18 глава
12 мая 2019 г., 01:52
Проснулся я от голосов. Света в комнате не было, значит, не включали, да и говорили тихо, стараясь меня не разбудить. Но, как я заметил, что-то настойчиво порыкивали. Пришлось вставать и плестись в гостиную, где кроме братишек сидел еще один урр.
– Что за ночные посиделки? – отчаянно зевнул я, примостившись у уютного мехового бока Фарра.
– Это – Зрар, – кивнул Фарр на незнакомого урра. – Он – жрец нашего бога. Сегодня был день общения, и он сказал, что у нас в селении появился тарр. Бог хочет пообщаться с тобой.
– Точно боги, а не укуренные шаманы? – подозрительно посмотрел я на этого Зрара. Но не заметил дурмана поволоки в его глазах, да и шерсть была довольно ухоженной. Шаманы всегда выглядели какими-то облезлыми, словно их хорошенько потрепали.
– Не боги, а бог. Если ты истинный тарр, то ты поймешь все сразу, едва беседа начнется.
– Ладно, – нехотя согласился я. – И когда же у нас аудиенция?
– Бог хочет видеть тебя немедленно, – жестковато произнес Зрар. – Он велел мне привести тебя.
– Велел?! А ху-ху он не хо-хо?! – охренел я от такой постановки вопроса.
– Мы пойдем с ним! – непререкаемо произнес Гэрр. – Мы хотим присутствовать при этой беседе.
– Запрещено!
– Пусть ваш бог сам скажет, что мне запрещено, а что разрешено! – буркнул я, и обернулся к братишкам. – Собирайтесь! Хочу этого, как его там, увидеть как можно скорее. Вдруг что полезное скажет...
Вылетели мы минут через пять. Святилище находилось недалеко, из чего я вывел, что оно не одно на всех, а всего лишь на несколько деревень распространяется. Ну, по большому счету, если это так, то денек общения богом с уррами был тяжелым. А тут он еще и меня к себе хочет. Скорее всего, будет раздражен, так что надо слегка смирить свои амбиции, чтобы сразу под раздачу не попасть.
Само святилище выглядело обыденно. Простенькая пещерка, без статуй, росписи или еще чего там. Разве что удивила странно гладкая стена, с явно ощутимыми линиями конструкта портала. А вот с этого я уже офигел. Портал был построен по схеме схожей с той, которой учил меня Мрис. И, даже не думая, чем это для меня закончится – рванул к порталу. Фарр и Гэрр поспешили за мной, но я вильнул хвостом, запрещая им даже приближаться. И шагнул в проем конструкта, оказавшись в незнакомой комнате. Совершенно пустой. Даже поблизости не ощущалось линий силы жизни, из чего я вывел, что рядом никого нет, или же комната экранирована так, что через нее ощутить ничего невозможно.
– Ну, вы звали, я пришел! – произнес я в пустоту, усевшись в самой середке.
Некоторое время ничего не происходило, а потом стена напротив меня, пошла рябью, сложившись в некое подобие лица или морды. Явно техническая разработка.
– Это ты – тарр? – громогласно вопросило меня создание.
– А орешь чего? – я показательно поковырялся в ухе. – И вообще, выйди, и давай нормально поговорим.
– О, это точно он, – услышал я смешок, а потом, рядом с первой мордой, возникла вторая, уже знакомая мне по Урее. – Ну, привет, потеряшка.
– Привет, злыдня злобная, – я растекся в улыбке, увидев перед собой Эгъясса. – Вы какого лешего меня сюда законопатили?
– Вообще-то это не мы. Ты сам себя «законопатил». А мы, сбиваясь с ног, сдирая чешую с хвостов, бегали по всем обитаемым мирам, чтобы тебя найти. А это, знаешь ли, не легкий процесс.
– Благо, что вообще нашли, – вмешался бог Ваарры. – Обнаружить тара, если он не хочет этого, довольно сложное занятие.
– О, этот себя где угодно обнаружит. Заметил, как он часть твоего мира под себя переделал?
– Заметил, – эти двое переговаривались, словно меня здесь и не было.
– Ау, ребятушки, как я понял, вы меня нашли. Ну, честь и хвала упрямым богам, не оставившим бедную душонку гнить в таком скучном мирке. А теперь, раз нашли, давайте меня отсюда как-нибудь.
