4 глава
12 июня 2019 г., 09:03
Смех смехом, а продумать нужно было многое. Долину-то я присмотрел... Только она не была оборудована для поселения. Материализовав сканер, я настроился на мини-буи, которые совсем недавно установил, и ушел в «матрицу» виртуальной реальности, используя свой мозг вместо экрана монитора, чтобы еще раз посмотреть на пока что не оборудованное для жизни место и понять, что именно там нужно сделать. Буквально через пару минут такого просмотра, ощутил, что я в этой виртуальности нахожусь не один.
– Ну? И кто тут такой непонятный, шарится по моему сознанию? – буркнул я.
– Вообще-то это ты шаришься в моей системе, – обиженно пробурчал Слиппс. – И скажи спасибо, что я тебя в нее впустил.
– Мы здесь вдвоем, Сли, – отозвался Мрис. – Мне стало интересно, что Андрей делает, и я подключился к его сознанию. А вот кто третий, рядом с нами, этого понять не могу.
– Эрран. Искин недр Ваарры, – представился тот. – Ты со мной, Дррэй общался в месте ухода тарров.
– Не понял... Это как, вас что, двое?
– Не, ну ты сравнил, – буркнул Слиппс. – Искусственная болванка и живое существо, по определению не могут стоять на одной ступени развития.
– Это ты точно заметил, – вступил в спор Эрран. – Вы, живые, гораздо более скудны по разуму, нежели мы, искусственные болванки.
– Але! – рявкнул я. – Какого хера вы устроили в моей голове свои споры?! Марш на другую волну, и дайте мне поработать!
– А чем ты занимаешься? – полюбопытствовал Эрран.
– Вот, – я мысленно подтянул кусок пространства, которое хотел обустроить для поселения людей. – Мне как-то нужно привести в порядок эту долину.
– В какой именно порядок? – сразу перешел на деловой разговор Эрран.
– Думаю, Андрей имеет в виду, что этот участок пространства надо как-то облагородить, – вмешался Мрис. – Я вижу, что здесь мало плодородной земли, и практически нет леса.
– Поконструктивнее, пожалуйста, – попросил Эрран. – Все же мне менять пространство.
– А ты у нас что, ландшафтный дизайнер? – хохотнул я.
– Ну, можешь меня и так называть, – согласился искин. – Так что тебе изменить надо в той долине, которую ты выбрал для поселения?
– Так... Сейчас разберемся... – я постарался представить структуру выбранного куска пространства, как меня Мрис учил, в виде объемного чертежа, после чего нанес на выбранный участок свои собственные изменения. – Ну, вот как-то так.
– Я бы еще вот здесь и здесь немного подправил, – посоветовал Мрис, поверх моих исправлений внеся свои. – А так, очень даже неплохо.
– Никогда бы не подумал, что разумный, из младших рас, может работать с пространственными образами.
– Ты меня еще обезьяной прямоходячей назови! – буркнул я, обидевшись.
– Каждая из младших рас развивается из наиболее приспособленного для выживания вида, – не поняв моего бурчания, отозвался Эрран. – Ты – из обезьяны, урры из другого вида млекопитающих, твой наставник из арахноидов... биология миров младших рас – схожа. Можно сказать, один и тот же набор генов, был заброшен на тысячи планет, и подвергнут мутации. Так что, «что выросло, то выросло», как у вас говорят.
– Хочешь сказать, что все мы, так или иначе, из одной колыбели вылезли?
«Из одной пробирки», – проворчал Вэрриан.
«Молчал бы лучше, – буркнул я ему. – И не встревал в разговоры с хранителями. А то засекут еще...»
Вэрриан понял, и скрылся.
– Можно сказать и так, – согласился Эрран, не ощутив, или же сделав вид, что не заметил вмешательства моей искры.
– Ладно. Насчет этого мы еще не раз побеседуем, – согласился я. – Давай лучше думать, как облагородить долину, чтобы в ней было уютно жить не только охотникам, но и земледельцам с собирателями.
– А что именно ты хочешь?
– Как будто ты еще не догадался, – хмыкнул Слиппс. – Он хочет создать здесь кусочек своего мира.
– Только не вздумай переносить сюда ничего растительного со своей планеты! – всполошился Эрран. – Хватит уже и того, что мне придется регулировать микрофлору разумных, что поселятся здесь.
