Секреты моря

Ингрид с аппетитом уплетала омлет с тостами и попивала чай с коньяком. На столе перед ней лежал раскрытый дневник, который она перечитывала уже час. Просмотрев старые записи еще раз, она перешла к тем, до которых раньше она просто не дошла, и остановилась тогда на схематичной зарисовке. Но на этот раз она перерыла его весь. Сейчас многое для нее изменилось. «12 мая. Опять этот крутится у дальних рифов. Я его еще с палубы в бинокль приметил, когда косяк сельди пошел в залив. Шхуна как раз проходила мимо банок, и я увидел его хвост. Такого нет ни у дельфинов, ни у китов… это точно морской дьявол… Ингрид перевернула страницу, сделав глоток слишком крепкого чая. Но сейчас ей очень хотелось коньяка, и плевать, что на дворе еще день. Он так приятно согревал грудь! — Да, его хвостовой плавник отличается… хорошо, что Астрид в плавниках у рыб и морских млекопитающих не разбирается… «24 июня. Ларс божился, что вчера на закате тоже заметил, как из воды на пару секунд показалась спина, а следом мазнул по воде мощный хвост с прозеленью. Высматривает нас, караулит, зверюга. Пес Ларса никогда не лаял на воду, если хвостатый крутился у причала. Просто садился на берегу, поджимал хвост и тихонько скулил, уставившись в одну точку на глади залива. Животину не обманешь, пес этого хвостатого за версту чует. Если пес замер и носом водит — значит, тварь здесь» — Хм… животные его чуют и иначе себя ведут… и тогда когда Ларс ко мне приходил, Барни как-то странно… — «Ларс тогда возвращался с дальнего лова, и шторм застал его на полпути к дому. Прямо на входе в залив движок у него на моторке заглох. Посудину обездвижило, и волной ее начало нести прямо на береговые рифы. Ларс потом прибежал бледный, трясся весь, божился, что в самый хреновый момент, когда лодку уже собиралось разбить о камни, кто-то мощный снизу подпер киль и буквально вытолкнул ее на чистую воду. Сам Ларс в темноте никого не разглядел. Похоже, наш хвостатый парень долги отдает или его сородичи. Больше некому» — Вот как! Ну да, то что он может быть здесь не один, а целый его клан, стая, русалы и русалки… черт… больше ни одной записи про них, только упоминается, что какой-то пьяница Бьёрн много лет назад признался, что по молодости видел, как в открытом море резвятся русалки… и это точно были не дельфины. Тогда его все подняли насмех и стали считать местным дурачком, а потом случился тот удивительный улов на шхуне моего дедушки… Ингрид шумно выдохнула и захлопнула дневник. Она снова вспомнила свои ощущения в гроте, когда ее рука лежала на его груди. Ингрид помнила этот странный, пугающий и совершенно неправильный трепет, который до сих пор отзывался волнением где-то глубоко под ребрами. Если бы она прикасалась к дикому животному или крупной рыбе, у нее, конечно же, не возникло бы этого чувства. Но под ее пальцами тогда вибрировала безупречная мужская анатомия. Верхняя часть туловища была вполне человеческой — она помнила этот рельефный торс, крепкие плечи и широкую грудь, какие бывают только у молодых, развитых мужчин. И пусть вместо ушей у него были изящные плавники, на шее угадывались жабры, между пальцев с когтями перепонки, а пугающие глаза смотрели по-инопланетному чуждо, черты его лица оставались тонкими, изящными и даже красивыми. Он не был тупой рыбой на инстинктах и не был просто млекопитающим. В развороте его торса, в линии челюсти и сильных руках сквозила такая первобытная, хищная маскулинность, такой чистый животный магнетизм, перед которым ее разум пасовал. Он не был человеком. Но он был… мужчиной. Мужчиной своего жуткого и загадочного подводного мира. От этой мысли по телу Ингрид снова пробежала дрожь. Она понимала, что этот медленный ритм его сердца теперь засел у нее в памяти намертво. Так же Ингрид не могла знать наверняка, где он пропадал все те две недели, пока она лежала на капельницах в Бергене — уплывал ли по своим делам из этих мест или потрулировал берег. Но то, что он приполз к дому в первую же ночь ее возвращения явно о многом говорило. Возможно, он действительно ждал. — Морской