Глава 4
3 апреля 2019 г., 14:22
Боль. Больно. Май снова чувствовал своё тело, но что-то было не так. Прислушавшись к ощущениям, он различил мягкую перину под собой, запах трав и чего-то тёплого, совсем как дома. Резко открыв глаза, Май осмотрелся. Он лежал на большой, тёплой, мягкой кровати, укрытый под самый подбородок белоснежным одеялом. Около постели стояла тумбочка с многочисленными склянками. Чуть дальше была табуретка, а рядом с ней на полу тазик с чистой водой.
Послышались шаги, и Май сразу закрыл глаза. Одеяло откинули в сторону, и тут он осознал, что лежит совершенно голый перед незнакомцем. Распахнув глаза, он встретился с немного удивлёнными алыми омутами.
— Ты узнаёшь меня? — Юноша отложил мокрую тряпку и, чтобы не смущать омегу, вернул одеяло.
— Д-да. — Май во все глаза смотрел на Рэйгара, что, поправив одеяло, сел на табуретку.
— Мне жаль, что всё так получилось, но тебе стоит запомнить следующее. Моё имя, как ты знаешь, Рэйгар Халотон, я один из десяти командиров. Нынешний правитель отдал приказ избавиться от всего твоего рода, но так как законы у нас не позволяют просто так убить омегу благородных кровей, есть обходной путь. Если ты забеременеешь не от мужа, то тебя обвинят в блуде и казнят. — Рэйгар говорил спокойным и мягким голосом, не отводя взгляда от ярко-зелёных глаз, что в ужасе смотрели на него.
— Я-я-я… н-нет… я… — испуганно пролепетал Май, осознав, что умрёт в любом случае. Было бы чудом, если бы он не забеременел.
— Пока ты спал, я обработал раны и почистил всё. Тебе надо кое-что выпить. Сейчас трудно сказать, зачал ли ты ребёнка или нет. — Взяв с полки чашу, Рэйгар, не встречая сопротивления, влил жидкость в рот омеге.
— Это… не позволит мне… — Мысли одна за другой приходили и уходили, но одна засела намертво. Ребёнок. Эта отрава убьёт его ребёнка.
— Если зачатия не произошло, то это не навредит тебе, а если что-то есть, то ночью всё пройдёт. Я не хочу знать ответ, оставлю тебе воду и тряпки — как пройдёт ночь, просто отдай бете простыню, даже если она будет чистой, он сожжёт.
— Зачем? Ведь если узнают… — Рэйгар не дал договорить, осторожно прижав палец к губам. В алых глазах была лишь печаль.
— Прошло очень мало времени, тебе следует набраться сил. Не буду скрывать, мне кое-что нужно от тебя. Поговорим завтра. К окнам не подходи, если что-то понадобится, вот колокольчик, позвони в него, и к тебе придут. И ещё, пока ты был без сознания, я дал тебе снадобье. Оно на время приглушает боль, но действие вот-вот пройдёт. Снова дать не могу: помешает этому зелью. Ладно, мне нужно ещё многое уладить. — Рэйгар поспешно встал и покинул комнату.