– Мрис? – ментально дернул я нхина. – Ты же говорил, что создал экран.
– Создал. И он работает на клеточном уровне. Но если Эрран говорит, что экран не является полным фильтром, то так оно и есть. Придется доработать.
– А ты покажи-ка мне свой фильтр...
– Так, марш из моей головы, болтуны! – не выдержал я. – Дайте подумать в одиночестве!
В ответ мне раздался дружный хохот, и мне самому пришлось выходить из режима повышенного восприятия, а так же из системы, переданной мною Слиппсу. Себе что ли, выделенный допуск устроить?.. Чтобы не вмешивались всякие и разные, не мешали думать.
Но творческий настрой и желание преобразовать долину в удобоваримый вариант, как-то прошли. То ли потому что Эрран понял свою задачу, то ли потому что отвлекли, фиг знает. Но главное я уже увидел. Даже если искин не вмешается, то я уже знаю что делать.
Когда уже собирался покинуть комнату, раздался до тошнотворности писклявый зуммер рации.
– Ну что еще? – простонал я, включив связь.
– Зайди ко мне, – попросил Эрран.
– Хорошо, – я тут же прошел к пещере, остановившись у двери в «мир мертвых». – Открывай, давай.
– Тебе направо, – предупредил искин, и я повернул в темноту пещеры, что была расположена правее двери в бункер смерти. – Еще раз направо. – Идти в полной тьме было трудновато, но конструктом освещения я не пользовался. Достаточно было рецепторов яга, с помощью которых я ориентировался в пространстве. – А теперь – налево. Дверь видишь?
– Чувствую, – буркнул я. – Мне что, в нее?
– Именно.
На всякий случай я бросил за дверью метку портала, и только потом прикоснулся к панели, что без всяких фокусов, вроде сворачивания в шарики, отошла в сторону, открыв помещение, из которого до умопомрачения вкусно пахнуло грибами. Не плесенью, а именно теплой лесной свежестью, хвоей и грибницей.
– Здесь – споровые, а дальше, в отдельном помещении, семена, которые если окультурить, дадут урожай плодов, – пояснил Эрран. – Можно, конечно, использовать и дикие, выродившиеся культуры плодоносных и споровых, но я бы советовал взять из этого хранилища.
– Отлично. Просто отлично, – пробормотал я, теперь уже просто вынужденный воспользоваться светляком, чтобы разглядеть все это богатство.
Одно дело – синтезатор, а другое – настоящие продукты. То есть, как бы и репликации в себе содержат все, что нужно организму, но я уже заметил, что порой хочется чего-то живого.
«С биоэнергетикой», – вмешался Вэрриан. – «Продукты, получаемые копированием, не являются живыми. Разумные не получают ментальной составляющей пищи, поэтому еда для духовно одаренных кажется пресной. Пустой. Именно поэтому, Высшие, или даже младшие расы, которые перешли на более высокий уровень жизни, стараются питаться живой едой».
– Согласен. Иногда так хочется кусок свежего мяса, после нескольких дней питания конструктами...
«Мясо, которое едите вы – мертвая пища. Чтобы оно несло в себе нужную организму энергию, для еды надо использовать живые особи».
– Живодер, – буркнул я.
«Отнюдь. У Высших рас, которые пока не могут отказаться от животного белка, давно продуман процесс получения такового, без смерти или увечья живых организмов».
– Это что, что-то вроде ванн с активной мышечной массой?
«Что-то вроде, – согласился Вэрриан. – Если будет желание получить подобное, то я расскажу технологию создания данной продукции. Отличия от мяса, получаемого от убитых животных, не будет. Разве что смертью от этой массы не будет вонять...»
– Ты смотри, какой привередливый, – хохотнул я.
Но озадачился. Конечно, охота ради охоты, это интересно, но если люди, которых мы вывели с Земли, будут получать мяса вдоволь, и при этом не пытаться его ловить и убивать, то это неплохой выход для поддержания экосистемы закрытого участка пространства. А я собирался на некоторое время накрыть куполом долину, чтобы не расползались по миру, и в гости никто не наведывался. Не, лишнюю живность придется истреблять, но не уничтожать под корень. Вот бы еще и птичек приручить... А то я до сих пор помню, какие вкусные яйца были в том гнезде, что мне мама принесла еще в младенчестве... И хохотнул, понимая, что «младенчество» было всего года два назад.
