Обострение

— Серьезно? — Да. Она взяла с меня слово. Сказала, что я должен решить эту проблему до конца апреля… И пообещала никому не говорить. На следующий день Намджун понуро сидел за партой, рядом, катаясь на стуле, — Хосок, а за соседней партой — Чимин, младший что-то рассматривал в своем телефоне и умудрялся при этом участвовать в разговоре. Хосок молча смотрел на друга и только вздыхал. Он уже устал бояться за Намджуна, но заметил, что в последнее время, кашлял тот все реже, что не могло не радовать, но в тоже время и слегка напрягало. Он не понимал, почему так происходит. Вернее догадывался, но не мог подтвердить свои мысли. — Надеюсь, что скоро это кончится, и твоя боль пройдет, — проговорил Чимин, но его прервала пронзительная трель. Все принялись рассаживаться по местам. Намджун краем глаза заметил, что Сокджин вошел в класс только после звонка и, стараясь быть как можно более незаметным, проскользнул к своему месту. Такое случилось впервые. … Такое случилось впервые. Сокджин проспал. А все из-за того, что вместо того, чтобы делать домашнюю работу по английскому, Джин подолгу зависал над тетрадью, несколько раз заваривал чай и, кажется, без конца готов был есть любимое имбирное печенье, все глубже погружаясь в свои мысли и вспоминая все события, произошедшие с момента начала последней четверти. И в центре этого всего стоял один человек, с которым Джин познакомился еще в конце лета. Парень очень много об этом думал. Пытался найти объяснения его поступкам. Но не находил. А еще Сокджин не находил объяснения своим поступкам и эмоциям, которые он испытывает рядом с Намджуном. Обычно прагматичный, собранный и хладнокровный человек вмиг это теряет, стоит на горизонте появиться парню, страдающему от неразделенной любви. Когда Джин впервые об этом узнал, то скептически выслушал Хосока и лишь посочувствовал. Но теперь, когда он, хоть и совсем немного, но узнал Джуна ближе.… вне баскетбольной площадки… то ему очень захотелось найти ту девушку, которая, возможно и не подозревая, мучает Намджуна, и спросить у нее, почему она, слепая курица, не замечает такого классного, умного и доброго человека, который без памяти в нее влюблен. Джин бы хотел знать причину. Он никогда не думал, что его отношение к миру или к людям может так резко меняться. Не все они плохие, не все алчные и жестокие, не всем нужна выгода, и нельзя бросать человека в трудную минуту, как бы он тебя ни избегал… На часах 01.34… через несколько часов подъем, а Джин все так же продолжает лежать и злиться на Намджуна за его необоснованные поступки. И еще на себя за то, что, кажется, слишком привязался к этому городу и к некоторым его обитателям, чего обещал никогда не делать, ведь он и его семья надолго на одном месте никогда не задерживались… … — Извините, но о каком проекте вы говорите? Сокджин клевал носом за своей партой, склонившись над учебником биологии, пока голос Намджуна не заставил его встрепенулся и осмотреть класс. Джун сидел с поднятой рукой и спрашивал у учителя что-то о каком-то… проекте? Невысокий мужчина, стоявший у доски, повернулся и поправил рукой, перепачканной белым мелом, свои очки. Он выразительно поднял брови и уставился на парня, словно видит его впервые. — А, Ким Намджун… — он покивал головой сам себе и, уткнувшись в классный журнал проговорил: — Ах, да… Все верно. Вчера был внеплановый осмотр, и вы с Сокджином пришли последним, поэтому не знаете. Намджун и Сокджин выпрямились под взглядами своих одноклассников и приготовились слушать. — Ребята распределялись в пары для проекта по биологии. Остались только вы двое. Представить проект нужно будет в понедельник, ваша тема… Хммм… Ботаника. — Ой-ё-ё-ё… — тихо протянул Хосок, предчувствуя неприятности. — Извините, могу я поменять свою пару? — Чимин резко поднялся со своего места и взволнованно глянул на друга. — Уже все распределено. И, к тому же, что тебя не устраивает в твоем партнере? Хосок знает биологию на «отлично», это может помочь вам, господин Пак, — саркастично