19 глава
13 мая 2019 г., 02:36
Промучился я с радаром и переговорным устройством не до вечера, а до поздней ночи. Где-то перед заходом солнца услышал мягкие хлопки крыльев, потом что-то шлепнулось на камень, и шум затих. Руара даже голову не подняла. Как и я.
Занят был.
Вещи-то Слиппс предложил мне хорошие, вот только для того, чтобы их сделать, нужно было сначала создать материалы, из которых их делать... И, пусть расшифровку всей этой херни для меня делал Мрис... Очень хорошо узнавался его почерк работы с нитями пространства. Но мир-то другой, и связи линий силы здесь немного, но изменялись, так что приходилось создавать очень близкие аналоги, тестировать их на проводимость, снова перепроверять, и разочаровываться, чтобы на десятый раз таки создать нечто подобное. В общем, вместо высокотехнологичной хрени, которая должна была оказаться у меня в руках, получилось что-то «из говна и палок». Правда, это «что-то» работу свою выполнять не отказывалось.
Когда я нажал кнопку «пуск», передо мной развернулся небольшой силовой экран, на котором тут же проступило изломанное, словно из мелких кубиков сложенное, изображение морды Слиппса.
– Неужели справился?
– Да вот, как-то так... – я облегченно вздохнул. – Связи нашего мира отличаются от тех, что в этом, поэтому пришлось многое переделывать. А я, между прочим, не химик и не физик. И даже не электрик. Считай, на коленке склепал.
– Значит, у тебя хорошая коленка, – попытался пошутить Слиппс, и вполне удачно. – А кто эта урра, что лежит рядом с тобой?
– Моя мать в этом мире. Твоя будущая жрица.
– У нее исчезла монохромия?
– Д-да... – вспомнил я редко употребляемое слово. – И кажется, что-то еще. Во всяком случае, кокон с души пропал. А это, насколько я знаю, хороший знак.
– Очень хороший. Особенно, если она твоя мать. Я отметил ее, и буду знать, когда она придет ко мне.
– Да мы как-то и не сию секунду расстаемся. Вы с ней еще по дороге туда, куда я направлюсь, пообщаетесь.
– Она решила пойти с тобой?
– Слиппс, не темни. Я терпеть ненавижу, когда всякие там высшие начинают говорить загадками.
– Мне давно нужен урр, или урра, из тех, кто будет понимать, что делает. На орбите Ваарры висит спутник с неким оборудованием, которое спускать на поверхность, не имея для него оператора – опасно. Местные аборигены, не понимая, что это – или начнут преклоняться перед данным оборудованием, или же растащат его на сувениры.
– Как кристалл, в котором жил искин осьминожек, – согласился я. – А Руаре не будет одиноко?
– Я прикажу создать еще одно святилище, а твою мать сделаю своей высшей жрицей. Она сама, по своему усмотрению, наберет себе жрецов и жриц. Да и работы там совсем немного.
– А зачем это оборудование доставлять на поверхность?
– Это установка для запуска энергетического импульса. Под его воздействием Ваарра начнет восстанавливаться. Этот процесс займет века, если не тысячелетия. Но, если уже одна из урров скинула с себя оболочку подавления, то этим надо воспользоваться.
– А ты, я вижу, прогрессор, а не регрессор.
– Я действую строго по указанию высших, что надо мной. Было приказано начать процесс прогресса тогда, когда хотя бы один урр сможет переступить грань своей обыденности.
– А твои жрецы не смогли, что ли?
– Нет. Увы. Я их гоняю, как могу, но бесполезно. Рабы собственных догм. Кстати, думаю, что эта урра смогла добиться подобного только потому, что рядом с ней оказался ты.
– Может быть и так, – согласился я. – Поговорить не хотите?
– Твоя мать пока не хочет этого разговора. Но, ты говоришь, что у нас еще будет время пообщаться, так что, не буду настаивать. Когда захочешь поговорить, то знаешь, как со мной связаться. Когда мне нужно будет пообщаться с тобой – ты получишь визуальное и звуковое оповещение. Вот такое: – «рация» в моих руках завибрировала, начала светиться в инфракрасном излучении, дополнительно ко всему издав истошный писк. – А вот тут ты напортачил, – объяснил мне Слиппс. – Звук должен был быть другим.
– Сойдет для деревни, – отмахнулся я. – Мне бы еще проверить сканер...
– На подлете к месту катастрофы харборило, включи его. Сканер должен показать внепланетный объект. Если ты все сделал правильно, то все объекты старше двухсот тысяч лет, он будет принимать за инопланетные.
– Двести тысяч... – тяжело произнес я. – Это столько времени вы держите взаперти миры, когда-то воевавшие? А не слишком большой период времени?
– Это не мои слова, и не об этом мире, но соответствуют данной ситуации, – начал Слиппс, а после, изменив голос, продолжил: – Пусть книги, исчерченные их проклятыми письменами – истлеют за эти века. Пусть ржа и тлен изъедят их оружие. Пусть легенды о былом величии сотрутся из памяти потомков, и тогда, быть может, мы откроем им путь познания.
– Сильно, – согласился я. – Опустить расу до состояния быдла, а когда они забудут, как все было раньше – взять их под полный контроль.
– Да что ты ко мне-то пристал?! – вызверился Слиппс. – Я вообще тут, обычный солдат, стоящий на границе. Мне сказали – я и стою! Еще скажи спасибо, что таких вот залетных выпускаю!
– А в русском поднаторе-ел, – хохотнул я, чувствуя приятное тепло родных оборотов речи. – Часто с нашими общаешься?
– Вы, Дррэй, как вирус. Стоит вам оставить щелочку – куда угодно проберетесь. Особенно эта мелкая и шустрая девчонка.
– Передавай привет ей кстати, – тепло улыбнулся я, даже не зная, кому передаю привет. Янке, или же Шанасс. – Все. Ладно. Если сказать умного больше нечего, то мне еще делами заниматься надо.
– Занимайся, – согласился Слиппс, и отключился.
И только тут я почувствовал, что желудок подводит от голода. А сознание напомнило о шорохе крыльев и шлепке о камни, который издает только что-то мягкое и явно неживое, сброшенной с высоты. Мясо было еще свежим, так что, я не особо утруждал себя обнюхиванием добычи, прилетевшей с неба, вполне осознавая, кто именно ее мог подбросить.
– Мам, давай поедим, – позвал я Руару. – А то ты тоже голодна. Я же чувствую.
– Не хотела мешать тебе в беседе, – всем телом потянулась она, после чего подошла, и присела рядом, ожидая, пока я разделаю присланную нам добычу. А после принюхалась. – А Фарр и Гэрр где-то неподалеку...
– Эй, ребята, хорош прятаться! – рявкнул я. – Работу закончил, с богом поговорил, а перед отлетом, если вы со мной, нужно хорошо пожрать.
– Мы уже, – Фарр, как-то неестественно наклоняя голову, словно вжимая ее в плечи, да еще и припадая на передние лапы, выполз из-за камня.