– Увы, – в голосе Эгъясса послышалось сожаление. – Не можем. Это закапсулированный мир. Подобные ему еще называют карантинными. Выход отсюда тем способом, что ты ходил ранее – невозможен. Точнее – пока невозможен, – поправился этот ярген. – Для того чтобы создать себе путь, ты должен его построить. Сам же видишь, мы здесь не плотью находимся, а только голограммами. Сюда вообще никому доступа нет.
– А бог?..
– Я, тот, кого ты называешь богом, тоже только смотритель, – отозвалась вторая морда. – И так же, как твой друг, не могу пройти в этот мир.
– А нахрена ты тогда здесь присутствуешь?
– Андэр, не дергай шкурой, – пресек мои дальнейшие выступления Эгъясс. – В этот мир, хоть он и закапсулированный, временами попадают души из других миров. Вот, Слиппс и находится на контроле. Если такая душа, то есть тарр, себя обнаруживает, то у него есть способ покинуть этот мир. Не часто, правда, но есть.
– Ну... как бы у меня тоже есть такая возможность. Здесь, недалеко, я обнаружил корабль харборильцев, и могу на нем улететь. Мне бы только координаты получить, по которым меня доставят в одну из нужных мне вселенных. Думаю, когда почувствую знакомое – смогу пойти по нити связи, и влиться в одно из тел.
– Андэр, понимаешь, тут такое дело... – Эгъясс замялся, что с ним бывало очень редко. – Проблема в том, что из этого пространства нет выхода в другие вселенные. То есть, полетать по этой ты можешь, но выбраться на корабле – нет. Тебе нужно построить свой путь.
– Черт... – я перетек в ипостась человека, облек тело одеждой, чтобы не смущать своим голым видом, и начал ходить по комнате. – А если я убью себя?
– Возродишься в новом теле, и пройдешь тот же путь, что уже прошел. Отсюда нет такого прямого выхода.
– Ладно, – подумав, я кинул на пол конструкт удобного стула. – Выхода нет прямого. Но, получается, что есть кривой?
– Кривой – есть, – тут же приободрился Эгъясс. – Прости. Если бы мы знали, что ты в своей попытке укрыться от эмоций, рванешь непонятно куда, то проследили бы за твоей душой. Но никто не думал, что временный разрыв с Родионом так ударит по тебе.
– Да он и не ударил. Я, вообще-то, на Урею шел. Мне там нужно было многое сделать, прежде чем возвращаться к Родиону и язвить по поводу его самостоятельности. Обычный переход.
– Ну, значит, не совсем обычный, – не согласился Эгъясс. – Может быть, вмешался кто-то еще. Мы же не всесильные, ты должен это понимать.
– Тогда, что мне делать, чтобы покинуть этот недоразвитый мир?
– Это почему он недоразвитый? – обиделся бог Ваарры.
– Да потому! Дохрена ограничений на энергетических матрицах урров! Их как будто полностью закрыли, лишив возможности развиваться.
– Ну так это не мир недоразвитый, это их ограничили. Если бы ты знал, до каких высот цивилизации поднялись урры в свое время, то ты бы понял, на что они способны.
– То есть их, как строителей вавилонской башни, разобщили, скинув с собственных высот?
– Хуже. Они сами себя скинули. И не только они. Пять рас устроили в этой вселенной такую войну, что миры могли быть разрушены окончательно. Пришлось останавливать урров. Мои предшественники изъяли все оружие, все средства перемещения, всю технику, что они сотворили, закрыв им выход в обозримое пространство. Закапсулировали.
– Ну, и сколько будет длиться этот карантин?
– Даже боги в едином сознании столько не живут. Так что для тебя ждать – не выход.
– Так, мы будем искать «не выходы», или же выходы? – снова перевел я тему на свое положение. – Как мне покинуть этот мир?
– Вот, к этому все и ведем, – удовлетворенно произнес смотритель Ваарры. – Эта планета, по решению тех, кто был до меня, приманивает души извне. Надо выравнивать духовную неполноценность живущих здесь особей. Но теми, кто управлял этим закапсулированным пространством до меня, была придумана этакая кнопка «отмены действия». Точнее – некий агрегат, спрятанный в недрах планеты, через который можно вернуться в обитаемые миры. Естественно не в собственном теле. Духовно.
