5 глава
12 июня 2019 г., 09:04
Хорошо иметь под крылом мастеров своего дела. Раскачка, которую Мрис думал растянуть дня на три, завершилась уже к вечеру.
Янка-обезьянка, подмяв под крыло силу брата, буквально раскатала нашу троицу. И даже когда к нам под крыло встали Джэйл, Родион и Олег, получившие наработки Рэлла уже с нашими поправками, все равно мы оказывались носом в пыли два раза из трех. Всадник и синхронизатор действовали настолько умело, что даже поставь я на крыло все плеяды, против Стрижей и Янки с Андреем, мы бы не вышли победителями. Ну... Если не использовать свои штучки магические. Но, как я понял, если и дальше держать ментальную нить с Яной, то эта стрекоза быстро всему обучится. Хавает все мои наработки, как крокодил наживку. И это было потрясающе.
Опыта бы ей побольше, и с ней не сравнится никто.
Правда, чтобы не зарывалась, последний бой мы провели на полной выкладке всех своих физических и ментальных сил, все-таки подмяв эту пятерку. Но Яна не была расстроена. Папашу и мамашу, в смысле нас с Джэйл, она все же к земле прижала.
– Чтобы я еще хоть раз... – простонала Джэйл, упав навзничь, распластав по земле крылья. – Доченька, млин... Родную мамашу за филей кусать... Дожили.
– Зато все освоились со своими крыльями, – я тоже валялся рядом, не в состоянии подняться. – И никто не скажет, что мы не настоящие урры.
– Вы можете представляться членами клана санратарр, – Рэлл свернулся клубком, уткнувшись в живот Руаре, зализывая поврежденную лапу, хотя я сразу срастил перелом. Видимо, инстинкт, или остаточные боли.
– И что это за клан такой?
– Следующие путем тарров. Это клан воинов, которые растят жрецов для шшорр. Клан, из которого вышел я. И я имею полное право признать вас членами этого клана. Притом, мастерами первого круга. Но для этого вам нужно пройти таинство принадлежности.
– Хренушки, – чуть подумав, отказался я. – Мы не следуем путем тарров. Мы – сами тарры.
«Назовитесь кланом «атонтарр» – вмешался Вэрриан. – И можете свой храм создать. И учить воинов так, как пожелаете. Если пожелаете, – мой собрат по разуму задумался. – Хорошее название, кстати...»
– Ну, и что оно означает?
«На одном из языков средних рас, это «идущие к звездам». Есть и приставка «тарр», которую тут уважают, и «атон», что на языке урров означает «стремительные». Так что значение двойственное. И вполне подходящее вашему клану. Соглашайся. Я же чувствую, что ты уже пришел к решению».
– Угу, – мысленно кивнул я. – Короче, у нас будет клан «Атонтарр». Кто не согласен – получит в морду.
Вся компания, развалившаяся на бирюзовой травке, расхохоталась. Им-то все равно, хоть горшком назови, только в печку не ставь. Так что протестов точно не ожидалось, да и скинул я всем и каждому наш разговор с Вэррианом. И для Рэлла это название должно было пройти. Особенно, когда увидит численность клана.
– Язык урров все выучили? – спросил я на вааррском. – Сможете ответить на простейшие вопросы?
– И на сложнейшие тоже, – проворчал Родион.
– Мрис пакет данных скинул, и когда мы противостояли друг другу – все усвоилось, – лениво отозвался Стас. – Так что переживать за нас нечего. Вот только один вопрос. К каким уррам ты нас тянешь, раз учишь тому, что нам может и не понадобиться.
– Да вот, образовался у меня один друг, – пробормотал я. – И клан его хорош, и...
– Ты о Рроксе? – переспросил Мрис, хотя прекрасно знал ответ.
– О нем, родимом. Я вообще хочу в ту долину, в которой жить будем, открыть им портал. Думаю, все до единого в его клане или шшорры, или же близкие к ним. Очень сильный и открытый клан. То ли потому, что ими управляет Ррокс, то ли потому, что их предком был тарр.
– Ну, сходим, познакомимся, если надо, – пожал плечами Олег. – Ты, Андрей, очень редко отзываешься о разумных в положительном ключе.