произнес мужчина, — закрыть все долги по предмету. Чимин стушевался и, спрятав глаза за бледно-розовой челкой, опустился на свое место. По классу прокатились смешки. Хосок злобно шикнул на одноклассников — все мигом замолчали. Никто не хотел злить старосту. А в гневе он страшен. Намджун повернулся и молча посмотрел на Джина. А ему и не надо было слов. Кажется, парень до сих пор не до конца осознавал, во что вляпался. … Как так вышло? Наверное, злая шутка. И почему сейчас он сидит рядом с Сокджином на заднем сидении шикарной тачки и давит поступающий к горлу ком, тоже до конца не ясно. И чем обернется вечер пятницы, проведенный у Джина дома, никто не может предсказать. Сокджин понимает его с полуслова и открывает окно, свежий воздух вмиг наполняет салон. Легкие, хоть и с перебоями, но продолжают работать. И на том спасибо. А вот сердце стало конкретно барахлить и трепещет, как ненормальное. Пусть парни и сидят на максимальном расстоянии друг от друга, Намджуну этого НЕ хватает. Упрямо уставившись в окно, Джин наблюдал за проезжающими машинами, за людьми, за небом и цветущими растениями. Пахло цветами. — Ботаника, значит… — Ага… она самая. … Джун стоял посреди помещения, которое скорее бы назвал пристанищем какого-нибудь перфекциониста, минималиста или еще кого, но точно не назвал бы комнатой парня-подростка. Вообще нет. Сокджин все же умел удивлять. Хотя (если подумать) меньшего от него ожидать и не стоило. Намджун до последнего надеялся, что хоть в комнате Джина он будет чувствовать себя в своей среде, ибо весь двухэтажный коттедж был просто роскошен. Парень к такой роскоши не привык, ему бы чего попроще. Однако Джун оборвал себя на этой мысли, горько посмеявшись у себя в голове. Ведь влюбился он, грубо говоря, в человека, полностью соответствующего тому самому, к чему он не привык. Джин оставил его одного ненадолго и сам куда-то пропал. Его родителей явно не было, по дому слонялись какие-то люди, стараясь как можно реже попадаться на глаза хозяину. Видимо, это были уборщицы, может, еще кто из персонала. Намджун покрутится на месте. Комната была очень светлой. Стены цвета заварного крема. Такой же кожаный диванчик и кресла с маленькими толстыми ножками. Двухместная кровать, довольно большая и очень мягкая. Джуну было достаточно дотронуться до нее, чтобы понять: сядь он на покрывало — и кровать проглотит парня целиком. И как Джин на таком спит? Следующим осмотру подвергся светлый шерстяной ковер, затем — небольшие тумбочки с какими-то странными розовыми цветами, которых Джун вроде и не видел никогда, но пахли они сладко. Полстены занимал шкаф с огромным зеркалом. Намджун лишь усмехнулся со своего растрепанного отражения и попытался кое-как пригладить волосы. Единственное, что бросалось в глаза и совершенно не сочеталось с интерьером спальни, была кепка, которая одиноко висела на настольной лампе. Рабочий стол был чист и убран, поэтому парень сразу заметил режущий глаз предмет. Он сразу даже не понял, что это. А затем расплылся в улыбке и подошел к своей бывшей любимой кепке, нежно проводя пальцами по ее козырьку. Сама мысль о том, что Сокджин бережно хранит ее до сих пор, грела душу. Улыбка из веселой медленно перетекала в нежную и немного грустную. Намджун вновь погрузился в свои мысли, борясь со щекочущим чувством в горле и жжением в легких. — Извини, что я так долго, — легко хлопнула дверь, закрываясь. Намджун отскочил от стола, как ошпаренный, и уставился на парня. Джин удивился реакции Намджуна. Он заметил, что тот рассматривал кепку. — Извини, не хотел напугать. Искал что-нибудь перекусить и притащил сюда все, что нашел, чтобы нам не мешали. Просто внизу ремонт, так что шумно… — Джин нахмурился и закусил губу, осматриваясь в поисках места, куда можно приземлить поднос. — Не понимаю, зачем все эти хлопоты, все равно скоро пере… Он споткнулся о тот самый ковер, и полетел бы своим прекрасным лицом прямо вниз вместе со всем добром, что было в руках, если бы не Намджун. Парень молниеносно оказался