– Ну, так в чем проблемы? Дайте мне координаты.
– Да вот проблема в том, что координат мы не знаем, – перебил меня бог. – Тех, кто из тарров приходил ко мне, я обнадеживал этой информацией, и они шли по собственному пути. Некоторые – находили это место. Некоторые – нет.
– А ты уверен, что находили?
– Уверен! – без заминки ответил тот. – Я видел, как точки их душ гасли. Значит, они выбирались из этого капкана. На этой планете нет ничего, способного убить душу. Да и в тех мирах, что у вас, во внешнем пространстве, такого оружия тоже не придумали. Значит, они все же уходили. И ты сможешь. Если захочешь.
– Ясно... – буркнул я. – То есть, ищи, не знаю что, и неизвестно где. Мне теперь что, легендами удовлетвориться?
– Получается что так, – согласился бог этого мира. – Это практически все, чем я могу тебе помочь.
– Практически, – хмыкнул я. – Но есть еще что-то, так?
– Так, – согласился тот. – Ты очень странный тарр. Ты можешь работать с силовыми потоками этого мира, о чем я услышал у Зрара. Ты делаешь что-то уникальное, а значит, сможешь кое-что сделать по схеме, которую я тебе покажу. Это – радар, если на вашем языке. С его помощью ты сможешь найти все, что не соответствует данному времени. К тому же, я могу дать тебе право говорить со мной каждый раз, как ты этого захочешь. Но для этого кое-что надо сделать.
– Кого спасти и вытащить? – кривовато улыбнулся я.
– Нет, не вытаскивать. Сделать.
– Конструкт, – подсказал Эгъясс. – Сотворить то, что поможет тебе быть всегда на связи со Слиппсом.
– А, ну это другое дело, – согласился я. – Тогда, я сначала помогу харборильцам покинуть этот мир и вернуться к себе, а потом свяжемся. А то как-то уходить, и не помочь бедным осьминожкам... Ну, не могу я.
– Если ты им помогаешь, то попроси у них кое-что, – оживился бог Ваарры. – У них есть зародыши кораблей их системы. Унести его с собой ты не сможешь, но считать структуру, судя по твоему сознанию, и создать в своем мире – вполне.
– И унести смогу, и получу в дар, – не понял я. – И еще много из того, что у них есть, тоже позаимствую. Только тебе это зачем?
– Не мне, а тебе!
– Ладно. Что еще путного скажете?
– Ничего, – отозвался смотритель Слиппс. – Лови чертежи приборов, которые тебе надо создать.
В разуме помутилось на миг, а потом я четко осознал, что данные мне полностью переправлены. И что я, даже не сильно напрягаясь, смогу создать эти два прибора.
– Кажется, помимо чертежей, ты мне еще кое-что скинул, – удивленно произнес я.
– Ну да, было дело, – согласился тот. – Просто без возможности расширения сознания, тебе не обойтись. Так что, дарю.
– Спасибо, – без ерничества отозвался я. – Как раз подобного мне очень не хватало, пока создавал новый энергетический блок для корабля харборильцев. А еще чем помочь сможешь?
– Я смогу, – вмешался Эгъясс. – Так как шерстить Ваарру ты, похоже, будешь долго, мы сожмем время этой части пространства. Для тебя будет идти год за сутки.
– Вам за подобное ничего не будет?
– За это – ничего. Договоримся. Но должен будешь.
– Да, за такое – действительно буду, – согласился я. – Эгъясс, а ты не подскажешь, как бы мне еще взросление собственного тела остановить? Сорвусь ведь... А здесь тех, кто мне поможет – нет.
– Не, ну это, Андэр, уже твои проблемы. Мы и так, считай, почти закон преступили. Довольствуйся тем, что дали. И знай: тебя никто не торопит. Твоя энергетическая матрица проживет в этом теле еще достаточно долго, как мне объяснил Слиппс, здоровьем здесь никто не обижен, и смертельных вирусов на поверхности нет. Ну, в крайнем случае, начнешь путь заново. Хотя, думаю, тебе для этого нужно будет очень постараться... – он замолчал на пару секунд. – Да, тут Яшшир подсказывает. Чтобы полностью обезопасить свое тело от внешнего воздействия – тебе надо пройти огонь. В этом случае, твое тело станет так же аморфно, как и в открытых мирах.