дьявол… точно… — она закусила губу и сделала большой глоток. — Ты оказался намного умнее и хитрее чем я думала. До нее дошел истинный смысл этого подводного демарша. Тритон вернул ей долг за спасение, вытащив из ледяной воды, и теперь их счет был равен. Своим уходом он просто обозначил границы и перевел их странную связь в режим ожидания. Это была чистой воды проверка. Он затаился и теперь просто выжидал, какой шаг сделает она на его территории. — Ах так, значит? — фыркнула Ингрид в пустую кухню, криво усмехнувшись. — Играть вздумал? Ну хорошо, стратег недоделанный, посмотрим, как изменятся твои радары. В ней проснулся чисто женский интерес и азарт. Раз обитатель этих вод оказался психологом, она решила принять этот вызов, но разыграть карту на своих условиях. Она намеренно выдержала паузу и весь следующий день принципиально не подходила к заливу. Занималась моушн-дизайном, отправляла готовые рендеры заказчикам и пила лекарства. Лишь на вторые сутки, ближе к вечеру, когда скалы фьорда начали окрашиваться в глубокие сумеречные тона, Ингрид начала собираться. Ради шутки и эксперимента она решила полностью сменить свою «чешую». Девушка решительно открыла дорожную сумку и достала простое, но изящное кашемировое платье глубокого зеленого цвета длиной чуть ниже колена, которое зачем-то положила с собой. Оно было мягким, теплым и уютным. Ингрид сменила грубые ботинки на черные кросовки, распустила по плечам огненно-рыжие волосы, чутка подкрасилась и в довершение прикола пару раз брызнула на шею и запястья духами, которые завалялись в ее сумочке. Укутавшись в плотный палантин, она уверенно шагнула за порог. Ей самой было смешно от этой нелепости. Она прихорошилась, надушилась и идет в пещеру, чтобы проверить реакцию морского хищника, в существование которого многим людям вообще слабо верилось. Ингрид быстро шла в сторону грота, упиваясь своей маленькой тайной и предвкушением встречи. Из-за этого азарта она даже не обернулась и не заметила, как вдалеке замер Ларс. Рыбак в этот момент как раз чинил старую снасть, но при виде соседки так и застыл с веревкой в руках. Старик ошарашенно смотрел вслед городской девчонке, которая почему-то вырядилась в платье и целеустремленно топала в сторону скал. Почесав затылок под кепкой, он нахмурился. Про русала он в эту минуту даже не подумал, решив, что у внучки его покойного друга просто поехала крыша от одиночества и столичных замашек. В гроте стоял привычный полумрак. Ингрид прошла к воде и села на топляк — старое, гладкое, выбеленное солью бревно, которое когда-то забило сюда штормом. Удобно и задницу не отморозишь. Уже через несколько мгновений над водой показалась голова, затем шея и часть туловища. Так быстро, что Ингрид даже не надеялась. Что, если бы он вообще не приплыл? Против воли она ощутила волнение и в предвкушении сглотнула, рассматривая дивное бирюзовое свечение на его коже. Заметит ли он изменения? Некоторые мужчины не замечают, когда ты сменила прическу, оттенок волос и сделала новый маникюр, а здесь в целом новый образ… Уши-плавники раскрылись до предела, чутко подрагивая и улавливая малейшие изменения воздуха. Обитатель моря застыл в полуметре от ее коленей, сканируя ее обновленный силуэт сверху вниз. Для его чутких слуховых и обонятельных рецепторов изменилось абсолютно все. Новый запах, линии тела стали мягкими и плавными, волосы свободно ниспадали на спину и плечи… Русал медленно подался вперед, его руки уперлись в мокрый камень. Завороженный этой переменой, он осторожно протянул пальцы и коснулся края ее зеленого платья, изучая непривычную текстуру ткани. «Настоящий эффект зловещей долины», — подумала Ингрид, глядя на его пугающую красоту. Этот безупречный человеческий нос и изящные губы манили, но уши-плавники и бездонная чернота глаз мгновенно выбивали почву из-под ног. Мозг просто взрывался: перед ней находилось существо, слишком похожее на человека, чтобы быть просто рыбой, но слишком чужое, чтобы быть человеком. И она впервые четко заметила как поперек черных омутов горизонтально скользнула