* * *
Прислонившись спиной к двери, Рэйгар прикрыл глаза. Сердце бешено билось, он старался успокоиться, ведь он допустил оплошность. Как только Гер вынес омегу из шатра, предстояло замести следы. Никто не должен был узнать, что он вынес отсюда последнего из рода Багратионов. Первым делом нужно было избавиться от тел. Вдалеке показались воины, нашедшие, где захоронить их. Несколько альф начали потихоньку перетаскивать тела. Тяжело было видеть растерзанные трупы молоденьких омег. Да, они с вражеской территории, но с ними поступили хуже, чем с теми, кто брался за оружие и сражался на поле боя. Четырнадцать. Четырнадцать несчастных вынесли из душного, зловонного шатра. Пятнадцатого несли к нему в дом. — Джей, возьми кого-нибудь ещё, и соберите шатёр — всё сжечь, — остановил подчинённого Рэйгар. Он следил, чтобы никто не отлынивал и всё закончилось до того, как все проснутся. Бросив последний взгляд на злосчастный шатёр, Рэйгар пошёл к месту захоронения. Как он и думал, альфы выбрали небольшую поляну рядом с лесом. Несчастные уже один за другим исчезали под землёй в общей могиле. Что-то человеческое внутри него готово было вырваться наружу и плакать по погибшим, но оставалось лишь безучастно наблюдать. На поляне вырос небольшой бугорок, на нём крест, наспех сколоченный из обычных веток. Рэйгар отпустил мужчин, а сам остался. Он собрал разные цветы, от белых до тёмно-синих, и, не удержавшись, вдохнул головокружительный аромат. Вдруг тяжёлая рука опустилась ему на плечо. Не ожидав такого, бета выронил цветы. Клинок опасно блеснул у шеи альфы. Опомнившись, Рэйгар поспешно преклонил колено, заметив, что поцарапал наследника. — Моё почтение, — спокойно произнёс командир, силясь сообразить, что же здесь забыл Каин. Он должен был спать в такое время: насколько Рэйгар помнил, мужчина вчера веселился на пире в окружении омег. Каин молчал. Он успел заметить смятение на лице беты. Обведя взглядом могилу, прошёл вперёд и остановился за спиной командира. — Пусть покоятся с миром. — Положив цветок у креста, Каин приблизился к замершей фигуре. — Встань, — разнёсся по поляне властный голос. Бета послушался. Его подбородок поддели пальцами, и Рэйгар замер. Всё внутри сжалось от страха: аура альфы давила на него. Небесно-голубые глаза всматривались в такого редкого цвета глаза беты — из окружения Каина такие были только у Рэйгара и Юки. Наследник мог простоять так сколько угодно, но внутренний зверь жаждал ударить бету за неподчинение. Он врал в глаза, и от этого гнев накалялся. — Сколько там тел, Рэйгар? — Не отводя взгляда, Каин сильнее сжал подбородок беты. — Пятнадцать, — прозвучал чёткий ответ. Рэйгар верил, что Каин не осмелится осквернить захоронение, и назвал это число, зная, что альфе известно, сколько было омег. Сильная оплеуха сбила его с ног. Рэйгар схватился за скулу и, не сразу придя в себя, был поднят за волосы. Над ним грозно возвышалась фигура альфы. — Ты один из командиров, разве ты не знал, сколько всего было привезённых омежек? Шестнадцать. Бери лопату и выкапывай, чтобы я видел каждое тело с этим чёртовым знаком. Хотя подожди, я хочу ещё раз услышать неправильную цифру. Не смей мне лгать, Рэйгар. Я был здесь с самого начала. Четырнадцать — вот точное число, и одного унёс твой слуга. Я не знаю, что ты задумал, Рэйгар, но если попадёшься, я за себя не ручаюсь. — Отбросив от себя бету, Каин широкими шагами ушёл прочь. Рэйгар в ужасе смотрел в спину наследнику: шестнадцать?! И тут он вспомнил, как Берн попросил себе омежку из их рода. Как он мог забыть?! Поправив и отряхнув одежду, он пошёл к Джею, что должен был уничтожить этот чёртов шатёр, но по дороге снова наткнулся на Каина. Тот что-то говорил своим людям, и они помогали Джею убирать. Поравнявшись с наследником, Рэйгар хотел рассказать правду, ведь тот хорошо относился к Юке. Но страх, что Каин сам возжелает омегу, удерживал его. — Господин Каин, давайте отойдём, и я всё объясню. — Рэйгар решил рискнуть, но не получил никакого ответа. Даже не взглянув на него, наследник развернулся и ушёл, оставив своих людей доделывать грязную работу. Это означало, что Каин в любом случае призовёт к себе Рэйгара, а кроме того, у альфы скоро гон, и кто знает, что ему взбредёт в голову, когда он придёт и никого, кроме белобрысого, не обнаружит. Но была и третья причина, почему он не хотел оставаться с альфой наедине. От мыслей отвлёк Джей, который доложил, что вещи собраны и он готов увезти их и сжечь. Выслушав, Рэйгар направился в сторону дома, где его ждали омеги.* * *