– Хорошо. Я хочу получить эту технологию, – продумав все «за» и «против», выразил я свое согласие. – Эрран, а могу я сюда позвать Мриса?
– Это подарок тебе, тарр. Ты можешь передать свой дар кому угодно, – отозвался Эрран, и рация отключилась.
– Ну, раз мне, то я, конечно же, возьму его. И использую.
Вобрать все в новосозданный пространственный мешок не составило труда. Заодно и Мриса предупредил о том, что у нас появилось. А еще рассказал за предложение Вэрриана, как-то сразу и четко осознав, что данная колония начнет идти по иному пути развития, не по земному. И что Земля для них, как и для меня теперь, вскоре станет страшным воспоминанием, клоакой, из которой чудом выбрались. А потом, позже, когда купол будет снят, урры и люди объединятся... Если правильно расставить жизненные приоритеты. Но, как я понял, Мрис уже сошелся и с хранителем, и смотрителем, так что они сумеют задать направление. Ну, а тем, кому будет невтерпеж подраться и кулаками помахать, всегда можно отправить на Землю.
Покинув уже пустое помещение я, на всякий случай, запечатал дверь своим собственным способом, оставив внутри метку портала. Мало ли... Подобный схрон всегда может понадобиться, как для предметов, так и для живых особей.
– А еще что-нибудь интересное, чем могу воспользоваться я, у тебя есть? – вернулся я к двери в бункер.
– Лет через сто, если жив останешься – будет, – не стал развивать тему Эрран. – Рано тебе еще пока.
– Ладно, понял, не по корове седло, – согласился я, и пошел на выход. – Спасибо за то, что дал! – крикнул я напоследок, и покинул пещеры.
– Пап, тебя Руара звала, – Яна на миг отвлеклась от эмоциональной беседы с Олегом.
– Угу, иду, – кивнул я, повернув к керру матери. – Ну, что у вас там?
Фарр, увидев меня, прижал уши, и боком затерся в свою комнату, сделав вид, что его тут и не было. А Руара только кивнула, кругленьким пушистым колобком сидя у капсулы своего харра.
– Пищит что-то, – оповестила меня она.
Я подошел, заметив, что прозрачная часть капсулы чуть потемнела, едва позволяя угадывать очертания лежащего в ней тела. И отметил взглядом датчик с непонятными знаками, который издавал едва слышимый писк. По наитию нажал на него, и писк сразу прекратился. Раздалось шипение, и купол начал светлеть, открывая тело урра, на первый взгляд, полностью целого и здорового. Разве что спящего. Дополнительно просканировав Рэлла, я кивнул сам себе, и нажал на кнопку, которая поднимала купол. Изнутри пахнуло теплом и непередаваемым запахом чистого меха. Видимо, дезинфекция входила в набор услуг, предоставляемых реанимационной капсулой.
Подхватив на руки спящего урра, я понес его в комнату Руары, опустив на лежанку.
– Скоро в себя придет, – оповестил я ее. – Только я не знаю, каким... – помедлив, не выдержал и вздохнул. – Реанимационная капсула восстанавливает тело, но я не уверен в ее возможностях насчет нейронных связей. В смысле – мозга, – я постучал себя по голове. – Если заметишь какие-то отклонения – сразу говори мне. Я смогу его сознание переселить в другое, здоровое и полноценное тело. Умом это будет твой харр, ну а к внешности привыкнешь.
– Он не мой харр, – неловко повела плечами урра. – Он отец моего ребенка.
– Что, совсем-совсем не твой? – посочувствовал я.
– Я не знаю, – шумно выдохнула Руара. – Вот ты – мой. Я тебя чувствую. Мне хочется прикасаться к тебе душой, слышать твой голос, чувствовать твой запах, ощущать тепло... Мой мир полон тобой. И, когда ты ушел, я ощутила себя на краю пропасти. И вот так я хочу ощущать харра, – урра смотрела на меня своими большущими влажными глазами, стараясь передать весь каскад эмоций, что бушевал в душе.
И я ее понимал.
Ощущение прикосновения души к душе с моими эннэшше, их присутствие, дыхание, голоса... Черт, я только сейчас осознал, что никогда не испытывал раздражения, если меня кто-то из них прерывал на самом пике действия. Чем бы я ни занимался. Они всегда чувствовались как часть меня, а не что-то чужеродное. Да, злился, психовал, правил, когда видел, что ум за разум заходит, но всегда ощущал уют. И если Руара не может этого ощутить со жрецом, которого прислал ей Слиппс, значит, не произошло синхронизации. И значит этот урр не является ее частью.