влажная пленка, на мгновение сделав его глаза абсолютно слепыми. Он моргнул, но не как человек — сбоку, из уголка глаза, вытянулась прозрачная мигательная перепонка, которая плавно омыла всю поверхность глянцевой черноты. Ингрид завороженно смотрела, как глаза напротив на секунду затянуло тонкой вуалью третьего века и она поняла что… — Это ты так моргаешь?.. Ингрид не сдерживала победоносную улыбку, глядя на его ошарашенный вид. Кажется, русал явно и причем мгновенно заметил перемены. Он потянулся ближе, ведомый запахом духов на ее шее, как вдруг интимную тишину грота бесцеремонно разрезал резкий звук со стороны входа. Сверху со шуршанием осыпалась мелкая галька, и донесся тяжелый шаг рыбацких сапог. — Ингрид! Весла, ты тут? — громкий, эхоподобный голос Ларса заставил девушку похолодеть. Но еще больше похолодеть заставила реакция тритона. Уши прижались к голове, а демонические глаза сузились до щелочек. Его перепончатая рука метнулась вверх. Русал мертвой хваткой перехватил Ингрид за высокий воротник платья. Он навис над ней, со свистом втягивая воздух жабрами и что-то яростно произнес на своем языке. Он что, решил, что это ловушка? Нет. Нет! Один его рывок — и ее шея переломится как веточка. Ингрид сковал первобытный ужас. Шаги Ларса были уже совсем близко, вот-вот он войдет и… — Нет, ты не понял! Уходи! — сдавленно прошептала Ингрид, отчаянно глазами и руками показывая на воду. — Проваливай, быстро! Она не дергалась. Она полностью подчинилась его силе, демонстрируя абсолютную беззащитность. Он мог утащить ее прямо сейчас и тогда для нее все было бы кончено. — Уплывай, прошу! Тритон медленно наклонил голову, его чуткие плавники на голове дрожали, а развитый мозг сканировал все. В человеческом запахе не было адреналина охотника — только чистый, удушающий страх за его жизнь и отчаянная просьба бежать. Ведомый этим запахом и стуком ее бешено пульсирующей жилки, русал сам, медленно и угрожающе, пригнулся к ее лицу. Он принюхивался, замирая в миллиметре от ее побледневших губ, проверяя ее на честность своим тонким чутьем. Его оскал медленно исчез. И вот тогда, когда его губы оказались вплотную к ее лицу, Ингрид, не шевеля телом, просто мягко подалась губами чуть влево. Невесомо, едва касаясь, она дотронулась своим теплом до прохладного уголка его рта. Тритон от этого тепла судорожно вздрогнул, но хватку на ее шее еще сильнее не сжал. Наоборот, его пальцы дрогнули. Ингрид замерла на секунду, давая его радарам переварить этот жест, а затем так же медленно и невесомо поцеловала его в правый уголок губ. Это не был вызов или атака — это была чистая, капитулирующая ласка, какую проявляют высшие животные, когда полностью доверяют вожаку. Паранойя лопнула. Мышцы мгновенно расслабились. Его ладонь соскользнула с ее шеи, бережно огладив кашемир на груди, и затем он абсолютно беззвучно ушел в глубину. — Ингрид! Ты рехнулась?! — Ларс остановился как вкопанный, его фонарь полоснул по ее платью, а затем по лицу, заставив девушку зажмуриться. Старик смотрел на нее так, словно у нее выросли рога. — Какого хрена ты тут делаешь? В первую минуту Ингрид не могла ничего ответить, она приложила палец к груди, чуть ниже шеи, где только что была его тяжелая ладонь, и думала о том, что сделала. Она его поцеловала. Пусть не в самые губы, но очень близко. В уголки его красивого рта. Два раза. Поцеловала. И он изменился в лице. Она это четко увидела. — Какого черта ты вырядилась и сидишь здесь?! У тебя что, столичная крыша окончательно протекла? Или это после перенесенной болезни?! Ей нужно было выдать ложь здесь и сейчас — быстро и твердо. Барни подбежал к девушке и ткнулся в колени влажным носом, а затем посмотрел на ровную гладь воды. «Он без собаки никуда, так? Барни, да не пали ты контору!» — Ларс, успокойся, я просто работаю! — Ингрид повысила голос, напуская на себя уверенный и слегка раздраженный вид, будто ее прервали на самом важном месте, потрепала пса за ухом, пытаясь того отвлечь от воды и демонстративно достала из кармана платья телефон. — Мне заказчик урезал дедлайн