Глава 43
25 июля 2023 г., 22:27
Небо затягивалось тучами. Нахмурившись, Гаудер посмотрел в сторону сада, в котором увлечённо работали двое омег. Мирэй с лопаткой в руках внимательно слушал Милли; тот, весь в земле, взял рассаду и аккуратно переместил в выкопанную лунку. Гаудер надеялся, что омега Берна приходит в себя.
Мирэй мимолётно взглянул на него и опустил глаза. Гаудер тяжело вздохнул. Не хотелось признавать, но омега был ему по душе. Даже семья его приняла, и, получив затрещину-другую от папы, альфа привёз омегу обратно ко двору. Мирэй всячески угождал ему, и, казалось, лучшего мужа ему не сыскать, но истинная причина лежала на поверхности. Путь домой для омеги закрыт — если альфа откажется от него, то его ждёт жизнь на улице. Несмотря на своё происхождение, он обречён. Гаудер всё же узнал о семье Мирэя и был не рад такому родству. Отец был послом Лаукрэй и, наплодив детей, использовал каждого в своих целях. Тяжелее всего в этой семье было омегам, а уж на старшем и вовсе можно поставить крест. Старший брат Мирэя, обладавший неземной красотой, по указке отца готов был пойти на любые эксперименты.
— Скоро дождь начнётся, нужно их позвать в замок.
Гаудер обернулся на Берна, что держал в руках стопку документов и не сводил глаз со своего омеги. Альфу поражало, насколько такая гора мышц была нерешительна рядом с хрупким омегой. Эта связь губила Берна, и Гаудер не мог ничего с этим поделать, ведь его друг давно всё решил. Любое предложение отказаться от истинного приводило к ссоре, и он бросил эту затею.
— Как всё прошло? — Гаудер посмотрел на небо, затем на омег. Немного времени есть.
— Почти никого не было. Повелитель тебя ждёт вечером. Он разделил между нами обязанности Рика. — Берн был на похоронах Рика и вернулся со смешанными чувствами. Альфа умер ночью несколько дней назад, но хоронить его не спешили, а всё из-за его брата, что не мог решить: сжечь или закопать? Склоняясь ко второму, Рихман медлил, и в конце концов Рика похоронили на четвёртый день. Как и ожидалось, попрощаться с альфой пришло мало людей. Рихман удалился, едва первая горсть земли упала на крышку гроба. Следом уходили подчинённые командира, и лишь Рэйгар остался до последнего. Берн бы тоже остался, но его позвал за собой Повелитель.
— Как я устал от этой бумажной волокиты. Раньше было куда проще. — Гаудер потёр переносицу. Он старался поменьше вспоминать то время, когда все десять командиров равномерно исполняли свои обязанности, во главе стоял правитель и, несмотря на трудности, всё решалось. — Чёрт. Поскорее бы эти птенцы окрепли, тогда я, может, отдохну.
— Ты же понимаешь, что этому не бывать. Повелитель им не доверит всех дел. — Берн понимал друга и, прижимая к себе стопку бумаг, осознавал, что вместо секиры его оружием стало перо.
— Мирэй! Милли! Вот-вот польёт, заканчивайте! — крикнул Гаудер. Подходить к омегам было лень: предчувствуя появление новых обязанностей, он хотел напоследок немного расслабиться.
Омеги засуетились и, покидав инструменты в мешочки, поспешили к своим альфам. Берн, кивнув Гаудеру, пошёл за Милли, что засеменил в сторону покоев. Мирэй же, покорно опустив голову, встал напротив Гаудера.
— Ты весь грязный.
— Прости. — Омега сминал свои рукава, боясь поднять глаза на альфу.
Хотя у Гаудера и были отдельные покои в замке, всё же он желал оказаться дома. Выйдя за ворота, альфа почувствовал первые капли дождя. Обернувшись, он посмотрел на омегу, что, прижав к себе мешочек, остановился в нескольких шагах. Такая покорность одновременно раздражала и нравилась. Зная о переменчивости погоды, он сбросил с себя плащ и накинул на омегу, и в этот момент хлынуло.
Мирэй весь сжался от того, с какой силой с неба обрушился дождь. Альфа уверенным шагом двинулся в сторону дома; омега, укутавшись в плащ, едва ли не бежал за мужем. Погода в Лаурме была непостоянна, и Мирэй никак не мог свыкнуться. Большую часть вещей пришлось отправить обратно в Лаукрэй. Отец оставил его без средств к существованию, и когда Гаудер понял, что омеге нечего носить, то, бросив несколько мешочков золота, приказал слугам одеть его. Вот только что слуги, что сам омега понятия не имели, как должен быть одет муж командира. На всякий случай накупили всего понемногу. Мирэй помнил раздражённый взгляд альфы и то, как тот хмурился, рассматривая приобретённые вещи. Половину он приказал вернуть. Как только выдалась возможность вырваться в родовое поместье, они сразу выехали.
Знакомство с семьёй мужа Мирэй запомнит надолго. Едва альфа ступил на порог дома, как тут же получил нагоняй от своего папы. Тот яростно ругался, что Гаудер не позвал его на свадьбу, и колотил сына всем, что попадалось под руку. Альфа стойко сносил удары. Успев поймать летевшую в него вазу, он принялся извиняться и, представив омегу, ретировался. Мирэй при виде буйства старшего омеги испугался ещё сильнее, ведь он представить себе не мог, чтобы его папа так отчитывал кого-то из своих сыновей. Омега сменил гнев на милость, окружил омегу заботой и всего за три дня, что они пробыли там, рассказал ему всё и помог с одеждой. Тогда-то Мирэй и узнал, что одежду шьют на заказ, ведь на ней должен быть знак командира, и в семье Гаудера это стрела или лук.
