Третья часть 1 глава
24 мая 2019 г., 03:52
Просыпаться дома – невероятно приятное ощущение. И, пусть этот дом еще не на Земле, но с Уреи до Земли всего один шаг. Маленький. Щелчок пальцев, как говорила Руара.
Я потянулся всем телом, выпростав хвост, с удовольствием клацнув пастью. И только потом ментально поздоровался со своим окружением.
– Папа!!! – услышал я визг Янки, что стремительно, клацая когтями по полу и используя хвост как противовес, неслась ко мне.
И не одна она. Стрижики, толкаясь и хохоча, ввалились следом, облепив меня со всех сторон. Янка – сверху, а эта веселая троица – по бокам.
– Тебя где носило, Севретов! – тряханув меня за плечо, прорычал Стас.
– Получал привязку в новом мире, – хохотнул я, облапив своего зама. – Знакомился с новыми расами, помогал случайным попаданцам покинуть неблагоприятную для них планету, а еще обучался в поле, так сказать.
– Тебя не было больше двух лет, – Стас посмотрел на меня внимательно. – Обычно, для тебя нет проблем с возвращениями. Что не так было в этот раз?
– Да много всего, – я выбрался из этой кучи молодых ягов и яргенов, ментально обласкав их, и пополз искать Олега.
– А почему ты не сказал, что возвращаешься сегодня? – навстречу, из общего зала, ко мне вышел... Мрис, собственной персоной.
– Кажется, за время путешествия, я пропустил очень многое, – мотнув головой, я попытался справиться с новой ситуацией.
– Да, – согласился Мрис. – Идем, поговорим.
– Это дело, – согласился я, и пополз в обеденный зал. Мрис, не заморачиваясь, махнул рукой, накрывая обеденный стол, прекрасно зная, что я зверски голоден.
За время нашего обеда, в зал просочился и Олег. Остальные маячили на периферии сознания, но идти здороваться не спешили. Чувствовали, что мне сейчас точно не до них. А я не спешил начинать разговор, наслаждаясь ощущением дома.
– Немножко отдохну, узнаю, как там Рэй, и отлучусь еще на какое-то время, – добил я друзей. – На Ваарре я еще не все закончил.
– Ну, если уже говорить начал, то насытился, – улыбнулся Мрис. Давай, рассказывай, что у тебя в последнее время там происходило. Ты как-то очень резко оборвал связь со всеми.
– Мне подумать надо было, Мрис, – я обернулся человеком, и реплицировал себе пачку сигарет, соблюдая все возможные правила создания материальных объектов на Урее. Нхин озадачился, но только удивленно хмыкнул.
– А ты поднаторел.
– У меня случился прорыв сознания. Но ты это знаешь.
– Это еще не все, так?
Закурив, я тяжело вздохнул.
– Помимо пробуждения сознания, я получил еще и пробуждение Высшего, чья искра в моей душе. И познакомился с тем, кто знал меня раньше, задолго до рождения на Земле.
– Андрей, ну нам что, из тебя в час по чайной ложке информации выдаивать? – не выдержал Мрис. – Рассказывай все по порядку.
– Да не знаю, что рассказывать! – буркнул я.
– Начни с того момента, как перестал отзываться. То, что ты выход нашел, это я и так вижу. Но где и как – вот это мне интересно.
– Да нет там ничего интересного, – растянулся я в удобном кресле, что поставил себе вместо стула. – После уничтожения кристалла, я задумался над тем, что радиация – штука скверная, и переселил клан в другую долину. Все что смог, я для них сделал, а потом – просто шел, летел, искал... – я затянулся. – Руара, моя мать на Ваарре, и Фарр с Гэрром, мои харры, решили следовать за мной, хотя и предлагал им остаться в клане. Вот мы и пропахали на собственных крылышках почти половину планеты. Урры – мирный, ограниченный в проявлении агрессии народ. На Ваарре нет войн или стычек. Нет разбойников и мародеров. Когда ты влетаешь в деревню, то получаешь за плату все, что тебе может понадобиться. А иногда и больше, – я улыбнулся, вспоминая, как братишек припахали для повышения популяции. – Максимум, на что способны урры, не желающие помогать – это игнор. Для них подобное – едва ли не наказание. Так что наше путешествие было совсем скучным. Две закладки из трех – оказались остовами разрушенных космических кораблей, в которых даже энергетические блоки уже разрядились. Мы со Слиппсом договорились, что подобное я буду уничтожать, что и сделал. А вот третья закладка... – я снова закурил. – Вот это было интересно.
Замолчав, я уставился в пространство невидящим взглядом, утонув в недавнем прошлом...
– Мам, вы здесь пока побудьте, – попросил я Руару. – Мне хватило уже того, что Фар лапу себе чуть не оторвал, а Гэрр провалился в какую-то жижу. Места здесь достаточно, – я бросил конструкт керра, развернув его на полянке. – А я пойду, посмотрю, что там. Предупреждаю сразу. Могу задержаться, или... – я пожал плечами. – Уйти. Но я постараюсь предупредить вас, чтобы вы меня не ждали.
– Хорошо, Дрэй, – согласилась Руара.
Пещера была глубокой, но без дополнительных ответвлений. Разве что каждые триста метров стояло некое защитное поле, которое расступалось под моим прикосновением.
– А-ну, цыц! – рявкнул я на свое второе «я», сделавшее стойку на подходе к металлической фигурной двери, с биометрическим сканером. – Лучше покажи, как мне эту дверь пройти? Тарры это те же урры, только с другими энергоинформационными матрицами.
Но «помощничек» уже скрылся в недрах разума. Пришлось действовать методом тыка. А точнее – тыкать лапой в сканер. Стоило только прикоснуться, как мне показалось, что сотни, если не тысячи мелких иголочек пронзили мою, не такую уж и мягкую кожу. Взвыв, я затряс лапой, а после начал ее зализывать.
– Охрреневшая железяка, – рявкнул я, саданув по двери ногой, понимая, что это был какой-то заряд. Словно это сработал сканер матрицы. И был прав.
Дверь щелкнула, распавшись на тысячи пятигранников, что пропустили из помещения за ней – мягкий желтоватый цвет. А вот дальше, эти пятигранники свернулись в маленькие, не больше двух миллиметров в диаметре шарики, и как магнитные, прилипли к стенкам прохода, открыв коридор, по сторонам которого стояли саркофаги. Часть из них, у самой двери, была пуста, а вот дальше – заполнены телами урров.