по рендеру! Мне нужен был референс! Срочно! — Какой еще, к черту, референс в этой дыре?! — старик сердито сплюнул на землю, подходя ближе. — Акустический и визуальный! — соврала она, не моргая. — Я делаю графику для дорогого бренда одежды. По задумке, ткань должна выглядеть эффектно на контрасте с дикой, грубой скандинавской природой. Зеленый кашемир и серые мокрые скалы Норвегии, понимаешь? И духи… — Духи? Ты что, еще и напрыскалась духами?! — Мне нужно было поймать ассоциацию, как пахнет сырой мох и дорогая парфюмерия вместе, чтобы передать это в концепте! — Я не понимаю… — Я завершила проект. Мне нужно было эмоционально разгрузиться и побыть в этой атмосфере. Вслух текст проговорить для презентации. Ларс тяжело дышал через нос и поглядывая на Барни. Тот сел рядом с Ингрид и смотрел на воду в гроте тихо, не виляя хвостом. На обветренном лице мужчины отразилась глубокая, мучительная попытка понять эти столичные бредни. «Рендеры», «референсы», «кашемир на скалах» — для старого рыбака это звучало как абсолютная, чистокровная дичь, но дичь вполне в духе этих непонятных современных зумеров, которые зарабатывают миллионы, тыкая в экраны. — Тьфу ты, креста на вас нет с вашим интернетом, — наконец проворчал Ларс, опуская фонарь. — Текстуры она ловит… Мозг ты свой ловишь, йента, который у тебя выдувает! Марш домой, живо! — Ага, сейчас! — насмешливо улыбнулась Ингрид. — Может я сама решу что мне делать? Барни вздрогнул и затем заскулил, Ингрид выругалась про себя и притянула собаку к себе, беспечно восклицая: — Эй, дружок, ты чего это? Что тебя там напугало? — Потому что шляешься где не надо! Быстро за мной! — Ларс встревоженно смотрел на воду. — Да встань ты, наконец! — Ох, Ларс, вы слишком трясетесь, со мной все будет впор… — Пока я местным не рассказал, что внучка Ингвара в пещерах с камнями разговаривает, — раздраженно перебил мужчина, в глазах застыло явное беспокойство. — Если завтра начнешь кашлять — сам лично заколочу твои рендеры до лета! Барни, быстро ко мне! К ноге, я сказал! — Аха-ха! Ну вы приколист, однако! — Либо ты сейчас идешь пить горячий чай с ромом у меня на кухне, либо я звоню твоим родителям и говорю, что ты тут социально опасна для самой себя, — продолжал наступать сосед и попутно звать пса. — Да вы их номера не знаете! Ох, Ларс, какой вы забавный! — засмеялась Ингрид. — Шагай вперед, а то кросовки свои дизайнерские в воде оставишь! «Придется идти, а то не отстанет. Он так взволнован, почти напуган. Не оставит он меня тут одну, не пообщаюсь я больше со своим русалом… со своим? Ха! Ну я выдала!» — Господи, Ларс! Ну вы прямо как курица наседка, ей Богу! — Идем, Весла, не броди ты здесь, не шляйся. Снова можешь в воду упасть и тогда… опасно это, я не шучу. — Мужчина посуровил пуще прежнего видя подозрительное поведение собаки. — Не ходи одна тут… — Ну и что со мной может случиться? — Ингрид поднялась, направляясь вон из грота и нарочито показывая всем своим видом полную беспечность. — Ммм? Я не упаду больше. В тот раз упала с причала, так как он наполовину разрушен, и я говорила вам причину… — Из-за подруги, я помню, — буркнул Ларс, идя следом. — Погибнуть из-за брендовой шмотки конечно… — Да-да! Именно так. Погибла бы самой глупой смертью, но я жива и уже, можно сказать, здорова. Остаточный кашель не в счет. — Дело не только в холодной воде… — сорвалось с языка старика, и Ингрид тут же напряглась. Что? Он сейчас ей расскажет местную тайну? — Ну а в чем еще? Акулы? Ну так близко к берегу, насколько знаю, они не подплывают, и я бы видела плавник, так что не стоит из-за этого переживать. — Идем, попьем чая, я тебе ром или коньяк в него добавлю, поможет согреться, — сквозь зубы произнес Ларс, и подхватил девушку за локоть. «Может он планирует со мной поделиться? Рассказать что знает? Хотя сомневаюсь. Он может вполне посчитать, что я после услышанного захочу еще сильнее увидеть своими глазами русалок», — решила Ингрид. — Извините, но я домой, — отрезала Ингрид и освободила свой локоть из плена. — Вы нарушили мое уединение там… Понимаю, вы по отечески беспокоитесь, но больше не нужно этого делать. Я взрослая девочка и сама понимаю опасность, поэтому беру ответственность за свою жизнь. Ларс, все в порядке. Правда. Я немного зла сейчас и не хочу компаний. — Нет, ты не понимаешь, — нахмурил седые брови Ларс. — И уезжай лучше в город быстрее. Городской беспечной девчонке здесь не место. Сказав это, мужчина развернулся и зашагал прочь. Ингрид смотрела ему в след, отчасти понимая, что он прав. Ей здесь не место. Но здесь есть тот, кто теперь занимает почти все ее мысли.