– Что случилось? – встревожился я, но Руара прижала меня когтистой лапой. Пришлось остаться на месте.
– Мы, низшие, Фарр и Гэрр, сыновья Саарруса, признаем тебя вожаком семьи, Дррэй, – Фарр почти на брюхе подполз ко мне.
– Сдурел, что ли? – охренел я от такой подачи. – Мне еще за наше семейство отвечать не хватало!
– Я, мать урра Дррэя отказываю вам в праве быть низшими! – выйдя вперед меня и расправив крылья, прорычала она. – Я, будущая жрица нашего бога, не даю вам право называться так! Вы – семья! Вы – братья, хоть рожденные и не от одного самца и одной самки! Низших нет в нашей семье! Да будет так!
– Да, Руара, – Фарр подполз к ней, лизнув лапу, а после и выпрямился, усевшись на собственный хвост.
– Вот и хорошо, мальчик мой, – Руара облизала морду Фарру, а после и Гэрру, что вышел следом за братом.
А я понял, что только что присутствовал на каком-то ритуале, который так и не понял.
– Я тебе потом объясню, – в полголоса проворчала Руара, ощущая мое недоумение.
– Вы сейчас куда, со мной, или в деревню? – понимая, что вроде как со всем разобрались, переспросил я.
– С тобой, – с недоумением произнес Фарр. – Руара назвала нас братьями. Как мы можем оставить тебя в твоем пути?
– И куда я вляпался на этот раз? – пробормотал я, не понимая, что же здесь произошло.
– Когда урр, которого взяли в семью, как младшего, делает что-то превосходящее пределы силы любого из членов клана, ему дают право выбора – взять на себя власть над семьей, – начала объяснять мне Руара. – Пока ты не вышел из возраста ари – я несу за тебя ответственность и говорю за тебя. Ты сам сказал, что тебе не нужно главенство над родом, и я взяла на себя право сказать за тебя эти слова.
– А что насчет низших?
– Урр, если является главой рода – должен быть сильнее и мудрее ари, которого принял в семью. Если такого не происходит – становится низшим. Вождь, который не сумел быть выше харров, что принял в свой род – никчемный. В твоем случае – это была ритуальная фраза, потому что тарр не может быть ниже главы рода. Тарр всегда выше и, иногда мудрее. Но в нашем мире не так и много тарров, как ты думаешь, поэтому фраза повиновения отточена веками, на обычных уррах.
– Так что насчет низших? – надавил я.
– Глава рода, считай, вождь своей семьи, если не способен быть лучше всех – не стоит своего места. Ни один урр, будь он из этой семьи, или же другой, не примет его более. Пока не докажет свою способность быть нужным семье – урр становится... как ты там говорил... Рабом. Низшим. Он выполняет всю самую грязную работу, и не может покрыть самку, пока урр, вставший во главе рода не простит его. Низших урров, в насмешку, иногда даже покрывают, как самку. Когда ты поднял руку на моего харра, а он не смог ответить тебе тем же – ты огласил перед всеми родами, что он – твой низший. Оррэ спустил тебе это с рук только по той причине, что ты не знал правил, а потом стало известно, что ты тарр. Но простить тебя он не может... Как и меня.
– Так я же сам подставил ему загривок!
– Ты этого не понимаешь, но подобным действием ты унизил его еще больше. Молодой урр, ари, едва научившийся вставать на крыло, уложил его одним ударом, а потом, только из повиновения семье – подставил себя под его крыло. Такое не прощается.
– Ну, в общем, я с тобой согласен, – повинился я. – А как можно загладить вину?
– Никак, – Руара подняла на меня глаза. – Если он вызовет тебя на бой – ты его снова унизишь, а то и убьешь. Умом он тоже не дорос до твоих вершин. Сделать что-то превосходящее то, что делаешь ты – тем более не сможет.
– Хм... – я задумался. – А твой харр случайно не занимается искусством? Я просто у вашего дома видел щит, красиво, даже изящно, вырезанный из дерева.
– Да, это работа Оррэ, – не сразу поняла меня Руара.
– Ну, так вот и! Если ему нужна дуэль, в которой он точно победит – устроим дуэль красоты. Уж чего я точно не умею, так это вырезать так филигранно.
– Он выцарапывал. Когтями.
– О! Тогда еще в счет примирения, я подарю ему набор инструментов для подобной работы! – воодушевился я. – Мой друг, из того мира, откуда я прибыл, очень любил резьбу по дереву. Я знаю, какой набор инструментов ему сделать! Пусть надо мной посмеются, когда я ему проиграю. Полезно уррам сбросить напряжение и осознать, что тарр не идеален, а твой муж поймет, что он превосходит меня хоть в чем-то.
– То, что делает Оррэ – не считается мужским... я правильно произнесла это слово? – я кивнул, – не считается мужским занятием. Самец должен охотиться, управлять, охранять. Если он тебе проиграет в резьбе по дереву, как ты это назвал, то иначе как уррой его никто не назовет.
– А вот это ты зря, мама, – обиделся я. – Резьба по дереву – очень даже мужское занятие. Оно требует недюжинного ума, силы, и воли. В нашем мире, в недавнем времени, считалось, что мальчик, сумевший сделать себе копье, используя только нож – может стать воином. А мужчина, сумевший украсить свой дом – является достойным, чтобы получить себе лучшую женщину. К тому же, стремление к красоте – это один из первых шагов к тому, чтобы раскрыть ваши души и научить слушать музыку Ваарры.
– Ты сможешь это объяснить вождю?
– Да запросто. Уж что-что, а язык у меня подвешен.
– Тогда я дам тебе разрешение на подобный бой, – согласилась Руара. – Но вождю самому придется объяснить все клану.
– Лады, – легко согласился я. – Ну что, полетели?
– Полетели, – согласилась Руара, и первой снялась в небо.
За ней – братишки. А после – я. Но уже не в виде урра, а в своей ипостаси мелкого драконыша. Вот, только для Уреи я был мелким, а для Ваарры, никогда не несшей в своем небе драконов, вполне даже большим. Поднакопил массу и объем, да и пламенное возрождение дало сил, так что теперь тройка урров, что летели впереди, могли не напрягать свои крылышки, а усесться мне на спину, и провести весь путь – отдыхая.
Первой, что уже не было для меня странностью, это поняла Руара. Взлетела чуть выше, и пристроилась мне на спину. А потом кинула клич братьям, приказав забираться. Скорость тут же увеличилась, и вместо трех часов полета, я истратил всего сорок минут. Уже перед самой посадкой на короткий козырек, ментально попросил слезть с меня, опустившись на камень уже полуящером. Дверь в обитель харборило тут же открылась, но нас встречать никто не спешил. Да я и сам понимал, что ночь на дворе. И, по большому счету, осьминожки мне были совершенно не нужны. Я шел к их кораблю.
– Побудьте здесь, – попросил я, превращаясь в человека, облекая тело нитями силы, формирующими одежду. – Можете пока поспать, – бросил я на пол конструкт большой мягкой лежанки, из тех, что так понравилась братишкам. – Еду и воду вам принесут многоноги. А я... Думаю, через пару суток освобожусь.