– Блин, как на базу божественную попал, – пробормотал я, вспоминая «каталог тел», что выставила передо мной Шанасс.
Хотя, с другой стороны, куда их девать, тела эти, если души уходят?
– Стой, тарр! – услышал я, когда занес ногу над порогом. – Тот, кто войдет сюда – навсегда покинет пределы данного мира. Ты готов прервать свою жизнь?
– Ты кто, искин, или простой вестник? – переспросил я, оставшись на пороге. Если ответит, то точно искин. Будет повторять как попугай – записанная программа.
– Что для тебя это меняет, тарр?
– Оу, ну как бы многое. Например, мы могли бы договориться. Ты хранишь мое тело, я достаю тебе информацию, а то тебе, наверное, скучно здесь в одиночестве.
– И я так храню тела всех ушедших в свой мир, тарр.
– Не, приятель, хранишь – это в смысле – поддерживаешь в нем жизнь, чтобы я, когда вернусь, нашел бы его в том же состоянии.
– Посмотри на дверь с обратной стороны, тарр. Что ты видишь? И чего не видишь.
– М-да... Намек понял, – пробормотал я, не заметив с обратной стороны сканера. – А если я тебе его создам и подключу к системе?
– Зачем? – удивился искин. Причем удивился искренне.
– Да вот, хочу иногда топать на четырех лапах, и летать на меховых крыльях. А что, нельзя?
– Таких указаний я не получал, – задумчиво произнес искин.
– А ты разумный, – хмыкнул я. – Не скучно сидеть здесь, с кучей коматозных тел?
– Это мое задание. У меня нет других приказов.
– Ну так, давай разнообразим твой быт, – развел я руками. – У меня есть информация развлекательного характера, у тебя – право позволить мне входить и выходить.
– Позволить я могу. Процент твоего успеха равен одной миллионной процента.
– Мда... – я уселся на пороге, и почесал задней лапой за ухом, думая над тем, что делать.
Уходить с Ваарры навсегда мне не хотелось. Войти, позволив закрыть дверь, а потом пробиваться назад, когда решу вернуться – не лучшая идея.
– Ладно. Давай пойдем другим путем. Где портал на выход из мира? Как вообще твоя система работает?
– Сам саркофаг и является порталом. Односторонним.
– Брехня!.. Если портал есть, то пробиться назад несложно, – отмахнулся я от искина. – Главное создать точку привязки. А такой точкой будет мое тело. Так что давай думать, как бы мне этот портал открыть, и при этом не оказаться запертым в твоей богадельне. Саркофаг – это стационарная часть системы, или переносная?
– Поясни, – потребовал искин.
– Ну, если я вытащу один саркофаг за дверь, дам ему постоянный источник энергии, и залягу в него, портал сработает?
– Не вытащишь, – засомневался искин.
– Ну... по подобию создам тогда.
– Пробуй. Я не тюремщик, я – смотритель. Ты полон идей и видишь конечную цель. До тех пор, пока ты не откроешь саркофаг, чтобы лечь в него, я могу заклинить систему закрытия дверей.
– О! Это уже огромный дар, – согласился я. – А что, другие приходили только для того, чтобы покинуть мир?
– Да. Ты первый, кто хочет вернуться.
– Да тут, видишь ли, какая ситуация... – начал сканировать я ближайший саркофаг. – Это не первый мой мир. Мне здесь тоже интересно. Да и заинтересовали меня некоторые урры. О-очень заинтересовали, – бормотал я, обламываясь раз за разом. Защита была такого высшего качества, что мои потуги разбивались, как капли дождя о скальный массив. – Да ебись оно конем! – рявкнул я, наконец, просто реплицировав саркофаг, а, не создавая его посистемно, как хотел ранее. И поставил эту копию «за бортом».
Искин только хмыкнул, но я уже и сам видел, что проблема не решена. То, что стояло передо мной, было очень хорошей регенерационной капсулой, но той энергии, которая текла по остальным – не было. Вынос за пределы отменялся. Выход через дверь – тоже. Встроиться в систему данного объекта у меня тоже не получилось. Мои потуги отвергались, словно я глупый малыш с пластиковой отверткой, пытающийся разобраться в устройстве сложного механизма.
– Ладно, искин, ты меня прости, но на сегодня я устал. Вернусь с рассветом, – предупредил я смотрителя, помахав ему на прощание рукой и, подхватив в пространственный кокон созданную мною по подобию саркофага капсулу, пошел к керру.
– Как твои дела, ребенок? – сразу же спросила меня Руара, как только я открыл дверь.
– Место мы нашли, а вот проблема не решена.
– Не можешь войти? – расстроено произнесла она, выставив тарелку с прожаренным до корочки мясом.
– Выхода пока найти не могу, – вздохнул я, занявшись едой. – Хочу этот мир присоединить к тем мирам, где уже обитаю, а для этого у меня должен быть двусторонний портал... – я перестал жевать. – Кстати, идея. Надо будет ее завтра опробовать. И да. Еще я от данного места обиталища бога, получил просто непревзойденный дар. Капсулу максимального восстановления. Если от урра останется даже одна голова, но разум будет еще жив, а это минут десять после смерти, его достаточно туда поместить, и тело со временем восстановится. Все болезни и раны – лечатся тоже. Все несоответствия – исправляются по форме, принятой эталоном. Короче – полный регенератор. Надо будет у тебя в храме такой поставить, а то и не один. А еще придумать, как Рроксу передать парочку.
– Ты после разговора с ним – сам не свой до сих пор, – обеспокоено произнесла Руара.
– Да, есть такое, – согласился я. – Не только не свой, а еще и чужой местами, – я хохотнул.
С момента разговора с Рроксом, когда он назвал меня незнакомым именем, на которое мое второе «я» расслабленно и сыто урчало, принимая его как данность, прошло уже более местного полугода. И я как бы принял и понял, да и повезло мне, что искра проснулась раньше, чем ее поименовали, сумев дать мне понять, что она реальная, но не отменить полное фалломорфирование от осознания того, что я нашел частичку своего прошлого в такой близости от дома. А еще, в памяти стояли слова Шанасс, что эта искра, как раковая опухоль, захватывает все клетки души, меняя их под себя. А я не хотел становиться этим, как его, Вэррианом, и вести битву, до которой мне и дела не было. Вот только кто меня спрашивал... Уж точно не этот Высший, что распылил свою душу в пространстве. Распылил, мать его, как гриб-паразит свои споры, что проросли в тысячах, а то и миллионах разумных, меняя их и зомбируя под себя.