Хотя... Яг я, или не яг?! Даны мне возможности правки разума, или же я их только придумал? Так почему бы не попробовать синхронизировать Руару с Рэллом?
– Попробую тебе помочь, мам, – присел я на корточки, теранувшись щекой о ее меховую щечку. – Если Рэлл тебя еще не очень сильно разочаровал, то я сделаю так, чтобы он тебе понравился. Но для этого тебе придется позволить мне заглянуть в твою душу.
– Я тебе всегда открыта, – муркнула Руара.
Ментально успокоив мать, я осторожно проник в ее разум, в самое потаенное, в ту часть души, которую открывают только самым близким. В сокровенное... И там... Там увидел девчонку. Молодую, резвую, отчаянную урру, что хочет необычного и неизведанного. Не умудренную шорру, не престарелую самку, что носит приплод и содержит дом, а невероятно бойкую особу, у которой на уме одни приключения. А потом вышел из этого, сокровенного, увидев, как давят мою мать обстоятельства. Руара, под гнетом воли Оррэ, превратилась в чрево на ножках. Стала зависимой самкой, у которой одно предназначение: керр и ари. Принцип трех «К», мать его: «киндер, кюхе, кирхе»! И жреца ей подобрали «под стать», покорного и зависимого, готового исполнять все приказы шорры.
Пока «смотрел» мать, очнулся Рэлл. Зашевелился, а потом и вскочил, ощетинившись, впившись когтями в лежанку, и наполовину раскрыв крылья. Даже клыки обнажил, показывая, что готов к бою.
– Тихо! – рявкнул я на языке урров, услышав утробный вой хищника, готового к нападению.
– Рэлл! – мрякнула Руара, и только после этого урр, шумно принюхиваясь, начал «опадать», наконец, усевшись на лежанку, наблюдая за нашими объятиями. – Это мой ребенок, Рэлл. Он – тарр, – спокойно объяснила Руара. – И он спас тебе жизнь.
– Спаррсирбо, – как мог, на русском, проурчал Рэлл. – Бррагодаррен.
– Ты воин, Рэлл? – спросил я, отметив его реакцию на опасность.
– Воин, – согласился тот.
– Но ты живешь как низший. Почему?
– Наш бог сказал, чтобы я служил шорре Руаре. И я делаю это в меру своих сил, – глухо, и упрямо произнес тот.
– Тебя попросили служить, – согласился я. – А ты – прислуживаешь. Из воина и хранителя, ты превратился в добытчика и подстилку. Нравится?
– Так сказал бог, – упрямо произнес Рэлл.
– Ну, уж прости, что он не додумался тебе объяснить все права и обязанности, – с сарказмом произнес я. – Но я более чем уверен, что Слиппс просил быть Руаре поддержкой, спутником, и защитником. Парой. Равным, – я смотрел на урра, замечая, как в его глазах разгорается понимание. – Твоя урра – не плодное чрево, она – раскрытая разумная, как и ты. Она – видящая. Неужели ты думаешь, что видящей достаточно получить парочку ари, чтобы быть счастливой?
– Руара мне ничего не говорила...
– И не скажет! – припечатал я. – Бог дал вам друг друга, чтобы вы учились жить вместе. Жить, а не существовать! Познавать жизнь. Притираться, знакомиться, идти лапа в лапу, а не плодиться и размножаться. Кроме вас, ты уж прости, есть миллионы урров, которые делают то же самое. А вот позволить развиться жрице или жрецу – такое дается не всем. Короче, меховые вы мои, – на русском, и больше для Руары, чем для Рэлла, произнес я. – Родишь – оставишь свое потомство с нами, а сама, с Рэллом, в свадебное путешествие, года так на два. По всем закоулкам планеты! Ясно?
– Но Рэлл... – попыталась возразить Руара.