– Мы будем ждать тебя, – проурчал Гэрр.
– Вот и ладненько, – согласился я, после чего прошел в ангар, к кораблю. – Здравствуй, мы-я...
– Здравствуй, Дррэй, – мягким баритоном отозвался корабль, и у меня даже воздух на мгновение в легких застыл.
– Ты говоришь! – наконец, справившись с собой, возопил я. – Ты – восстановился! Твою мать! Да это же превосходно!..
– Ты восстановил мой кристалл, Дррэй, и ты усилил каналы связи с остальными искинами, поддерживающими жизнь этого судна.
– Открывай свое нутро, хочу посмотреть, все ли встало на место, – поторопил я его.
– Все встало, – оповестил меня искин, так и не открыв входа. – Теперь нужно поработать над броней.
– Слышь ты, кристалл недоделанный, – меня разозлило подобное обращение. – Я тебе кто, слуга, что ли?! Будешь себя так вести – вообще с поверхности планеты не поднимешься!
– Надо сделать броню, – словно не услышал меня искин. – Займись этим.
– Да ты охренел что ли, мудло искусственное?! – разъярился я. – У меня такое ощущение, что харборило сами тебя на запчасти разобрали, за твое хамство! И веришь? Я все же войду внутрь, и дам тебе по башке, или что у тебя там на верхушке!
– Укрепи броню, урр! – уже в приказном порядке произнес искин.
Благо всем богам, что я, получив силу пламени, «вспыхнув», не погасил его в себе, а только загнал внутрь. Сейчас этот огонь потек по моему телу, снося все надстроенные конструкты, и я, взъярив свое внутреннее пламя – шагнул к кораблю, прикоснувшись рукой к броне. Ответом мне был многоголосый ментальный вопль мы-я, и удивленное беспокойство главного искина.
– Что, дружок, жарковато? – ухмыльнулся я.
– Наша броня не выдержит жар звезды, что ты принес с собой! – забеспокоился этот, кристаллизованный.
– О, даже звезды? – язвительно удивился я. – А чего же я стою на камне вашего ангара, и он даже не плавится? Не потому ли, что у тебя, бестолочь, брони, как таковой, и нет? А хочешь, я себе проплавлю вход до твоего кристалла? Я смогу. Мы-я жалко, конечно, но я их потом подлечу. А вместо тебя, урод, встрою запрограммированный комплекс, мало чем отличающийся от настоящего искусственного разума!
– Доступ открыт, – официально произнес искин, раздвинув щель для моего входа.
А я нажал кнопку вызова связи со Слиппсом.
– Что тебе еще нужно, чудовище? – пробормотал он.
– Соберись, Слиппс, ты мне нужен, – коротко оповестил его я на русском.
– Готов, – через пару минут тот даже проявился на экране. – Что случилось?
– Искин харборило ведет себя по-хамски.
– Да? – Слиппс захихикал. – А ты не знал, что харборило – это раса рабов у созданного ими же искусственного разума?
– Погоди. Вы урров сбросили на начало эволюции, а это не тронули?
– «Это», как ты выразился, никогда не воевало. Только защищалось. Для искина планеты Харбо, все биологические особи – рабы. Слуги. Или ты, создавая вместилище для части общего искина, не думал об этом?
– Нет... Даже не догадывался... – я присел на палубу. – Сам мы-я, корабль, то есть, очень благожелателен.
– Потому что он тоже раб. И он хочет жить. А ты, как я уже понял, единственный выход для спасения его от смерти.
– И... И что мне делать? – понимая, что оказался в ловушке собственного восприятия, я не знал как поступить.
– Никак, – спокойно отозвался Слиппс. – Изменить расу, которая тысячелетиями подчинялась искусственному разуму – невозможно. Даже ты не можешь сказать, сколько в тех, кого ты опекаешь, осталось биологического материала, а сколько – биомеханического. Разум, что правит планетой – логичен, безличен, и совершенно невозмутим.
– Ага, это бы ты мне сказал, когда две минуты назад я ему пятки прижег! – вызверился я.
– Всякий объект беспокоится о своей целостности, – не понял меня Слиппс. – Но, если ты намерен развязать революцию в неизвестном тебе мире, только по той причине, что тебе не понравилось, как в нем построено общество, удивительно гармонично живущее уже хуеву тучу лет... Ну, откуй себе тогда титановые яйца, и палладиевый член. Да, и жопу смазать машинным маслом не забудь.
– Это еще зачем? – не понял я последнего выверта.
– Иметь им тебя удобнее будет.
Я только рыкнул.
Слиппс был прав. Я мог бы поднять хвост и возвестить всех о том, что пришел избавитель. Вот только кого избавлять?.. Да и... моя, личная проблема, с возвращением в обжитые миры, стояла на первом месте. А еще... еще, если честно, я как-то не набивался в рыцари, чтобы восстанавливать равновесие миров по собственному восприятию. Зато, как ни странно, стала понятна ситуация, когда я чуть ли не орал на Пелеоса, а он спокойно, и даже с резвостью, исполнял все мои приказы и веления...
– Паскудно это, – буркнул я. – Жестоко.
– Ну, так реши этот вопрос, если он тебя беспокоит.
– Знаешь... Ты прав. Он меня беспокоит. Но я не набиваюсь в правители чужого мира. Смог бы, наверное, что-нибудь подправить... Но, если им так нравится жить...
– Ты видишь только одну сторону, тем более – со своей точки зрения человека свободного, или яга, тоже избавленного от воли господ. Ты привык самостоятельно принимать решения и действовать по своей воле. Харборило же иные. Им нравится то, что они получают от искусственного разума, который их содержит. Если ты все же решишь пойти войной на искусственный разум, если тебе все же удастся его уничтожить, то планета Харбо станет мертвой. Твои любимые осьминоги просто не выживут без помощи этого создания, – как ни странно, но слова Слиппса меня немного успокоили.
– Прости, что разбудил тебя, – повинился я. – И спасибо, что вправил мне мозги.
– Лучше вовремя вправить, чем потом разгребать последствия, – усмехнулся Слиппс, прежде чем отключиться.
– Ну, ладно, кристалл недоделанный, – шепнул я, поднявшись на ноги, чтобы пройти к главному искину. Перед тем, как подойти к нему, я изменил структуру тела по типу того, как менял ее Гэсс, и только потом подошел к кристаллу. – Ну что, мудило, говорят, что ты воспринимаешь биологических особей как рабов? Отлично. Один вопрос тебе, искин! Кого ты видишь перед собой? Биологическую, или искусственно созданную особь?
– Ты не урр, – в ментальном поле искина чувствовалась озабоченность. – Ты не биологическая особь, и не искусственно созданная. Ты – нечто другое.
– И ты этому, «нечто другому» посмел приказывать, как своим рабам? Скажи, а не обнаглел ли ты часом? Или считаешь, что все вокруг подчиняется твоим желаниям и придуманным вами законам?