«Охуел?» – вопросило меня второе «я».
– Это ты охуел, поработитель херов, – буркнул я. – Разумный имеет право выбора. Он может решать, что есть, как жить, на кого работать. Ты же... ты... какая-то дебильная сектантская машина, которая порабощает сознание.
«Кто бы говорил», – не согласилось мое второе «я». – «Ты тоже создал подобную систему контроля».
– Открытого, Вэрриан, открытого! – зло возмутился я. – Я давал выбор, вступать в мою систему, или посылать ее нахер. А вот ты... Ты – микроб, который встроился на подсознательном уровне, доводя матрицу нужного тебе существа до собственного совершенства. Ты – поработитель!
«Пиздишь, парниша», – язвительно выдало мое второе «я», и ушло внутрь подсознания.
– Да пошел ты в жопу, драный глюк! – возмутился я.
«Ты сам меня будишь. Сам вытаскиваешь на разговоры, сам растишь в своем разуме. Перестань развиваться, живи как жил, и я не трону твоей жизни и твоего сознания. Но тебе интересно. Ты сам стремишься узнать, кто я, и каким боком встроен в твое сознание. Ты постоянно теребишь меня, заставляя просыпаться и думать, а думая – расширять свою сферу деятельности. Ты сам меня в себя встраиваешь. Смирись с этим. И реши для себя, что тебе важнее. Жить вальяжной медузой, или же вмешаться в серьезные дела. И если выберешь первое – отвяжись от меня. Забудь про то, что я в тебе существую, и я проснусь тогда, когда сдохнешь ты!»
Я чуть не подавился. Вэрриан впервые выдал мне такое количество логически оформленной информации, к тому же еще и эмоционально окрашенной. Я его явно разозлил.
– Ладно, Вэр, давай жить дружно и мирно, – пошел я на попятную. – Ты не кроишь мое сознание, я не мешаю тебе жить в своей матрице. Ты уже проснулся. Засунуть тебя снова в тот кокон, в котором ты сидел – невозможно. Но давай сделаем финт хвостом. Останемся на том уровне развития, что у нас есть сейчас. Я еще не готов идти твоим путем. Физически и ментально не готов. Мне еще многому надо научиться.
«А мои знания ничего не значат, так?» – буркнул Вэрриан.
– А твои знания, сожитель, пока еще не встроятся в мое сознание правильно. Ты слишком высок для меня. Слишком совершенен. А я, пока, только человек, что приблизился к тайнам бытия. Чтобы не сойти с ума, а принять тебя таким, какой ты есть, мне надо пройти собственный путь совершенствования. Давай учтем это.
«Учтем», – согласился Вэрриан, и окончательно скрылся в недрах моего сознания.
На утро я снова пришел к... некрополису. Иначе я не мог назвать это скопище мертвых тел. И к их смотрителю.
– У меня тут идейка возникла, – когда открылась дверь, сходу произнес я.
– Я слушаю тебя, тарр.
– Закрывай дверь, – я смело вошел в хранилище.
– Ты отказался от посещения данного мира?
– Если это не сработает, то да, мне придется отказаться от посещения. У меня просто нет других вариантов.
– Закрываю дверь, – оповестил меня искин, и пятиугольники возникли на своих местах из микроскопических шариков, поставив дверь на место. – Дверь откроется только для прохода следующего тарра.
– Или для такого тарра, как я, – шепнул, щелкнув пальцами. Портал, закрепленный меткой за стеной последнего убежища тарров, сработал как часы. – Мрис... Как же я тебя люблю, друг мой, – шепнул я, закрывая портал, и открывая саркофаг, следующий за уже заполненным. – А теперь, дай то боги – переместиться туда, куда я хочу...
Хмыкнув, я взглянул на эннэшше, и друга.
– Я открыл свой путь на Ваарру, как и предсказывал Слиппс. Я сделал все, чтобы присоединить третий мир. А еще... – закурив, я усмехнулся. – Мрис, позволь тебя познакомить с искрой Вэрриана. Высочайшего. Выходца с планеты Эсселлеа, одной из трех планет, чьи жители первыми перешли на энергетический уровень. С воином Всевышнего.
– Пиздануться... – закашлялся Олег.
– Не, ну не все так и сложно, – не согласился Мрис. – Искры – это не личность. Это информация, которую получают разумные. Следовать догмам личности Высочайшего, или же использовать эти знания по своему разумению – дело самого индивидуума, получившего искру. Можно быть подобием, а можно стать антагонистом. Чего именно хотел Вэрриан, пока жил единым? Какова была его цель?
– Это он мне еще не объяснил, – вздохнул я. – Но я уже встретил одного из его гвардии, хотя даже не знаю, что это означает.
«Такие как я, Дррэй, могли создавать до сотни собственных искр, как вы называете разделение души, оставаясь цельными. Ты нашел первого из сотни тех, кому я подарил часть себя, будучи цельным», – проворчал Вэрриан. – «И будь готов к тому, что найдешь миллиарды искр моей души, распыленной по пространству. А так же будь готов к тому, что все, кто рядом с тобой – изменятся по прототипу моей души, став частью общего союза».
– Спасибо, грибок-паразит, – буркнул я.
– Что? – переспросил Мрис.
– Привыкай, – кривовато улыбнулся я. – Теперь часто буду говорить сам с собой, – я вздохнул. – Мрис, а это лечится?
– Купируется, – хохотнул Мрис. – Но я не вижу смысла. Искра, что в тебе – адекватна, и разумна. И, судя по всему, вы сумели договориться. Постарайтесь добиться гармонии в совместном проживании.
– Добились уже, – согласился я, пережевав и перестрадав свою шизофрению с раздвоением сознания. Вот что еще екало, так это насчет отношений. Если Вэрриан окажется гомофобом, то я его задавлю.
«Андрей, ты мазохист»? – внезапно спросил меня Вэрриан.
– Ну, как бы есть подобное, – хмыкнул я.
