Я не могу тебе нравиться!I

      В машине по дороге домой Юнги так же сел рядом с Тэ. Всю дорогу они о чем-то шептались, время от времени хохоча и толкая друг друга в плечо.       Чонгук не мог сидеть спокойно, постоянно поворачивался в их сторону, бросая рассерженные взгляды. Он злился.       Злился на себя за то, что так глупо обидел любимого хёна, потеряв возможность находиться сейчас на месте Юнги хёна. Так же свободно и непринужденно болтать о всякой ерунде. На Шугу, который мог сейчас к нему прикасаться и смеяться вместе с ним, касаясь рук, наклоняясь непозволительно близко, получая в ответ стеснительные улыбки или громкий смех. И, конечно, на вечно обнимающего всех и вся Чимина. Хотя, если разобраться, он совершенно ни в чём не виноват. Не он виновен во вспыльчивости и эмоциональности макнэ, не он виноват в поцелуе, не из-за него Тэхён сейчас избегает младшего, а после последнего события и вовсе перестаёт на него реагировать.

***

      В общежитии все устало разбрелись по комнатам, а Чонгук отправился в зал, быстро переодевшись. Ему нужно было наказать свое тело жестоко, мучительно, раз уж свой глупый детский мозг он наказать не может. Он изводил себя до изнеможения, меняя по несколько раз тренажеры, сбившись со счета, сколько раз он уже делал каждое упражнение. Вряд ли на завтра организм его поблагодарит, но лучше уж пусть болит тело, чем душа. Не помогало, усталости не было, а мысли крутились вокруг случившегося, снова и снова окуная макнэ головой и тыча носом в его непростительное дикое поведение.       Из спортзала он переместился в танцевальный класс. Включил музыку и наконец-то смог выплеснуть всё, что творится в его душе, через танец. Он двигался, отражая в движениях всё, что съедало и саднило внутри. Резкие и стремительные движения сменялись плавными и неторопливыми.       За этим занятием его и застал Хосок, направляющийся отрепетировать некоторые моменты хореографии. Он молча стоял в дверях, наблюдая за парнем, который двигался с закрытыми глазами, полностью отдаваясь музыке и своему настроению. Всё его тело представляло собой надломленную ветвь некогда цветущей ветки сакуры.       Хоуп очень любил танцы, поэтому ему не составило труда понять, что с макнэ что-то случилось. А то, что в машине рядом с Тэхёном сидел Шуга, могло значить только одно: они поссорились, причём очень серьёзно.        Когда музыка умолкла, Чонгук, тяжело дыша, наконец-то открыл глаза и увидел своего единственного зрителя.       - Всё так плохо, малыш? – приближаясь к нему, спросил Хосок, усаживаясь на пол и скрещивая по-турецки ноги.       Чонгук молчал. Он не знал, что ответить, и надо ли вообще что-то отвечать. Было не просто плохо, ему казалось, что его придавило огромной бетонной плитой, из-под которой он не сможет выбраться.       - Чонгуки, давай поговорим. Может быть, я смогу тебе чем-то помочь? - тихо, очень тактично и осторожно предложил Хосок, внимательно следя за реакцией младшего.       Макнэ всё так же молча смотрел на хёна большими печальными глазами.       - Между тобой и Ви что-то произошло? - все же не удержался хён.       По дернувшемуся лицу Чонгука Хосок только убедился в своих догадках.       - Чонгуки, не расстраивайся, дай ему время остыть. Ты же знаешь, какой он чувствительный и всё воспринимает слишком близко к сердцу. Подожди немного, сейчас вам лучше держаться подальше друг от друга.       - Но я волнуюсь и скучаю по нему! Это я виноват! – признался макнэ, чем удивил Хосока.       Не в характере Чонгука признавать свою вину, это поистине был редкий случай. Зачастую, даже осознавая свою неправоту, младший будет настаивать на обратном, с криками и руганью доказывая свою позицию. Конечно, и юный возраст играл в этом не последнюю роль.       - Не беспокойся, всё наладится. Вы слишком важны друг для друга. Но в жизни не бывает всё гладко. То, что ты признаешь свою ошибку, уже дает тебе возможность что-то исправить. Всё можно изменить, кроме смерти.       Слышать такое от всегда смеющегося Хоупа было в новинку. Никто еще не видел его таким серьезным. Он не любил философствовать, хотя не уступал в этом ни Намджуну, ни Юнги. Просто не видел в этом особого смысла. Жизнь представлялась ему праздником, на который он попал случайно и не знает, сколько сможет на нем оставаться. Поэтому старался просто наслаждаться тем, что получает, не обращая внимания на хамов и дураков.       - Я поддержу тебя и постараюсь помочь, поэтому хватит истязать себя. Взбодрись, прекрати мучить свое тело. Ты должен успокоиться и всё обдумать, чтобы принять решение, о котором не будешь потом сожалеть. Но самое важное, прислушайся к себе, пойми, чего ты на самом деле желаешь. Пойдем, скоро ужин будет готов, - Хоуп поднялся и направился к выходу. На секунду он остановился в дверях, обернулся и добавил:       - Не волнуйся, этот разговор останется между нами, - а потом исчез за дверью.       Гук почувствовал, что он не одинок, рядом с ним есть надежный Хосок. Который, несмотря на свое с виду открытое и простодушное поведение, оказался очень внимательным и порядочным человеком. Который умел хранить чужие секреты, а также мог подставить дружеское плечо, если это было действительно необходимо. Чонгук был рад, что Хосок не требовал что-то рассказать или объяснить. Он просто был готов помочь, если потребуется, при этом не вмешиваясь в ход событий.       