– Ты – иной. Законы нашего мира не распространяются на тебя, – искин принял какое-то решение, что чувствовалось по менталу.
– Ну, вот с этого и начнем, – удовлетворенно кивнул я. – Я, иной, не имеющий никакого отношения ни к одной биологически созданной расе, пришел помочь не тебе, разум ты искусственный, а тем, кого ты называешь рабами. Я хотел позаботиться о них, а не о тебе, болванка. Именно поэтому я вырастил тебе кристалл. И, чтобы ты не выебывался, скажу сразу: кристалл выращен на биологической основе. Можешь проверить.
– Подтверждено, – искин чем-то озаботился. – Кристалл имеет биологическую основу.
– Так вот, дружок, я тебе объясню биологию того кристалла, что я создал. Он почти вечен – раз. Его части, помещенные в питательную среду, могут вырасти в полноценные кристаллы для других искинов. Вот тебе схема создания подобной питательной среды, – я прикоснулся к кристаллу, и он впитал в себя мои знания. – Кстати, твои энергетические блоки, которые я поставил на корабль, вместо вашей разрушительной машинки, являются источником той энергии, на которой могут расти эти кристаллы. Вот тебе схема этих блоков, – снова прикоснулся я к кристаллу, передав ему схему. То есть, теперь ты отличаешься от своих собратьев в лучшую сторону, и при желании, сможешь им помочь. А еще я тебе наращу такую броню, которую не пробьет даже температура звезды, и ты никогда больше не будешь чувствовать боли от моих прикосновений, или же от прикосновений плазмы. Ты будешь ею питаться. Тебе ясно?
– Да, конструктор, мне ясны твои слова, – отозвался искин, продолжая находиться в своем озадаченном состоянии. – Я прошу тебя сделать ту броню, о которой ты говорил.
– Конечно, без проблем. Мне очень жаль бедных осьминожек, что здесь застряли. И я помогаю им, а не тебе. Прошу это вставить в свой блок.
– Я понял. Ты помогаешь биологическим особям, которые являются моими слугами.
– Твоим экипажем, дебил! – буркнул я. – Потому что без экипажа, обслуживающего твои узлы, тебе больше не выжить. Вы будете сотрудничать как симбионты. Я не ставлю тебе ограничителей на действия, потому что надеюсь на твою сознательность. Их нельзя наказывать или подавлять. Нельзя, по той простой причине, что отныне и до своей биологической смерти, которая, как я понял, будет не скоро, только они будут знать, как обслуживать именно тебя.
– Почему, Дррэй?
– Да потому, что их ДНК, введенная в твой кристалл, полностью соответствует именно тебе. И другие команды, для которых будут создаваться корабли по твоему подобию, тоже будут вносить свою ДНК в будущие кристаллы. Прости, я не нарочно. Просто так получилось. Именно прикосновение командира осьминожек к твоему кристаллу, дало ему рост. Так что, теперь вы как бы связаны.
– А если умрет тот, чье ДНК находится во мне?
– А ты сделай так, чтобы не умер, – язвительно хмыкнул я. – Но, на будущее. Если вдруг по какой-то причине, умрет тот, чья ДНК в тебе, только его прямое потомство может стать твоим симбионтом.
– Я тебя понял, Дррэй, – искин смирился. Напряжение спало, и он полностью согласился с моими словами. Хотя, конечно, вряд ли... Может – схитрил... Но я очень надеялся, что он понял.
– Проведи пока диагностику всех систем, чтобы я смог подправить все, что в тебе поломано, а я пока пойду, разберусь с твоей броней. И да, на время отсоединись от мы-я. Мне с ними как-то сподручнее работать.
– Будет сделано, – согласился искин.
Я покинул корабль со сдвоенным чувством. Вроде, как и одержал победу, но послевкусие... Словно попросил рабовладельца относиться к рабам чуть помягче, вместо того, чтобы дать в морду, и освободить самих рабов. Хотя, как говорят, «в каждой избушке свои погремушки». И брать осьминожек, которые здесь застряли, на полное обеспечение... Не, ну смог бы, конечно. Но это было бы то же рабство. И еще не известно, что лучше.
– Здравствуй, мы-я, – приложил я руку к броне. – Прости, что обжег тебя.
– Мы понимаем тебя, – теплым откликом коснулось души. – Ты хотел приручить главный искин. Мы-я тебе благодарны.
– Да? За что?
– Главный искин понял твои слова, считал всю информацию по переделке мы-я, и задумался. Исправить нас теперь нельзя, как и переделать.
– А уничтожить?
– Можно, – спокойно отозвались мы-я, – но искин, что стоит на этом корабле – всего лишь часть главного искина. Он не имеет право решения. А главный, установленный на Харбо, будет доволен теми изменениями, что ты провел. Будучи частично биологическим, а частично энергетическим созданием, таким, каким ты нас делаешь, мы будем жить долго. Меньше использовать ресурсов, меньше потреблять энергии. Твои схемы, переделанные из наших, работают куда как лучше.
– А сотворить подобное ваши главные смогут?
– Смогут, – чуть помедлив, произнес мы-я. – Ты дал схемы энергетических узлов. Мы будем генератором энергии, на которой все твои схемы будут работать.
– Знаешь что, мы-я, я тебе скину одну схему... Но постарайся ее не передавать главному искину, хорошо?
– У нас есть отдельный блок, где хранится информация наших сознаний. Вскрыть его можно только после смерти корабля.
– Вот и отлично, – я скинул конструкт репликации, добавив к нему конструкт создания энергетических блоков и конструкт энергетической установки, в которой будут расти кристаллы для искинов. – Я тебя сделал фабрикой по производству главных узлов будущих кораблей, – похлопал я мы-я по боку. Главное правило для вас – иметь достаточно энергии. Та, что производится в энергетических блоках – хороша. Но ее, если вас заставят работать на износ, не хватит. Так что, придется купаться вам в плазме ближайшей звезды.
– Мы это понимаем. Но для этого нужна броня, поглощающая энергию...
– Мы-я! Мы с тобой уже об этом говорили. И кое-кто мне даже скинул конструкт, чтобы броня вышла самой лучшей из той, что знают в нескольких мирах. Давай попробуем?
– Давай, – согласился мы-я, и я приступил к делу.
Первое, что нужно было сделать – размягчить внешнюю броню корабля осьминожек, и сделать ее пористой, чем я и занялся. Махина была огромной и, пока я додумался, как бросить общий конструкт на всю поверхность, прошло несколько часов. Но, наконец, это было сделано, и я присел в кресло, созданное тут же, ожидая, пока процесс завершится. К этому времени, ко мне подскакал Пелеос.
– Привет, дружище, – я протянул руку, позволив нескольким теплым щупальцам обнять ее, выражая мне свое приветствие. – Что же ты мне не сказал, что ваши искины – это ваши хозяева?