«Нет, я о моральном мазохизме. Уже который раз тебе говорю, чтобы ты оставил меня в покое, если не хочешь в своей черепушке полноценного соседа. Но ты снова дергаешь меня своими вопросами!»
– Ну, так ответь, и иди на боковую, – не понял я.
«Нет».
– Что – «нет»?
«Меня никак не задевает то, что ты делаешь со своим телом или разумом. Я – малая часть твоего духа, и претендовать хоть на что-то из того, что принадлежит лично тебе – не имею права. Хотя твои «ночные танцы» выглядят довольно нелепо, для существа, предпочитающего духовное слияние. И давай договоримся, Андрей. Если ты ко мне будешь приставать и дальше, то не обижайся, что от тебя останется только имя. Да и то, вряд ли».
– Ты – информация, а не личность! – буркнул я.
«Ну так и веди себя со мной как с информацией! Ты меня отождествляешь с сущностью, наполняя искру духовной энергией. Ты меня создаешь, растишь, делишь свою матрицу надвое, словно тебе одному в этом теле одиноко. И тут же подавляешь, когда я начинаю вести себя соответственно твоим желаниям. Определись уже!»
– Мрис, – я почесал в макушке. – У нас с Вэром дилемма возникла. Он говорит, что начинает развиваться, когда я с ним общаюсь, а выкинуть его из головы не могу. Непроизвольно веду с ним диалог... Вот ты бы что посоветовал? Отгородить его от меня, или сотрудничать?
– С высоты своего возраста, могу сказать, что если вы будете расти ментально каждый в своей капсуле, то после определенного момента взросления – вы будете двумя сильными, но совершенно не приспособленными к взаимодействию созданиями. И ты получишь диссоциативное расстройство, называемое раздвоением личности. Если же вы будете синхронно делить одно сознание на двоих, то ты узнаешь его потребности и привычки, а он – твои. Ваше партнерство станет симбиозом двух сознаний, отлично уживающихся друг с другом. Ты же сливался со своими в плеяде, знаешь, каково это, когда все сознания работают синхронно, действуя в одном ритме. Вот и сделай то же самое, только в своей голове. Но это мой совет, Андэр. Совет экспериментатора, который увлекается всем, что попадает ему на пути.
– Слышал? – задал я вопрос искре.
«Слышал», – согласился Вэрриан, и отключился как-то мягко, оставшись на грани сознания, а не уйдя в глубину.
– Вот так и живем, – хмыкнул я, скинув друзьям пакет данных по всему моему путешествию на Ваарре. – Болтаем сами с собой, выпадаем в чужие миры...
– Ты очень сильно изменился, Андрей, – качнул головой Олег. – Стал спокойнее, мягче... Появилась какая-то вальяжность и насыщенность...
– Ваарра, – я улыбнулся и снова закурил. – Она изменила меня. Я там не вселился в урра, испытавшего стресс, несовместимый с жизнью, я – родился. Я прожил то время, что был в этом постапокалиптическом, но возродившемся мире, под крылом матери. Доброй, понимающей, нежной и заботливой. Она приняла то, что я – вселенный, и помогала мне во всем. А еще, там я нашел харров. Семью, как говорят ярданы. Меня никто не пытался там убить, унизить, подмять. Никто не старался использовать против моей воли. Знаешь... – я хмыкнул. – Это вселение было для меня курортом. Райским уголком, в котором был только отдых и ненавязчивое обучение.
– Эх... – Олег грустно вздохнул. – Я бы туда сходил.
– Так в чем дело? – не понял Мрис. – Боги Уреи нашли возможность передвижения между мирами в физическом облике. Конечно, сам ты такой переход совершить не сможешь, но с помощью Андрея – вполне.
– Рассказывай, – оживился я.
– Сейчас? – я кивнул. – Если переход между мирами открытого пространства, то достаточно поставить портал между планетами. Защитное поле перехода пройдет сквозь тело на молекулярном уровне, что не совсем приятно, но терпимо. Дополнительно объекту, проходящему между мирами, нужно изменить структуру собственного тела, чтобы не погибнуть от изменения на клеточном уровне, когда тело будет перестраиваться по меркам местной биологии. Или же идти в другой мир в скафандре. Все твои плеяды способны на такое перемещение. Все, кого ты захочешь провести на экскурсию – могут пройти из мира в мир в биологической защите. Это по открытым мирам. По закрытым, к которому относится Ваарра – немного иное. Ты вешаешь свои пространственные коконы не на физическую оболочку, а на ментальную матрицу. Это ты уже понял, так? – я кивнул. – Вот тебе и ответ. Ты – сам в себе – портал, настроенный на проход между мирами. И на проведение любого количества объектов, готовых к изменениям структуры собственного тела. Все, что мне нужно – скинуть тебе конструкт защитного поля перехода, убирающего всю микрофлору, чуждую другому миру.
– Блин, так просто... – ошалел я.
– Это сейчас просто, потому что все разработано и создано. Нужно только «кнопочку нажать». Но создавать это защитное поле, которое бы вычищало организм от микрофлоры, не повреждая биологическую структуру тела – было тяжело. Особенно, когда это коснулось существ, не являющихся морфами.
– А ты меня научишь подобному? Мне кажется, что я уже дорос до желания узнать биологию рас.
– Баш на баш, – поднял стакан с каким-то зельем Мрис. Алкоголь он если и пил, то только собственной перегонки, да и ядовито-салатовый цвет жидкости больше напоминал выжимку из трав. – Я учу тебя биологии рас, а ты берешь меня на Ваарру.
– А ты уже морф?
– Полный. Любопытство – мой порок. А с тобой всегда интересно.
– А как же твоя школа?
– Ха, – Мрис грустно ухмыльнулся. – Это был провал, Андрей. После того, как первая партия бойцов закончила обучение, а черный отряд распределили по местам бывшей службы... а земная плеяда начала действовать, как их учили мы с тобой... В общем, мне поставили ультиматум, лишив права обучать «мистической херне» нормальных бойцов. А самих ребят черного отряда приказали отловить. Решение, что с ними делать, до сих пор не принято. Одни хотят выслать их всех на остров, вроде как убивать тех, кто служил верой и правдой – не за что. Их же самих прикомандировали к школе. А другие хотят пристрелить по-тихому.