***

Не спалось. Поздний вечер, почти ночь за окном. Ингрид пялилась в ноут, но мысли были далеко. Она думала о гроте, о том, кого поцеловала. — А если бы я чмокнула его прямо в губы? Что бы он сделал? Как повел себя? Его такие чересчур притягательные линии рта… Дьявол, Ингрид! О чем ты думаешь? Девушка ударила ладонью по столу и потерла глаза. А подумала она о том, что целуются ли русалы вообще? Самки и самцы? Они это делают как люди? И какие вообще между ними существуют ласки… — Так, мозг, прекращай. Нет, ну а что? — Нет- нет, я не должна думать об этом. конечно он такой не один, может у него вообще есть его русалочья семья! Самка там его, дети! Они же наверняка живородящие! Может у него вообще под водой целый гарем! Вполне возможно, почему нет? Знать бы еще, насколько он умен… Вдруг тишину дома бесцеремонно разрезал жуткий, глухой удар снаружи. Деревянные балки веранды жалобно хрустнули, будто в них на полном ходу врезалось что-то огромное и тяжелое. Ингрид подбросило на месте. За несколько секунд до этого ей показалось, что она слышит подозрительное шуршание по дорожке, точно как в тот раз… — О нет! Что, опять?! Следом раздался тяжелый, рваный, свистящий звук — так шипел тритон, но сейчас в этом шипении сквозила дикая боль. Дверь веранды содрогнулась от нового удара. Ингрид в ужасе поняла: он не просто стучит. Он в панике, он на взводе, и если она сейчас не откроет, этот хвостатый парень разнесет дверь в щепки. Она подбежала к выходу, щелкнул замок, и девушка резко распахнула дверь, выглядывая наружу. — С ума сошел?! Тебя могут увидеть! — фраза застряла у нее в горле. Тритон лежал на досках крыльца, тяжело завалившись на бок. Он больше не выглядел гордым и опасным правителем бездны. Его длинный хвост судорожно подрагивал, а плечи ходили ходуном. В синеватом свете белой ночи Ингрид с ужасом увидела, что кожа на его плече и правой руке покрыта глубокими, рваными продольными полосами. — О Господи! Ты попал под винт катера?! Русал поднял голову. Его уши-плавники дрожали, а в глазах вместо недавней паранойи и маскулинной спеси отражалась уязвимая мольба о помощи. На крыльцо густо капала темно-алая кровь. Ингрид в панике осмотрелась по сторонам, надеясь, что никто не заметил, как по пляжу к ее дому полз самый настоящий русал. — Кто тебя так? Это люди сделали? Весь ее страх перед его внушительными размерами и перед тем, что она останется с ним наедине в четырех стенах, испарился в одну секунду. Он был тяжело ранен. И он, рискуя собой, приполз просить о помощи ее — человеческую женщину. — Быстрее, заползай! Заползай внутрь! — Ингрид отчаянно замахала руками, на этот раз делая уже пригласительные жесты. Русал среагировал мгновенно и переполз через порог. Он тяжело, со скрежетом чешуи о дерево прополз дальше внутрь, затаскивая полностью хвост и рухнул на пол в прихожей. Ингрид тут же захлопнула дверь, затем подбежала к окнам и зашторила их на всякий случай. — Что же это такое? Что произошло с тобой?! Она неуверенно застыла посреди помещения, наблюдая, как тело русала занимает все пространство. Нужно было срочно действовать. Ему нужна была вода! На суше он долго не продержится — так она думала. Ингрид была почти уверена, что вода ему срочно необходима, и чтобы она была чистой! Чтобы промыть хотя бы раны и жабры. Сколько он сможет пролежать у нее так? Час? Два? Сутки? — Как твои внушительные габариты перетащить до ванны, а? — Ингрид опустилась на корточки перед ним. Она обратила внимание, что он осматривал интерьер, и успела