Импринтинг трех миров - 2 (выход на новый уровень)

      – П-привет... – удивился я, увидев Джэйл выходящей не из крепости, а из огороженной зоны для молодняка. – Ты что, напрямую?       – Привет, муженек, лови пакет информации, – походя, клюнула она меня в щеку поцелуем, скинув информационный блок и, не задерживаясь, пошла дальше.       – Джэйл!..       – Андэр, мне сейчас некогда. Вечером поговорим, если будут вопросы.       – Вы, блин, совсем от рук отбились! – буркнул я.       – Сам самостоятельности научил, – крикнула она уже издалека, на ходу, не останавливаясь, меняя свою формы на яргенскую. – Выросли твои детки!       – Да я уже заметил... – буркнул ей вслед.       Мое внезапное отлучение на два года, заставило всех резко повзрослеть, осознать свою самостоятельность, и взять в свои руки все сферы деятельности. Джэйл права. Выросли из детских штанишек.       Я вскрыл пакет информации, полученной от женушки, начав просматривать все, чем они занимались без меня, и осознал, что ребятки сработали на высшем уровне. Я же занимался только обороной и питанием, не размениваясь на все остальное. Считал, что люди взрослые, и сами разберутся, что им делать. Ну, вот они и разобрались, как только я перестал давать указания.       Благодаря Льву Робертовичу, появились препараты местного производства, ускоряющие переход на уровень морфа и расширяющие сознание. Кроме этого он работал над биологической составляющей, взяв за основу наработки Итана по созданию брони, стараясь сделать ее максимально комфортной и быстро воссоздающейся. Здесь можно было помочь только силовыми конструктами. А это мог сделать я, пройдя обучение на Ваарре.       Руслан, парень, которого я перенес вместе с Сашкой и Димкой, влившись в мир Уреи и отказавшись покидать ее, работал над реактивами, создавая химические бомбочки, которые, по урокам Мриса, вкладывал в амулеты паутиной вязи из линий силы.       Никита, кузнец, учился создавать легированный металл не из металла, а из элементов, строя холодное оружие из силовых нитей. А потом практиковался на плеядах, снабжая их конструктами своего производства. То есть, при надобности, можно было просто развернуть такой конструкт на лету, или создать заранее, достав из пространственного кармана. Михаил просто баловался кристаллами богов, которые реплицировал на энергетическом уровне, создавая даже не украшения, а произведения искусства. Короче, из моего ученого контингента, никто хлеб зря не жевал.       Янка, вон, занялась местными яргенами и ягами, которых назвала «побочным продуктом», и в этом ей успешно помогали остальные. Джэйл возилась с подростками. Хотя, какие там подростки! Уже вполне взрослые, разве что мелкие особи... Кроме этого делала свои амулеты, используя наработки по ощущениям.       Короче, все были при деле, едва успевая отдохнуть и поесть нормально. И все. Все до единого, развивали свои способности к магии, подтягиваясь к моему уровню. А некоторые уже и вышли за него, потому что совместная работа конструкторов, повернутых каждый на своем деле – это куда как выше, чем работа одного, пусть и продвинутого репликатора, движущегося в узком направлении.       С Земли я тоже получил информацию. Шанасс, как ни странно, обжилась настолько, что даже когда проход между мирами открылся, отказалась возвращаться. Сказала, что хочет пожить как человек. Да и тело Янки восприняло ее вполне адекватно. Мрис все это время играл меня перед органами опеки, используя малый морфизм, и добился того, что Яну мне передали полностью. Да и совершеннолетняя она уже. Сама может выбирать, с кем жить. Этим Шанасс и пользовалась на все сто. Но не отрывалась, травя тело своего донора, а обучалась. Мрис, в шутку, в первые месяцы ее пребывания у нас – отправил ее в христианскую школу, с большим уклоном в религию, а вечерами выслушивал всхлипы безудержного смеха богини, которую забавляли рассказы