– Что? – склонил я голову на бок, вопрошая. – Ты хоть раз говорила с ним не как самка и мать, а как разумная, имеющая свои желания? Не уверен, – я качнул головой. – Свели воина и валькирию, а те, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, устроили себе тихий гнилой островок подобия семейного счастья. Выплодишься, откормишь малых, и чтобы духу вашего рядом не было! Ясно сказал?! – прорычал я на языке урров. – А то устроили здесь брачные, мать его, пляски! Кто перед кем ниже прогнется! Вы не самка и самец, не шорр и шорра! Вы – разумные, у которых есть свои желания. И они у вас – едины. Да, мам, едины, – надавил я на Руару, увидев ее виноватый взгляд. – А храм и без вас выстроим и оборудуем. И я пока в нем жрецом побуду, ну или кто другой. Все, ухожу. А вы – поговорите.
Не сумев сдержать улыбку, я покинул комнату матери. Слиппс не сплоховал. Он знал, кому и кого дать. Просто не сумел предсказать последствий ломки Руары и Рэлла. И если первую ломал Оррэ, делая из властной и сильной урры плодную самку, то Рэлла ломали в храме, создавая из него покорного жреца.
Я бы в этот храм хотел наведаться, чтобы начистить морды кое-кому, за ломку личностей, но что я мог бы предложить альтернативой? Да ничего пока. Не было на Ваарре монастырей боевых искусств. Не учили никого убивать. Наоборот, старались погасить подобное стремление. А зря. Иногда выход агрессии, особенно для молодых урров ох как нужен. Но ничего, справлюсь.
По большому счету, оставаться мне здесь больше было не для чего. Связь с Эрраном и Слиппсом держать мог на расстоянии. Перенести все, что со мной, мог и в пространственных карманах, которыми оброс как новогодняя елка шариками. А остальных, кого уже впустил в этот мир, мог провести и порталом. О чем и сообщил Мрису.
– Думаю, ты прав, – согласился тот. – Но с одной маленькой поправкой. Пока твои «урры» не начнут передвигаться на собственных крыльях, и вести себя подобно местным – я запрещаю им куда-то двигаться. Или тебе нужна легенда о тарах, что свободно разгуливают по планете?
– Да нет, не очень, – я поежился, понимая, что вскоре паломничество в закрытую долину начнется, если я этому не помешаю. Так что дал отмашку: – Учи. Только думаю, Итана, Сергея и Льва Робертовича...
– Вот! Видел?! – Лев показал мне большой кукиш. – Уж кто-кто, но я в превращения поднаторел.
– Ладно, Сергея и Итана пока в люди не выпускаем. Гэсс, если тебе неприятна такая ситуация – милости прошу к своим эннэшше.
– Твои требования вполне справедливы, – сразу согласился со мной Гэсс. – К тому же я совсем не летающее создание. Пересижу пока в керре.
– Языком пусть Мрис занимается, – вмешалась Яна, – А я, если ты не против, погоняю пока стрижей и твоих эннэшше на крыльях.
– Ох, и быстрая же ты, мелкая... – покачал я головой, отметив пируэты, которые с легкостью проделывает дочь среди деревьев. – А ты? – обратился я к сыну.
– Ты хочешь убедиться, что у меня есть подобные способности? – спокойно произнес тот, и я кивнул, давя понять,что мне это более чем важно.
– Ну...
Андрей, подумав, обернулся черным урром, создав себе негатив внешнего вида Яны. То есть, черная шкура, белые полоски на крыльях, белые носочки и белая же блямба на груди.
А потом сорвался в полет, буквально «слизывая» все движения Яны, словно работал по ее собственной программе, начав дополнять своими поворотами и мертвыми петлями. Буквально тут же полет Яны изменился, хотя они скользили совершенно в разных плоскостях, иногда даже не видя друг друга. И снова полет двух мелких стал синхронным.
Бравады ради, или же для оттачивания мастерства, ребятки еще пару раз меняли ритм полета, синхронизируясь и подстраиваясь друг под друга. Как раз в этот момент вышла Руара со своим жрецом, застав тот игровой полет.
– У тебя удивительные дети, – проурчал Рэлл. – Они – пара воинов. Против них мало кто устоит.
«Мало кто, но есть такие, да?» – Янка как всегда услышала все через меня, дав понять. Что не прочь погонять того урра, кто встанет против нее.
– Моя дочь спрашивает, есть ли тут тот, кто может составить ей компанию в спарринге, и помять немного ее крылышки? – хмыкнул я, напрямую смотря на Рэлла. – Если у тебя есть желание погонять молодежь, то они в твоем распоряжении.