Пока Май отдыхал, Юка, не теряя времени, собирался в дорогу. Он видел рыжеволосого омегу и очень сомневался, что удастся воплотить замысел брата. Но и оставаться в доме в ожидании Гаудера не прельщало. Дир никак не хотел помогать молодому омеге, говорил, что достаточно взять немного еды и денег, чтобы добраться до гор. Насколько Юка знал, домик, в который он направлялся, находился в старой заброшенной деревушке, где оставались одни старики, которым некуда податься. По словам Дира — глушь, но Рэйгар в своё время обнёс её магическими защитными камнями, и никто посторонний не мог туда войти. Юноша волновался и боялся идти без брата, ведь он давно не покидал пределы столицы. После войны хотя и настал мир, но не всё было так радужно. Деревенские пострадали больше всех: альф и бет насильно забирали в ряды воинов. Кто-то прятался в лесах или переходил границу. Если же дезертиров ловили, разговор был короткий: детей — в рабство, взрослым — смерть. Не все омеги выдерживали тяжёлую работу, которую пришлось взять на себя. Поборы властей делали жизнь ещё более невыносимой: забирали всю провизию до последнего зёрнышка. Люди гибли семьями от голода. Нынешний Повелитель не щадил никого, под конец войны денег стало ощутимо не хватать, и тогда он пошёл на сделку с правителем другой страны — Лаукрэй. Она была богата и потребовала несколько тысяч рабов. Омеги, что выбивались из сил и стояли на пороге смерти, отдавали старших детей, чтобы прокормить младших. Тех, кто добровольно отдавал детей, ждала награда в виде зерна и небольшого мешочка золота. Со слезами на глазах отпускали старших, что добровольно соглашались стать рабами. Но встречались и несогласные, тогда убивали родителя и забирали всех детей, пока их отцы сражались. Однако такие случаи были редкостью. Юка знал обо всём этом: частые походы в замок и на базары делали своё дело. Детишки из ближайших деревень часто прибегали к кухням богатых домов и к воротам замка, прося что-нибудь съестное. Омега всегда старался вынести им что-нибудь. Он был обязан посещать замок и вести дела семьи, пока Рэйгар был на войне. Им по наследству достались земли, но как там обстояли дела, было загадкой, потому что они находились у границы с Лаукрэй. Добираться до них было опасно, и Юка мог судить только по письмам и отчётам Вэласа, который сейчас следил за землями. Десять командиров и десять их представителей каждую неделю докладывали о состоянии их земель. Юка в такие дни чувствовал себя ужасно, стоя среди мужей командиров. Его прожигали взглядами, полными ненависти, и одним похотливым. Уткнувшись в бумаги, Юка быстро объяснял положение дел и сразу покидал зал. Последний приказ Повелителя озадачил его: омеги на выданье из благородных семей должны были станцевать на пиру. Когда Юка пришёл на репетицию, он так и замер, увидев, в чём будет щеголять перед воинами. Большинство отказывались надевать полупрозрачную белую одежду и золотые браслеты, папы-омеги заступались за честь сыновей, но Юка был один. Идти к Повелителю он не желал: тот, разумеется, хотел посмотреть, и просьба разрешить надеть что-нибудь поприличнее могла выйти боком. Пришлось смириться и сделать всё, чтобы ткань не соскользнула. Рэйгар тогда метался по дому и ругал его на чём свет стоит, но было поздно отказываться. Пропитанный роскошью пир был незабываем. Хотелось остаться, но уставший брат увёл его, и только прохладный вечерний ветерок привёл мысли в порядок. Рэйгар рассказал о семье рыжеволосого и о том, что с ним случилось. Юке хотя и было жаль омегу, но осознание, что сам мог оказаться на его месте, приводило в смятение. От омеги не укрылось странное поведение брата. Его лицо было бледным, на щеке небольшая ссадина, одежда в грязи. Брат был на пределе, и Юке ничего не оставалось, как подчиниться и совершить последнее усилие перед знаменательной неделей. Рэйгар объяснил, что им предстоит, но Юка волновался из-за того, что его не будет рядом. Брат должен остаться дома, а он — незаметно покинуть столицу. И они это сделают.