заметить, как в его черных омутах дрожали крошечные золотые искры — отражение зажженного в доме света. — Черт, помоги мне. Помоги мне тебе помочь, пока ты совсем не истек кровью, — она протянула ему руку ладонью вверх, повторив его тот ночной жест. — Пошли за мной. Ползти еще можешь? Тут недалеко. Нам надо туда! Там я смогу полить тебя водой и промыть раны! Идем же! Русал ответил ей на своем дивном языке коротко и резко, и последовал за ней, издав тихий рык боли. Он двигался медленно, тяжело подтягивая свое тело, и заставляя хвост глухо шуршать по полу. Каждое движение давалось ему с трудом, а раненое плечо неестественно дергалось, но он упорно полз вперед. Ингрид влетела в ванную комнату и сразу крутанула ручку смесителя. Бойлер тихо зашумел. Она выставила напор на максимум, отрегулировав воду так, чтобы из крана пошла чистая, бодрящая прохлада — именно такая, которая бы не обжигала разорванную кожу. Через секунду в дверном проеме показалась его голова. Русал замер, шумно втянул ноздрями влажный воздух и уставился на льющуюся в чугунную ванну воду. Его плавники на ушах мелко затрепетали. — Давай, приятель, — Ингрид отошла в сторону, освобождая ему место у бортика. — Забирайся сюда. Русал не заставил себя ждать. Он втиснулся в дверной проем и затем пополз по кафелю, подтягивая тело на руках. Ингрид быстро отступила в сторону, давая ему место. Русал приблизился к ванне, приподнялся и навалился левой рукой на ее бортик. Тяжелая чугунная чаша слегка качнулась под его весом. — Стой! — Ингрид подскочила и оперлась всем весом о противоположный бортик, боясь, что он ее просто перевернет. — Вот теперь залезай, здоровяк! Избегая нагружать раненое плечо, он сделал сильный рывок, перевалился через край и грузно опустился внутрь, прямо в набежавшую прохладную воду. Из-за его габаритов часть воды вылилась наружу, залив пол. Хвост полностью не поместился и остался лежать снаружи, свесившись через бортик на мокрый кафель. — Ты молодец, — похвалила Ингрид, с облегчением выдохнув, — жаль только ванна стандартных размеров, и половина твоего шикарного хвоста будет покоиться на полу. Так, мне нужен ковш. Она засучила рукава рубашки, ведь платье было давно снято, вынула из настенного шкафчика пластмассовый ковш, который, казалось, она помнила еще из детства, когда приезжала сюда в гости, и наполнила его прохладной водой. А затем медленно поднесла ковш к плечу, давая ему время заметить движение. — Я должна вымыть рану, — произнесла тихо Ингрид, заглядывая в глаза напротив. Она не боялась его в те минуты, прекрасно понимая, что вот сейчас он от нее полностью зависит. Да, он так же мог ее убить прямо в доме и уползти обратно в море, но девушка была уверена, что он этого не сделает, ведь он пришел за помощью. Просто нужно быть деликатной, вежливой и аккуратной. — Я предельно аккуратно, хорошо? Последовал кивок, который почему-то успел удивить Ингрид, но медлить было нельзя. Она наклонила ручку, и первая прохладная струя полилась на рваные порезы. Русал дернулся, губы сжались в тонкую линию. Он издал негромкий гортанный звук, похожий на вибрирующий колокольчик, но остался сидеть почти неподвижно, позволяя девушке заниматься ранами. Ингрид уселась на край ванны и продолжила поливать раны на плече и травмированной руке специально не дотрагиваясь до его кожи, смывая кровь и грязь, и стараясь не обращать внимание на пристальный взгляд. Русал словно пытался протереть на ее лице дыру, и Ингрид смущало это. Она лишь на миг подняла взгляд и быстро ему улыбнулась, но затем вновь посмотрела на порезы и нахмурилась в подозрении. — Это не катер. Она вспомнила, что видела порезы от лодочных винтов только в передачах о природе — железо оставляло ровные, параллельные, словно обрубленные следы. Здесь же кожа была грубо разворочена хаотичными полосами. Края ран были неровными и рваными, будто его плечо и руку со всей дури полосовали огромными, зазубренными когтями. — Тебя что, ранили твои сородичи? Что ты уже с ними не поделил? Территорию? Русалку? Это не похоже даже на укусы, хоть я и не эксперт, но