– Так может...
– Успокойся, – отмахнулся Мрис. – Я уже все сделал. Черный отряд не стал морфами в полном смысле слова, но поменять генетический код, папиллярный рисунок и сетчатку глаз, для них – плевое дело. Я поменял им все данные. Постепенно все, из родственников отряда, кто хотел следовать за своими мужчинами – исчезли с просторов родины, обосновавшись на одном из моих островов. С самими ребятами пока что есть небольшие проблемы... Убедить их не мстить, мне удается с трудом. Особенно плеяду. Давыдов подключил своих мальчишек, и те охотятся за всеми и каждым, на кого добудут информацию. А Гнышев, мудрая кобра, ищет эту информацию.
– Заебись, – качнул я головой. – Отдохнул, что называется. А что меховые крокодилы?
– Руками разводят. Их-то «черных», свои приняли в открытые объятия, и просили среди молодых найти тех, кто мог бы повторить путь. Но я временно отказался. Люди мне как-то ближе.
– Нхину, – хохотнул я, а после прозрел. – Ты... арахнид инопланетный! Ты что это задумал?!! Черт, а я-то даже сначала не обратил внимания на твои слова «особенно, когда это коснулось существ, не являющихся морфами», – передразнил я. – Слиппс хоть в курсе, что ты хочешь устроить колонию на Ваарре?!
– Смеешься? Как я мог решить такой вопрос, без воли смотрителя куска чужого пространства?
– А я для тебя теперь челноком что ли буду?
– Один раз, Андрей. Всего лишь один раз, – Мрис поднял указательный палец. – У меня большая пробивная сила для порталов. Дальше челноком буду я. Люди, которых мы переселим на Ваарру, не останутся в одиночестве, и не скатятся до первобытного строя. Я буду доставлять им информацию с Земли, буду обучать их, чтобы не предавались лености. Устрою небольшой военный лагерь. А изменение ДНК – позволит исключить проблемы со здоровьем при близкородственных связях.
– А сами-то ребятки согласны?
– А какой у них выход остается? Или просидеть лет так пятьдесят на курорте, а после вернуться на Землю, если будет такое желание, или же вступить в неравную войну на планете, где прослеживается почти каждый шаг. Здоровье и долгожительство помогут им пережить это время без особых потерь. На данный момент, биологический цикл даже самого слабого из черных, равен четырехстам годам. Твой яд и небольшой морфизм, вложенный в структуру их тел – сделали их долгожителями. А они уже могут передать свои возможности, сам знаешь, каким способом.
– Ну... к тому же, любой из черного отряда, если это будет очень нужно, вполне смогут со мной посещать Землю... – задумчиво кивнул я. – Мне нужно, естественно. Не им. Что ж, одобрямс. Но у меня еще один вопрос. Очень актуальный ввиду того, что на Ваарру переселится почти в десять раз больше мужчин, чем женщин. Создавать виртуальные секс-аппараты? Ну, так это все равно не живое прикосновение. Так что, до насилия дойдет очень быстро.
– Да есть мысль... – Мрис задумался. – На Земле, как бы это странно не звучало, очень много женщин, нужных миру только в качестве сексуальных рабынь. И, как ни странно, многие из них готовы продать себя. А мы можем купить. Смотри, мы можем решить их финансовые проблемы, обеспечить не только здоровьем, но и долголетием, поселить их в райский уголок, где нет наркотиков, алкоголя... Куча информации для изучения. Возможность научиться защищать себя... И куча мужчин, которые будут относиться к ним если не с любовью, то с уважением.
– Цинично, – согласился я, а после кивнул. – Работай. К моменту, когда я покину Урею и пройду на Ваарру – ты должен быть здесь со всеми, кого хочешь взять в закрытый мир. Сам же понимаешь, инициатива наказуема.
– Понимаю, – легко согласился Мрис. – Ну, раз твое разрешение получено, то позволь откланяться, – кивнул он мне, и исчез.
– М-да, – покачал я головой, и обратился к Олегу. – А ты чего молчишь?
– С Мрисом мы обговорили все, до твоего возвращения. Частично это была моя идея. По большому счету, как бы обидно ни было, тебя об этом плане оповестили только потому, что мы твои друзья, и посчитали, что делать что-то тайно – некрасиво. Но Мрис мог просто попроситься остаться на Ваарре, и ты бы никогда не узнал о том, что там основана колония.
– А вы бы, и люди, которых вы туда ведете, не узнали бы о том, что у меня есть прототип регенерационной камеры, которая поможет даже при смертельных увечьях.
– Ну вот, видишь? Гораздо лучше всегда держать в курсе своего командира, – Олег усмехнулся, но слегка напряженно. И я его понимал. Решение было принято за моей спиной. Но решение правильное, нужное, и с согласия всех действующих лиц. Мое вмешательство – минимальное. Да я и сам собирался на Ваарру в ближайшем будущем. В очень ближайшем. Я же помнил, что Слиппс и Эгъясс замедлили на Ваарре время ради меня, и оно должно было вернуть свой ход. А это значит, что на Ваарре за этот день на Урее, вполне возможно, прошло полгода, уравновешивая поток. Хотя... Чего сейчас уже париться? Время уже выровнялось.
– Хорошо. Я полностью согласен с вашим решением. Все нормально, Олег. Я же не искин, чтобы думать всегда и за всех? А ты, хоть и ведомый, но ты ведомый командира, то есть его помощник, советник, да и вообще тот, кто разбирается с делами, пока твое начальство по командировкам мотается, – Олег хохотнул. – А мои люди, и те, кого я считаю таковыми, не должны гибнуть. Особенно, если мое, даже частично мое решение, поставило их на грань выживания. Ладно, прости, пойду пообщаюсь с дочкой. Ты же не против? – я поднялся на ноги, и подошел, запечатлев на его губах долгий поцелуй, даже застонав от наслаждения. Столько времени без поцелуев... Сейчас я о них мечтал даже больше, чем о сексе. – Учти, на сегодняшнюю ночь, моя эротическая зона – губы, – шепнул я ему, куснув напоследок.