– И еще не ошибался, – согласился Родион. – Да и сложно ошибиться, если шерстишь мозги всех, кто рядом.
– Думаю, с утра туда отправиться, – согласился я, резво вскочив на ноги. – Ну, кто по шашлычку ударит?
Отказавшихся не было. А тех, кто морды не показывал, ощущая свою вину и стыд, пригнали пинками передних лап. С этим, кстати, Янка справилась. Так что пирушка у нас удалась на славу. Мяса, которое притащили Фарр с Гэрром, естественно не хватило, и Мрис, пользуясь своим ментальным внушением, с легкостью приманил еще несколько животных, которых и разделали поблизости. К мясу так же были салатики из зелени, которую притащил с собой Мрис, не копируя, а просто заложив в свой пространственный кокон. Я же кинул конструкт нескольких бутылок с алкоголем. Нам, людям, следовало расслабиться. Уррам налили буквально по наперстку слабого вина, чтобы попробовали, но не опьянели. Для организма урра, никогда не пробовавшего алкоголь, подобное было слабым ядом.
Ко всему прочему, чтобы пиршество удалось на славу, я создал музыкальное сопровождение, но Янка забраковала мой музыкальный ряд, поставив свой. Я опасался, конечно, что это будет попса, но доча не подвела. Ну, или точнее, наше воспитание не подвело. Ребенок тащился по старому доброму року, да и уррам, как я понял, данная музыка по ушам пришлась. Во всяком случае, недовольства не ощущал. Наоборот, дикий интерес к тому, как же тарры веселятся.
Все трое: Фарр, Гэрр, Рэлл, то и дело совали свои носы в наши закуски, и даже пробовали, если им предлагали.
Мать я от этого оградил. Пообещал потом, когда родит и выкормит, устроить ей такой же вечер, но пока создал ей специальную питательную смесь, которую заставил пить, чтобы ребятки, что у нее в животике, были сильными и крепкими, и угостил ее парной олениной, что еще хранилась у меня в загашнике, всем остальным показав фигу, сказав, что могу только реплицировать. Но от репликации отказались все. А я понял, что надо на Землю, в тот ресторанчик, сходить еще раз, или два.
Наконец, насытившиеся, уставшие от приятного вечера и предыдущей бойни, на которой было сломано немало костей, расползлись по комнатам. Я устроился между Родионом и Олегом, с остро стоящим намеком на то, что нам бы не мешало возобновить наши интимные отношения, но когда я только пристроился к Олегу, в комнату, даже не сомневаясь в праве ее посетить, зашли Фарр и Гэрр, деловитыми шерстяными клубками улегшись между нами.
– Да вы охренели, – с обидой произнес я. – Марш к себе в комнаты, извращенцы!
– Харры всегда должны спать вместе, – прорычал Фарр, поочередно облизав нам лица, после чего, то же самое сделал и Гэрр.
И, потеснив нас так, что пришлось расширять конструкт лежанки, удобно устроились на подушках.
– Это что, теперь всегда так будет? – удивленно произнес Олег.
– Пока не сплавлю, или не научу, что харры и эннэшше – это разное, – буркнул я, потеснив эти уютные шерстяные туши, ощутив, как тепло и приятно лежать рядом с ними.
Сон буквально сам наваливался, накрывая теплым и тяжелым одеялом. Да и не меня одного. Родион и Олег, немного подумав, устроились рядом, собственнически подмяв под себя моих харров, заснув даже раньше, чем я. А я, перед тем как провалиться в теплый и уютный сон, осознал, что эти гады нас придавили своими ферромонами. И что сами они додуматься до этого не могли, а значит, виной всему Руара...
Проснулся удивительно отдохнувшим. Фарр влез на меня всей тушей, уткнувшись мокрым носом мне в шею. Справа от него, чуть ли не вцепившись в мягкий мех, тихо похрапывал Родион. Слева, прижимаясь ко мне, почти в любовных объятиях слились Гэрр с Олегом. Причем Олег прятал лицо на груди урра, а тот обнимал его всеми своими лапами. И весь этот сонный клубок был таким уютным, что и выползать из него не хотелось. Так что я повернулся на другой бок, перевернув Фарра ближе к Родиону, и зарывшись лицом в родной запах своего харра, снова заснул.