– Да я тоже об этом подумывал... – пробормотал я, решая проблему своей полной безопасности, а когда посмотрел на стену, то ни одной из морд не было. – Спасибо за подарки и подсказки, – уверенный, что если не услышат, то запишут, пробормотал я, и вышел из портала, к своим.
– Ты говорил с богом? – кинулся ко мне Фарр.
– Лучше, – облизал я его морду. – Я говорил и со своим богом. Он пришел ко мне, чтобы подсказать, как я могу отсюда выйти.
– То есть, ты нас покинешь?
– Не, ну ребята, ну я как бы здесь не совсем свой. Меня там мой харр ждет, у меня там своя семья. Свой прайд. Я не могу его оставить, да и не хочу.
Фарр тоскливо вздохнул.
– Ладно, братишки, не здесь это обсуждать, – буркнул я. – Зрар, благодарю за связь. Я многое узнал, но многое еще остается непонятым. Я вернусь к тебе с вопросами.
– Рад, что помог тарру, – склонил тот голову.
– Полетели домой, что ли, – предложил я, и первым расправил крылья.
Дома стало как-то неуютно. Фарр и Гэрр смотрели на меня с какой-то затаенной тоской, словно я не потом, когда-нибудь, покину мир, а вот сейчас, по щелчку пальцев. Поэтому, пришлось собраться с духом, и провести-таки разъяснительную беседу. А заодно убедить себя в правильности принятого решения.
– Вот что, ребятки, давайте сразу проясним, что где и как, – похлопал я лапой по столу, создав нам полноценный ваарровский завтрак, из сырого мяса, приправленного травами, и мисок с водой. А для себя, отдельно – бутылку коньяка и спагетти с тушеным мясом и сыром, и преобразовал свое тело в человеческое. Фарр и Гэрр обнюхали меня, даже лизнули на пробу, ощутив другой, не обычный для урров запах, и пристроились каждый со своей стороны стола, мрачно поглощая пищу. – Уйти мне придется. Если уже меня нашел мой бог, то что-то случилось, или же случится в скором будущем в том мире, в котором я жил. Иначе, он бы просто передал свое веление через вашего бога.
– Ты большой, – наконец, произнес Фарр. – Мы будем мелкими, как ари, рядом с тобой.
– Это что, толстый намек на тонкие обстоятельства? – потрепал я Фарра по загривку. – Нет, в общем-то, если постараться, да по вашему собственному желанию, то я смогу вас забрать. Но стоит ли? Мы не пройдем по моему пути в тех телах, которые есть у нас сейчас. Вам, для того, чтобы покинуть этот мир, придется умереть. Оно того стоит? Не, ну дать вам тела, подобные моему – не проблема. Проблема в психологии. Вам придется учиться тому, как вести себя в моем мире. Ваши сознания на данный момент, не выше уровня сознания пятилетнего ребенка, или, по-вашему, полугодовалого ари. А то и еще ниже. Я вас поднимаю, как могу, но я не учитель. Я не знаю, что нужно ребенку, для взросления.
– Ты стыдишься нас? – Гэрр взглянул на меня исподлобья. – Мы настолько глупы, что не можем занять в твоем мире определенного места?
– Да не в глупости дело, – я отставил тарелку и взглянул на Гэрра, как на матрицу. Та была словно в коконе, притом настолько плотном, что разорвать его не имелось возможности. – Вас, как ни учи, ничему не выучишь. Бог, что охраняет ваш мир, сделал так, чтобы вы не поднялись выше данного вам уровня жизни. Вас урезали. Вам дали возможность питаться и размножаться, но лишили права учиться. Так что, это не я не хочу брать вас, это вы не можете подняться выше уровня нашего ари. И мне самому больно, что не могу вам дать то, чего вы стоите.
Я погладил братишек по холкам, что прижались ко мне, вздыхая от обиды. Да и мне обидно было. Ребята хорошие. Дружные. Свои, так сказать. Причем «в доску». Прибрать бы их к рукам, и за моей спиной встали бы еще двое тех, кому я доверил бы свою жизнь. Но ограниченность сознания... Это я сломать не мог.
Кто-то поскребся в дверь, а после уверенно зашел, и на пороге я увидел Руару, а так, как еще не вышел из просмотра матрицы, то и на нее взглянул так же, и замер. У моей мамки не было кокона, что сковывал бы ее матрицу! Она была полноценной.