это больше похоже на следы от когтей как у тебя. Ингрид хмыкнула и тут услышала его голос. В ответ русал издал целую серию звуков, в которых не было ни капли звериного рычания. Это был сложный перелив из коротких щелчков, глубокого грудного гудения и тонкого, почти ультразвукового свиста. Звуки шли в строгом ритме, с паузами и интонациями — так, словно он сердито и бегло ей что-то объяснял, упрекая в непонятливости. Это была настоящая, осознанная речь, от которой у Ингрид даже заложило уши, как при резком перепаде давления. — Э-э, стоп! Ты что, понимаешь что я спросила?! — Ингрид аж вскочила на ноги. — Ты понимаешь человеческую речь, но не можешь говорить на нашем языке? Или ты просто что-то рандомное мне пытаешься рассказать? В ответ русал резко выдал короткую, рваную серию сухих щелчков и вибрирующего гортанного свиста. Звук прозвучал отрывисто, сухо и явно грубо — будто он огрызнулся на ее вопрос. Сразу после этого он эмоционально, с силой шлепнул хвостовым плавником о пол. — Ничерта себе! Ты словно меня в чем-то обвиняешь, или я не права? — воскликнула пораженная Ингрид. — Это я что ли виновата, что ты там с кем-то подрался из своих?! Да ты что, правда?! Ты приперся в мой дом, я тебе помогаю, так что… Русал ее прервал порывистым взмахом раненой руки и отвернулся, поджав губы. Ингрид стояла в полнейшей растерянности, полностью ошарашенная, она только и смогла выдавить из себя, хлопая глазами: — А ты, оказывается, разговорчив, морской дьявол… Ингрид закрыла глаза и сделала медленный, глубокий вдох, а затем такой же выдох, мысленно приказала себе: «Успокойся. Просто успокойся. Он на взводе, ему больно, у него там что-то произошло со своими и он приперся ко мне. Ко мне блять! Да и еще и выговаривает мне! Надо действовать, а не стоять и пялиться на него». Она открыла глаза. Русал снова буравил ее взглядом. Биолюминесцентные неоновые узоры по всему его хвосту и в глубинах жабр вновь тускло мерцали, почти как тогда, когда она его обнаружила на пляже в сетях. Ингрид заполнила ковш и стала поливать хвост по всей длине. Чешуя у плавника начала подсыхать и тускнеть. Переход от крепкого мужского торса к хвосту не был гладким. В районе таза его тело обрамляли длинные вуалевые наросты — гибкие перепончатые плавники, которые свисали вдоль бедер, словно полы жуткого подводного плаща. Только под ними начинался сам хвост, покрытый крупной чешуей. Ингрид смотрела, как эти полупрозрачные ленты колышутся под струями воды. В эту минуту в голове у нее проскочила робкая, почти пугающая мысль. Девушка поймала себя на том, что разглядывает скрытую под плавниками область. Неужели там, в потайных складках между бедер, скрыт его пенис? Она ведь понятия не имела, как устроены такие существа. От этой внезапной догадки к горлу подступил странный волнующий ком, и Ингрид поспешно отвела взгляд, стараясь сосредоточиться на деле. Вода с шумом хлынула прямо на кафель, растекаясь лужами по всей ванной комнате, но девушке было на это совершенно плевать. Затопить ей некого. Следом она набрала еще ковш и полила его свободное, неповрежденное плечо. Русал расслабил зажатые мышцы и медленно выдохнул, смотря как кровь все еще течет из ран, а затем многозначительно посмотрел на девушку. Его уши-плавники мелко затрепетали, он издал пару щелчков и замолк. — Да вижу, не слепая! Нужно еще немного добавить воды в ванну и постараться продизенфицировать раны и остановить кровь, а то уже вода розовая. Это нужно сделать обязательно! Просто промыть недостаточно. Ингрид заполнила ванну максимально как могла и шлепая по воде подошла к настенной полке под старым зеркалом. Полка была заставлена различными баночками и тюбиками. Ингрид принялась быстро перебирать эту кучу, пока не вытащила то, что нужно — флакон обычного хлоргексидина и вторую бутылочку со спиртовым антисептиком. Она стала быстро рассуждать вслух: — Так, хлоргексидин совсем не жжет, им хорошо просто промыть. Но раны слишком глубокие, придется брать и этот, на спирту, хоть он и будет адски гореть. Зато надежнее. Она решительно шагнула