Обострение

Намджун двадцать минут назад проклинал тот звонок, который помешал ему поставить точку во всей этой истории, ну, или расставить все по местам. Ведь, будь он на месте Сокджина, то очень хотел бы знать, что и к чему. Но сейчас, сидя в медпункте с остальными одноклассниками, он передумал. Парень был благодарен, что пронзительная трель прозвучала столь вовремя. Тогда, в кладовой, он чувствовал запах одеколона Сокджина, тепло от его нагретой на солнце кожи, слышал дыхание, вглядывался без смущения в глаза напротив. Его пухлые губы хотелось зацеловать до боли. Его черты лица настолько милые и мягкие, приторные, словно у девушки. Но вот загвоздка… Сокджин — парень. Джун слишком часто думал об этом. Было бы ему легче, влюбись он в девушку? Смог бы он пересилить себя, признаться в чувствах как можно скорее и отстоять свою любовь? Ну, или же прийти к не самому сказочному концу, избавившись от проблемы. Но на эти вопросы он не знал ответов, неоткуда ему было это знать. В своей жизни парень думал о чем угодно, но только не о том, что может втрескаться по уши в парня. В парня! В голове не укладывается. Намджун не гей, тут 100%. Но… Почему же он и сейчас не перестает думать о Джине и чувствует жжение в легких. …Бутоны начинают распускаться. … Двадцать минут назад… Хосок облегченно выдохнул, увидев друга в целости и невредимости. Нужно было спешить. Ребята и так задержались. Чимин впопыхах объяснил Намджуну и Сокджину, что приходила медсестра и сказала, что в медпункте будет проходить краткий инструктаж. И что всем из их класса необходимо явиться. — А параллельный уже был там? — поинтересовался Джун, застегивая рубашку и подхватывая свою сумку. — Да, их еще после первого урока забрали, — ответил Хосок, поторапливая Намджуна, который просто решил накинуть поверх футболки черную байку. Намджун напрягся. Не к добру это. С чего так внезапно собирать старшеклассников и проводить инструктаж… — Джун, ты не волнуйся. Не думаю, что это как-то связано с тобой, — шепнул ему Хосок на ухо при выходе из раздевалки. Парень подавил подступающий и щекочущий горло кашель. … — …вас всех неспроста собрали… — начала медсестра. Ее голос был уже не таким веселым и энергичным как с утра, — каждый год весной мы устраиваем плановый осмотр и проводим беседу по поводу опаснейшей болезни нашего с вами времени. Давайте поговорим перед осмотром, чтобы вы поняли, как это важно, — она останавливалась взглядом на каждом и несколько секунд рассматривала лица. — Есть множество подобных друг на друга случаев, когда больной решил скрывать свои чувства. Никто ничего не узнал и не смог ему помочь. Это просто ужасно. Жить с такой болезнью — это мучить не только себя, но и другого человека. Это очень эгоистично и опасно. — Извините, — одна из девушек подняла руку и скромно спросила: — Вы ведь говорите о ханахаки? — Верно. Нас напрягли некоторые… случаи… Поэтому директор попросил провести осмотр немного раньше. Ребята переглянулись и возбужденно зашептались между собой. Намджун сидел сам не свой, он молился, чтобы это все не было связано непосредственно с ним самим. Парень почувствовал ладонь Хосока на своем плече и немного расслабился. Однако ком застрял в горле. Чон переживал за своего друга не меньше, Чимин тоже сидел рядом. Его стул был слегка повернут боком, и он мог видеть ребят, которые сидели сзади. Его взгляд остановился на Сокджине. Внешне он выглядел спокойным, собранным и по большей части равнодушным ко всему происходящему, как и всегда. Но Чимина взволновал короткий взгляд Джина, скользнувший по спине Намджуна. Именно этот взгляд сдал его беспокойство. Чимин задумался. «Неужели его настолько волнует состояние Джуна? Если это правда, то я понимаю, почему ему заметно полегчало» — Ханахаки, — продолжила женщина, — ранее очень редкий синдром, ставший настоящей проблемой поколения. Синдром, вызванный безответной любовью, сопровождаемый кашлем с цветами или же их лепестками. Полное выздоровление возможно лишь при взаимной влюбленности. Также может быть вылечен проведением операции, но побочный и не самый приятный эффект — это утрата всех романтических чувств. Без лечения больной ханахаки умирает от удушья или остановки сердца, откуда и начинают разрастаться цветы. — Чувак, ты же в курсе, что сейчас мне никак не свалить… — прошептал Намджун Хосоку. Его ладони потели; парень нервничал. Больше всего он этого боялся. Вот и настал судный день. — Черт. Джун, я даже не знаю, как тебе помочь. Но, дружище, может, оно к лучшему? — он тоже