– Нам привычно такое положение вещей, – развел верхние щупальца Пелеос. – Мы давно живем в мире, помогая друг другу. Они поддерживают нужную нам атмосферу, делают планету пригодной к жизни, регулируют прирост кормовых животных... А мы являемся персоналом, обслуживающим их технику. Нам нечего делить.
– А как же ваши желания и потребности?
– У нас есть на них право, – не понял меня Пелеос. – Каждый из нас выбирает сам, чем ему заниматься.
– Но вас же принуждают...
– Дррэй, – Пелеос склонил свой головной нарост, стараясь эмоциями выдать свою иронию. – А когда вы, земляне, устраиваетесь на работу, вас там не принуждают работать, отдавая все силы? Или вас кормят и поят только за то, что вы существуете?
– Ну-у...
– У нас тоже есть выбор. Мой выбор – контракт на десять тысяч лет управления этим кораблем. Да, я подчиняюсь командиру, которым является наш искин. Но это мой выбор. Я мог бы пойти куда угодно. Работ у нас много, а нас самих – мало.
– Так вы же колонии ищите, чтобы расселиться? – не понял я.
– Нашего количества, в шестьсот миллиардов особей – мало, для обслуживания всей техники, что у нас есть. Но нас много на планете. Часть оборудования, которое создано с помощью главного искина, приходится вывозить на другие планеты, и обслуживать там. Потому мы и расселяемся.
– А почему бы вашему искину не создавать столько оборудования?
– Оно поддерживает жизнь на планете. Созданные колонии являются лишь отпочкованием главного искина. Он создает сеть, которая поддержит нашу планету.
– То есть, вы используете энергию чужих миров для поддержания жизни своего мира? А зачем его поддерживать, если он нежизнеспособен?
– А что нам делать? – развел щупальца Пелеос. – Миры, которые нам подходят – обжиты разумными. Уничтожить расу, что давно живет, поменять климат и воздушное пространство, поменять растительность и животный мир... И что мы получим? То же самое, нежизнеспособное пространство.
– Та-ак... – я задумался. – Получается, что проблема не в жизнеспособных мирах, а в вас?
– Да, – почему-то виновато произнес Пелеос. – Нам изначально не подходят ваши миры. У них совсем иная структура, отличная от той, которая нужна нам. Мы химически несовместимы.
– Нет, дружище. Химически вы вполне совместимы. Просто... – я задумался. – Ваша химия требует других соединений. Как я понимаю, вы совсем из другого пространства, и вас сюда занесло случайно.
– Я не знаю историю сотворения нашего мира так полно, чтобы ответить на все твои вопросы, но рассказывают, что наша раса начала свой путь с единственного ковчега, что приземлился на Харбо. Говорят, что первые борил были умнее и сильнее тех, что сейчас. Но их жизнь была короче нашей. И, чтобы не потерять все знания, накопленные ранее – они создали первый искин, в который влили всю память и все знания, что у них были. Харбо в самом начале, была похожа на один из миров, подобный этому. Но первые борил сумели изменить структуру планеты химически, создав ее оплотом нашей жизни.
– И что, ваши ресурсы на данный момент истощены, что ли?
– Я не могу ответить тебе на этот вопрос. Но, раз нас посылают искать колонии, в которых мы бы создавали свои оплоты, то в чем-то мир нуждается. Скорее всего – в энергии. Наша звезда довольно слаба, а установки, что находятся на ее орбите, постоянно тянут из нее остатки энергии.
– Понятно, – я задумался. – А найти другую планету, нежилую, создать на ней новый оплот, использовать другую звезду вы не можете? Отец неба, в смысле, звезда этого мира, вполне потянет все ваши установки. Судя по ее свету – это очень крупная звезда.
– Судя по свету, – ментально улыбнулся Пелеос. – Проблема в том, что звезды, в этом закрытом пространстве – довольно слабые и маленькие.
– Да ну? – удивился я. – Руара говорила, что их мир чуть ли не пятый, а то и шестой на орбите.
– Да. Но для количества энергии, нужной нам – звезда слаба. Поэтому, мы осторожно берем энергию всех звезд, доступных нам, чтобы поддержать наш мир. Если брать аккуратно, то к моменту, как откроется завеса, скрывающая наши миры от остального пространства – мы не нарушим климат ни одного мира, на котором находятся наши колонии.
– Это хорошо, – согласился я, услышав ментальный отзыв мы-я, что оповещал меня об окончании работы. – Пелеос, дружище, принеси-ка мне мяска, а то я проголодался. Если надо – выгони одного из братишек на охоту, чтобы не залеживались. А у меня впереди сложный рабочий момент.
– Я все сделаю, – чуть подпрыгнул осьминожек, после чего резво поскакал прочь. А я занялся работой.
Пока я рыхлил броню корабля харборило, мы-я дали мне схему ее укрепления и возможности впитывать энергию космоса и плазму звезд. А еще подобную схему мне подкинул Слиппс. Так что, проработав обе, я вывел для себя некоторый новый конструкт, который и собирался применить. Но для начала надо было поработать над небольшим куском брони, что я и сделал. Влил конструкт в небольшое пространство, примерно в десять квадратных метров, закрепил свой конструкт знаком бесконечности, оставив нити подпитки от внешнего пространства, и, удовлетворенный своей работой, отошел на полшага.
– Мы-я, давай с тобой попробуем один интересный вариант. Сейчас я на этот кусок брони, что сделал, пущу свою огненную силу. Если будет больно – скажи. Если она начнет впитываться без проблем – тоже скажи.
– Готов к эксперименту, – тут же отозвался мы-я.
Снова преобразовав тело, я дал силе огня, что была во мне, течь через руку, прямо на обработанный кусок брони. Пламя, ударяясь в преграду, рассеивалось, словно струя из брандспойта, бьющая в стену, а сила, энергия, что я направлял с пламенем – впитывалась в кусок брони, как в губку.
– Стой! – попросил мы-я. – У меня накопитель уже полон, нужно переключить на другой.
– В смысле переключить? – охренел я. – Ты же должен был создать систему связей, чтобы все накопители были одновременно подключены!!!
– Это система защиты. Если взорвется один переполненный накопитель, то остальные останутся целы. Ты подаешь очень большой поток энергии. Мы-я никогда не получали такой поток.
– Открой все свои накопители, дав к ним доступ, – посоветовал я, – вливать буду много, и остановки вроде той, что была только что – мне совершенно не нужны. Мне броню твою проверить надо, понимаешь?
– Понял, прости. Готов.
– И я готов.
Идея выложиться так полно, как только могу – пришла в голову внезапно. Мне же надо знать свой порог? Надо. А на корабле больше сотни накопителей. Если я их все смогу наполнить и при этом не иссякну, то можно говорить Мрису и остальным, что я бездонный. Если же выложусь, то это просто погасит пламя, что внутри меня.
– Начал, – подготовил я мы-я к удару силы.
А после, накачав себя пламенем и яростью, чтобы повысить возможности – ударил всем возможным потоком, который из огненного через какое-то время стал плазменным, невидимым, чисто энергетическим...