– Я слышала, ты с богом говорил? – промурчала она, пристроившись рядом, даже чуть подвинув Фарра. – И что он тебе сказал?
– Что я могу вырваться из этого мира, но путь искать придется долго.
– Тебе помочь? – муркнула она, занявшись вылизыванием моего бедра.
– А ты хочешь?
– Да, – Руара дернула шкурой. – Мой харр... Он не понимает меня. А я перестала понимать его. После того, как в чаще я родила тебя, мой мир изменился... – она подняла глаза. – Ваарра начала петь.
– А ты можешь научить слушать эту музыку моих харров? – аккуратно спросил я ее.
– Нет, – Руара свернулась теплым комком. – Только сам урр может дать себе право слушать песню мира. Другим его не научить. Это... внутри.
– Жаль, – вздохнул я, понимая, что мои харры слышат это.
Обласканный шерстяными, я вышел из дома, понимая, что для дальнейшего пути, как и сказал Эгъясс, мне нужно пройти огонь. И с сожалением понял, что мое тело не совершенно на данный момент. То есть, перейти в иную структуру, как я делал, плавясь в огне с Гэссом – не смогу. Придется, что называется, жарить себя заново. Правда, страха на этот раз не было. Скорее осознание того, что в определенный момент пойдет распад и переформирование.
К сожалению, в лесу большой полянки, где можно разложить гнездо, не нашлось. А жаль.
– Что ты задумал, Дррэй? – Руара появилась из-за деревьев, протершись своим боком о мой.
– Да так... – повел я плечами. – Мой бог сказал, что я, для того, чтобы стать сильным, должен пройти огонь. И я ему верю, и знаю, что он прав. Вот и ищу, где бы можно было подобное сделать. Таскать бревна на ближайший утес, что ли?
– Ты сможешь пройти это испытание? – серьезно смотря на меня, спросила она.
– Пройти – смогу. И даже готов. Но, вот где...
– Мы притащим тебе на утес столько бревен, сколько ты скажешь, – уверенно ответила мама. – Тарр всегда знает, что делает.
– Уверена?
– Наш клан уверен.
– Хм-м... – я задумался. – Если клан уверен, что я тарр, и что я делаю то, что надо, то почему бы не создать гнездо на площади? Огонь не тронет дома, что перестроил я, не навредит вам... Если клан готов принять, что я тарр, то... Может, на площади?
– Ты войдешь в пламя, – задумчиво произнесла Руара. – А выйдешь из него?
– Я – выйду. Другие – нет. Даже другие тарры. У каждого из нас – свой путь. Нет... Нет! – уже понимая, чем это может обернуться, мотнул я головой. – Никакой площади! А то каждого, кого посчитают тарром, вы потом будете проводить через огонь! Это нужно мне, а не всем. Это моя структура! Нет, все же утес. И никому не говори, что я делаю!
– Я верю тебе, ребенок, – муркнула Руара.
– Тогда, давай заготавливать дрова, – согласился я.
Изъять из ствола воду, умертвить его, а после разделать – совсем не трудно. И я занялся заготовкой дров. Примерно к десятому стволу, подтянулись и братишки, как они сказали, на наш запах. И, по приказу Руары начали таскать бревна на уступ утеса, который я им показал. Не понимали зачем, а просто делали свою работу.
Наконец, когда количество стволов показалось мне достаточным, я сам перебрался на уступ, начав складывать себе гнездо. Только решил слегка изменить его форму. Во-первых – больше щепы накрошить, чтобы огонь был пожарче. Во-вторых – не стал его конопатить и устанавливать тройной кокон. Мне же не ярдана греть, а просто заставить структуру своего тела измениться. А для этого достаточно и кратковременного пламени, но желательно погорячее. Если Яшшир прав, а он прав всегда, то я просто должен вспомнить каково это, ощутить полноту своей собственной силы.
Когда гнездо было готово, я еще раз обошел его по кругу, даже по форме определяя, что разгорится быстро, и гореть будет ярко, но бездымно. Самое оно, чтобы прокалить себе косточки.
– Вот что, ребята, – обратился я к братишкам и Руаре. – Вы, наверное, летите к себе в деревню.
– Зачем? – насторожилась мамаша.