рядом и подхватил Джина. Тот уткнулся носом ему в солнечное сплетение. Дыхание на мгновение перехватило, но Джун больше испугался за Сокджина. — Осторожнее, дай я помогу… — Намджун поставил растерявшегося парня на ноги и забрал у него поднос прежде, чем тот вообще успел что-либо понять. — С-спасибо, — он усмехнулся, — никогда не любил этот ковер. Намджун скрыл накатывающую улыбку и поставил поднос на журнальный столик у дивана. Глаза так и разбегались. Чего там только не было. И чипсы, и сухарики, и фрукты, и что-то еще в маленьких коробочках, видимо, приготовленное, и сладости, газировка, а остальному Джун просто не мог дать название. Он осмотрел эту пирамиду и с усмешкой спросил: — Ты притащил все, что было? Такой голодный? От неловкости Намджуна не осталось и следа. Он посмотрел на Джина и замер. Кажется, ничего милее он в жизни не видел. Сокджин стоял весь красный, как рак, сжимая руки в кулаки. — Прости, просто… Я не знаю, что тебе нравится… Да и вообще, у меня не так уж часто бывают гости, — он пожал плечами, а Джун пожалел, что смутил его. — Я всеядный… Намджун, однозначно, готов вечно смотреть на улыбку Сокджина. Хозяин комнаты подошел к шкафу и, стащив с себя пиджак, повесил его на вешалку. Джун не мог оторвать взгляда от его плеч. Он прокашлялся. — Я думал, ты ее выбросил, — Джун вернул взгляд кепке, опираясь на стол. — А? — Сокджин обернулся. — Зачем мне ее выбрасывать? — он с усмешкой подошел ближе, став с Намджуном и, взяв кепку в руки, любовно ее осмотрел. — Это моя награда. Мой приз, напоминающий о победе над тобой… И о нашей первой встрече, — Джин не поднимал взгляд, а вот Намджун просто замер. Сердце так и разрывалось. Сокджин надел кепку себе на голову козырьком назад и, игриво улыбнувшись, показал парню язык. — Она навечно останется у меня в списке завоеванных наград, как самая ценная. Джин пошел включать свой ноутбук, пора начинать работу над проектом. А Джун так и замер, борясь с собственными чувствами и внезапно разболевшимися сердцем и легкими. И парень просто молился, чтобы это не было связано с болезнью… Хотя, как иначе? — А что, у тебя есть еще награды? Сокджин уже жевал чипсы и, не отрываясь от монитора, скучно протянул: — Ага… Там в шкафу их целая коробка. Всякие заслуги по учебе и спорту. И так далее… и тому подобное. Он сказал это так просто, совершенно не хвастаясь. Так… Ответил на вопрос. И Джун наконец-то понял, что Сокджин простой… И от этого стало тепло на душе. — Ты так говоришь об этом. В твоем голосе не слышно гордости. Намджун сел рядом. — Несомненно, все они были нажиты непосильным трудом. Но знаешь, ни одна из них не принесла мне такой… радости, что ли? как твоя кепка, — Джин посмотрел ему прямо в глаза. — Раз уж мы тут откровенничаем… Знаешь, после того дня… Когда я пришел в школу и увидел тебя, то был так рад, что даже сам не понял насколько, — он смущенно засмеялся. — Хотел еще так вальяжно подойти… Сказать что-то вроде… Ну, что, не ждали? — Намджун усмехнулся, а улыбка с лица Джина, наоборот, исчезла. — Но вот дело было в том, что ты заметил меня первым, поэтому отвернулся и не дал мне возможности подойти. После я хотел спросить у Хосока, но мы с ним никто друг другу, так же, как и с тобой, поэтому я просто забил. И решил, что… Не знаю… Что просто — нет… И все на этом. Намджун опустил взгляд. Он понимал, что конкретно влип, что полный идиот и эгоист. И сейчас, выслушав мысли Джина на эту тему, он понимает, как неприятно ему было, ведь парень даже причины не знал и не знает. — Я, наверно, путано говорю. Просто хотел спросить почему, — он снова мимолетно улыбнулся. — Но вот съел эти чипсы и забил. Мне не интересно. Это в прошлом. И, раз уж нам дали совместный проект, в общем, закончим с ним и снова по накатанной. Намджун понял, что Джин не спрашивает. И от этого ему стало еще хуже, живот неприятно скрутило, и внутри разгорелось чувство всепоглощающей вины и гнева на себя самого. — Ботаника, — внезапно произнес Джин, поворачивая экран к Намджуну. — Она самая…