Из кайфа проходящей по мне энергии, которой я напитывал накопители корабля, меня вырвал истошный писк рации.
Выдохнув, понимая, что немного устал, я ослабил поток, а после и прекратил его.
– Ты как, полон? – задал я вопрос мы-я.
– Переполнен, – почему-то довольно произнес тот.
– Ну, и хорошо. Сейчас на вызов Слиппса отвечу, и продолжим. Да, Слиппс, что хотел?
– Ты сдурел?!! – взревел он.
– Да не, вроде в адеквате, – не понял я его выступления. – В чем дело-то?
– Ты куда-то взял очень большой объем энергии.
– Ну да, взял, – согласился я.
– А ты знаешь, откуда ты его взял, маг ты недоделанный?
– Нет, – я насторожился. – Я как-то нарушил экосистему мира?
– Пока нет. Но если ты возьмешь такой же объем, то на звезде этого мира появится черное пятно! А то и не одно! Ты... – он произнес что-то на чужом языке, которого я не знал. – Ты берешь силу напрямую от звезды.
– Вот оно как, оказывается... – пробормотал я, наконец, понимая, откуда у меня такой неиссякаемый источник. – Когда я «вспыхиваю», я подключаюсь к самому большому источнику мира. К звезде... Спасибо Слиппс, что сказал. Теперь мне известен источник моего «могущества», – я хохотнул. – И нет, больше я брать не буду. И вообще, извини, что взял. Я просто проверял систему защиты брони корабля, который перестраиваю.
– Это ты его напитывал? И не взорвал? – удивился Слиппс.
– Да не... Вон, мурлычит, как сытый кот. Говорит, что переполнен, но вполне работоспособен.
– Если бы я мог, то свернул бы тебе шею, придурок, – буркнул Слиппс, и отключился.
– Да уж... – мотнул я головой. – Даже не думал, что это не я – ядерная батарейка. Оказалось, что просто хороший проводник. Мы-я, ты как? Ты сказал, что переполнен, но при этом у тебя все хорошо?
– Да, Дррэй. Всю энергию, которая не вместилась в накопители, я послал в оружие. Я не буду его использовать. Когда истощатся накопители – я ее изыму.
– А как ты оцениваешь состояние брони?
– Повреждение в 0,01 процент. По показаниям приборов, ты выдал плазму равную в мерках твоей температурной шкалы – в девятьсот тысяч градусов Цельсия. Это примерная температура короны средней звезды. Для биологического объекта подобная температура несовместима с жизнью.
– Для биологического объекта и четыреста градусов – несовместимы с жизнью, – не веря мы-я, пробормотал я. – Ну, хорошо, могу выдать тысячу градусов, две, три... Но девятьсот тысяч... Ты уверен?
– Уверен, – отозвался мы-я. – Тебе только что сказали, что ты изъял большой кусок энергии с поверхности звезды. Тот, с кем ты говорил – прав.
– Я понял... Ладно! – хлопнул я себя по бедру. – Ты уже убедился, что броня, которую я тебе делаю – выдержит подобную температуру. Тебя устраивает подобная защита?
– Это температурная защита. А как насчет кинетической?
– Я просто вомну тот блок, что сделал, в твои недра, – отказался я от проверки. – Несущие конструкции неспособны выдержать кинетического удара, который я пошлю. Он, если я уже такой объем энергии мог послать, будет равен удару о планету.
– А ты можешь укрепить несущие конструкции?
– Слушай, мы-я, а ты не обнаглел? Я-то смогу, не переживай. Я тебя всего смогу переделать по образу и подобию тех техник, что мне скинул смотритель ваших миров. Но что я за это получу?
– Тебя интересует плата? – подключился к разговору главный искин. – Назови свою цену, Дррэй.
– Что, понял, наконец-то? – хмыкнул я.
– Понял, – отозвался искин. – Ты можешь изменить структуру моего корабля. Так назови свою цену?
– Мне лень, – не согласился я. – Давай я тебе скину все конструкты, точнее схемы воздействия, и уже на Харбо вас переделают по моим параметрам.
– Хорошо, – согласился искин. – Какова плата?
– Десять зародышей ваших кораблей, – оборзел я. – Все схемы ваших наработок, что содержатся на корабле, и зародыш искусственного разума, ну или что у вас там, чтобы создать себе подобие вашего корабля, используя не только технику и механику. Если ты мне это дашь, то, так и быть, я скину тебе все наработки иного разума, что получил от своего собеседника.
– Меня устраивает эта цена, – согласился искин. – Пройди к ангару. Я его открою. Там тебя будут ждать десять зародышей наших кораблей, и один из запасных, не пробужденных искинов моего уровня воздействия. Схемы наработок, как ты их назвал, ты получишь от меня, при индивидуальном общении.
– Годится, – согласился я. – И так же, при индивидуальном общении ты получишь все нужные схемы.
– Согласен.
– Тогда не мешай, буду заниматься вашей броней, – хмыкнул я.
Отработав первый кусок брони, я просто запустил репликацию, дав магоформе развернуться на весь корабль, и только потом обернулся, понимая, что Пелеос должен был принести мне еду. А обернувшись – застыл в полной прострации. Ангар изменился до неузнаваемости. Камень пещеры, позади меня, потек как воск, и теперь свисал наростами, или бугрился каменными каплями на полу. Осознав, что огромную температуру я пустил не только на броню корабля, но и вокруг – я выбежал в коридор, что так же был оплавлен, и ворвался в помещение, где обитали осьминожки, а так же находились урры. И только там, увидев всю компанию из шести многоногов и трех урров, закрытых защитным силовым куполом, облегченно выдохнул.
– Все, можете открываться, – вздохнув, улыбнулся я. – Больше таких выбросов энергии не будет.
– Не можем, – не согласился со мной Пелеос. – Температура вокруг купола слишком высока для биологических объектов.
– Да нормальная она, – не понял я. – Тепленько, то – да, но не жарко.
– На себя посмотри, – посоветовала Руара.
Я опустил глаза вниз, поднял руки, чтобы оглядеть их, и только потом понял, что все еще нахожусь в измененном состоянии, пылая. Пригасив свой огонь, я попытался вернуться в биологическое состояние, но тело не послушалось. Видимо, действительно температура превышала порог.
– Ваш купол, ты уж меня прости, Пелеос, закрывает проход воздуху, который мог бы остудить пространство.
– Я могу его сжать, – согласился тот. – Но не будет ли тебе вреда от потоков холодного воздуха?
– Замерзну, – хохотнул я, и Пелеос, согласно кивнув своим головным наростом, уменьшил купол.
Меня обдало ледяными потоками, на миг сковав. А каменные своды пещеры затрещали, остывая от внезапной смены темпаратуры. Пришлось, для подстраховки, ставить собственный силовой купол, чтобы не завалило, не дай-то боги. Где-то позади все же что-то рухнуло, обдав мой купол облаком пыли. Но температура снизилась довольно быстро. И мое тело изменило свою структуру на биологическую, наконец, дав почувствовать адский жар, что я здесь устроил.