За ужином большинство парней обсуждали предстоящие съемки клипа, высказывая предположения о локациях и тематике, предполагая, какими будут костюмы и сколько образов им приготовили. Молчали только Тэхён и Чонгук. Каждый смотрел в свою тарелку и думал о своих проблемах. Говорить о чем-то не было никакого желания. Тэхёну сейчас хотелось просто лечь, закрыть глаза и не просыпаться ближайшие лет 100, чтобы не видеть больше такого Чонгука, которого он увидел в салоне. Столько холода в черных, как смоль, глазах, уничтожающих всех, на кого смотрят, словно пытаются заморозить всё, что видят.       Равнодушие — самое болезненное из всего увиденного в глазах Чонгука, с ним может сравниться только, пожалуй, отвращение, частички которого так же колыхались в его взгляде. Неужели в глазах Чонгука он настолько ничтожен? Больно...       Чонгук же костерил себя уже в сотый, а может быть, тысячный раз за этот день.       Любимый хён был похож на брошенную зверушку, жестоко оставленную за ненадобностью на лавке в парке. Он тихо вздыхал и жевал уже совсем опухшие от этого губы. Не говорил ни с кем, ни на что не реагировал. Просто прокручивал в руках стакан с соком, заглядывая в него так, словно на дне этого стакана есть какие-то очень важные ответы или слова утешения.       Юнги пытался вовлечь Тэ во всеобщее обсуждение, но парень никак не шел на контакт, односложно отвечая на заданные вопросы или попросту игнорируя их вовсе.       Хосок в свою очередь бросал в сторону Гука многозначительные взгляды, говорящие, чтобы младший не раскисал, что он рядом и всё разрешится.       - Гуки, пойдем прогуляемся сегодня? – похлопал Чимин макнэ по плечу, неожиданно возникая за спиной и кладя руки на плечи Чонгука...       Удивленное лицо Чона младшего наконец-то оторвалось от созерцания еды, которую он даже не попробовал, и повернулось к источнику звука.       - А? Что ты сказал? - на самом деле, младший прекрасно слышал заданный ему вопрос, а переспросил лишь для того, чтобы выкроить себе время и подумать, что ответить на это предложение.       - Я говорю, пойдем погуляем сегодня, погода прелестная, – повторил Чимин, задумчиво улыбаясь и подняв глаза к потолку.       - Да, хорошо. Сейчас только переоденусь, – вставая из-за стола, ответил Чонгук.       Ему нужно было проветриться и отвлечься, его голова уже не на шутку шла кругом от мыслей о Ви. От многочасового стресса, в котором он находился, его даже немного мутило, поэтому свежий воздух и смена давящей на плечи обстановки точно пойдут на пользу.       Тэхён, услышав диалог парней, напрягся, но вида не подал, лишь чуть больше отвернувшись от беседующих парней.       Чимин — его друг, но он слишком часто трогал Чона, прикрывая всё это фансервисом. Тэ давно подозревал, что Чимин, возможно, слишком симпатизирует его макнэ, хотя подтверждений этим предположениям не было. Возможно, это просто воспаленный любовью мозг Тэхёна во всех и всем видел соперников и конкурентов. И без того мрачное лицо Тэхёна потемнело еще сильнее, обида с новой силой защекотала сознание, натягивая многострадальные нервы.       Чонгук оттолкнул его, на его лице в тот момент отразилось презрение, которое больно полоснуло хрупкую душу Тэхёна острым лезвием. «Я больше ему не нужен. Он откровенно вычеркнул меня из своей жизни, отпихнул, как ненужный элемент, вычеркнул из круга своих интересов. Как же это больно — стать ненужным тому, кто так нужен тебе. Хорошо, что Юнги рядом, конечно, он не сможет заменить моего любимого мальчика, но хотя бы я чувствую себя защищенным рядом с ним. Юнги — настоящий мужчина и преданный друг». Интуитивно Тэхён чувствовал его особенное отношение к себе, заботу, понимание.       Пока Тэ сидел и старался просто не впасть в истерику, Чон и Чимин, весело смеясь, прошли мимо, улыбаясь друг другу и о чем-то тихо переговариваясь. Рука Чимина нежно обнимала плечо Чонгука, а лицо было так близко к его щеке, что Тэ еле сдержал себя, чтобы не подлететь и не ударить Чимина по этому самому красивому личику. Но имеет ли он теперь на это право? Нет, он теперь никто в жизни золотого макнэ. Он лишь сторонний наблюдатель, даже ни друг, ни приятель, никто, просто коллега и всё.       На самом деле, Чон приложил все усилия, чтобы выглядеть беззаботно. Он не хотел, чтобы ребята догадались, что он расстроен, не хотел показывать свою слабость перед другими, не хотел отвечать на вопросы старших, ничего не хотел. Он хотел Тэхёна! Но вот захочет ли его Тэхён, это уже другой вопрос. Перед тем, как закрыть дверь, он привычно бросил взгляд на Ви. То, что он увидел, добило его окончательно, стерев с его лица фальшивую улыбку, которую он так старательно удерживал на лице всё это время.        Голова Тэхёна была приближена на критическое расстояние к лицу Шуги, который гладил его по спине, что-то нашептывая, практически прижавшись тонкими губами к чужому уху. Чонгук со всей имеющейся злости хлопнул дверью, едва не сорвав её с петель.       Удар был такой силы, что посыпалась штукатурка. Внутри всё болезненно сжалось в маленький комок и тихо заскулило от бессилия. Чимин уже ждал его внизу, как всегда широко улыбаясь. Поэтому Чонгук собрал все оставшиеся эмоциональные силы, чтобы хоть на время забыть о Тэхёне, хотя бы на несчастных несколько часов.