волновался, нервно покусывая губы. — Просто иди на осмотр последним. Они должны войти в твое положение. Все обойдется. Он ничего не узнает… Намджун лишь коротко и растерянно кивнул. «Кто придумал эту долбанную болезнь…» … Хосок и Чимин давно уже ушли из медпункта на урок. Без них было как-то пусто… И страшно. Словно опора из-под ног куда-то исчезла. Джун на ватных ногах дошел до койки и присел на нее. Остался он и Сокджин. Еще один парень был за дверью с медсестрой. Намджун настолько нервничал, что уже и не помнил, кто именно туда вошел. Джин сидел напротив и не сводил взгляд с парня, Намджун же уставился в пол и сжимал между пальцев ткань собственных брюк. Сокджин понимал всю плачевность ситуации, в которую тот попал, и искренне сочувствовал, даже беспокоился. Ему самому было интересно, чем это все кончится. И парень надеялся, что не в ущерб Намджуну. Сокджин вздохнул и, встав, подошел к койке напротив. Намджун все же поднял на него растерянный взгляд. Он улыбнулся, что для Джина было непривычным, а затем немного подвинулся, вновь уставившись в излюбленный линолеум. Джин сел рядом, сцепив пальцы в замок. Он не был мастером в хороших советах или утешениях, поэтому не знал, что ему сказать. И зачем он вообще подошел… Но. — Все будет в порядке, — внезапно даже для себя произнес он. Намджун усмехнулся. «Даже при том, что я игнорировал его весь год… Джин все равно оказался рядом. Жаль, что это лишь любезность с его стороны. Как если бы он кинул монетку в шляпу бездомного» Хоть Намджун так подумал, дышать отчего-то стало в разы легче, пропал хрип из голоса, на сердце потеплело. Парень знал, что не стоит питать иллюзий, но если от них хоть ненадолго становится легче, то почему бы и нет… — Я могу лишиться чувств… — Если ты этого не захочешь, то никто тебя не сможет заставить… Однако, подумай хорошенько. Это очень опасно. Намджун кивнул. Все кругом повторяют одно и тоже. Иногда ему казалось, что понять его сможет только такой же больной человек. Другими словами… влюбленный. Влюбленный окончательно и бесповоротно. Джун коротко глянул в карие глаза, смотрящие в самую душу. Парень, сидящий рядом с ним, коротко улыбнулся. Намджун чувствовал, что ему тоже неловко. Но Сокджину никогда не было неловко рядом с ним, парень просто не знал, что сказать, как и чем еще помочь. И Джин не знает, как он до этого додумался, что им двигало в тот момент, беспокойство ли, сочувствие ли или что-то еще, но он медленно положил свою ладонь на сжатый кулак Намджуна. Парень вздрогнул, сердце болезненно кольнуло, и он уже подумал, что вот-вот и из него нескончаемым потоком посыплются розовые лепестки. И он в них задохнется. Но ничего подобного не происходило. Дышал парень все так же легко, как и до встречи с этим человеком. Почва вновь вернулась под его ноги, Джун ощутил сильную поддержку и благодарно улыбнулся. Джин руку не убрал. Он чувствовал, как напряжение Намджуна тает, как расслабляются его сжатые пальцы, и отчего-то самому стало вдруг жарко. Хорошо, что в комнате никого больше не было. — Прости меня… — За что? — удивился Сокджин. — За то, что игнорировал тебя весь год. Парень усмехнулся, так все-таки Намджун специально это делал. Но почему? В день их знакомства все шло хорошо. Даже отлично. Джин потом часто думал над этим, над возможными причинами, почему этот парень его избегает. — Так мне не показалось. Может, хоть сейчас мне объяснишь причину? — Я не хотел тебе говорить. Но в последнее время мне все хуже. Хосок и остальные повлияли на мое решение… Я начал чаще задумываться об операции, — Джун вздохнул, собираясь с силами. — Сегодня я уже почти сказал тебе об этом. Попытаюсь еще раз. Дело в том, Сокджин, — Джун осмелился поднять взгляд на его глаза. Джин выглядел спокойно, но глубоко внутри него скрывалось трепещущее волнение, ожидание, что его посвятят в страшную тайну. Он искренне хотел помочь, но для начала, необходимо было узнать полную картину происходящего. — Дело в том, что влюблен я именно в… Внезапно распахнулась дверь, и показалось миловидное женское лицо. Джин быстро убрал свою руку и смущенно отвернулся, а после спрашивал себя, из-за чего так всполошился. Медсестра позвала Намджуна. Пытаясь подавить дрожь по телу, он поднялся и прошел в другое помещение на осмотр. Джин, глядя ему вслед, одними губами прошептал: — Удачи… Закрыв за собой дверь, Намджун сжал кулаки и, переступая через себя, набрав побольше воздуха в измученные легкие, сказал: — Извините, но… незачем тратить время. Я болен. И, кажется, что навсегда…