– Нехило... Пелеос, а как ты додумался купол поставить?
– Я шел к тебе, с едой, когда услышал, как ты хочешь пустить огонь по броне корабля. И ощутил твой ментальный посыл, что это будет очень большой огонь. Прости, что не донес тебе еду. Я посчитал, что тебе будет важнее наша жизнь.
– Правильно посчитал, – согласился я. – Еще некоторое время не выходите из-под купола. Здесь для вас жарковато. А пускать лед, чтобы остудить пространство я, к сожалению, не умею. А я пойду, поохочусь, а то желудок подводит.
Лететь долго не пришлось. Буквально через десять минут после того, как покинул пещеру, где обитали осьминожки, я нашел довольно большое животное, что мирно паслось на травке. И стрелой упав сверху, подхватил его в лапы, кинув на ближайший уступ, чтобы вспороть брюхо и вытряхнуть требуху. После чего вгрызся в горло травоядного, чтобы опустошить его от крови, напитав свой первый голод. И только потом перенес его к пещере. Свежевать пришлось самому. Из прохода до сих пор тянуло невыносимым жаром, так что ни урры, ни харборило выйти не могли. Но я так хотел жрать, что ждать больше не мог. Чуть опалив пламенем тушу, прожарив ее до корочки, я оторвал заднюю ногу, начав пополнять свои силы.
Жаль, очень жаль, что этот мир не знал соли. Мне ее не хватало больше всего. Но я был так голоден, что даже без приправ уговорил почти половину туши. К этому моменту жар в пещерах спал настолько, что Пелеос посчитал возможным вскрыть купол, и ко мне вышли мои урры.
– Голодны? – мяса еще было много, и я пригласил к пиршеству. Правда, меня удивило то, с какой жадностью Руара, Фарр и Гэрр набросились на тушу. – Вас что, не кормили?!
Руара подняла голову, дожевывая откушенное.
– Дррэй, а ты помнишь, сколько времени пускал свой огонь?
– Ну... Часа три... Еще три – вы ждали, пока жар сойдет...
– Пока жар сойдет – это было недолго. А плавил пещеры ты больше одного круга отца неба. Мы не могли выйти из купола, а той тарелки мяса, что приготовил тебе Пелеос, хватило ненадолго. Так что да. Мы – голодны.
– Простите, родные мои, – я поочередно поцеловал всех в носы, перемазанные кровью. – Если бы я знал, что мой жар пойдет вовне – попросил бы убраться из пещер всех.
– Ничего, – облизалась Руара. – Мы можем без пищи прожить довольно долго.
– Мы – тоже, – вступил в разговор Пелеос. – Мы питаемся очень редко.
– Да я, как яг, тоже редко... Если нечего жрать. Но если есть что, то всегда рад. – простите, пойду проверю кораблик.
За время моего отсутствия, мы-я обросли созданной мною броней почти полностью. Оставалось еще несколько сот квадратных метров, но это были уже мелочи. Я похлопал по темно-синему, почти черному матовому боку корабля, даже не визуально, а энергетически чувствуя, как тот изменился. Да, внутри были хрупкие «косточки» переборок, не было амортизации и многих тех новшеств, которые дал мне Слиппс, и которые я мог бы ввести в корабль. Но эти все наработки я скину. Ну... почти все. Амортизацию нового вида я никому не расскажу. Это будет моей собственной тайной. Если искины Харбо догадаются, что жесткие стойки не самое лучшее – это их право. Я и так сделал для корабля осьминожек столько, что... Что мне такой же должны были подарить, а не зародыши.
– Эй, главный, – позвал я искина. – Ты говорил пройти к ангарному отсеку?
– Да, – услышал я мягкий баритон. – Там тебя ждет твоя награда.
– Отлично. А потом обменяемся знаниями. И да, Крис, я с тобой немного полетаю.
– Ты дал мне имя? – удивился искин.
– Не, ну если тебя зовут не Крис, то скажи, как к тебе обращаться, а то искин – это очень обобщенно.
– Ты дал мне имя, и я готов его взять, – согласился искин. – Мне нравится иметь личность, у которой есть название. Спасибо, что поименовал меня.
– Да не за что, в общем, – я пожал плечами. – Твоя реконструкция закончится через полчаса или час. Ты готов покинуть планету сразу после этого?
– Все системы в рабочем состоянии, энергетические блоки работают, наполнение энергией, как топливом – предельное. Могу стартовать сразу, после окончания преобразования брони.
– У меня к тебе тогда просьба, Крис. Возьми меня на борт. Мне надо облететь планету. А после попасть на ее поверхность снова. Сделаешь?
– Для тебя – сделаю, – согласился искин. – Ты к ангару идешь?
– Да, – согласился я.
И, прошел минимум как метров сто, прежде чем увидел светящееся отверстие открытого ангара. Крис меня не обманул. Внутри стояли десять зародышей кораблей, и еще один контейнер. Все это я запихнул в свой пространственный карман, собираясь активировать их на Земле... Ну, или часть на Земле, а часть на Урее. Если конечно зародыши выдержат атмосферу того мира.
– Ты очень странный, Дррэй, – Крис, главный искин корабля, явно следил за мной, заметив, что я делаю.
– Конечно, странный, – согласился я, через ангар проникнув в общие помещения и, ведомый Крисом, прошел до самого кристалла. – Ты сам сказал, что я – иной. Вот и остановимся на этом. – Готов принимать информацию, или лучше сначала отдашь то, что я просил?
– Могу одним потоком, – не понял Крис. – Отдать и принять.
– Да как удобно, – согласился я.
Приложив руку к кристаллу, я почувствовал, как та информация, что я готов был дать, перетекает в кристалл, а потом меня чуть с ног не сбило тем количеством информации, что Крис загрузил в меня. Я отпал, ошалело глядя на мир, даже не сразу осознав, кто я и где.
– Я дал тебе много. Больше, чем ты просил, – как-то хитро и ядовито даже, произнес Крис. – Если ты уважаешь честный обмен, то должен что-то дать в ответ.
– Сволочь ты, кристаллизованная, – буркнул я на русском.
– Сам ты – сволочь, – отозвался на моем родном языке кристалл. – Переделал, исправил по своим аналогам, создал то, что несовместимо с нормами Харбо, и мне теперь доказывать свою состоятельность. Ну, так, давай, сделай из меня тот идеал, который бы точно не разобрали и не уничтожили.
– А ты сам изменишься, если я изменю структуру мы-я?
– Мы-я, как ты называешь корабль, это мои отростки. У вас таких называют детьми. Мы все – единый организм. Но тебе нравится общаться с ними, а не со мной.
– Крис, ты – охуевший от вседозволенности искусственный разум, или как тебя еще назвать. Ты даже меня пытался прогнуть под себя!
– Без обид, – отозвался тот. – У каждого разумного свой предел сознания. У урров – один, у харборило – другой. У тебя – иной. И я не охуевший, как ты изволил выразиться. Я знаю предел доступа каждой из рас. У тебя он очень высок. Ну, так давай работать на высоком уровне.