– Ну, затем, что это все-таки больно, как-никак, и я не уверен, что вопить не буду. А вашего героизма по вытаскиванию меня из пламени не хочу.
– Мы не полезем в огонь, если ты так прикажешь, – уверенно опустил Фарр свой пушистый зад на камни. – Но потом тебе нужна будет помощь.
– Не понадобится, – я хмыкнул. – Или от меня останутся рожки да ножки, и тогда вы ничем не поможете, или же я буду полон сил. Так что – летите.
– Дррэй прав, – внезапно согласилась Руара. – Мы ему ничем не поможем. Но можем помешать. Огонь жжется очень больно, а если мы здесь останемся, то Дррэй будет скрывать свою боль в себе, не желая пугать нас. Это может ему помешать. Мы будем тебя ждать в клане, малыш, – напоследок муркнула она и, подгоняя братишек, последняя снялась с уступа в воздух, сделав дополнительный круг над гнездом, словно прощаясь.
– Да сейчас!.. – буркнул я. – Только в пламени, в своей стихии, мне еще дохнуть не доводилось.
И, больше не медля, полез в самую середку, после чего активировал круг линий силы, что равномерно поджег древесину.
Ощущение было, словно в кипяток сиганул. Опалило со всех боков сразу. Я даже задохнулся от этого невероятного ощущения, запаниковав. И вместо изменения структуры тела запустил регенерацию и подавление внешних болевых рецепторов. И только через долгие пять минут, когда сознание начало мутиться от недостатка воздуха и многочисленных попыток восстановления кожных покровов, до меня дошло, какой ерундой я занимаюсь. И, расслабившись, отдался на волю пламени, позволяя ему проникнуть в себя, чтобы стать его полноценной частичкой. Тело, нехотя, начало метаморфозу, постепенно сливаясь с острыми и колкими языками пламени, пока, внезапно, скачком, не перешло на другой уровень. Я словно изнутри взорвался яростным, белым пламенем, что поглотило гнездо в считанные секунды, обрушив его пеплом на голые камни скального уступа. А по венам потекла такая мощь, словно я слился с собственной плеядой, и «вспыхнул». Когда поднялся на ноги, уже не огонь спадал с меня языками пламени, а чистая магия, которая, как кислотой, прожигала камни под моими ногами.
Пару раз выдохнув, собравшись с силами, я аккуратно загнал собственный огонь глубоко внутрь, хотя гореть не перестал. Это оказалось сделать куда как проще, чем раньше. Словно я перешел на совершенно иной уровень силы.
Выйдя из круга пепла, что еще продолжал подниматься жаркой сизой дымкой вокруг меня – я обалдел. Черно-белый мир вспыхнул красками, которых я даже не ожидал. Догадывался, что он цветной, но только обретя свою настоящую ипостась, единую и неизменимую в любом из миров – увидел все его великолепие. Небо было даже не синим, а аквамариновым. А облака отливали розовым перламутром. А вдали, почти над самой горной грядой, где давным-давно закупорились осьминожки, потерпевшие крушение – были заметны радужные всполохи и переливы, чем-то похожие на северное сияние. Что же касалось растительности, то таких насыщенных цветов на Земле я не видел, не говоря уже об Урее. Я даже не мог определиться с названиями оттенков, таких насыщенных, словно художник, писавший полотно этого мира страдал некоторой цветовой слепотой, плеснув целый веер красок на это полотно жизни...
– Да, Дрюх, ты, кажется, заговариваешься, – пробормотал я сам себе.
Но, хоть ум за разум заходил от такой кислотной насыщенности оттенков, все равно, это было невероятно красиво.
– Дррэй? – муркнула Руара и, принюхиваясь, осторожно приблизилась ко мне. – Ты прошел свое испытание?
– Да, мам, прошел, – я присел на корточки, подхватив плотную и довольно тяжелую меховую тушку на руки, чувствуя, как быстро бьется ее сердечко. – Как мне жаль, что ты не видишь все краски этого мира...
– Вижу, – Руара лизнула меня в подбородок. – Сначала подумала, что мое зрение от возраста мутится, когда вместо привычного цвета начали возникать какие-то странные пятнышки, и даже смирилась. А потом увидела мир таким странным...
– Цветным, – подсказал я. – Цветным... Сложно тебе будет с такими знаниями жить среди тех, кто подобного не видит. Ту красоту, что мы наблюдаем... Она недоступна большинству, если же не всем остальным.
