Глава 19
22 февраля 2020 г., 17:41
Перепрыгивая ступеньки, омежка, расплываясь в улыбке, на последних нырнул в объятия своего альфы. Юка едва не задыхался в этих сильных руках. Ему так было спокойно и тепло, казалось, альфа защитит его ото всех бед, но одинокая слеза всё же скатилась. Брат, он ничего не может сделать.
Да, его альфа Леонардо, и Юка почувствовал это спустя три недели после разговора. Проснувшись утром, омега обнаружил себя в постели альфы, который, сидя на краю, с интересом смотрел на него, перебирая белокурые волосы. Тогда Юка был до невозможности смущен, а нос жадно вдыхал запах истинного. Прислушавшись к себе ещё раз, он понял, Лео не обманывал, и омега признал истинного.
Леонардо никак не мог нарадоваться, что омега наконец-то созрел. Однажды ночью, услышав открывающуюся дверь, он никак не ожидал увидеть на пороге омегу, который будто под гипнозом, не говоря ни слова, нырнет под одеяло и прижмётся. Тогда Леонардо не знал, куда себя деть, и, как только омега засопел, пришлось покинуть его: контролировать себя при виде нетронутой шейки становилось сложнее. Просидев у постели до утра, он наткнулся на испуганный взгляд и тихое признание.
Помолвку он больше откладывать не мог, и по замку засновали слуги, готовясь к знаменательному событию. Совет не возражал и дал добро на этот союз. Но вездесущий бета, словно коршун, парил рядом с омегой, охраняя его невинность. В то утро, как только омега произнёс признание, что он чувствует связь, клыки заострились, и Лео готов был поставить метку, но влетевший из ниоткуда старый бета сгрёб юношу и выволок из комнаты. Оторопевший мужчина лишь в шоке смотрел, как его сокровище выкрало чудовище. К несчастью для альфы, убить этого слугу он не мог, даже выпоров его в качестве наказания, альфа натолкнулся на недельное равнодушие омеги. Этот Дир так его бесил, что впору было просто разорвать на части, но нельзя!
Дир видел, как преображается замок, и радовался за хозяина. Мечта любого омеги, истинный принц, а по слухам скоро королём станет. Такое бывает лишь в сказке, и бета попал в такую. Но лишь он знал истинное состояние юноши, если же Юка расцветал при альфе, то Дир в комнате успокаивающе гладил его по спине. Несколько раз в неделю поступали новости с Лаурмы, и каждая больно била по омеге.
Бета тогда был в шоке от того, что Рэйгар скрывал свою сущность, ведь за столько времени он не раскусил его. Но он не обижался на это, умом он понимал, что, не сделай это командир, им пришлось бы туго. Дом был уничтожен, Гер мёртв, двое командиров, с которыми хорошо общался Юка, тоже мертвы, на днях прошла коронация Рэйгара. С каждым днём приходящие новости иссушали омегу, и он полночи плакал. А Дир чувствовал пустоту и ответственность за омегу, который, прижимаясь, доверчиво искал защиты. Но что он мог сделать? Гонимый несносным принцем, бета помогал в подготовке помолвки, следил за состоянием юного господина, утешал и из кожи вон лез, чтобы омега чаще улыбался. Опасность сновала повсюду, и кому как не бете знать, как сейчас опасно оставлять Юку одного. Зависть. Он знал, что это такое, и, пока омега терялся в своей боли, бета оберегал. Он мало разбирался в дворцовых интригах, но прекрасно помнил, как боролся со шлюхами, что не раз пытались сместить его. Ведь ему доставалось всё самое лучшее, и кому как не ему разбираться в этом змеином гнезде. Омеги в замке не скрывали отвращение к истинному принцу, а за спиной по первости так и слышались слова о предателе. Бета старался сам готовить для Юки и тщательно следил, что тот подносит ко рту. Омега прислушивался к советам беты и доверчиво ел с его руки, принц хрипел от злости, но лишь утешал себя мыслями, что так безопаснее.
Дир помнил о долге перед Рэйгаром. В те времена никто не хотел брать к себе бету, и, казалось закрыв навсегда глаза, он проснулся в теплой, хоть и жесткой, кровати. Рядом сидел юноша, что сменял повязку на руке и не сразу заметил пришедшего в себя бету. Дир тогда думал, что его погонят, ведь его шея явно давала понять, кто он. Но ему разрешили остаться и дали дом, за которым он следил несколько лет. С улыбкой он вспоминал, как поначалу учился готовить, разбивал вазы при уборке, но командир на это лишь просил быть осторожнее. А сейчас? Он и Юка в относительной безопасности, но Рэйгар?