– Ну, и где здесь кто? – услышал я сквозь сон, лениво приоткрыв один глаз.
Оказалось, что после того как проснулся в первый раз, мы все, как один, приняли форму урров, которая больше всего подходила для такой лежки, и теперь нас пытались распутать и понять, кто есть кто.
– Кошаки крыталатые... – меня потянули за заднюю лапу и я, взмяркнув, цапнул тянущего меня, когтями, снова ввинтившись в теплый клубок тел, не желая выползать из этого мехового рая.
– Я только попросила харров Дррэя помочь его эннэшше расслабиться, – виновато взмуркнула Руара. – Но я не думала, что они втянут всех в целебный сон.
– Что это за ерунда такая? – похоже, у нас в комнате собрался весь женский коллектив.
– Урры, после стресса, который задевает не только физическое или ментальное тело, но и духовный кокон, должны отоспаться. Это приводит их энергетический баланс в порядок, – начала рассказывать Руара. – Фарр и Гэрр испытали этот стресс, потеряв своих беременных самок. И на этом фоне начали выделять вещества, которые должны были погрузить их в сон. Я подумала, что Дррэй и его эннэшше, особенно тот, с пострадавшей душой, нуждаются в расслаблении. Но, видимо, повреждения духа есть у всех, раз они вошли в этот сон. И я бы советовала не трогать их.
– Вот оно что... – согласилась Яна. – Руара, а ты умеешь плести целебный кокон? Я тебе сейчас скину конструкт. Нам просто для плетения нужен третий...
– Мриса возьмите, – рыкнул я. – Руара не должна нарушать свой кокон, который возвела вокруг детей.
– Ага! Проснулся! – жестко припечатала Джэйл. – Может, встанешь?
– И не подумаю... – сладко зевнул я. – Плетите свой кокон. Только с Мрисом... А мы еще поваляемся минут так шестьсот...
Что там делали наши девчонки, я уже не осознавал. Слышал, как что-то бормотали, топтались вокруг лежанки, распространяя на всю нашу пятерку флюиды каких-то удивительно гармоничных волн, которые окутывали нас еще большим покоем, и только еще глубже проваливался в глубокую дрему.
Сколько времени прошло, даже не понял. Просто в один момент как-то сразу проснулся, вскочив на все четыре лапы, и ринулся прочь из комнаты, потому что мочевой придавило. А когда вернулся, сон ушел ото всех, сменившись невероятным удивлением. Да и было чего удивляться. Фарра и Гэрра я узнал сразу, а вот мои эннэшше... Они, слегка прибалдевшие, осматривали друг друга, да и я, появившись в дверях, присоединился к этому молчаливому охреневанию, потому что рядом, друг напротив друга, сидели крупный огненно-рыжий урр и... и боевая машина какая-то. Не, ну крупность и массивность еще можно было объяснить, тем более, что по глазам я узнал в этом рыжем чуде с повышенной лохматостью Олега. Ну, решил, видимо, свою огненную структуру ярдана перевести в видимый спектр, воспользовавшись своей природной густотой шерсти йети. Ну, то черт с ним. Но Родион... сотворил со своим телом урра что-то невероятное.
Даже сидя, не расправляя крылья, он выглядел очень воинственно. Хвост, помимо шерсти, обзавелся острыми иглами, притом ядовитыми, судя по тому, что их тончайшие кончики чуть поблескивали маслянистой жидкостью. По спине шел игольчатый гребень, сейчас спокойно прижатый к позвоночнику. На холке, воротником, шерсть словно слиплась в чешуйки, создавая крепкую бармицу, защищающую все пространство от ушей до плеч. Когти, явно не обычные, а укрепленные, выглядывали из своих, черт знает, как их там называют, когтевых кармашков, что ли?.. Но то, что они были вобраны, это я понимал по состоянию Родиона, сонному и спокойному. Крылья же... Ну, как сказать. Если я во время полетов наращивал себе маховые перья, то Родион преобразовал свои крылья кардинально. Во-первых, вырастил на переднем сгибе крыльевые когти. Во-вторых – укрепил и расширил кости так, что крылья стали куда как массивнее. Передняя кромка явно была защищена той же броней, что и шея, а вот вся остальная поверхность была покрыта не шерстью, как у урров, а перьями, на вид невероятно колючими и острыми. А при его странном окрасе серо-стального цвета, это все выглядело еще более устрашающим.