– Ну, почему же, – Руара заворочалась на моих руках, и я опустил ее на скальный уступ. – Я такая не первая. У нас говорят: боги наделили высшим зрением. Такое случается, когда Ваарра начинает петь.
– И что ты будешь делать?
– Сначала помогу тебе, – пожала плечами Руара. – Ведь ты же, хоть и большой, сильный, но все равно – мой ребенок. И мне будет спокойнее, если я буду уверена, что все у тебя получилось. А потом уйду к жрецам нашего бога.
– Хочешь сказать, что все жрецы Слиппса наделены высшим зрением?
– Да. Все. Богу с подобными нам говорить легче. Он знает, что мы понимаем больше, чем остальные.
– И как быть жрицей, узнавала?
– Жрецов учат старшие и те, кто открыт наукам, порой становится голосом бога, начиная исполнять его веления и поручения. Иногда опасные, но чаще всего – интересные.
– А дети? Или среди жрецов царит отшельничество? В смысле, отказ от любых отношений.
– Нет, – Руара даже удивилась. – Дети жрецов, если самка сама выбрала себе харра, а тот ответил на ее призыв – с самого рождения могут быть наделены высшим зрением. И не только. Говорят, что только ребенок жрецов, с самого рождения получивший любовь двух родителей, может стать не только голосом бога, но и его дланью.
– Какой у вас хороший бог, – пробормотал я. – Заботится, помогает... Но только избранным.
– Дррэй! – Руара даже когти прятать не стала, хлестнув меня лапой по бедру. – Избранным может стать каждый! Просто начать идти путем, который заложен в нас свыше! Ты мог не пробудиться, и прожить жизнь простого урра! Но твоя душа решила жить! И вырвалась из оков обычного существования! Разве я не права?!
– Сотни раз права, – я коснулся губами влажного носа. – Первые месяцы я хоть и осознавал, кто я, но было так уютно быть никем... Что не хотелось возвращаться. Я даже начал забывать, что я тарр. А вспомнил лишь тогда, когда послал тебя в первый раз за едой.
– Так это был ты?! – Руара удивилась. – Самки, до тех пор, пока ребенок не встанет на ноги крепко – не покидает его. Мы создаем себе запас, на котором можем продержаться до одной шестой части круга отца неба. А когда проходит всего четыре десятка дней, и голод заставляет подняться в небо...
– Не, это не голод, ты не была тогда голодной, – я качнул головой. – Просто мне стало тревожно, что ты сама не питаешься, да и молоко стало иссякать. Вот я тебя и послал. Заодно и сам поел.
– Значит, ты проснулся рано, но не хотел мне давать этого понять. Ты когда собираешься вернуться в свой керр?
– Наверное ближе к закату, – улыбнулся я. – Здесь так красиво... Да и сделать мне кое-что надо. Дома не дадут.
– Мне уйти?
– Если ты меня, пока я в огненном гнезде грелся, не покинула, что сейчас чего уже?
– Я боялась, – честно созналась Руара. – Хоть ты и сказал, что пройдешь свое испытание, но я хотела быть рядом. Просто рядом, даже если и не могла ничем помочь, – прижалась она ко мне своим теплым боком. – Таковы матери. Прости.
Мне душу словно кипятком облили. Черт... Обычная зверюжина с разумом ребенка... Большая кошка, у которой таких как я, уже три десятка, если не больше... Но она сумела повести себя так, что на совершенно чужой планете, хер знает за сколько световых лет от Земли, может даже в другом измерении, я почувствовал, что забытое чувство тепла и защищенности, которое бывает только в раннем возрасте, вернулось.
– У меня была мать, – ласково поглаживая Руару по холке, тихо произнес я. – И знаешь... Всегда трудно к другому разумному, даже если ты был им рожден, чувствовать то же, что и в первый раз. Но ты сумела добиться того, чтобы я перестал сравнивать. Чтобы в моем сердце ты заняла ту же нишу, что и первая мать. Теперь я знаю, что здесь, в этом мире, у меня есть мой родной урр, которого я могу называть мамой, и к которому мне не раз захочется прийти.
– Я рада, малыш, – легко отозвалась Руара.
И, подогнув лапы, укутавшись в крылья, спокойно заснула рядом со мной.