о божестве нашего мира. Но строгость воспитания и обучения приняла вполне адекватно. Мрис очень скрупулезно подошел к выбору школы, залез в разум всем и каждому из учителей, некоторых даже заменил, чтобы Шанасс действительно получила образование нашего мира, а не славословия пустобрехов. И сейчас мурена собиралась поступать в ВУЗ на исторический факультет. Жаловалась, правда, что все темы разжевывают как дебилам, но игру приняла, не показывая свой универсальный разум. Ей нравилось общаться с молодежью, вливаться в менталитет населения Земли, узнавать всю подноготную. Еще она сошлась с Полом, решив от него, как от первоисточника узнать все, что касалось человечества. Короче, наслаждалась своим пребыванием на другой планете, не показывая того, что имеет хоть какую-нибудь божественную силу.       База в городе оказалась пустой. После начала «охоты на ведьм», Мрис подобрал всех, переправив в свою пещеру. И расширил свои полномочия на родственников наших будущих переселенцев. И, судя по тому, что некоторые из них уже прошли начальный уровень, сделал это довольно давно.       В общем, как я понял, если бы я пропал не на два года, а на большее количество времени, без меня бы ничего не развалилось. Ребята учились жить по моему принципу, и медленно, но верно подбирались к граням моих возможностей. Я даже не знал, что чувствовать. С одной стороны – гордость и осознание того, что каждый из нас, людей, способен перейти на уровень, который пророчили мне, а с другой... Ну, как бы... хотелось быть единственным и неповторимым. То есть, сейчас я уже не был избранным. Я был чуть-чуть выше, чуть-чуть лучше, и мог совсем немного больше, чем мои плеяды. Да уже как бы и не мои. Идущие рядом со мной. И... ощущение божественного предназначения, единоличного владения ситуацией и понимания сокровенного – прошло.       Быть избранным вообще сложно. Накладывает некоторые обязательства, знаете ли. Лидерство – это одно, а светоч – совсем другое.       «Ну я же говорил, что моя энергетическая матрица изменяет тех, кто рядом с тобой»? – подал голос Вэрриан.       – Да, спасибо, мне нравится, – пробормотал я, пребывая в своих мыслях. – Когда ты просто ведущий у тех, кто тебе доверился, это воспринимается спокойнее. Чувствуешь себя увереннее. Среди друзей, так сказать, а не среди стада, которое смотрит тебе в рот.       «Поэтому мне не нравилось работать с младшими расами, – грустно отозвался мой матричный симбионт. – Когда тебе кланяются, то не смотрят в глаза, и не видят твоих реальных желаний. А усердие и понимание – разные вещи. Ты это понял. Сработаемся».       – Их изменило то, что они остались без моего внимания на такое долгое время.       «Частично. Твой друг Мрис изменил их куда как больше. Заинтересовал. Показал новые возможности. Он хороший наставник. Сейчас твои люди не смотрят на тебя как на Высшего только потому, что им некогда. Каждый занят своим, любимым делом. Это отрезвляет куда как лучше, чем отсутствие предмета обожания. Постарайся запомнить это состояние, и не давить своей волей. Разумные, если их не ограничивать, не пресекать идеи, давая свободу фантазии – увлеченно следуют за тобой».       – Определенные разумные, – вставил шпильку я.       «Нет, Дррэй, все. Те, кого ты считаешь неправильными – сломаны другими, ранее сломанными разумными. Разумные полны черной зависти. «Если мне было плохо, то тому, кому я завидую, тоже должно быть плохо, чтобы прошел школу жизни, по подобию моей. Закалился...» – вздохнул Вэрриан. – Неправильное воспитание, жестокость и злоба – ломают разумных. Не всех, конечно. Далеко не всех. Некоторых все же закаляет. Но таких – единицы. Чаще всего те, кто не ломается под гнетом обстоятельств – несет в себе искру Высших или Высочайших...»       – А много таких искр? – не удержался от вопроса я.       «Много. Очень. Высшие, в определенный момент, устают от существования, которое для них становится бессмысленным. Миллионы и миллиарды лет жизни превращаются в пытку. Я тебе открою одну сокровенную тайну, которую тебе, как будущему Высочайшему, придется когда-нибудь, ощутить на себе: все давно известно и изучено. Давным-давно... – медленно произнес Вэрриан. – Для древних Высших и Высочайших, нет больше тайн мироздания. Мы растворяемся в бытие только для того, чтобы пройти один и тот же, уже изученный миллиарды лет назад путь. Мы, распыляясь, стараемся заинтересовать себя тем, что забываясь, шагаем по уже проторенным до нас тропам...»       – А уйти на следующий круг?       «Это я тебе рассказываю обо всех кругах, Дррэй, – ментально усмехнулся Вэрриан. – Сейчас ты на стадии дитя, которое еще только создается в чреве мира, что его через некоторое время исторгнет».       – А что же Всевышний? – стало интересно мне. – Если вы уходите, прожив миллиарды лет, а вселенная, по нашим меркам, создана триллионы лет назад... То, что же тогда увлекает его? Как он живет, существует, или что он там делает?..       «Неизвестно. Я стоял у врат его обители так долго, что увидел рождение не одного десятка галактик не в одной сотне вселенных, но он так и не появился. Считают, что он поступил так же, как поступаем мы, растворив себя в мироздании, и мы служили пустоте».       – Мда... – согласился я. – Жесть. То есть, всех, кто доходит до определенной ступени, дальше ждет пустота существования, в которой ты растворяешься, чтобы пройти эту игру, под названием «жизнь» заново? Тогда в чем же смысл существования, Вэрриан? Если ты говоришь, что все тропы уже пройдены, все что могло быть изучено – уже узнано? В чем же смысл?       «В надежде, – неуверенно произнес тот. – Вдруг не все еще известно. Вдруг мы забыли какую-то тропку, или даже не одну... Мы идем одними и теми же путями из раза в раз, чтобы искать. Надежда заставляет нас стимулировать разумы смертных искрами своего сознания, повышать их восприятие, растить их до своего уровня... Чтобы их матрицы растворились в мироздании, как и наши...»       – Хм... – я задумался. – А ты никогда не думал, что благодаря этому растворению, идет насыщение вселенной вашими искрами? Если каждый раз Высший или Высочайший, растворяет себя, дойдя до конца пути, то концентрация... хм, как бы ее назвать... божественной энергии... Растет. Сейчас, пока, такие искры имеют не все. Ты сам мне это сказал. А вот представь, что будет иметь каждый. И они, эти искры, изменят матрицу каждого из разумных, населяющих эти миры? Тогда что? Вы, Высочайшие, заполните этот мир собой. Своим светом... Как большая грибница, что разрастется на все мироздание. Что если ваше растворение – и есть ваша цель?!       «Если бы я, Дррэй, не был твоей искрой... – задумчиво произнес Вэрриан, я бы подумал, что в тебе искра Всевышнего... Спасибо. Ты дал мне цель к существованию, и осознанию того, почему я до сих пор борюсь».       – Странно, что раньше до этого никто не додумался, – удивился я.       «Может и додумался, только не смог дойти до конца, и сообщить эту мысль Высочайшим. У меня тоже нет уверенности, что мы доберемся».       – А вот тут, напарник, ты уж постарайся, – хмыкнул я. – Ты же не простой Высший. Ты – Высочайший. Так? Если брать по аналогии Земли, то я бы тебя архангелом, стоящим у господнего трона назвал бы. Я, хоть и не верующий... В религии нашего мира... Но, судя по всему, с чем я столкнулся за последние десятки лет, то вы как бы существуете, – хохотнул я.       «Если ты хочешь, чтобы я постарался, то мне надо вырасти в полноценную особь, – с сомнением произнес Вэрриан. – А это значит, что структура твоей духовной матрицы будет полностью переделана по моему образу и подобию. Да, Дррэй, ты сохранишь свое сознание, ты будешь понимать, что мы делаем, и даже содействовать или противиться, если пожелаешь... Но ты не пожелаешь. Тебя захватит мое стремление, как единственно верное. Ты это понимаешь?..»       – Вообще-то, эта идея меня уже захватила, – хмыкнул я. – И я пойду твоим путем потому, что за твоей целью, я увидел и свою. Но, Вэр, давай работать не по человеческим, а по вселенским масштабам. То есть – неспешно. Сто, двести, триста лет – для мироздания не имеют значения, я прав?       «Прав».       – Знаешь... – я почесал в макушке. – Всю свою маленькую жизнь, мелкую, в размерах галактики даже, я хотел умереть. Я не видел смысла в том, для чего существую. Для меня все то, что со мной делали – было непрекращающейся пыткой, без ответа – для чего. Я согласился на продление жизни по хронометру, данному мне юными богами, только ради того, чтобы не расстраивать своего эннэшше... – я пожал плечами. – Я искал свою цель, не понимая ее. И, вдруг, благодаря тебе – понял.       «Это я, благодаря тебе – понял...»       – Мрис был прав, сказав, что мы найдем нечто общее, – расхохотался я. – Нашли. Я хочу, чтобы ты дал ответ Высочайшим и Высшим, для чего они проживают свои жизни. Я все сделаю для этого. Но... Как-то внезапно, Вэр, осознав цель, я захотел жить. Расти, учиться, расширять сознание... Чтобы прийти к вашим не разумным низшим, не ставленником, не молодым богом, а... равным. Ты же не против?       «Я же сказал, что ты пока только клетка будущего разумного, который еще не выбрался из чрева своих миров? Так вот, по моему хронометру, для того, чтобы тебе вырасти до уровня того, кто будет наравне общаться с Высшими, нужно минимум как три тысячи лет».       – Я – борзый. И у меня есть связи.       «Можешь ускориться, я не против. Но даже в этом случае – лет так семьсот, ты будешь идти к своему совершенству».       – Ошибаешься, – цыкнул я. – Если прав, то выход на Высочайших, я получу через пять, максимум – десять лет. Мы, люди, пробивные твари.       «Да уж попробивнее тебя были», – хмыкнул Вэрриан.       – У меня еще и смазка имеется.       «Какая смазка?» – не понял напарник       – Чтобы без мыла в жопу этой структуры влезть, – ядовито произнес я, услышав заливистый ментальный смех.       «Я бы в этом поучавствовал...» – Вэрриан мягко дал понять, что ушел.       А я, чуть прибитый информацией, решил посмотреть на Родиона. Дал ему свободу. Отпустил, позволив исполнить свою мечту, а он, вместо того, чтобы наслаждаться своей свободой, ударился в алкоголь. Не, ну нормально как бы, но мне это не нравилось. Если я просто часто и качественно надирался, то он вошел в запой.       Родя, в момент, когда я коснулся его сознания, блевал в санузле своего дома, взывая ко мне. Пьяно, бессмысленно, окунаясь в прошлое... Я качнул головой, понимая, что Родион, придурок редкостный, изломал себя желанием своей свободы. Разорвал то, что нас связывало, живя не настоящим, а прошлым. И у меня теперь два пути. Оставить его догнивать в собственной боли, или же медленно и упорно вытаскивать. И я слушал свой разум. А он хотел его объятий, его желания, его дыхания на моем плече... Но, вытащить его из той депрессии, в которую он себя загнал, я мог только одним способом – стереть часть воспоминаний.       Подобное было неправильным, и я решил разобраться на месте, создав щит прохода по конструкту Мриса, пройдя по нему прямым ходом. Это... было неприятно. Очень неприятно. «Щеточкой» конструкта, вычистило каждую клеточку моего организма, пропустив только то, что имело право на существование на Земле. Но, как ни странно, сразу за завесой, меня дополнило тем, что должно было существовать здесь. Вплоть до бактерий в кишечнике. И сразу, как прошел завесу, направился к Мрису, по метке, найдя его в каком-то борделе. Решил не проявляться прямо там, выйдя перед дверью, и нажал на звонок, увидев в дверях мамашу.       – Мой друг здесь, – оповестил я ее. – Нам поговорить надо, – и чуть надавил ментально, дав ей понять, что не лгу.       – Прошу. У нас лучшие девочки... – завела она свою шарманку, но я не слушал. Мне был нужен Мрис. Нет, мог бы его вызвать, послав весть, но мне нужно было практиковаться в порталах по наводке.       – Занят? – открыл я дверь в комнату, где Мрис обрабатывал очередную молодую женщину.       – А маякнуть? – удивился тот. – Так что, ты готова?       – Да, – медленно, явно загипнотизированная, кивнула та.       – Тогда, Аннэтт, я вношу тебя в список. К моменту, когда я тебя заберу, ты и твой сын должны быть в оговоренном нами месте. Если вас не будет – контракт расторгается. Прощай, – Мрис открыл портал прямо в комнате, выпустив нас в комнате отдыха пещерного комплекса. – Что случилось?       – Родиона пора вытаскивать, – присел я на диван. – Он убивает себя.       – Его сознание в норме.       – Он на наркоту присел, ты в курсе?       – Естественно, – согласился Мрис. – Я сам встречался с поставщиком. Наркотики – простая дистиллированная вода, а эффект он получает от Джэйл. Так что, у него, максимум что – психологическая зависимость образовалась. Я почти сразу почувствовал, когда он начал искать кайф, на второй же раз сменив содержимое.       – Он съехал с катушек полностью? Или частично? – взглянул я в глаза Мриса.       – Понимаешь, Родион... – Мрис нахмурился. – Вашу с ним связь он посчитал болезненной, не имеющей право на существование, и все, то время, пока тебя не было – старался от нее избавиться. Виной тому два обстоятельства. Первое – он открылся тебе полностью перед своим срывом. Второе – наложенное нами единение. Мы же создали привязку, и сразу после этого ты исчез. Это нарушило вашу с ним связь. Мы, вместо того, чтобы наладить все, что-то нарушили.       – Ты можешь увидеть, что и где?       – Мог бы – давно устранил, – буркнул Мрис. – Я смотрел его разум, и не раз.       – А душу?       – А душу я смотреть не умею, – развел руками Мрис.       «Я могу, – вмешался Вэрриан. – И править. Если позволишь...»       – А у нас выход есть?.. – хмыкнул я. – Нет.       «Я не буду убирать воспоминаний, – оповестил Вэр. – Я просто помогу исправить изломы. Готов?»       – Да, – шепнул я, ожидая, пока Родиона переместят в подгорный комплекс...       И увидел, как он, после спича Мриса, по кровати пополз к моему окаменевшему телу, испытывая болезненное отчаяние и тоску... Он... Он потерял меня в своей душе, перестав видеть как эннэшше. Вместо этого он начал жить прошлым.       «Ты готов предоставить мне свой разум и силы, для правки сознания твоего спутника?»       – Вэр, – я отозвался полным откровением своего «я». – Заодно. Вместе. Ради одной цели.       Мягкий отклик от ментального симбионта, и сознание подмяло теплой и густой волной, заставив отключиться на время. А после и вернуться в сознание, осознав, что стою рядом с кроватью, на которой, ничего не понимая, переводя взгляд с моего окаменевшего человеческого тела, на меня живого, смотрел Родион.       – Теперь нет нужды менять тела, Родион, – улыбнулся я, спихнув камень на пол. – Можем поставить его вместо подставки где-нибудь.       – Андрей?.. – Родион, хоть и был совсем недавно под действием алкоголя, сейчас выглядел как огурчик. Мрис постарался, Вэрриан, или же Джэйл – даже не поймешь.       – А кто еще? – развел я руками.       – Если бы я мог вернуть время назад... – Родион, встав на колени на кровати, прижался ко мне, уложив голову на плечо. – Я бы не совершил этой ошибки. Я мог бы исполнять свои желания и рядом с тобой, если бы понял, что обладаю полной свободой... А я ей обладал. Я сам, идиот, ограничивал себя...       – Ты как, родной? – улыбнулся я эннэшше, обхватив его голову ладонями. – Мы еще вместе?       Родион опустил глаза, дернув головой.       – Я уже не знаю, что мне нужно, – пробормотал он, сев на край кровати. – Мне кажется, что я стал моральным импотентом. Я иссяк. Изжился. Опустошил себя... Я... Я больше ничего не хочу...       – Это временное истощение, Рэй, – я присел на корточки, чтобы оказаться чуть ниже, прижав его к себе, даря ментальное тепло и покой.       Родион замер в моих объятиях изваянием, а после обмяк, доверяясь.       – Можно мне с Земли, Андэр? – несмело попросил он. – Я здесь так устал...       – Да запросто, – хмыкнул я. – Тебя как, из тела в тело, или в реальном времени? Если в реальном, то придется вспомнить морфизм, чтобы изменить свое тело по подобию яргена.       – А-аа...       – Ага, Рэй, – мне много чего хотелось сказать, но я придавил свои эмоции. – Мрис открыл прямой проход. Так тебя как?       – Прямо... – пробормотал Родион, и я его перетащил через портал, устроив переходную комнату.       – Меняйся, или сдохнешь! – рявкнул я, и Рэй, неосознанно перетек в яргена, полностью меняя структуру тела. И я тут же открыл выход.       Родион, шагнул в этот мир яргеном, застонав от удовольствия.       – Думал, навсегда потерял возможность увидеть золотые пески Уреи, – пробормотал он. – Жить на два мира – невероятно.       – На три, – хмыкнул я, заметив недоумение в его взгляде. – Три мира уже. Или ты думаешь, что я все это время зависал на Урее? Нет, дружище. Держи пакет информации. И наслаждайся.       – Я бы там побывал, – вздохнул Родион, а я в который раз поразился тому, что с ним сделала Земля, без меня.       – Я туда иду. Очень скоро. И не один. Нам разрешили там создать колонию. Работы примерно недели на две, плюс еще кое-что завершить нужно. В общем, веселые и не опасные каникулы в присутствие себя любимого, я тебе гарантирую.       – Я бы с удовольствием, – как-то грустно улыбнулся Родион.       Я не выдержал, повернув его к себе. Благо, мы находились в наших апартаментах, и никто без моего ментального разрешения не мог сюда войти.       – Сядь! – в полуприказном тоне произнес я, кинув на пол конструкт кресла. Заодно и сунул ему в лапу чашу с местным тонизирующим напитком – И послушай меня. Тебя никто не выгонял и не бросал. Да и тебе, подобный отдых от наших отношений, сначала был в охотку. А потом Мрис просто следил, чтобы у тебя шарики за ролики не заехали. У тебя всегда, Рэй, всегда была возможность прийти на базу и спросить, где я, мать его, шарюсь. Но ты этого не сделал ни разу. Ты посчитал, что тебя бросили, откупились малой кровью, так сказать. Снабдили всем, что нужно, и отпустили в мир. А вот нихрена! Лично Мрис ждал, когда у тебя совесть проснется, а Гэсс перестал надоедать, потому что ты его все время спроваживал. И, пока мы, все вместе, учились выживать в этом непростом мире – ты все глубже тонул в своем надуманном горе. Это что, получается, что и мне тоже надо было «утонуть», когда я понял, что выбраться с Ваарры нет никакой возможности?! Хотя знаешь... Однажды был у меня такой момент, когда я не захотел уходить. Махнул на все рукой, подумав, что остаться там, было бы лучшей идеей. А знаешь, почему не остался? – Родион посмотрел на меня с затаенной мольбой, ожидая, что я обласкаю его своей любовью, типо «мне никто кроме тебя не нужен», а вот хрен ему. – Потому что я был ответственен за всех, кого, так или иначе к себе пригреб. Ответственен за их жизни, судьбу, возможности. Кроме меня и Джэйл, никто не умеет носить души. Это здесь я уже узнал, что Мрис с Шанасс и остальными – хорошо поработали над тем, чтобы соединить наши миры. Что теперь можно не только душами перебираться, но и в физическом плане. И Мрису нужна была твоя помощь. Но нет. Ты себя жалел, сидя в собственной норке, и писал картины. Ты хоть немного удовольствия получил от того, что делал?       – Андрей, не надо...       – Надо! – припечатал я. – Очень надо! Вправить тебе мозги – самое то, чтобы ты понимал, что мы здесь не в бирюльки играем, и не приключаемся. Да. Раньше я тоже думал, что Урея – это просто чье-то развлечение, в котором я подопытная мышка. Но, побывав на Ваарре, я узнал кое-что еще, – моральный прессинг пора было прекращать, потому что я уже все что хотел, высказал, а то, что собирался рассказывать дальше, произошло уже после нашего расставания, поэтому создал кресло и себе, тут же поставив между нами столик, на который кинул сигареты. Родион ошалел, но взял себе одну, визуально изменившись в человека. Пришлось перебросить ему халат, чтобы не светил своим достоинством. – Короче, Родион, сейчас у нас такой расклад. Нужно совершенствоваться и тренироваться. Много, упорно, и на пределе сил. Не все пойдут с нами, и некоторые, естественно, не дойдут. Но костяк сбивать нужно. Думаю, будет еще не один мир, и даже не один десяток миров, где нас будут возить мордой по столу. Но нам надо справиться, чтобы донести одну идею до Высочайших. То, что когда-то было баловством – стало работой. Кропотливой и упорной. И нам эту работу нужно сделать так, чтобы нас случайно не прибили. Твои детские «хочу – не хочу» – уже не прокатят. Это не значит, что ты должен пахать как раб. Все в добровольном порядке. Если захочешь, то я вообще не буду привлекать тебя к работе. Но в этом случае, ты уж меня извини, твое место в иерархии эннэшше станет ниже. Но я думаю, тебя гордость заклюет, сидеть и ничего не делать, когда другие трудятся как пчелки. Вот, посмотри.       Затянувшись, я скинул весь объем информации, полученной от Мриса, Джэйл, Яны...       – Они...       – Да. Они работали. И над собой, и над нашим коллективом. Теперь тебе придется их догонять, чтобы встать на уровне. Если захочешь, конечно. Как и сказал, я могу не привлекать тебя к работе. Будут у тебя твои картины, которые ты начнешь рисовать линиями силы, используя их вместо красок. Будет у тебя Урея, Ваарра, другие миры. Буду я. В том виде и качестве, в котором захочешь видеть. Я не отказываюсь от нашего союза, и никогда не откажусь. Без тебя, как ни странно, мне не выжить в этом хороводе миров, который придется пройти. Но вот захочешь ли ты идти рука к руке, действуя по своему усмотрению, или же... хм... плестись с обозом, как дорогая и нужная вещь, вот это уже решать тебе.       – Что мне надо делать?       – На первое время – выйти из своего пике, и отдохнуть. Сейчас, на данный момент, у нас ничего глобального не намечается. Мы все, то есть всей нашей большой и дружной компанией, включая плеяды, идем на Ваарру. Отдыхать. Это, примерно, тысяч пять разумных. Может, чуть больше.       – Так много? – удивился Родион.       – Я же сказал, что может быть и больше.       – Но это же... Минимум как средний городок. Как ты всех устроишь так, чтобы те, кого ты приведешь в свою колонию, не бедствовали?!       – Усё будет в порядке, даже лучше, – рассмеялся я нетленной фразе. – Долина, которую я хочу ребятам отдать, довольно большая, имеет три источника, а так же хорошо проветриваемый пещерный комплекс, где можно обустроиться. По количеству живности, долина тоже довольно богата. Да и растить им там свои культуры никто не запрещал. С хранителем мира все уже давно обговорено и решено. Помимо этого, в домах будет стоять куча техники как современного, так и более высокого уровня производства, не требующая дополнительного обслуживания. Ко всему этому, Мрис там будет появляться чуть ли ежемесячно, и то и проживать там. Так что не вижу никаких проблем.       – Ты их не видишь, но они найдутся.       – Рэй, ну что за пессимизм? Я же говорю, все продумано.       – Ну... может ты и прав... – как-то устало согласился Родион.       – Вот что, родной, иди-ка ты на площадку к молодняку, потренируйся. Пусть тебя погоняют, как следует, а то мыслей много, а толка – ноль. А вечером, я жду тебя в своей комнате. Никакого интима. Просто полежим, расслабимся.       – Хорошо, – согласился Родион и, обернувшись яргеном, как-то натужно, словно тащил на себе непосильный груз, отправился на тренировку.       А я, пока было время, пошел узнать, чем могу помочь Льву и другим ребятам.