– Птичка Ареса, мать его, – не сдержавшись, буркнул Олег, обойдя Родиона по кругу, мягкой лапой потрогав его крыло, порезавшись. – Та когда летать будешь, тоже маховыми перьями как стрелами разить собираешься?
– И чего это я Аресу принадлежу? – не понял Родион.
– Да не нашему! – Олег зализывал лапу. – О стимфалийских птичках слышал? Так вот, ты сейчас на это и похож...
– Рэй, вот скажи, какого хрена ты так ощетинился? – не понял я. – Кого боишься?
– Да никого. Просто... – Родион попытался поменяться на что-то менее агрессивное, но не сумел. Облик урра, в которого он перетек, зафиксировался на его ментальном уровне, и даже при смене игл и перьев на шерсть, снова возвращался к уже принятому.
– Все, попал ты, – хмыкнул я. – Теперь хрен изменишься. А на будущее учти: при проявлении агрессии или ощущении опасности – никогда не фиксируй облик как единственно верный. Врастет, как родненький. Я сейчас Рэлла приглашу. Вдруг есть что-то подобное здесь. Если так, то тебя не придется маскировать.
Я вышел из керра, заметив, что Рэлл с Руарой нежатся на травке.
– Жрец! – позвал я. – У меня к тебе вопрос. И желательно, чтобы ты этот «вопрос» увидел своими глазами.
– Что случилось? – урр тут же вскочил на лапы.
– Да вот... Харр мой учудил... – я хмыкнул. – Превратился в нечто очень опасное и боевое. Хочу, чтобы ты посмотрел, и сказал, водится ли у вас здесь такое.
– Для тарров нет исконной формы, – спокойно отозвался Рэлл. – Вы можете принимать любой облик по своему желанию.
– Ну, вот он и принял, – пригласил урра входить, даже не сильно удивившись, когда тот хлопнулся на живот, расширенными глазами глядя на то, как Родион прохаживается по комнате, проверяя свои летательно-двигательные возможности. – Ну, и что скажешь?
Рэлл, зашипев, задом выпятился из комнаты, и только когда дверь закрылась, перевел дух.
– Что, так страшно? – хмыкнул я.
– В этом урре дух твоего харра? – напряженно переспросил он меня.
– Да. В этом я уверен полностью. А что?
– Ты вчера давал нам пряную жидкость, от которой голова кружилась. Можно мне ее еще немного?
– Тебя так пробрало? – хохотнул я, но выставил перед Рэллом пиалу с белым полусладким вином, подождав, пока тот налакается. – С чего, хоть?
– Слиппс – это наш новый бог, который стал править после того, как старые боги на нас разгневались, пустив по пространству пламя, выжегшее все живое, – вздохнул урр. – Твой харр сейчас принял облик одного из старых богов, Барлара. Именно этому богу мы поклоняемся в своем храме. Именно о нем нам известны все легенды и сказания.
– Ну, я послушаю, если ты не против, – провел я его в одну из гостиных комнат, оборудованную для урров, указав на низкую лежанку. – Рассказывай.