– Каковы правила боя? – жрец тут же подобрался.
– Ну, думаю, мои детишки будут бить мягко. Тебе же разрешается все, кроме прямого убийства. То есть, животы не вспарывать, головы не отрывать. И конечности, желательно, оставить на месте, хотя ломать можно.
– А не слишком жестоко? – взволновалась Руара.
– О! Поверь! Как раз то, что нужно. Обычно такие как они, одним переломом после тренировки не отделываются. Если хотят быть воинами, то и тренировать их надо жестко.
– А нас потом можно?! – подскочили ко мне стрижики.
– Могу вас сам оттренировать до потери пульса,– хмыкнул я, увидев, как загорелись их глаза. – Ладно, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец – махнул я рукой. – Мрис! За мной! Надо Стрижей привести к повиновению.
Поднявшись на крыло, всей честной компанией, мы отправились в ближайшую долинку, где и устроили показательное избиение. Стрижи хоть и были сплоченной командой, а Мрис, можно сказать, чуть ли не первый раз встал на крыло, мне удалось их хорошенько повалять по каменной насыпи. Все же опыт в два года, не пропьешь.
Но когда Стрижи поняли, что проигрывают, а моим деткам надоело гонять жреца, эти морды объединились против нас троих: меня, Рэлла и Мриса, пытаясь задавить массой. Только не получилось. Мрис не зря просто вихлял в воздухе, больше мешая, чем помогая. Все это время он скачивал программу боя из мозга Рэлла, скинув пакет данных мне, постаравшись синхронизироваться. И втроем, действуя по единой схеме, несмотря на то, что на стороне Стрижей был всадник и синхронизатор, мы снова задавили молодежь, второй раз поваляв их по осыпи.
– Да так не честно, папа! – взвыла Янка. – Вы – старые, опытные, не один год прожившие здесь! А мы тут еще и потоки ловим! И справляемся с освещением!
– Ладно, – согласился я с дочерью. – Ты права. Лови пакет информации от Рэлла. И синхронизируйтесь пока. А мы перекусим,– я опустился на уступ, разложив нехитрый обед из свежего мяса и ключевой родниковой воды в пиалах.
– Ты сказал, синхронизируйтесь? – Мрис к нашему обеду не присоединился, создав себе какой-то термоядерный коктейль, которым привык пополнять силы.
– Видишь ли... детки у меня... конфетки блин. Шипучки с сюрпризом. Одна – всадник, то есть кукловод, который может работать как в слиянии с плеядой, так и на расстоянии. Второй же – синхронизатор. То есть, если все расслабятся и позволят себе работать на автомате, то смогут всей группой действовать, как мы, втроем. Так что, думаю, даже стараться бесполезно. Наваляют нам сейчас по самое немогу.
– Твои ари равны мастерам второго круга, – озадаченно жуя мясо, произнес Рэлл. – Такого уровня можно добиться через сто лет постоянных тренировок. Но я заметил... Заметил, что те трое, с которыми бились вы, действовали как ученики пятого круга, но после того, как объединились, начали действовать как мастера... Против такой слаженной пятерки не выстоят даже мастера первого круга.
– А я мастер какого круга? – чуть насмешливо спросил я.
– Ты – тарр, Дррэй, – не понял вопроса Рэлл. – Если тарр раскрывает свой потенциал, то против него не выстоит даже весь храм. Да и никто и не подымет на него лапу. Это закон жизни.
– Закон жизни? – переспросил я.
– Да. Хочешь жить – не трогай тарра.
Я расхохотался.
– Очень мудрый закон! Надеюсь, у вас ему следует каждый, потому что все они, – я кивнул на мелких, – тарры.
– Тогда какой смысл биться против них? – не понял Рэлл.
– Обучать, – я поднялся на ноги, расправив крылья, чтобы размять их. – Ну что, пошли получать пизды?
– Андрей, ну хоть пару магических трюков можно? – попросил Мрис.
– Парочку – можно. Но не увлекайся. Мы должны быть чуть лучше, но не непобедимы, а то детям неинтересно будет. А нам надо привить им любовь к этому миру, а не отвратить их от него.
– Принято, – подмигнул Мрис, сорвавшись в небо. За ним последовал и Рэлл, и я. Только перед тем как подняться, чуть изменил свои перепонки, нарастив на них маховые перья. Тарр я или не тарр?