обратно, держа обе бутылочки в руках. Русал хмуро и нервно проследил за флаконами. Ингрид не стала делать резких движений. Она опустилась на бортик, поймала его взгляд и заговорила — тихо, медленно, с мягкой, убаюкивающей интонацией. — Все хорошо. Тихо. Сначала просто промоем. Не бойся, это не больно. Тритон издал пару тихих щелчков и замолчал, следя за ее руками. — Прикольный у вас язык, конечно, ни один человек выговорить это не сможет, наверное, — и с этими словами Ингрид открыла хлоргексидин и щедро стало поливать им раны. — Ну вот, отлично! Не отлично только, что до сих пор кровь идет, хоть уже и меньше. Нужно к ранам чистое плотенце прижать, например, но вначале… Ингрид замешкалась, меняя флакон. От хлоргексидина был уже пуст. — А вот теперь держись, парень, — понизив голос, произнесла Ингрид, чувствуя резкое волнение. Она уже опасалась, что он может сорваться, забыться и как-то навредить ей. — Сейчас будет адски гореть. Потерпи. Ингрид затаила дыхание, пересилила собственный страх и решительно опрокинула бутылку, поливая разорванное плечо и руку спиртовым раствором прямо сверху. Прозрачная струя хлынула на открытое мясо. Русал резко выгнулся назад, вцепившись в края ванны, его тело максимально напряглось, хвост судорожно забился, а из груди вырвался оглушительный, свистящий рык боли. От этого шока светящиеся узоры яростно полыхнули и Ингрид отпрянула от него как ошпаренная. — Прости, но это нужно было сделать, — постаралась оправдаться она отходя от ванны. — Обязательно нужно! Его горизонтальная мигательная перепонка судорожно моргнула, но этого не хватило — русал до упора, с силой зажмурил глаза, заставляя внешние веки плотно сжаться. — Я не специально, — горестно прошептала Ингрид. — Хоть интонацию считай мою, прошу! Ты же разумный. Даже умный. Пойми! Когда русал открыл глаза и уставился на нее страшным взглядом, Ингрид наклонила голову вперед в легком поклоне и приложила руку к груди. — Так было нужно. По-хорошему на твои раны нужно вылить еще одну бутылку, но у меня больше нет. — Ингрид замолчала и протянула руку ладонью вверх, сделав один шаг вперед. Русал долго молчал, тяжело и прерывисто дыша. Его ошеломленный взгляд скользнул по ее руке, зафиксировался на склоненной голове, а затем вернулся к лицу. Он медленно моргнул. Вся его ярость и дикость куда-то исчезли, уступая место глубокому, усталому пониманию. Жабры мелко затрепетали, и он выдал негромкую, но длинную гортанную тираду. В ней не было зверя. Это был каскад из мягких щелчков, глубоких вибрирующих звуков и протяжного, почти музыкального свиста. Голос звучал тихо, с какой-то древней, убаюкивающей интонацией — так, словно он устало принимал ее извинения и просил больше не оправдываться. Ингрид, конечно же, не поняла ни единого слова, но этот ровный, разумный тон окончательно сломал ее защиту. Осознание, что это существо все поняло и не держит на нее зла, подействовало как детонатор. Напряжение последних минут лопнуло. Из ее глаз ручьями хлынули слезы, плечи судорожно заходили ходуном, и она тихо, беспомощно разрыдалась, закрыв лицо ладонями. Русал пристально всмотрелся в девушку. Поморщившись от боли, он приподнялся из воды, перевалился через бортик ванны и осторожно обхватил ее лицо ладонями, фиксируя, заставляя убрать руки и открыть глаза. Он медленно подался вперед, почти касаясь ее носа своим. Пауза затянулась, превращаясь в чистую магию. А затем он приоткрыл рот. Его язык оказался совсем не похож на человеческий — гибкий, мускулистый, лишенный уздечки. Осторожным, скользящим движением он коснулся уголка чужих губ, аккуратно слизывая горячую, соленую слезу и пробуя ее боль на вкус. Ингрид колотнуло так, будто ее ударило мощным разрядом тока. Ее повело, но руки удержали ее не давая упасть. Тритон перевел взгляд на дрожащие губы. В его глазах осталось только осознанное желание присвоить эту человеческую слабость. Он подался чуть вперед, накрывая ее губы своими, и Ингрид, окончательно потеряв связь с реальностью, закрыла глаза и рванулась навстречу этому первому, настоящему поцелую.