– Раньше, до Слиппса, нами правили пять богов: Убар, Арайя, Зеррас, Барлар и Пурр. Убар отвечал за благоденствие Ваарры, Арайя за приплод всего живого, Зеррас был богом мастерства, Пурр – богом науки, а Барлар – богом воинов, – Рэлл вылакал остатки вина из пиалы, так что пришлось долить. – Те урры, что жили до нас – постепенно забыли всех богов, кроме Барлара, начав поклоняться только ему, пренебрегая жертвенными алтарями других богов. Жертвенных алтарей Барлару было много. В каждом керре стоял малый алтарь, а в каждом поселении, в котором жило от трех до десяти кланов – по три-четыре больших храма. Барлара чтили кровью и смертью. Сначала своих соплеменников, но потом поняли, что бог жаждет больше крови, чем может ему дать наш мир, и те, кто жили перед нами, начали искать другие миры, чтобы посвятить кровь других существ этому кровожадному богу... Мы так думали, что кровожадному. Но Барлар не был таким. Он хотел справедливости и защиты для слабых, а не завоеваний. И когда мы превысили чашу его терпения – он проявился, сказав избранным, которые чтили его законы с самых начал, что им следует укрыться. Те урры, которых предупредил Барлар – отправили своих гонцов к почитателям остальных богов, передав, чтобы те укрылись от небесного огня в глубоких пещерах. И когда все, кто был предупрежден, скрылись под твердью планеты – на поверхность обрушилось пламя невиданной силы, уничтожив кровавые жертвенники. После Барлар снова проявился перед нашими предками, уже в пещерах, сказав, что мы обидели их пантеон, и они не хотят больше иметь с нами дел. А над нами поставили стража, который отныне следит за этим миром, не давая подняться выше определенного уровня мастерства. И так мы должны жить, пока гнев богов, которых мы обидели, не угаснет. Как сказали боги, то только тогда, когда хотя бы половина урров станет видящими и найдет в себе силу духа идти путем благоденствия, только тогда цепи, сковавшие нашу планету – спадут, открыв мудрость прошлых веков.
– Да... жестоко вас, – хмыкнул я. – Но верно. Меня вот, тоже свои боги по темечку щелкнули, когда я начал вершить кровавую правду в своем мире. Но я был один такой, а вас, кровожадных, было много. Так что, Барлар был прав насчет тотальной зачистки. В еще одном моем мире, такая тоже проводилась.
«Каждый из миров, когда-нибудь проходит подобную зачистку, – вмешался Вэрриан. – Это – обыденность. Если младшие расы не подтолкнуть к совершенствованию, выделив определенный вид разумных, чьи идеи максимально совпадают с идеями старших или же даже высших, которые следят за развитием своих созданий, то получится черт знает что».
– А нахрена такое делать?
«Не, ну Андрей, ты даешь! – удивился Вэрриан. – Здесь играют роль как духовных и моральных качеств, так и ощущение принадлежности к избранным. Если тебя пощадил сам бог, то ты чувствуешь свое духовное превосходство, и твои потомки будут чтить эту избранность, стараясь идти тем же путем, чтобы в определенный момент бог, вернувшись, сказал, что ты поступал правильно».
– Блин, как взрослые с детьми, – проворчал я.
«Именно», – согласился Вэрриан. – Ну, или как младшие расы с полуразумными животными себя ведут. Кстати, не обижайся. Даже для старших рас вы – бестолковые дети. Что уже говорить за Высших?»
– Или за тебя? – разоржался я. – Спасибо, Рэлл, ты многое мне рассказал. Кстати, вопрос. Моему эннэшше можно находиться здесь в таком виде, или его попытаются убить?
– Тарр бога войны убить невозможно, – покачал головой жрец.
– Ну да, как бы, не с местными технологиями... – пробормотал я. – Неправильно спросил. Что ему ждать от современных урров?
– Клан санратарр будет чтить его, как вернувшегося Барлара. Для остальных же... – Рэлл задумался. – Далеко, за большой водой, есть клан, который называет себя прямыми потомками Барлара. Наши старшие приносили знания с тех островов, и описания тех урров. Но они как дети рядом с твоим эннэшше. Их признаки частичны, и не несут в себе той силы, которую я увидел у твоего харра.
«Скорее всего, жрец имеет в виду, что они стали атавизмами, и проявляются от случая к случаю. Так что смотри, чтобы твоего эннэшше не порвали самки урров, желая получить себе частичку старого бога», – хохотнул Вэрриан.
– Убью всех, кто будет тянуть свои лапы к моему супругу, – буркнул я. – К тому же у него не врожденная, а приобретенная форма, и даже если Рэй будет трахаться со всеми подряд как тот кролик, нихрена не получится.
«Вообще-то ты не прав. Заложить можно любой ген. Для примера, можешь взглянуть на своего сына. Синхронизатором ты его сделал, а не та душа, что вселилась в оболочку, выправленную тобой. Но, вот за что этой душе можешь сказать спасибо, так это за то, что она не стала препятствовать развитию способностей, заложенных в изначальную трансформу».
– Ты лучше подумай, умник, как все эти знания и форму Рэя нам на благо повернуть, – подергал я за ниточки связи с Вэррианом.
