Я не могу тебе нравиться!I

       Утро не сулило ничего хорошего. Пасмурное небо и невыносимая духота, предвещающая грозу, душили и навевали уныние. В студии стилистов было шумно. Ребята обсуждали со своими мастерами их будущий имидж. Чимин счастливо улыбался, копаясь в палитре красок, подбирая что-то новенькое. Он обожал преображения. Ему нравилось, как остальные каждый раз восторженно охали при виде его обновленного образа. Юнги без особого энтузиазма сотрудничал со своим стилистом. Они уже давно работают вместе, поскольку только этот брутальный с виду, но очень мягкий парень мог убедить Юна совершить революцию на своей голове. Только его подпускал к себе Мин, позволяя делать всё, что тому угодно.       Труднее всего было стилисту, работающему с Чонгуком. Маленький макнэ был сегодня темнее тучи и отвергал все предложения. Как бы не старалась нуна его разговорить, ничего не выходило. В голове крутился разговор с Тэхеном, словно намеренно выводя из шаткого равновесия. Обида тихонько потирала руки, собираясь остаться в его душе на долгий срок. Горько и обидно, он же отвечал, Чонгук видел, что ему нравилось то, что они делают. Но почему Тэхён не дает им шанса? Почему сейчас мучает младшего, не подходит, не говорит, не улыбается? Наплевать, Чон готов забыть, лишь бы только вернуть своего ТэТэ, того теплого, трогательного, слегка беспечного и беспардонного хёна.       В конце концов, парикмахер с трудом убедил его, что ему подойдет шоколадный оттенок. Чон долго молчал, а потом просто кивнул, давая свое согласие. Его раздражал процесс покраски, стоящий вокруг шум и нуна, копошащаяся в его волосах. Нет, сама по себе девушка была весьма привлекательна. Стройная, невысокая, улыбчивая, с мягкими руками, но она не Тэхён. Чонгук уже и не помнит, когда он перестал засматриваться на женщин. Раньше он часто ловил заинтересованные взгляды, посылая в ответ многообещающие улыбки. Но в какой-то момент ему стало это неинтересно. Его заботило лишь то, улыбается ли ему Тэхён-хён, а всё остальное было лишь приятным бонусом. Зачастую, занимаясь в зале, Чонгук намеренно оголял свой торс, позволяя старшему бесстыдно его разглядывать. И он видел, как Тэ смотрит, восхищается, наслаждается зрелищем перекатывающихся под кожей мышц во время силовых упражнений.       Джин наблюдал за младшим и думал о том, что между ребятами явно что-то произошло. Тэ был молчаливым и уставшим, игнорировал все предложения о веселье, постоянно о чем-то размышляя, кусая губы и хмурясь. А Чон, как ястреб, кидал на всех сердитые взгляды, готовый в любой момент высказать все, что его раздражает. В такие моменты младшего мембера лучше не трогать. Он может быть весьма и весьма ядовитым и агрессивным.       - ТэТэ, хватит сидеть, вставай, – подлетел к замученному парню улыбающийся во весь рот Чимин и потянул того за руку, обхватив чужую кисть двумя руками. Тэхён же не думал, что Чимин ничего не заметит? Он всё видит, видит, что его друг из-за чего-то мучается, сердится и огорчается. Чимин давно за ним это замечает, но совать свой нос в чужую душу без разрешения не собирается. Однако отвлечь друга от угнетения самого себя он, как друг, просто обязан!       Тэхён послушно встал и поплелся следом за нетерпеливо тянущим его Чимином. Хосок и Чим устроили в холле танцевальные батлы, благо просторное и почти пустое помещение позволяло. Парни вынудили Тэхёна присоединиться, сначала нехотя, из-под палки, Тэ вяло двигался, но чем больше его подначивали друзья, а Чимин ласково приобнимал или похлопывал по плечу, тем больше Тэхён оживал. У них получилось раскачать хмурого Ви, возвращая на его лицо искреннюю широкую улыбку. Через полчаса он уже вовсю смеялся своим бархатным низким голосом и шутил, как и раньше, забыв о своих проблемах.       Чонгук сидел в кресле и через зеркало наблюдал веселящихся и пританцовывающих ребят. Его челюсть непроизвольно сжалась, он злился и… ревновал. Это было новое чувство, ошеломительного эффекта ядерной бомбы, оно пробуждало всё то отрицательное и тёмное, что есть в человеке. Младший не был исключением, его и без того чёрные глаза потемнели ещё сильнее, становясь похожими на два чёрных сверкающих холодной сталью драгоценных камня. Сейчас его раздражал Чимин, который постоянно приобнимал его хёна, улыбаясь так, что глаз было совсем не видно. Маленькие пальчики скользили по руке, по щеке Тэхёна, поправляли упавшую чёлку. А в Чонгуке росло желание совершить насилие. Где-то далеко на задворках его сознания мелькала мысль, что это же их любимый Чимини, который отлично со всеми ладит и является близким для Тэхёна другом, но застелившая глаза ярость нашептывала о том, что Тэхён позволяет ему вот так запросто касаться себя, улыбается, наслаждается его обществом. А Чонгука игнорирует, не замечает, избегает.       Когда Чонгук освободился, то отошел в сторону и встал так, что Тэхён всё время был в поле его зрения. Его всё раздражало и бесило. Если Тэ не улыбается ему, он вообще не должен улыбаться никому! Эгоистично? Да, но младшему плевать. Это его любимый хён, его драгоценность, которую он нашел и не хочет никому показывать, но вынужден делиться. А эта самая драгоценность предпочитает быть где угодно, но только не с ним. Нагло прося забыть о том, с каким рвением и самоотдачей отвечал на поцелуй, как невесомо обнимал рукой и гладил по волосам.       