Мирэй восхищался папой Гаудера: тот понимал, что омега всего не запомнит, и вручил ему записи, по которым омега учился вести быт и понемногу втягивался в высшие круги. Вот только среди этих записей не было пункта, как завоевать альфу. Возвращаться к себе домой Мирэй не хотел, и его страх был небезосновательным. Поэтому он изо всех сил старался угодить Гаудеру. Уж лучше жить так, чем как его старший брат.
Дойдя до дома, альфа пропустил омегу вперёд. Стоило двери закрыться, как Гаудер тут же навалился на Мирэя. Тот не сопротивлялся, приноровившийся к желаниям альфы. Развернувшись спиной, Мирэй скинул плащ и, оперевшись о стену, нагнулся; альфа приспустил его штаны. От сильного толчка омега слегка ударился головой о стену. Альфа быстро вбивался в него, казалось, торопился. Мирэй прикусил губу, чувствуя чужое дыхание на своей шее, и попытался обхватить альфу, но тот, перехватив его руки, пригвоздил их к стене. Гаудер с полурыком кончил. Мирэй едва держался на ногах. Альфа поглаживал его и целовал в шею, не спеша отпускать.
— Мне нужно возвращаться. — Отпустив омегу, Гаудер вышел за дверь.
***
Проследовав за своим омегой в покои, Берн положил документы на стол. Следовало заняться ими немедленно, но притихший омега беспокоил больше. Хоть Милли и перестал себе вредить, альфа всегда следил за тем, чтобы он не оставался один. Все двери в покоях были сняты, острые и бьющиеся предметы вынесены. Милли разделся и, ступив в ванну, посмотрел на альфу. Тот, взяв графин, принялся мыть омегу. Для альфы каждое такое мытьё было пыткой. Он мог прикасаться к омеге, чувствовать его одуряющий запах, и больше ничего. Лишь наедине альфа видел настоящее состояние омеги. Опустошённый взгляд, залысины на голове, шрамы по всему телу, выступающие кости, бледная кожа. Омега послушно поднимал и опускал руки и ноги. Альфа не позволял себе лишнего. Закончив, он обернул омегу в большое полотенце и, взяв на руки, понёс к постели. Усадив его на край, альфа взял второе полотенце. От того, с какой осторожностью Берн вытирал его, тепло разливалось по всему телу. Когда рука альфы оказалась у живота, он напрягся, и тот отстранился. Омега не мог забыть ту боль, что причинил ему альфа. Вся семья мертва, ребёнок, который должен был вот-вот появиться на свет, убит Берном. Связь с таким монстром лишила его всех мечт и надежд. Смысл жизни потерян. Как бы он ни пытался покинуть этот мир, альфа вырывал его из объятий смерти. В голове омеги лишь один вопрос. — Почему? — Милли не сразу понял, что спросил вслух. Берн поднял взгляд на омегу: послышалось? Милли, прикусив губу, лёг к нему спиной. Отложив полотенца, Берн принялся за документы. Прикрыв глаза, Милли старался уснуть. Однако мысли так и лезли в голову. С одной стороны, жизнь с альфой не казалась такой уж плохой. Берн был терпелив и обходителен с ним. Благодаря этой заботе омега нашёл себе занятие по душе. На севере росло мало цветов, и они по большей части гибли. А здесь он мог ковыряться в земле сколько душе угодно. Ухаживая за цветами, омега забывался, и только грубый голос возвращал его в реальность. С Мирэем он подружился сразу. Тот был мужем друга Берна — это сближало омег. Мирэй поделился с ним своей историей, и Милли проникся к омеге. Поначалу за ними наблюдало несколько пар глаз, но как только выяснилось, что Милли вполне адекватен, слежку оставили. Омеги проводили очень много времени вместе, и в какой-то момент Милли понял, что и дня прожить не сможет без Мирэя. Омега, сам того не осознавая, вдохнул в него жизнь. Милли всегда спешил на их встречи. Вот только сердце болело от доносившегося запаха. Гаудер регулярно спал с мужем, и с этим Милли ничего не мог поделать. Почувствовав, как за спиной продавливается кровать от веса Берна, Милли повернулся. Альфа, полуобнажённый, замер. — Разбудил? — Нет. — Омега отвернулся. Наступит завтра, в котором он вновь встретится с Мирэем. Они продолжат рассаживать цветы, и после Милли… Сжав подушку, омега улыбнулся.***
Мирэй потянулся. Вставать совершенно не хотелось. Альфа вернулся за полночь в весьма игривом настроении. Омеге нравились такие ночи, когда альфа топил его в ласке. Гаудер ещё спал. Осторожно выскользнув из постели, Мирэй задумался, будить ли альфу. Можно было пойти в замок и там с Милли продолжить начатое. Быстро собравшись, Мирэй замер у постели. — Гаудер. Я пойду к Милли, и мы продолжим заниматься цветами. — Чуть потормошив альфу, омега поцеловал его в щёку. — Я потом зайду за тобой. — Гаудер зевнул и перевернулся на другой бок. Омега был ранней пташкой, в отличие от него. Выйдя на улицу, Мирэй вдохнул полной грудью свежий после дождя воздух и, улыбнувшись, пошёл в сторону замка.