***
Юка беспокойно кружил по залу, завтра помолвка, и он… Смущение взяло верх, и омега поспешил на поиски беты. Тот сыскался сразу, схватив Дира за руку, он увлёк его за собой в комнату. Бета особо не сопротивлялся, но заметив, как покраснел господин, встревожился. Может, что-то проглядел? — Д-дир… Эм-м… Мне нужно кое-что спросить у тебя. — Плюхнувшись на кровать вместе с бетой, Юка не знал, какие слова подобрать, так он волновался. — З-завтра же помолвка, а потом… Ты же знаешь, что я… М-м-м. — Окончательно сбившись, Юка отвернулся от беты. Дир, едва разобрав бормотание омеги, засмеялся. Первая ночь с альфой. Он прекрасно помнил о своём первом разе, но это не тот опыт, о котором следует рассказывать. Ведь его первый альфа был в возрасте, и что точно помнил бета, так это дряблые руки и кряхтение. — Я понимаю ваше волнение, но что бы я сейчас ни рассказал, это ничуть не поможет вам. Вы истинные, просто доверьтесь своему альфе, уверен, он не причинит боль. — Врёшь, я… слышал вас т-тогда. — Слова альфы о боли и удовольствии пугали омегу, про садистов он слышал, вот только Юка не мазохист и боли до чёртиков боялся. — Эм-м… Как бы вам сказать, боль бывает разной, и всё же, думаю, вам не стоит беспокоиться. — Дир чувствовал себя некомфортно, он не хотел обнадёживать омегу и надеялся, что связь истинных поумерит кровожадность альфы. — А что, если он будет груб? — Там будете только вы, не хочу вас обнадёживать, я не знаю, что он за альфа за закрытой дверью, но за всё время, что вы были здесь, он не тронул вас и смиренно ждал, когда вы признаете связь. Не думаю, что после этого он будет груб с вами. — Дир молился богам, чтобы альфа оказался разумным, но то, что альфу возбуждало насилие, бета знал. — Мне страшно. — Всем страшно в первый раз. — Обнимая Юку, бета понимал, что это, возможно, последний раз, ведь скоро юноша возвысится и ему, смерду, и близко не позволят стоять.***
Множество гостей и послов окружали храм жрецов. Стоя в бело-синих одеяниях, омега радовался, что лицо скрывается под шёлковой тканью. Ветер был холодным, и омега дрожал, сердце замирало при каждом неровном шаге, идти почти через полгорода в таком виде было страшно, но путь от замка до храма был обязательным. Он краем глаза замечал восторженные лица в толпе, люди кидали ему под ноги красивые цветы. Юка бы сгрёб их и расставил по всей комнате, но, стараясь перешагивать их, он приближался к своему истинному, что ждал его. Храм был красив, но омега не мог рассмотреть всю красоту, запевший хор и гости вряд ли бы поняли его, если бы он остановился. Увидев спину альфы, что уже читал молитвы, опустившись коленями на подушку, омежка засеменил вперёд. Здесь, в отличие от улицы, омега не чувствовал холод ветра, лишь мороз от оценивающих взглядов, но никто не мог разглядеть его лицо, и, чуточку ускорив шаг, омега опустился рядом на подушки. В наступившей тишине жрец стал читать свои слова на языке древних, и Юка, вздрогнув от прикосновения альфы, поднял руку. Было больно, ритуальный нож полоснул по ладони, и кровь стала заполнять небольшую чашу. Здесь чуть отличались церемонии, и Юка, поморщившись, сжал кулак. Опущенные в чащу кольца должны были простоять в храме под семидневной молитвой к богам. Вставая, омега слегка пошатнулся. Обратная дорога в замок была ещё более неспокойной, под руку его вёл альфа, и слышны были крики поздравлений, а следом, растаптывая цветы, шла знать, что будет пировать остаток дня. К омеге подбежал малыш и подарил букет полевых цветов, так напоминающих его дом. Омега не захотел их отдавать подоспевшим слугам, и букет весь пир покоился на столе рядом с ним. Всё происходило так быстро, что омега, услышав жаркий шёпот у своего уха, отшатнулся. Наступила ночь, и, пока он был в прострации, гости напились, а послы уже вовсю танцевали с омегами. Леонардо, сидевший рядом, настаивал на том, чтобы покинуть торжество. Юка глазами искал бету, но того не было видно, и, приняв руку альфы, под восторженный свист вместе с ним покинул пиршество. Леонардо чуть ли не бегом потащил за собой омегу, что, озираясь по сторонам, искал безрезультатно Дира. И как только его втолкнули в комнату и наглухо закрыли замок, он замер. Страх сковал его, альфа явно был пьян, и, отойдя на несколько шагов от Лео, омежка невольно посмотрел на огромную кровать. Альфа, простояв какое-то время у двери, медленно стал стягивать с себя вещи. Страх так и исходил от омеги, альфе было некомфортно в этой парадной одежде, и, подпитываемый страхом, он остался в одних штанах. — Юка, не бойся, я постараюсь сделать всё аккуратно. — Посмотрев на трясущуюся фигурку, Леонард готов был наброситься, но так нельзя, омежка был невинен и, выбив-таки пару предложений от беты, вообще не знал, что происходит за закрытыми дверьми. — А… нам обязательно делать что-то сейчас? — Отойдя на пару шагов, Юка чувствовал, как усилился запах альфы и как сущность внутри так и рвалась к нему, но омега боялся. — Что? — Не совсем поняв омегу, альфа задумался над вопросом. Конечно, он мог повременить, но ведь они помолвлены, омега уже прошёл свою первую течку, и, чёрт возьми, они истинные, что ещё ему не хватает? — М-можно я посплю один? — Не смея смотреть на альфу, омега почувствовал на несколько секунд ярость, исходящую от мужчины. — Один? — Альфа ушам своим не верил. Он так долго ждал этой ночи, да и омега ластился к нему, где он ошибся? — Хорошо, ночью ничего не будет, но у меня есть условие, ты ляжешь со мной. — Э-э, я согласен, только не мог бы ты рубашку вернуть? — Засмущавшись ещё сильнее, омега шагнул к кровати и, сняв парадное одеяние, в одной длинной рубашке нырнул под одеяло. Прорычав про себя, Леонардо натянул рубашку и устроился к омеге под бочок. Тот, на удивление, не стал отдаляться и, придвинувшись, приобнял альфу и уткнулся носиком в грудь. Альфа, закатив глаза, едва контролируя руки, обнял омегу и приказал себе уснуть как можно быстрее. Юка понимал, как сильно разочаровал альфу, но не мог ничего с собой поделать и, чуть приподнявшись, поцеловал альфу в щёку, тут же возвращаясь обратно. Устроившись на груди, он пожелал Лео приятных сновидений.