После Ваарры, как уже заметил Олег, я действительно стал другим. И заметил это только когда вернулся. Урея мне показалась жестче, грубее. Отношения здесь были как-то черствее... У меня такое же ощущение было, когда от домашнего очага оторвался, и ушел в армию. Из тепла, да в колкие объятия реальности. Ну, вот то же самое ощущал и здесь. Руара, дай боги ей долгую и продуктивную жизнь, расслабила меня. Я, из теплого и приятного сна, вернулся в обыденный мир. И, к сожалению, я даже дочке не мог подарить это тепло в той степени, как мне его дарила Руара. Так, половину тепла. Иначе вырастет нежным цветочком, который мне до самой смерти охранять, чтобы ее никто не сломал. Но то, что по меркам этого мира, я мог подарить, не расслабив – отдам с радостью.
– Папа! – Яна заметила меня еще на подходе к площадке, где занимался молодняк, рванув ко мне прямо с середины тренировки.
– Дисциплина, мать твою!!! – рявкнул на нее Стас, запустив вслед довольно увесистый булыжник, который, походя, был отбит хвостом.
– Янка-хулиганка, – упершись хвостом в песок, когда этот стремительный молодой ярген с расстояния в пять метров, спружинил на лапах, поднявшись в воздух, ударом грудь в грудь, едва не свалив меня. – Сильна, малая, сильна, – потрепал я ее по холке.
– Папа, мне уже шестнадцать, вроде как, и я не малая.
– Для меня – всегда малая, – вернулся я в человеческое обличье, чтобы поцеловать Яну в лоб. – Рассказывай, мелкая, как ты здесь жила.
– Нормально, – Яна легко перетекла в облик человека, и облекла себя одеждой...
– Еб твою... – икнул я, пытаясь осознать то, что вижу. – Яночка, ты что...
– Ты мне дал очень хороших учителей, папа, – прижалась она к моей груди. – И друзей. И маму... – она счастливо зажмурилась.
– А где Джэйл? Что-то я ее не вижу и не ощущаю.
– А!.. Сейчас она на Земле, – отмахнулась Яна. – Мрис ее к чему-то припряг. А брат с другими молодыми яргенами и ягами ушел. Шриэсс их в поход забрал.
– Кстати, как тебе брат?
Яна пожала плечами.
– Пацан как пацан. Он хороший, но слегка странный. Мы с ним не часто говорим. Он еще молодой, и Ри ими занимается отдельно, а когда не занимается он – мама и дядя Мрис его учат.
– А тебя кто-то учит?
– Да. Сергей и Стас. На них группа моего возраста.
– А с Джэйл вы как?
– Она меня любит, – счастливо улыбнулась Яна. – Но, как единственная женщина-землянка, взяла на себя заботу о совсем маленьких ягах и яргенах, и очень устает. У нее мало времени для меня, но я чувствую ее тепло и гордость. Для меня этого вполне достаточно.
– Так, с ментальным состоянием моей красавицы разобрались, – потрепал я Яну по коротким волосам, – и оно у нее отличное. А вот теперь давай разберемся с твоими умениями. Ты че, малая, морф?
– Папа, ты меня отдал на обучение лучшим профессионалам своего дела. Стрижи – лучшая плеяда из всех, кого я знаю. Они могут даже частично терять материальность! Ну... не без меня, конечно... – тут же добавила она.
– Да рассказывай уже! Я горю от нетерпения! – и действительно, новости о Стрижиках, и о том, что Янка – часть плеяды – было мне безумно интересно.
– Ну... – Яна вздохнула. – Так уж получилось, что когда я стала морфом, то пыталась примкнуть к какой-нибудь собирающейся плеяде. С одной сольюсь, с другой, с третьей... – Яна поморщилась. – Мне не нравилось. Плеяда приобретала некоторые возможности с моей помощью, но мне руководства не доставалось. Поэтому обратилась к Стрижам. Напросилась, так сказать, на слияние с ними. И получила то же самое. А вот Стрижи... Они были в восхищении. И Стас провел меня по всем созданным плеядам, и тем, которые только переходили к слиянию, сказав, что я – ядро. Катализатор. Что даже частичных морфов, у которых только начались изменения, я могу собрать в плеяду, научив их сливаться.
– Охренеть... – пробормотал я. – А частичную плеяду собрать можешь?
– Я заменяю любого члена плеяды, правда, не вступаю в реакцию. В смысле, мой разум как бы растворяется в других, а не становится частью мы-я, зато укрепляет связи. У меня из чувств, есть только зрение и мышечные ощущения, которыми я не могу повелевать. Смотреть и ощущать сокращения мышц.
– Скинь мне блок информации, – обратился я к дочери, забывшись.
– А, да, держи, – в мою память влились два года жизни Яны, и я снова икнул. – Доча, да ты что, гений, что ли?! – охренел я. – Да я сам этому, со своим расширенным сознанием, учился подобному в разы дольше тебя!
– Ну... – Яна вздохнула. – Я тебе не все скинула. Только по плеядам. В общем, однажды пришел ко мне Яшшер, и сказал, что может влить в меня все знания, которые получил ты. В общем, меня на пару дней забрали в обитель богов, где влили не только знания, но и мышечную память. Я получила все твои наработки, и уже на это магия Мриса ложилась куда как легче. Поэтому, за эти два года я получила все, что ты узнал за двадцать лет.
– Короче, имя тебе – супер-дочка, – хмыкнул я. – Дай мне пару минут, разобраться с тем, что именно ты делаешь в плеяде.
Яна кивнула, и замолкла.
А я скользнул в ее память, попытавшись стать ею, и поймать ощущения. И понял.
– Ну, что, Янка-обезьянка, – я получил болезненный тычок под ребра. – Оказывается, ты – великий аниматор.
– Пап, ты издеваешься?
– Нет, – я усмехнулся. – Аниматор – это кукловод. Плеяда, с которой ты сливаешься, это не твой обзорный экран, с мышечными спазмами, это – твой конь. Твой дракон. В подобном слиянии, где все разумы образуют структуру мы-я – ты – всадник со свободным разумом. Ты можешь руководить плотью мы-я, энергией, что они могут выдать, преобразованием... Твои спазмы, о которых ты говоришь, это твои веревочки. Любая плеяда, полная или частичная – подчинена тебе, когда ты с ними слита. Стас был прав. Ты – ядро любой плеяды.
– Спасибо, пап, – Яна задумалась. – Получается, что мне нужно узнать и понять в разы больше, чем я знаю сейчас, чтобы управлять плеядой не просто разумно, но и эффективно. Но... Не станут ли меня ненавидеть за мое умение?
