Истинность — великий дар или проклятие?

Гаудер потягивался и зевал от скуки: за бегающими от одной лавки к другой омегами было не уследить. Мирэй и Милли всю неделю просились на ярмарку торговцев в центре столицы. Берн, будто зная, что их ждёт, нахватал бумаг — даже пару стопок со стола Гаудера утянул — и отказался идти. Альфа и представить не мог, что друг его так бросит. Поначалу омежки скромно подходили к лавкам и рассматривали заморские диковинки, но когда купили пару безделушек и поняли, что альфа за всё заплатит и к тому же понесёт приобретения, оживились. Гаудер тащил несколько переплетённых мешочков в одной руке и едва успевал расплачиваться с торговцами другой. Омеги пошли вразнос. Мирэй поглядывал на Милли и был счастлив. Этот заинтересованный блеск в глазах, улыбка при виде необычной вещи. Омега, которого он видел сейчас, разительно отличался от того, которого он встретил тогда за столом. — Пошли присмотрим тебе заколки. — Поправив выбившиеся из причёски волосы, Мирэй посмотрел на зарастающие залысины. При правильной укладке можно было скрыть разную длину волос. К счастью, у омеги волосы были густые. Милли был рад выбраться вот так на прогулку с Мирэем. Гаудер шёл поодаль; всякий раз, стоило омегам поднять руку, альфа, закатывая глаза, подходил и не глядя расплачивался. Милли до сих пор не знал, как себя вести с командиром. Он был мужем Мирэя и другом его истинного. Казалось бы, они должны хорошо ладить, да и альфа к нему тепло относится. Но всё же картины того дня стояли перед глазами. Гаудер был там и всё видел. Мирэй, рассматривавший механизмы шкатулок, поднял глаза на Милли. Улыбка сошла с лица, и он, оторвавшись от своего занятия, обнял омегу. Он понимал, что так просто всё не забудется. Омега до сих пор мог в любой момент замереть и стеклянным взглядом смотреть перед собой. — Всё будет хорошо, Милли. Я с тобой. — Успокаивающе поглаживая его по спине, Мирэй посмотрел на подходящего Гаудера. Тот, тоже знающий о таких перепадах настроения, вздохнув, отвернулся. Гаудер очень хотел дать Милли шанс. Симптомы хотя и проявлялись реже, но всё ещё присутствовали. Он помнил все безумства, что творил омега, — тот мог навредить Мирэю. Поначалу Гаудер старался свести их общение к нулю, но Мирэй при любой возможности оказывался рядом с Милли, будь то приём или случайная встреча в коридорах замка. Берн с надеждой смотрел на омегу и настаивал на их общении. Гаудер отступил, но не терял бдительности. Придя в себя, Милли смутился. Покусывая губы и теребя края одежды, омега бросил взгляд на альфу, что смотрел куда-то вдаль. — Давай посмотрим что-нибудь вкусненькое? — Выдохнув, Мирэй потянул омегу в ту сторону, откуда доносились аппетитные запахи. Всё же они много ходили, уже время обеда. — Да, — выдавил из себя Милли и ещё сильнее прикусил губы. Есть не хотелось. Мирэй, отыскав глазами лавки с угощениями из своей страны, поспешил туда. Он успел соскучиться по еде. Торговцы тут же начали представлять свои товары. Милли с интересом рассматривал разноцветные шарики на палочках. Мирэй взял несколько штук с разными вкусами и сразу принялся есть, попутно суя омеге в рот зелёный шарик. — Вкусно? — прожевав, спросил Мирэй, видя, как друг скривился. Кое-как проглотив, Милли задумался. — Странно. Я впервые такое пробую. Сначала сладко, но потом резко кисло становится и снова сладко. М-м-м. А можно ещё? — Нет! Мы купим ещё и поедим дома, а сейчас нам нужно что-то посущественнее. Стоящий рядом Гаудер нахмурился. Мирэй явно решил сегодня оторваться, и всяких безделушек оказалось мало. Теперь придётся тащить и еду. Омеги пробовали всего понемногу, и Гаудер задумался, на сколько его ещё хватит. Если бы он знал заранее, что так будет, то растянул бы поход на несколько дней. А сегодня последний день ярмарки, и омеги спешили набрать всего и побывать везде. Мирэй решил не ограничиваться едой и, хитро сощурившись, посмотрел на Гаудера. Тот ещё больше нахмурился. — Надо бы и вино взять. — Что?! Я и так еле иду. — Поставив сумки на землю, альфа размял пальцы. Нет уж, бутылки он отказывается тащить. — Я сам понесу! Постой у тех лавочек, а мы быстро. — Не дожидаясь ответа, омега вцепился в Милли и вбежал в домик. — Тут прохладнее. — Милли чувствовал запах алкоголя и старался поспевать за Мирэем, что спускался вниз. — Я слышал, что здесь самые лучшие вина. — А деньги-то у Гаудера, — напомнил Милли. — Чёрт! Э-э… Давай осмотримся, я потом сбегаю. У каждой бочки стоял поднос с главным ингредиентом. По большей части вина были сделаны из винограда, но встречались и другие ягоды и фрукты. Пока Мирэй дегустировал, Милли пробовал сами плоды, ведь пить ему категорически запрещалось. В погребе царила приятная прохлада, и народу было не так много, как наверху. — Скоро вернусь. Милли остался один и, вдыхая сладкие ароматы вин, потерял бдительность. Ему зажали ладонью рот и грубо толкнули за дверь. Испугавшись, омега попытался укусить похитителя, но замер, услышав голос. — Тш-ш. Это я. — Чмокнув омегу в висок, Каин отпустил его. — Т-ты? — Милли не верил своим глазам. Перед ним стоял Каин. Альфа был в чёрном плаще; приспустив капюшон, он провёл рукой по своим светлым волосам. — У меня не так много времени. Что с ребёнком? — Каина мало беспокоило душевное состояние омеги. Видя, как того начинает трясти, он вцепился в хрупкие плечи. — Что с ним? — Он… