Секреты моря

Опасные воды, покрытые мягким светом луны, стелились перед Адамом Рейнсом, словно бескрайняя, темная вуаль, что готова была поглотить все живое. Легкий ветер касался его лица, принося запах соли и водорослей. Мраморная русалка, его величайшее творение, стояла на постаменте лицом к воде. Мастерски сделанная известным скульптором, она украшала берег моря, и к ней со всей округи сходился народ, чтобы поглазеть на произведения искусства. Полностью сделанная из каррарского мрамора, морская дева приковывала взгляды окружающих своей опасной красотой и потрясающей детализацией. Да, она была безумно красива в своей дикой, хищной красоте. Прекрасное лицо выглядело чуть ли не злым, а выражение его казалось хищным, полные губы искажала коварная ухмылка, но ее это словно не портило. Трехметровая русалка стояла на изогнутом мощном длинном хвосте с огромным хвостовым плавником, который изгибался за ее спиной. Обнаженная грудь слегка прикрыта волосами, которые змеями струились по груди и спине, а гибкие изящные руки широко раскинуты в стороны как бы в приветственном жесте. Каждая чешуйка, прядь волос, каждый миллиметр лица, тонких длинных пальцев и перепонками между ними были так виртуозно вырезаны из камня, что казалось каменная русалка вот-вот пошевелится и сойдет с постамента. Адам не мог отвести глаз от своей работы. Он вспоминал каждое мгновение, каждый удар молотка, каждое прикосновение к холодному камню, который постепенно оживал под его руками. Он создал её не просто как очередную свою скульптуру, но как магию, что словно поселилась в его сердце с того дня, когда он впервые встретил ее — русалку. Живую. Настоящую. Однажды на рассвете совсем близко от того самого берега, куда он поставил свое шедевральное творение. — Самая лучшая твоя работа, как по мне, — признался Николас. — Я бы так не смог. Жаль, великий Бернардо Гвидиче, твой учитель, не дожил до этих дней. — О, благодарю, мой старый друг! Он бы оценил! Мне искренно жаль, что он не увидел ее! Адам с неменьшим восхищением взирал на статую и все никак не мог ею налюбоваться. Он любовно осматривал каждый сантиметр мраморного тела, понимая, что влюбился в свою работу. Русалка вышла потрясающей, хоть… — Хоть в Лувр выставляй! — помпезно произнес Николас. — Как тебе удались эти перепонки между пальцев? Потрясающе! — Ее уже напечатали во всех местных газетах, но это не предел, — с гордостью заявил Адам. — Ей этого мало. Я знаю. — Что? — широко улыбнулся Николас. — Она достойна большего. — Аха-ха! Ну я же сказал! Лувра! Ну, или Метрополитен-музея! Или Эрмитажа. Я серьезно, кстати. Адам кивнул в задумчивости, продолжая разглядывать мрамор уже менее придирчиво, чем в первые дни как закончил работу. Он понял — она идеальна. Даже слишком. Никаких шрихов, ничего больше не убавить ни добавить. Он превзошел самого себя — об этом тоже уже говорили. Превзошел. Прыгнул выше своей головы. Она была идеальна, словно нарисованная нейросетью. Но она стояла перед ним — величественная и холодная, кусок камня, из которого под гениальными его руками вышел настоящий шедевр. Несколько месяцев назад он впервые увидел живую русалку совсем недалеко от берега. Вначале он конечно же подумал что это рыба, или дельфин, но затем увидел человеческую голову, шею, грудь и руки… Верхняя часть туловища выглядела вполне человеческой, а вот нижняя… — Что это такое? Нет, быть не может… их же не существует… Но перед ним оказалась самая что ни на есть настоящая русалка, которая подплыла к его шхуне слишком близко. Адам не веря глазам своим рассматривал ее, думая, что у него резко наступили галлюцинации, но глюки не проходили. На него смотрели большие глаза, холодные и бездушные, как куски камня, и от этого взгляда ему стало сильно не по себе. Так, что закружилась голова и он с силой ухватился за борт, чтобы не упасть в воду. — Черт! Дьявол! Чтоб меня… что это за дерьмо? Что это такое там, в воде? Это же не может быть этой… как ее… Но эта-как-ее подплыла ближе, наклонив голову на бок и с интересом разглядывая корпус шхуны и