– Хм, ну это уже от тебя зависит. Понимаешь... – я задумался. – Ты, как всадник, можешь не только управлять движением, ты можешь управлять телом плеяды. Заметила где-то проблему – устранила ее. Напряжение мышц, рана, голод, зачесалось в боку... короче, ты чувствуешь на уровне контролера плеяду, имея возможность не только подавлять сигналы, которые посылает тело, но и исправлять их с помощью энергии самой плеяды, что в слиянии – невероятно могущественна, – я мотнул головой, понимая, насколько роскошный подарок сделало мне мироздание. – Мы-я – это несколько сознаний, слитые воедино, которые круче любого искина, но даже самый крутой искин может не заметить «соломинку, что переломит хребет верблюда» А всадник... Если это разумный всадник, а не садист, может эти соломинки убрать. Понимаешь?
– Значит, я все же не аниматор, пап, – Яна села по-турецки. – Аниматор – руководит.
– Ты можешь руководить. И должна, если видишь опасность, которой не видит плеяда. Но, скорее – ты автономная защита для плеяды, с которой сливаешься. О! Оператор. Вот так будет точнее. Ты же можешь не дергать за ниточки, а подавать сигналы мысленно.
– С оператором – согласна, – Яна виновато улыбнулась. – Пап... А со мной ты бы слился?..
– Ты еще спрашиваешь! – хмыкнул я. – Не только слился бы! Я бы тебя вообще своим всадником сделал! Но, видишь ли в чем вопрос... – я виновато развел руками, – Орда и Стрижи – это две самые сильнейшие плеяды. Усиление нас – это третья, а то и четвертая броня. Нет, не подумай, что я отказываюсь от слияния. Обязательно, и не раз, ради тренировок, а то и для боя, я буду сливаться с тобой. Но не лучше ли усилить собой наиболее приятную тебе плеяду из менее защищенных? Ты должна найти свой дом, родная, – коснулся я щеки дочери. – Свой оплот покоя. Своих эннэшше. Именно с эннэшше, а не с друзьями и приятелями, мы раскрываем сердце. Понимаешь? – я приподнял ее за подбородок. – Именно эннэшше мы будем хранить до самой смерти, а не автоматически защищать их от опасности, нервно держа контроль над системой.
– Держа контроль... – задумчиво произнесла Яна, – автоматически защищать... или жить всем сердцем...
– Да, родная. Вот в этом и есть весь выбор.
Я грустно улыбнулся, понимая, что гормональный рост, а значит и влюбленности у Янки только начинаются. Девочка, как-то сразу предстала для меня девушкой. Не знаю, рассказала ли ей Джэйл все то, что касалось будущего развития, задела ли темы сексуального взросления...
– То есть, пап... – Яна вышла из своей задумчивости. Хорошенькая, миловидная девушка, с невероятным обаянием и интеллектом в глазах. – Я могу собрать себе свою плеяду?..
– Ну... вообще-то можешь, если эти люди захотят быть твоей плеядой, – я поежился. Люди здесь были... скажем так... взрослые.
– А если не люди?
– В смысле? – не понял я.
– Может, я не совсем права... – Яна взглянула на меня прямо, – но я бы взяла в плеяду местного яга, и местного яргена. И одного получеловека.
– Получеловеков у нас двое, – задумался я. – Олег и Андрей. Мой эннэшше и мой сын.
– Я о твоем сыне, папа, – серьезно смотря мне в глаза, произнесла Яна. – Он – необычный. Но, если кого, через пару лет и иметь в плеяде, то только его. Мы же не родные по крови, так? Нам же можно?
– Вы даже по ДНК не идентичные, так что да, можно. Никто вам даже слова не скажет, включая нас с матерью. Но ты должна понимать, что его физическое взросление, наступит нескоро.
– О, нет, папа, об этом я даже не думаю, пока, – начала махать на меня ладошками Яна.
– Ну, тогда – мир и счастье вам. Вот только почему он?
– Для того, чтобы понять это, тебе нужно пообщаться с собственным сыном, отец, – чуть жестковато прибила меня Яна. – Первые годы его жизни, вы не уделили ему достаточно внимания. Ты его вообще не знал, и даже не видел, как он мне сказал.
– Ну... – я неловко пожал плечами. – Сын нужен был Абинскому. Джэйл. Та тоже не заботилась о нем, передав своей знакомой. Я не отменяю своей вины, но в тот момент я совсем не хотел иметь детей. Да и... Как ты помнишь, с тобой мы сошлись только ради твоего тела. Это потом я узнал тебя как личность…
– Папа, – Яна мотнула головой. – Ты предупреждал, что будешь мне больше другом, чем отцом, и я это приняла. Вы, с мамой, дали мне столько заботы и тепла, что я оттаяла. Но для своего сына, папа, вы не были родителями даже словесно. И не стали. У него нет тех... точнее, не было тех, на кого он бы мог положиться. Так вот, если у него не было родителей, то пусть у него, хоть сестра будет, – дочь моргнула, и я заметил слезинку, скользнувшую с ресниц. Мне он верит. Но и вас не винит. Когда я говорю с ним о вас, он говорит, что «так было надо».
– Прости, малышка, – я попытался прижать Яну к себе, но она мягко отодвинула мою руку. – Знаешь, мелкая... – я представил себе мальчишку, у которого не было отца, постаравшись наслоить сознание сына на свое, прибавив к этому равнодушие матери. И понял, что мы с Джэйл, из-за повеления ее отца, ломали душу ребенка. – Самое страшное в том, что я не ощущаю вины. И ничего не ощущаю к этому мальчику. Вообще... Ничего.
– Он так и сказал, – согласилась Яна. – Знаешь, пап, у меня иногда возникает ощущение, что он не человек. То, как ты переселяешь души из тела в тело, натолкнуло меня на мысль о том, что в нем живет душа, полностью осознающая себя. Поэтому его я и хочу видеть в своей плеяде.
– Ладно... – принял я во внимание данные. – А почему местных яга и яргена?