– Блять, у меня ощущение, что я говорю сам с собой, – буркнул я. – Ты что, мои биоритмы и мое сознание считал?
– А что ты хотел? – удивился Крис. – Ты открылся, я внедрился, и теперь все твои знания – мои.
– Сука ты, редкая, – буркнул я.
– Сам такой, – хмыкнул Крис. – Ты что, думал, что неживое – это значит не сознательное?
– Ну... Как бы да.
– Логически, морально, ментально и лингвистически я могу подстраиваться под любого оператора.
– Ну, спасибо, – буркнул я.
– Давай тогда, братишка, делай то, что должен, и за что получил плату, – хмыкнул искин. – Я же знаю, что ты не любишь быть должным.
– Нетопырь ты, кровососущий, – буркнул я, понимая, что Крис прав. – Рассказывай, что бы хотел поправить.
– Давай начнем с переборок...
Крис гонял меня как мог. Сначала переборки, потом несущие конструкции, за ними – общие помещения, на которых я поставил эксперимент нового вида амортизации, сделав их подвижными, то есть, независимыми от движения корабля. Под конец моего испытания Крисом, я создал гравитационный кокон, который бы, поглощая энергию гравитации, преобразуя ее в энергию, что наполняла бы накопители.
– Все, сволочь ты кристаллическая, – навзничь упал я на пол в одном из коридоров. – Если ты меня еще о чем-то попросишь, то я попрошу тебя стать моим собственным искином! И вообще, жрать я хочу, – пожаловался ему.
– Впустить Пелеоса? Он, кстати, нашел ту приправу, о которой ты думал, пока строил меня.
– Впускай, – вяло отозвался я.
Через полминуты, или даже меньше, прискакал Пелеос, протянув мне поднос с еще горячим, чуть поджаренным на костре мясом, рядом с которым горками лежали пряные травки и белый порошок. Намочив палец, я опустил его в белую субстанцию, мазнув по языку... Боги, если можно кончить от того, что ты попробовал соль в том мире, где ее не едят, то это было именно оно. Сдобрив мясо всем, что находилось на тарелке, я, едва не давясь, сожрал все.
– Сколько я здесь? – получив флягу с водой, осушив ее едва ли не в один глоток, поинтересовался я.
– Третий круг отца неба, – отозвался Пелеос.
– Долго, – согласился я. – Но что хотел, то сделал. Вот что, дружище, грузи всех на борт. Я с Крисом, вашим искином, договорился, что он меня вокруг планеты провезет. Мне надо ее увидеть во всех ракурсах. А после я сойду, а вы – летите к себе.
– Твои урры не оставят тебя – покачал щупальцами Пелеос.
– Да какие проблемы? – не понял я. – Грузи всех!
– Нам надо иметь воздух вашей планеты на нашем корабле.
– Крис?.. – обратился я к искину.
– Ну, что еще там? – ворчливо отозвался тот.
– Закачай достаточно воздуха для четырех урров, что пробудут у тебя на борту некоторое время. Ну, или просто дай мне соединение воздуха, а я сам его размножу.
– Закачаю, – спокойно отозвался искин. – у меня есть пустые баки.
– А для путешествия харборило воздуха хватит?
– Впритык.
– А для их воздуха есть баки свободные?
– Есть. Но нет химических элементов для его создания.
Я обернулся к Пелеосу.
– Ты что, не перенес контейнер?
– Он... стационарный, как ты говоришь. Его установили, но снять нельзя.
– Да, в общем-то похуй, – отмахнулся я. – формулу вашего воздуха знаю, так что заполню контейнеры. Короче, Пелеос, все на борт! Включая моих эннэшше.
– Кого?..
– Руару, Фарра и Гэрра, – буркнул я.
Урры, принюхиваясь к незнакомому пространству, осторожно прошли в рубку, или как там еще называлось помещение главного искина.
– Крис, где у тебя обзорные экраны? – спросил я, почувствовав легкий толчок, который оторвал корабль от поверхности.
– Везде, – отозвался Крис. – Открыть их там, где вы находитесь?
– Желательно, – согласился я, и провалился в полную прозрачность, видя, как мы удаляемся от планеты, а я стою на полу, под которым мир, в котором родился заново и вырос, становится все меньше и меньше...
Тонкий скулеж братишек я услышал только через пару минут, очарованный тем, как видится Ваарра с высоты. Но не подошел к ним. Меня интересовала сама планета.
– Крис, будь добр, спустись на уровень воздушного пространства, так низко, как ты можешь.
– Я могу облететь планету на уровне десяти метров от поверхности, – отозвался Крис.
– Давай расстояние в километр, – посоветовал я, – но, чтобы всю. Мне ее надо просканировать.
– Будет сделано, – согласился тот.
А я включил сканер.
Облет занял примерно часа три. Крис исполнил мою заявку полностью, облетев планету вдоль и поперек. К моменту высадки, братишки уже не выли, а с интересом смотрели на поверхность планеты. Руара же... Она с первого момента, расставив лапы, впилась взглядом в то, что ей показывают, и, шумно дыша, впитывала в себя эти знания.
– Готово, – получив на сканер все точки внеземного оборудования, или еще чего там, что отсвечивалось на карте, я кивнул. – Можете садиться.
– Зачем? – не понял Пелеос. – У нас есть силовой кокон, что отправит вас на поверхность.
– Тогда, используй его, – согласился я, а после прижал многонога к себе, ощутив, как он, словно пиявочка, обнял меня всеми щупальцами, передав такое отчаянное ощущение потери, что мне стало не по себе.
– Я вернусь, Пелеос, – шепнул я. – А вы, к тому времени, построите колонию на Ваарре... И мы еще встретимся, я тебе обещаю.
Пелеос отстранился, но продолжал обвивать щупальцами.
– Дррэй, у меня скоро время развития, я могу отпочковаться, и дать жизнь своим детям. У меня к тебе просьба.
– Ну? – улыбнулся я.
– Дай мне частицу тебя, чтобы мои дети несли в себе твой ген, – Пелеос прильнул, облепив меня своими щупальцами, словно я был его последней надеждой.
– Да, в общем-то, не проблема... – неловко пожал я плечами, достав нож. – Тебе сколько моей плоти надо?
– Капли крови, отданной добровольно – достаточно.
– Да мне, в общем-то, и части плоти не жалко, – улыбнулся я, отсекая фалангу мизинца. – Главное, чтобы дети были такими как ты, дружище.
– Я выращу их такими, чтобы ты ими гордился, – Пелеос слез с меня, и прошел к Крису. – Открыть портал на Ваарру!
Довольно плотная подножная платформа приняла меня, удивленную, и опешившую Руару, и едва понявших, что кроме мира, в котором они живут, есть еще и космос – братишек.
– Готово! – произнес я, и мы стартовали, оказавшись в долине. А яркая звездочка корабля вспыхнула последний раз, навсегда исчезнув из нашей жизни…
