает и твою душу, заставляя ее меняться, расти и шириться, делая частью энергии того, чья крупица в тебе. Именно поэтому ты так быстро и безболезненно поднялся на такой уровень. И не только сам поднялся, поднял некоторых из тех, кто тебе дорог. Эта частица... Она как вирус. Твой обмен информацией и прикосновения к тем, кто тебе нужен – заразил и их. В определенный момент каждый из тех, которых ты называешь плеядами, кто сумел трансформироваться – станут подобными тебе. Это как раковая опухоль, что растет, забирая себе все больше клеток.
– Это хорошо или плохо? – нахмурился я.
– Я не знаю, – Шанасс покачала головой. – Мы знаем только то, что часть твоей души занимает эта искра, и что она растет. Разрастается, распространяя свое влияние, подчиняя себе тех, кого ты принял полностью и безоговорочно. И кто принял твой путь. Мы не знаем, хорошо это или плохо. Мы не знаем, кем был тот высший, потому что не можем спросить у своих кураторов, вычеркнув тебя из системы. Но, если судить по поступкам, то ты справедлив. И твои плеяды, которых ты наградил этим вирусом собственной личности – тоже справедливы. Не хороши и не плохи. Вы по-своему правильны. Вы устанавливаете свои законы, которые вполне благостно сказываются на обоих мирах. Я могу, конечно, догадываться, чья частица духа оказалась в тебе, но, если я права, то тем более нельзя тебя пленять.
– И кто, как ты думаешь?
– Высший, что отвечал за равновесие в мирах. Он ушел очень давно, осознав, что его дело бесполезно.
– Это что, некто вроде Фемиды?
– Не совсем. Ты говоришь о судье, которого в вашем мире назвали почему-то женским именем. Но ты не судишь, ты просто уравновешиваешь.
– В общем, я как бы понял, что я нихера не понял.
– Значит, тебе пока рано. Твое сознание все еще является человеческим. Наносным, полным шелухи знаний тех миров, в которых ты живешь. Но в определенный момент искра духа, что в тебе, перерастет твое сознание, подомнет его под себя, заставляя делать то, что желает она.
– То есть, в определенный момент я перестану быть личностью, осознающей себя, а стану частью чего-то большего?
– К моему большому облегчению – нет, – Шанасс впервые, за весь наш диалог улыбнулась. – Оторванная частица или искра, если она достается сознанию, которое может ею управлять – сама меняется, выстраивая совсем иное существо. То есть, ты не станешь клоном того, кем был тот высочайший, ты можешь пойти своим путем. Близким тому, что шел он, но своим. И нет, – богиня мотнула головой. – Если высший распылил себя сам, то он не пожелает в определенное время собрать все свои части назад. Это как дар. Он себя разделил, дав право своим частицам найти носителей. И его носители по своему разумению, делают его работу. Вот только в большинстве случаев они как бабочки-однодневки. То есть, короткоживущие. Мы же... Скажем так, сделали охрененную ошибку, начав тебя развивать, а только потом взглянув в сердцевину твоей души. Ну, лоханулись мы, что сделаешь... Информацию о том, что только души с частицей высших могут проходить через миры, мы нашли только тогда, когда начали тебя растить. Да и... – Шанасс поежилась. – Скажем так, Эгъясс стал тем звеном, из-за которого ты очутился на Урее.
– В смысле? – заинтересовался я.
– Когда ты почти умер в своем мире, твоя душа пробила выход в наше измерение, и Эгъясс ее притянул. Мы не знали, не думали, да в конце-то концов! Мы еще дети на фоне тех, кто нами руководит! – с досадой махнула Шанасс рукой.
– А как вы добились моей фиксации в этом мире?
– Да это просто. Сформировали зацеп для матрицы сознания, чтобы ей было куда вернуться. Не спрашивай, все равно не поймешь как. А потом подключился пантеон вашего мира, согласившись с такими переходами. То есть, все было оговорено и решено, а нам дали только право растить до определенной степени.
– Но, раз так, то здесь меня тоже могут попытаться уничтожить? И не только меня, но и всю мою группу.
– А вот нет, – коротко улыбнулась Шанасс. – Если наши хотели дорастить слабое разумом создание до определенного уровня, чтобы узнать, могут ли низшие стать высшими, то у вас этот процесс практически не ограничен. По какой-то причине, те, кто над вами, с одобрением смотрят на взросление личности, и готовы принимать уже выросшее создание в свой круг. Если, конечно, не сильно беспокоить линии силы мира. Я всего не знаю, мы не работаем с ними, вашими, то есть, но, насколько я знаю, взросление подобное твоему, и переход на уровень ментальной сущности будет ими воспринят с одобрением.
– Та-ак... – пришлось достать следующую сигарету. – У меня возникает вполне осознанный вывод, что твои кураторы смотрят в сторону, после удаления данных, еще и потому, что нашим мое возвышение на руку.
– Может и так, – Шанасс пожала плечами. – Возле тебя крутится куча личностей, служащих им, а значит, что тебе благоволят. Дают расти. Может ваши и наших прижали.
– Тогда, за что наказали тебя?
– За то, что данные стерла.
– А может, они хотят как можно больше собрать информации обо мне, а потом считать ее с твоего разума?
Шанасс подергала цепочку, что я нацепил ей на шею.
– Это – не дает меня читать вашим, и скрывает от наших. А знания... Андэр, ты уж прости, но когда ты, каким-то образом, перенес меня, все мое сознание, всю мою сущность в этот мир, то ты получил полный доступ к моему разуму. Нет, это не плохо, – тут же мотнула она головой. Ты не поймешь 90% информации, что я несу в себе, хотя я заметила, что ты меня считывал. Главное другое. Ты сможешь при желании стереть любую информацию, касающуюся себя. В этом твоя сила надо мной. И я даже скрывать ничего не буду, потому что когда ты меня вернешь, я не хочу никому ничего рассказывать. Усек?
– Усек... – кивнул я, слегка ошарашенный. – А здесь...
– Здесь, пока я не применю своих возможностей богини, никто не поймет, что в их пантеоне кто-то чужой. Кулончик, Андэр, помни об этом.
– Тебя от мохнатых крокодилов придется скрывать, – пробормотал я.
– Придется, – согласилась Шанасс, повернувшись к окну, прикрытому жалюзи, уловив слабый отсвет. – Утро уже. Пора домой, наверное?
– Да, пора, – согласился я, сняв купол, увидев напряженные лица Гэсса и Родиона. – Пацаны, когда я вам расскажу то, что узнал – охренеете, – пообещал я. – Все, домой. Эй, отец, ты как, готов нас везти? – обратился я к таксисту, что сумрачно сидел над чашкой холодного кофе.
– Да, ребята, готов, – согласился тот. – Счет принесут...
– Забей, – я пошел на выход. – В этот раз все бесплатно.
– Приходите к нам еще, – с улыбкой обратился к нам администратор, за что заработал свою десятку баксов.
Домой мы ехали молча. Родион вынашивал в голове разговор со мной, Гэсс, слившись, получал информацию, а Шанасс спала, положив голову мне на колени. Я же ни о чем не думал. Богиня сама сказала, что хоть во мне и есть часть чего-то там, я сам могу строить свою судьбу. Ну, вот и буду ее строить. Чего гоношиться без дела? Вот если почувствую, что меня ведут – начну сопротивляться. А пока все в норме – буду просто жить, как и обещал. Таймер-то тикает, и никто раньше заявленного мною срока, уйти мне не даст.