человека на ней. Адам оторопело всмотрелся в лицо, которое выглядело вполне себе женским, только каким-то… хищным. Мокрые болотного цвета волосы почти что его закрывали, но рассмотреть все же удалось достаточно, чтобы потом создать скульптуру. В последствии ему удалось воссоздать почти копию лица из воды, потому что Адаму Рейнсу довелось не раз повстречать одну и ту же русалку у берегов Средиземного моря. — Как это возможно? Всплеск. Он услышал всплеск рядом с корпусом и вздрогнул. А затем увидел хвостовой плавник, которым она словно помахала ему в знак приветствия. — Мои глаза меня обманывают… я точно рехнулся… интересно, разве можно так резко сойти с ума? Я же не употребляю ничего такого, чтобы… Адам расстерянно осмотрелся по сторонам: берег хорошо виден, вода спокойная, почти полный штиль. Сегодня утром он решил выйти на рассвете в море… просто так. Для души. Он любил арендовывать шхуны и плавать недалеко, чтобы видеть берег, не выходя в открытое море. И вот однажды он повстречал… — Существо из мифов и легенд, в чье существование мало кто верит, а мне… мне! Удалось! Повезло так повезло! Адам застыл на месте, все смотря на морское дивное создание, пока та, не издав и звука, вдруг резко ушла под воду и сколько не ждал Адам, больше не показалась. С тех пор каждое раннее утро он старался по возможности выходить на шхуне, желая во что бы то ни стало снова увидеть русалку и далеко не каждый день ему это удавалось. Но все же три встречи были. Три. Три, которые он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Три, после которых он создал свою шедевральную скульптуру. Три встречи, но они не были последними… — Ты! Наконец-то! Поприветствовал мужчина так, словно старого друга, с которым давно не виделся и расплылся в обалделой улыбке. Он заметался по палубе как безумный, заламывая руки. — Я не верю… не верю до сих пор… подплыви ближе, а? Кстати, ты умеешь разговаривать?! Может и на человеческом понимаешь? Ответа не последовало. Русалка снова нагнула голову на бок и затем отодвинула пряди с лица, словно позволяя получше себя рассмотреть. — О-о! У тебя что, перепонки между пальцев?! О! Прекрасно! — зачем-то выпалил Адам, начиная испытывать какой-то неконтролируемый дикий восторг. — А ты красивая… даже не страшная… только лицо… не русалочка из мультика, конечно… «Злая. Злая красота, хищная, холодная», — пронеслась подсказка в мозгу. — Слушай, а сородичи твои где? Здесь где-то? Или ты совсем одна?! Боже, сколько времени я тебя ждал! Столько дней я брал шхуну и вот снова вижу тебя! Мои глаза не обманывают меня! Голова в воде, как показалось Адаму, сделала кивок. И он выпалил: — Ты понимаешь меня? Прошу! Кивни, если это так! Умоляю! Ты понимаешь хоть слово?! Но русалка лишь усмехнулась ему краешком рта. Так осмысленно и совсем по человечески, что Адаму показалось, он сейчас лишиться рассудка. Взмах хвоста и ее скрыла вода. — Что, это все? Ну спасибо! А я все равно буду приходить… каждый день, если смогу. Я должен видеть тебя. Он должен. Он знал это. Он не понимал, откуда в нем пошла такая странная тяга видеть ее. Еще хотя бы разок — говорил он себе. Потом еще хотя бы раз. И еще раз. Хотя бы… В третий раз он увидел ее буквально через пару дней — она дала себя увидеть. Адам был счастлив, он приволок самую свежую рыбу и немного говяжьего мяса. — Я не знал увижу ли тебя снова и как быстро, но на всякий случай запасся вкусняшками… вот… держи, что ли? С этими словами он кинул за борт несколько больших рыб, только что пойманных рыбаком, и стал наблюдать что будет дальше. Русалка тут же схватила одну рыбину и принюхалась. — Свежая, не бойся! Я только что купил у рыбака! Она была жива еще пару часов назад! Ты вообще как, хорошая добытчица? И что ты ешь? Только рыбу? А мясо? Как тебе это? С этими словами Адам кинул в воду большой кусок и крикнул: — Это вообще-то стейк, детка! Кусок мраморной говядины, так что не вороти носом! Кто- нибудь из местных вообще видел тебя как вижу тебя я? Русалка ему не ответила и схватила мясо с бОльшим рвением чем рыбу. Понюхала по звериному, что тут же отметил наблюдательный Адам, и ухватилась зубами. — У тебя острые зубки, детка? Не покажешь? Главное, чтобы ты меня на зуб не попробовала как том в фильме… не помню названия… На ум пришла сцена как русалки вполне себе могут выпрыгивать из воды, да так, что хватать и утаскивать бедных моряков под воду. Адам в миг похолодел. А что если и эта так может? Он опасливо немного отступил от края, не переставая смотреть. У него нет горпуна, сети и вообще какой-либо защиты в случае чего. Правда есть большой нож, который лежал где-то в каюте, но он предпочел не думать, что он может ему пригодиться. Во все глаза он смотрел на морское существо, до сих пор до конца не веря, что видит его так близко, у борта шхуны. Он уже отчетливо мог рассмотреть жутковатое, и все же красивое лицо. Адам действительно считал его таковым. Жутким и красивым одновременно, что полностью противоречило одно другому. В голове уже назойливо донимала мысль сфотографировать русалку, но телефон был в каюте, а он не хотел отходить. — Как же ты прекрасна, дьявол тебя раздери! А я полный идиот! Плавал в надежде тебя увидеть и не купил камеру, которую мог прицепить к одежде хотя бы или к шхуне куда — нибудь! Почему- то мне кажется, что увидя камеру у меня в руках, ты бы тут же уплыла… Или нет? Эй, ты понимаешь хоть слово? Существо не ответило ему, но по лицу в воде Адам понял, что оно слушает его внимательно и как-то осмысленно. Чуть выпуклые, широко расставленные блестящие темные глаза смотрели не мигая. Русалка проглотила последний кусок мяса и медленно облизнулась. А затем издала странный звук, похожий на кошачье мяуканье вместе с урчанием — мелодично и игриво. Адам дернулся, будто его ударили. Сердце ухнуло вниз, а потом забилось все чаще. — Повтори! — взмолился он. — Повтори, заклинаю тебя! Протяжно и как-то надломленно. Он никогда не сможет его описать. Это было нечто среднее между кошачьем мяуканьем и пением птички. Она его звала или что-то ему говорила… — А можешь спеть? Как сирены из легенд! Ты на это способна? Не надо. Это здравый голос разума прозвучал в его голове. Он смутил его. Что может произойти? Не надо. — Дьявол… может действительно не стОит? — пробормотал он себе под нос. — Мало ли… а вдруг у меня помутится рассудок от ее пения и я… Теперь русалка выдала звук более игривый и сделала изящный кульбит, извлекая брызги. Адам вновь отчетливо увидел большой хвостовой плавник и мощный чешуйчатый хвост. Он остановил взгляд на груди, которая на несколько мгновений оказалась не прикрыта длинными волосами. Небольшие округлые формы, женская, но вся… — Ты вся в мелкой чешуе… — выдохнул он изумленно. — Все твое тело! Даже руки и грудь! — Адам перегнулся через ограждение, до боли в глазах рассматривая верхнюю часть тела, которая вновь показалась над водой чуть более, чем обычно. Теперь вода доходила почти до грудей. — Вся в крохотной чешуе, от чего на солнце твое тело аж поблескивает! Только на хвосте чешуя намного темнее и гораздо больше! А на верхней части туловища почти незаметна… О-о! Я не могу… я… я должен это заснять! Это сенсация! Я никогда не верил в ваше существование! Мой племянник все мне пытался доказать, что вы существуете — русалки, сирены, морские люди и как там вас еще называют… ему когда-то показалось, что он видел получеловека-полурыбу и весь интернет перерыл, и говорил, что нашел доказательства… я не вникал… Адам ринулся с места, забежал в каюту и схватил мобильник. Выбежал на палубу и устремил возбужденный взгляд в воду, надеясь, что морское создание все еще там. Она действительно не уплыла. Это была самая долгая их встреча. Нимфа подплыла еще ближе и теперь коснулась ладонями борта шхуны, дотрагиваясь до дерева. А если она надумает взобраться?! Это же всего лишь шхуна, а не здоровенный корабль! Усилием прогоняя эту мысль, Адам разблокировал телефон и навел камеру на то место, где находилась русалка — у самого борта шхуны. — Я должен это заснять… Существо тут же перевело взгляд на телефон в руке человека и через мгновение нырнуло под воду — молниеносно, бесшумно, как поплавок. Адам застонал от бессилия и чуть не разбил телефон, но вовремя сдержался. — Ты заметила, — твердил он. — Ты поняла, что у меня в руке. Значит, ты соображаешь, и твой интеллект гораздо выше чем у рыбы. Возможно, как у дельфина или косатки. Или еще выше… Может почти как человеческий? О-о! Ну как же так? Я налажал! Я! Мужчина метался по палубе, все еще ожидая появление русалки. Проходили часы, близился полдень, но желанного появления не последовало. Пришлось уплывать и возвращаться в другой раз. И вот сколько бы Адам не возвращался, больше русалку он не видел. Проходили дни, он как помешанный брал в прокат шхуну и выходил в море, даже заплывал дальше чем обычно, но ничего. Его новой таинственной знакомой из морских пучин он больше не встречал. В реальности нет, а вот во сне она приходила к нему и звала по имени — он отлично помнил это после пробуждения. Звала, и это сводило его с ума. Ему уже казалось, что он ни о чем не мог думать, кроме этой русалки. — Я заметил, мой друг, что тебя уж черезчур сильно стали привлекать прогулку под парусом! — Научился управлять, — буркнул в ответ Адам, — вот и… а что? Могу себе позволить. — Да ничего, просто отметил. Ты говорил, племянник твой скоро приезжает? Точно! Он и забыл об этом в последние дни! Рудольф приезжает в гости, еще подросток, только исполнилось восемнадцать, и если он, Адам, ему расскажет что с ним произошло прямо здесь, у берега Средиземного моря, тот от него не отлипнет ни за что и никогда. Тот и сам что-то видел загадочное в воде, что-то по его словам очень похожее на то что видел сам Адам… — Да-да, совсем забыл, — ударил по лбу себя мужчина. — Спасибо что напомнил. — Забыл? Ты стал каким-то растерянным, кстати, и немного странным… случилось что-то? Случилось. Еще как случилось! — Даже не знаю что на это ответить… так… пустое… Пустое! Ха! Да это встречи века были! Многие с побережья видели ее? Кормили ее! И вообще в мире! — Будите оба кататься? Мальчуган наверняка попросится пройтись под парусом, — сказал Николас, прогуливаясь рядом по берегу и отмечая как изменился его давний друг и коллега. — Кстати! Планируешь снова взяться за мрамор? Статую или может скульптуру? Адам сделал несколько шагов и остановился. Точно! Скульптура. Его как током ударило. Он создаст скульптуру! — Что случилось? — Николас в непонимании смотрел на Адама. — Кажется, я знаю что сделаю… — И что же? — Знаешь, до твоих слов я словно уже сам хотел этого, но не осознавал. А вот сейчас понял, что готов. Что хочу. И может даже смогу реализовать. — Не поделишься? — Николас с усмешкой, но и с интересом наблюдал за мужчиной, который словно ожил наконец-то. Его глаза заблестели как раньше. — Нет. Это будет тайна. Увидишь потом, как закончу. Он начал ее уже до приезда Рудольфа. На кануне ему приснилось, что он уже готовую работу выставляет на набережной на красивом постаменьте в виде волны, а из морских волн показывается ее голова… глаза непонятного оттенка смотрят как раз на скульптуру, а губы раздвигаются в одобрительной улыбке… Он не сказал мальчику всего. Он лишь намекнул, что видел что-то возможно вдалеке, но он не уверен… сказал вскольз… Они не раз за неделю отплывали от берега, но ни разу не встречали больше ундину. Адам и решил ничего не рассказывать. Еще до того как Адам взял в руки инструменты, его мысли были заняты лишь одной целью — создать не просто скульптуру, а чуть ли не живое, дышащее существо. Чтобы оно выглядело именно так! Но как воплотить эту мечту в твердом и холодном материале? Удастся ли ему максимально реалистично передать то что он хочет? Все началось с простых набросков. В своей просторной светлой студии он сидел за столом, перебирая листы и рисуя из головы. Его пальцы скользили по листам бумаги, вырисовывая все более детализированные силуэты. Каждый новый рисунок был продолжением предыдущего, каждый штрих, каждая линия добавляла новые смыслы, элементы. Адам не торопился. Он понимал: идея должна была быть совершенной. Его племянник посмеялся бы и сказал, что с развитием нейросетей спокойно можно было создать русалку какую хочешь по так называемому промту, но Адам хотел по старинке. Нарисовать ее самому, тем более, он был неплохим художником. Вначале была идея посадить ее на пьедестал и сделать немного печальной и задумчивой, а внешность более красивой по человеческим меркам и благородной, чем ту, которую он видел в воде. Затем в позе лежа. Эти варианты понравились куда больше, и он уже было хотел остановиться на них и тут у него возникла мысль… — А что если попробовать стоя? И вот спустя какое-то время на одном из листов появилась она — русалка, стоящая на длинном, красиво изогнутом хвосте и устремившая руки в стороны в победоносно-приветственном жесте. Лицо максимально передовало лицо реальной русалки, на губах мастеру захотелось запечатлеть легкую ухмылку. Именно ухмылку и не совсем добрую, а не милую девчачью улыбку. — Точно. Будет статуя! Когда Адам был удовлетворен рисунком, он понял, что время переходить к следующему этапу — созданию модели. Он всегда предпочитал работать с мягкими материалами, чтобы нащупать, почувствовать форму, прежде чем превращать ее в камень. Так работали почти все скульпторы, лишь единицы сразу брались за камень, или металл. Для русалки Адам выбрал глину. Он знал, что гипс — материал более прочный, но глина позволяла ему легче вносить изменения, как в мыслях, так и в физическом плане. Он лепил ее долго, периодически вставая и садясь в разных углах своей мастерской, чтобы видеть ее с разных ракурсов. В этом процессе не должно быть спешки. Он погружался в детали, вырабатывал ощущение объема, плавных переходов от хвоста к верхней части туловища, от шеи и плеч к рукам, от рук к пальцам и перепонками между ними. Дело сложное. Очень. В задумке была создать тонкую пленку перепонок между пальцами и скульптор не знал, позволит ли мрамор сделать это. Одно неверное движение и все полетит к чертям. Он вылепливал не спеша, как бы разговаривая с этим мягким материалом, прислушиваясь, как ее форма будет вести себя в камне. И вот, когда все линии были определены, и русалка приобрела законченный вид, Адам сделал окончательный отлив из гипса. Это был как бы каркас, оболочка, которая должна была перенести форму из мягкого, податливого материала в твердый мрамор. С гипсовой моделью Адам стал внимательно изучать каждую деталь. Он измерял ее, проверяя пропорции, исследуя, как они могут сочетаться с огромным блоком мрамора, который уже стоял в его мастерской. Русалка должна была быть величественной и в то же время легкой, как видение, пронзающее морской горизонт. Он все снова и снова проверял, час за часом, день за днем, чтобы каждая деталь была в точности передана. Скульптор, вооружившись шумозащитным наушниками, респиратором, очками и перчатками вырезал контуры на поверхности камня осторожно, с детальной точностью, как если бы от этого зависела его жизнь. Час за часом. День за днем. До той поры пока… *** — Это воистину шедевр! Она потрясающая! Какая тонкая работа! — Гениальная работа! — Шедевральна! — Какие чешуйки! Какие пальцы! А эти перепонки! Невероятно! — Ее надо в музей! — Какой впечатляющий хвост и это резьба по камню впечатляет… как такое возможно?! — О нет! Пусть покрасуется на берегу! — Как здорово придумано, что волосы слегка прикрывают обнаженную грудь. — Ее лицо! Я не могу передать всю гамму чувств что испытываю… — Удивительное мастерство… Такие восторженные отзывы стал частенько слышать Адам Рейнс, сам пребывая в каком-то лихорадочном возбуждении. За время работы он плавал на шхуне, но не видел то что хотел увидеть всем своим существом. Только раз он заметил, что большой рыбий хвост показался из воды совсем близко от его шхуны, затем мелькнула тень и на этом все. Неужто русалка решила не показываться на глаза из-за того, что ее хотели сфотографировать? — Какой же я идиот! Нужно было быть аккуратным, не брать мобильник так явно и действительно напокупать скрытых камер и нацепить их так, чтобы было видно море со всех сторон! На одежду, на… черт! Черт! Но я же не мог