«Андрей, ну ты же все уже придумал! – возмутился тот. – Или я должен выступать подтверждением твоим решениям? Тогда говорю прямо: хорошая задумка. И не беспокой меня по пустякам. Есть вещи, в которых мое мнение куда как важнее, чем говорить тебе, чем хороши твои правила игры. Наслаждайся».
– Ладно, раз ты не против... – я расплылся в улыбке. – Рэлл. Ты можешь сообщить клану санратарр, что их бог пришел в телесном обличье, чтобы взглянуть на этот мир еще раз? – Жрец посмотрел на меня с удивлением. – Нам надо возродить веру в волю Барлара. Возродить его догмы и правила, и распространить их в кланах, чтобы каждый, кто готов посвятить себя служению этому богу, мог прийти в один из храмов, посвященных ему, и отдать часть своей жизни на то, чтобы научиться его мастерству?
– Зачем? – удивился жрец.
– Хм... Как бы тебе объяснить... – я задумался. На первый взгляд идея была стоящей, но вот я как-то не подумал, как правильно ее донести до урров. – Видишь ли, ваш мир скоро изменится. Это мне сказал Слиппс. Он станет жестче. Урры очнутся от многовекового сна и откроют глаза, чтобы увидеть этот мир во всем его великолепии. Скажи, ты видишь этот мир двухцветным, или же в нем преобладает большинство цветов?
– Он ярок, – медленно кивнул Рэлл. – Но для меня многие цвета, которые для шшорры Руары разные – пока еще не определяются.
– Женщины всегда могут рассмотреть большую цветовую гамму, нежели мужчины. Но, если ты говоришь, что уже видишь разницу между цветным и монохромным изображением, то тоже относишься к видящим. Так вот. Этот мир уже прошел тот путь наказания, что отмерили ему боги, и может двигаться дальше. Но вы пока подавляете агрессию ари и аррэ тем, что нагружаете их работой, продолжая отуплять, как отупляли веками вас. Я более чем уверен, что каждый из жрецов твоего клана – видящий. В той или иной мере, конечно, но определить это легко. Могу вам цветовой тест Рабкина для нахождения видящих предоставить. Там не надо отвечать на вопросы, только зарисовывать символы, которые видны на картинках. Но это не суть. Вот скажи, были ли ари или аррэ, что приходили к вам в клан сами, понимая, что путь воина для них ближе, чем путь обычного урра.
– Были, – согласился Рэлл.
– И таких с каждым годом будет все больше. Поверь мне на слово. Охота – не то место, где можно стравить свою агрессию. А вот храмы, в которых жрецы будут учить справляться с ней, и давать ей выход – это шанс на развитие гармоничной и полноценной расы, в которой чтят всех богов одинаково. А то, у меня создается такое мнение, что урры обиделись на Барлара, за то, что он наказал вас, своих детей, за то, что вы извратили его приказы. И теперь стать воином – это едва ли не наказание.
– Ты прав... – Рэлл задумался. – Во многих кланах отказываются от аррэ, что прошли шестой и пятый круг посвящения. Их считают дикими и отступившими от заветов.
– Вот. И эту систему надо менять. Знаешь, в наших краях есть пословица: хочешь мира – готовься к войне. То есть, даже самая мирная раса, должна воспитывать воинов. А то большинство кланов только и умеют, что в игнор ставить. Прежний харр моей матери не мог мне помешать, когда я посчитал, что он не прав. Нет, он не смирился с поражением. Он просто начал подговаривать остальных, и дошло до того, что жрец того клана направил своих сыновей – Фарра и Гэрра – чтобы те меня покрыли как самку, сделав низшим. То есть, честному бою, он предпочел хитрость и предательство. По правилам Барлара, что бы сделали с таким?
– Лишили бы всех прав.
– Вот. А проигравший в честном бою, просто бы на время скатился на ступеньку вниз в иерархии. Ну, или еще что.
– У нас те, кто проигрывают в отборочном поединке, на один круг отца неба ссылаются на хозяйственные работы, после чего имеют право еще раз выйти на песок, чтобы оправдать доверие мастеров. Три проигрыша, и проигравший должен уйти, или выбрать себе работу в храме по своим силам.