– А что ты видишь в местных, пап? – Яна порывисто вскочила, разведя руки. – Тупые, неразвитые души? Питекантропы?.. А их хоть кто-то учил?! Да никто! – рубанула она ладошкой. – Вы их просто плодили! Потому что у вас период кладки наступал! Родилась змейка, ну так и вали, сама себе пищу добывать! Да у нас, в детских домах, и то обучение было! А у вас что? Повышение популяции деградантов?! – рявкнула она. – Хуйня все это! Мозги у ягов и яргенов развиты куда как лучше, чем человеческие! Они умнее, чем мы, выходцы из своего мира, даже подумать можем! Потому мама и занялась обучением мелких, а Стас с Сергеем – средневозрастных! Если эту расу растить, учить, поднимать, то человечество, по сравнению с этим миром, проиграет, – выдохшись, Яна уселась на землю. – Я заметила красивого юного яга из местных, что с любопытством смотрел на наши тренировки, и проследила за ним, увидев, как он объясняет движения такому же молодому и местному яргену. Они начали учиться самостоятельно. Они повторяли все, что видели от вас. Сначала боевые приемы, а потом и магию. И у них получалось. Они почти доросли до плеяды, но зная, что в плеяды не допускаются местные – принесли друг другу клятву крови.
– Это что еще за новшество? – удивился я.
– Старёвшество! – буркнула Яна. – Это значит – никогда и нигде не проливать кровь напарника, но проливать ее друг за друга. И я начала с ними общаться и обучать. Только меня удивляет то, что сотни выкинутых вами детей, личностей, с разумом развитым более чем у людей, растущих рядом с вами, как второстепенные создания, как полуразумный скот, до сих пор не подняли восстание. Вас же меньше!
– Так, дочь! – я поднял руку. – Кто вообще занимается вопросом молодого поколения?
– Пока я не подняла этот вопрос, да и то, случайно, их только гоняли, как прислугу, – буркнула Яна. – Максимум – учили обращаться с глефой. Я понимаю, что вы воспринимаете потомство, как некий отход вашего сексуального удовольствия, думая, что выплодить яйца, это все, что надо, но вы не правы. Или плодите тех, кто вам нужен, или пользуйтесь презервативами. В общем, папа, я – зла. Я очень зла за то, как вы ведете себя с вашим потомством.
– Предложения?
– Ты у меня, мелкой, спрашиваешь, что вам делать? – удивилась она.
– Ну, ты же этот вопрос поняла. Значит, бери шефство. Я тебе обещаю, что больше неконтролируемого потомства не будет. Но, теперь по поводу того поколения, что уже есть. Мы – лабильны. Сегодня здесь, завтра – там. К тому же, менталитет ягов – отличен от менталитета людей. Здесь принято откладывать яйца, и забывать о них. То, что мы год кормим мелких – уже делает нас меценатами в мире чешуйчатых!
– То есть, ты пришел жить здесь так, как живут остальные?
– А ты – мать Тереза, что ли? – вспылил я.
Яна зарычала, обратившись в яргена, сжав свои когтистые кулаки.
– Знаешь, папа, – прошипела она, – если я уже здесь появилась, то, видимо, я могу чем-то помочь!
– Ты права. У каждого есть свое место в мире, – согласился я. – У тебя есть предложения?
– Мы можем вырастить армию, пап, – остывая, буркнула Яна. – Ты чего-то очень сильно боишься. Какой-то опасности. Из ваших детей мы можем сделать солдат. Кормить их, поить, учить не только обращению с примитивным оружием. Просто обучать их. Всему. Они будут преданы только потому, что их не выкинули, понимаешь? Твое войско, которое, со временем, ты сможешь перевести в плеяды. Не пять, не шесть, не десять, а сотни плеяд. Надо только их учить, а не воспринимать как второсортных. Все.
– А кто их будет учить? – задал я вполне реальный вопрос.
– Но ты же нашел Валентина Валерьевича? Ищи и других пенсионеров-учителей, с плохим здоровьем, которые бы не отказались от дозы здоровья.
– Яна, ну ты же понимаешь, что я ленивый кот, которому на печи лежать.
– Ты создал систему, папа. Но развить ее не смог.
– А ты – можешь?
– А я – тоже ленивый кот, – буркнула она. – Еще и глупый.
– Алевтина Марковна, – с надеждой произнесла Яна.
– Ну-у... можно, – я кивнул.
– И Валентин Валерьевич, – припечатала Яна. – Если эти двое возьмут на себя заботу о юных, а кто-то из твоих будет их обучать военному искусству, то у тебя будет армия.
– Яна, но это же не база на Земле, – попытался я убедить дочь. – Это – иной мир, с иными формами жизни...
– Умными, папа, уникальными, невероятно приспособленными к слиянию, формами жизни. Они будут за тебя, или против?
– Да мне как-то похуй, – пожал я плечами. – Против меня только самоубийцы. И да, дочь, когда я вернусь с Ваарры через пять дней, то мы покинем этот малый материк. Навсегда. Вернуться возможности не будет. Хватит возиться с щенками и котятками. Они здесь и без тебя выживут.
– Сволочь циничная! – буркнула Яна.
– Ну, не совсем циничная. Ты можешь отобрать немного деток, с активным разумом, и развить их так, как хочешь. Но все твои неудачи, дочка, будут только твоими неудачами. Я же – циничная сволочь, – развел я руками. И решение ведущего, это не решение его ведомых, и тем более не решение ведущих другой плеяды.
– Зачем, Андрей? – с легкой обидой произнесла Яна. – Почему?
– Этап обучения. Учись отвечать за всех, кого выбрала. Мой круг – невероятно мал, но за этот круг я себя положу на алтарь жизни. Как и они за меня. Круговая порука. Предательство – самое страшное, что есть в жизни человека. Поэтому, верь только тем, кто в твоей плеяде, дочка. Верь только эннэшше.
– Жалко... – Яна опустила голову. – Жалко, что я могу ошибаться, папа. Тратить силы на особь, а потом, возможно, выкидывать ее из жизни.
– У тебя есть папа, который читает память, доча, – хмыкнул я.
– Ха-ха-ха... – скривилась Яна. – Твоя доча тоже память читает. Но не будущее.
– Если сомневаешься в друзьях – не делай их друзьями, – оповестил я.
– Я в себе... – Янка встрепенулась, а потом, с криком «мама!» – рванула прочь.
А я и сам ощутил возвращение Джэйл. Вот кто-кто, а она мне много чего рассказать сможет.