знать наверняка! — Почему ты решил создать именно русалку? — спросил Рудольф, осматривая статую придирчиво. После того как с местными властями были урегулированы все вопросы, ее поставили на пьедестал в виде волны лицом к морю. — Как она тебе? — Она чудесна, но ответь на вопрос, ладно? — Рудольф сощурил глаза в подозрении. — Ну, ты интересуешься русалками и я решил… — Значит это из-за меня? — Рудольф удивленно ткнул пальцем в хвостовой плавник. — Кстати, хвост супер! Длинный, пару плавников по длине и хвостовой большой! Что надо! А то как понарисуют каких-то недомерков! — Ты заявляешь с таким знанием дела, словно сам отчетливо видел как на самом деле, — улыбнулся Адам. — Я ж тебе говорил не раз! — воскликнул парень с обидой в голосе. — Я видел! Год назад. И ты мне, кстати, говорил что тоже… — Что-то видел, да, — закончил за него Адам. — Определенно мне показалось, что это было… была… ну короче не дельфин и не рыба… — Ну да, ты говорил. И поэтому решил создать русалку? — усмехнулся мальчик. — Ну-ну… — Ты мне не веришь? — Не особо… — Почему? — И только по моим рассказам, что я видел женщину в воде, у которой вместо ног хвост? И поэтому спустя столько времени решил потратить уйму своего времени и сил на ее создание?! — юноша снова указал на статую. Догадливый мальчуган. Сообразительный. — А что если так? — Храни свои секретики, — вздохнул Рудольф. — Что уж тут… Мой дядя — великий скульптор! — Один из! — отметил Адам, поднимая палец вверх. — Один ИЗ великих! — Жаль, у тебя нет семьи, чтобы они могли гордиться твоим мастерством… — Ты моя семья. И мой брат, который сейчас далеко. — Это как-то грустно… — Мальчик задумался. — Ты прекрасный мастер своего дела, о тебе пишут статьи, несколько твоих работ находятся в музеях, а… — Николас сказал, что русалку нужно в Лувр или Эрмитаж, — перебил племянника Адам, понимая что тот хотел сказать. — Пусть пока постоит на берегу… — Уверен, туристы попрут еще активнее в эти края, — сказал парень. — Я прям чувствую. Так и вышло. И вот однажды поздно ночью Адаму не спалось. Он стал часто просыпаться среди ночи, ему стало казаться, что чей-то голос — далекий и не здешний зовет его. Во снах он иногда видел ее, она протягивала к нему руки и называла его по имени своим причудливым голосом. А раз ему приснилось, что он купается с ней и ему хорошо-хорошо! Они плавали вместе — человек и русалка, она кружила вокруг него и смеялась как женщина… — Та тварь словно не отпускает меня… но благодаря ей обо мне вновь заговорили… я стал популярным как никогда… приезжих и правда стало гораздо больше, а об этой скульптуре теперь посты по всему интернету… надо же! Надо же… И вот он оделся и вышел к набережной. Огрызок луны, да уличные фонари разгоняли темноту ночи. Глубоко за полночь. И не единой души вокруг. Только где-то очень далеко в тишине слышны были голоса. Адам подошел ближе к своему творению и присмотрелся. Ему почудилось, что выражение лица изменилось, и он проморгался, чтобы сбросить странное видение. Море было спокойным, только небольшие волны ударялись о берег. Ни одного ночного купальщика. Хотя в этих краях ночью купаться было официально запрещено, находились всегда те, кто плевал на правила. И таких было не так уж и мало. Адам вспомнил, как недавно узнал из новостей, что пропало несколько человек — пару рыбаков и пару туристов, решивших искупаться ночью. Они вышли из отеля и не вернулись. Их тела так и не нашли. Адам ужаснулся, когда понял, что первое что пришло на ум — это та русалка причастна к этим исчезновениям. Или такие же как она существа. — Тихий шелест и плеск волн… умиротворяет, не правда ли? — спросил он вслух. — Магия, застывшая в мраморе. — Он погладил волосы, щеки, обвел контур губ, лишь слегка изогнутых в бездушной ухмылке. — Благодаря ей я создал тебя… Руки коснулись высокой аккуратной груди, едва прикрытой прядью волос. На второй груди был заметен сосок — Адам решил приоткрыть зрителю ее чуть больше, как бы дразня ноготой. Он коснулся этого соска пальцем, а губами накрыл холодные губы. Он был