– Ну? Правильная же система, так? Вот я и хочу ее ввести повсеместно. Но, только чтобы вступление в ряды клана было добровольным. И кроме боевого искусства, адептов, то есть учеников, надо обучать еще и правилам поведения. Чтобы в морду первыми не били, не проявляли агрессию ни с кем, ни с сильными ни со слабыми. С ними – тем более. Воин должен защищать, охранять, чтить Барлара, а не унижать тех, кто слабее.
– Ты назвал уже два закона Барлара, – вопросительно посмотрел на меня Рэлл. – Ты уверен, что не его тарр?
– Уверен, – хмыкнул я. – У нас эти законы, или подобные им, называются благородством духа. Есть еще много чего. О! У Мриса спросить надо. Он точно знает.
– Кто же этот Мрис, если вы, тарры, настолько просвещенные?.. – не выдержал Рэлл.
– Наставник, кто же еще? – не понял я.
– Мне очень сложно понять вас, тарры, – повинился жрец. – Но я буду стараться.
– Вот в этом я не сомневаюсь. Так, ладно, на чем мы закончили? На храмах. Для начала, давай возьмем ваши и наш. И будем собирать в них всех, кто готов пройти обучение. Но не на шшорра, и не на послушника младшего круга. Просто набирать. Пусть сами решают, кто кем будет. Вот смотри. Каждого урра, когда он достигнет возраста аррэ – учат быть добытчиком и охотником, так? – Рэлл кивнул. – И это не престижно, в смысле, это не делает урра каким-то особенным. Это делает его обычным. Нормальным. Одним из многих. Вот то же я хочу сделать с воинской повинностью. Это как уметь читать в нашем мире. На того, кто не умеет – смотрят с удивлением.
– А самки? – поинтересовался жрец. – Я видел твою урру, и твою ари. Они воины. У вас все самки могут быть воинами?
– С самками у нас немного другие отношения, – повел я головой. – Они – матери наших ари. Если самка хочет тренироваться и стать воином, то ей дают такую возможность. Если не хочет, то никто не в праве ее заставить. Ведь с охотой то же самое, или я не прав? Если самка хочет охотиться, то она имеет право приносить в семью мясо. Если нет – никто не может ей приказать. Почему обучение в храмах должно отличаться? Но, думаю, можно устроить молодым самкам, ари, не достигших возраста аррэ, устроить менее жесткие школы... То есть, храмы для самок. Но, думаю, это надо вводить постепенно. Для начала стоит разобраться с самцами.
– Ты прав. Я постараюсь как можно быстрее послать весть владыке нашего храма, – согласился Рэлл. – Скажи, как часто к тебе можно обращаться с вопросами, если мне что-то непонятно?
– В любое время, с рассвета и до заката. С заката и до утра я занят. Но, если какое срочное дело, то... – я задумался, а потом, по схеме, которую мне передал Крис, искин корабля осьминожек, сделал Рэллу компактную рацию, которую поместил в футляр для часов и, приделав ремешок, надел этот девайс на переднюю лапу урра. – Для того, чтобы связаться со мной, тебе достаточно нажать второй лапой на это стеклышко, – приложил я его «ладошку» к рации. – Только так. Случайно задев, ты меня не вызовешь. Если буду на этой планете, то услышу тебя, где бы ты ни находился. Если меня не будет – то твое послание запишется... – я задумался и подправил некоторые параметры. – Его получит Слиппс, и переправит мне туда, где бы я ни был. А вообще... – я пожал плечами. – Тебе бы встретиться с моим аналитиком и другими товарищами, чтобы все обсудить. Я только задания раздаю, а исполняют их другие. В том числе тарр вашего Барлара, который сейчас в компании рыжика осваивается со своим телом. Кстати, а этого, огненного, к кому отнесешь?
– Если хорошо подумать, то среди тех из вашего клана, кого я видел, можно найти тарры всех пятерых, – хмыкнул Рэлл. – Пурр – это Мрис. Арайя – твоя ари. Зеррас – ты. Убар – тот, красивый харр цвета огня, – жрец склонил голову. – Но судить я не берусь. Все вы тарры одинаковые.
И я расхохотался, понимая, как он прав.