В этот момент расслабившийся и позабывший обо всем Тэхён, поддавшись привычке, рванул в сторону Чонгука и повис на его груди, обвив его шею руками. Знакомое приятное чувство охватило разум. Какой же он сильный, тёплый, родной. Обида, плескавшаяся в душе Гука, неожиданно превратилась в цунами и выплеснулась наружу, освобождая макнэ от своих оков. Чон с силой, скривив губы, расцепил руки Тэхёна и отодвинул, скорее даже оттолкнул его от себя.        Ви завис, в его глазах радость сменилась непониманием, а затем разочарованием.        Джин тоже замер на секунду, увидев происходящее, он всё это время искоса наблюдал за происходящим между парнями. Сейчас Джини окончательно понял, что что-то произошло, а они это упустили, просмотрели тот момент, когда младшие двинулись не в ту сторону, и теперь катастрофа набирает обороты, остается лишь гадать, как это отразится на работе всей группы.        В голове у Тэхёна же просто рухнул мир. Его макнэ, его мальчик, бесценный человечек его оттолкнул, грубо, жестко, пренебрежительно, словно уличную собаку, приставуче льнущую к ногам прохожих, чтобы получить хоть маленький обрывок заботы. За что? Он же стремился наладить отношения. Он хотел так же, как и раньше, быть как можно ближе к своему золотому мальчику, постараться вернуться назад, быть так же близко, рядом. Тэ закусил губу до выступивших капелек крови и, опустив голову, отошёл от Чонгука. Такого разочарования старший не испытывал еще никогда, его отпихнули.       Только сейчас до Гука дошло, что он сделал!       В порыве неконтролируемой и безосновательной ревности он глубоко обидел Тэхёна. Он оттолкнул его, словно раздражающий фактор, отмахнулся, как от ненужного наваждения. Для чувствительного Тэхёна это было равносильно пощёчине, болезненной и оскорбительной, такой, из-за которой раньше вызывали на дуэли. Чонгук увидел все эмоции в его широко распахнувшихся глазах. Ви увидел неприязнь в движениях Гука, почувствовал раздражение и свою ненужность. Макнэ сделал шаг в сторону друга, но Тэ этого не увидел. Он отвернулся, не желая видеть лицо Чона, но еще больше не хотел показывать ему свое, на котором умастилась гримаса, наполненная множеством эмоций.       Юнги, который только что освободился от ненавистного занятия и с облегчением выдохнул, увидел перекошенное страданием лицо Тэхёна и двинулся в его сторону, отодвигая плечом растерянного Чонгука. Шуга был самым закрытым участником бойзбенда, немного нелюдимым, отстранённым и по большей части сосредоточенным на творчестве. Но это лишь на первый взгляд, на самом деле этот парень очень наблюдательный, он тщательно подмечает все, казалось бы, незначительные детали, много анализирует, прежде чем вынести заключение. Единственный человек, который всегда привлекал его внимание, был Ви.       Он относился к Тэхёну как к не до конца повзрослевшему ребенку и всегда переживал, когда тот расстраивался или болел. Тэ был настолько открытым и жизнерадостным, что даже скупой на эмоции Шуга не смог устоять. Обаяние ТэТэ покорило его сразу и безвозвратно. Юнги чувствовал необходимость защитить этого открытого всему миру большого ребенка. Нет, у него не было каких-то пошлых мыслей или иллюзий на счет Тэхёна. Он прекрасно знал, что это не невинный ангел, а многогранный, непредсказуемый и неординарный парень. Просто именно этот мембер вызывал в нем братские чувства, желание помогать всем, чем возможно, ограждать и предупреждать. То, что Джин принял за симпатию, было лишь заботой более рационального человека о более, по его мнению, беззащитном.       Однако Джин всего этого пока не знал, ведь Шуга не отличался болтливостью, а уж о себе он вообще не очень любил распространяться, предпочитая все свои проблемы решать самостоятельно. Поэтому он не сводил взгляда со всего происходящего сейчас вокруг него.       Юнги окликнул Тэхёна, приближаясь и запуская пальцы в красиво уложенные волосы, бессовестно пуская коту под хвост все труды стилистов:       - Тэ, какой у тебя теперь шикарный цвет! Таким ты мне нравишься больше всего!       Пепельноволосый слабо улыбнулся Шуге, пряча глаза за длинной челкой.       - Ты тоже здорово выглядишь. Мятный однозначно твой цвет! - это не было лукавством. Юни и правда безумно подходил нежный, словно мороженое, мятный цвет. Он красиво оттенял и без того светлую кожу, делая ее еще белее.       Гук, стоя в стороне от них, внимательно наблюдал за улыбающимися хёнами, сведя брови к переносице. И кусая щеку с внутренней стороны.       «Как же я так облажался?! Опять! Это уже не смешно и смахивает на закономерность. Я что, совсем клинический идиот? Ведь я просто собственными руками отдалил его от себя! Черт меня дери, какой же я кретин! Наши отношения и так пошатнулись, я же сам думал, как всё исправить. Мне выпал такой чудесный шанс, хён подошел первым, потянулся, дал возможность зацепиться за протянутую соломинку, а я разбил всё окончательно. Насколько я знаю своего Тэхёна, вернуть его расположение будет очень непросто. Я глубоко ранил его, оскорбил своим поведением. Самолично захлопнул его раковину, в которую он прятался, оставляя лишь маленькую щелку надежды».