уверен, что его не видит никто. Мгновение… еще мгновение… Мужчина пошатнулся от того звука что услышал. А затем вскрикнул от неожиданности, подскочил на месте и уставился на темную воду. Свет луны, а так же свет фонарей доходил до того места, где виднелась голова из воды. За секунду до этого он услышал громкий характерный всплеск и тут же душа ушла в пятки. Мужчине не понадобилось много времени чтобы понять, что перед ним та, которую он так долго жаждал вновь увидеть… Адам двинулся по пляжу, медленно ступая по песку. В руках у него не было мобильника. Он остановился в метре от воды и стал наблюдать. Глаза существа были устремлены на него. Адам громко произнес, стараясь, чтобы его голос дрожал как можно меньше: — Помнишь меня? Это моя работа. Моя, слышишь? Это ты. Русалка молча смотрела на него, находясь в воде по грудь. Любому человеку впотьмах сейчас она бы показалась обычной ночной купальщицей. Адама всего колотило от волнения, но не от страха. — Ты хорошо ее видишь? Ты приплывала днем, чтобы получше ее рассмотреть? Знаешь сколько времени я отдал на нее! Мгновение… еще мгновение… и тут его взору предстала картина — вода стала открывать все больше ее тела. Вот вода уже по талию, еще ниже, теперь видно начало хвоста, затем весь хвост и плавник… Адам не веря своим глазам наблюдал, как русалка встала на хвост почти так же, как его русалка из мрамора. Она вылезла на берег полностью. Руки вдоль тела, голова наклонена чуть вниз, смотрит прямо на него. Замерла. И он замер. Казалось, все замерло вместе с ними, даже море. Адам быстро обвел глазами набережную, до куда хватало обзора и ближайшие окна домов. Вроде их никто не видит. Он боялся пошевелиться. Сделает хоть движение — и от нее и след простыл. Так думал известный скульптор Адас Рейнс, пока живая нимфа не распахнула перед ним свои объятья. Да, она изобразила тот самый жест, что и статуя. Застыла так на несколько секунд, а затем, нагнув голову на бок, вытянула одну руку вперед и поманила его пальцем. Адам решил, что лишится рассудка. Он издал протяжный жалобный стон, абсолютно пораженный увиденным и рухнул на колени. — Это невозможно… Иди сюда. Иди ко мне. Иди в мои объятья. Это звучал ее голос в его голове. Странный, почти человеческий, но было понятно, что она говорит. Мы будем плавать. Плавать вместе. Я покажу тебе тайны моря. Там много тайн, о которых ты даже не подозреваешь… Адам застонал сильнее и сжал голову руками. Надо было уходить. Нет, убегать. Быстрее проваливать. Он еще мог успеть. Хочешь поцеловать меня? Меня, а не камень? Она видела его поцелуй. От этого осознания он взвыл и уставился на нее совершенно безумными глазами, а она усмехнулась ему так же, как его статуя. Их разделяло несколько метров суши. — О Боже… Подойди ко мне. Подойди. Ты ведь этого так хочешь. Ты ведь искал меня. Ждал. Чего же ты медлишь? Не бойся. Голос в голове звал, манил, обещал. Странный, причудливый, какой-то неправильно сладкий. Смесь кошачьего мяуканья и нежного щебетанья или чириканья какой-то птицы. Кажется, она даже не открывала рта, а может и открывала — он уже не понимал. Что же он такой слабый?! Этот вопрос высветился в его мозгу ярко, но быстро погас. Он не мог пошевелиться, не шел к ней, но и не уходил, и нимфа сделала движение навстречу. Она плавно опустилась на землю и очень медленно подползла. — Мне все это кажется. Я просто свихнулся на тебе… помешался… пытался выкинуть из головы и не смог… Адам еле выдавливал из себя слова. Губы не слушались. Он продолжал смотреть как загипнотизированный, ловить каждое ее движение… вот ее глаза совсем близко… чересчур близко… ее бескровные губы… почти такие же как у статуи… глаза… губы, тело… ему удалось. Очень похоже. Только мельчайшие чешуйки выше талии он добавлять отказался. Это был бы уже перебор. На живой они смотрятся куда лучше. Адам ощутил на своей коже прохладную мокрую руку и почувствовал, как холод сжал все его внутренности. Он оцепенел, замер. Перепончатые пальцы нежно коснулись его лица, как совсем недавно он касался лица своей мраморной статуи…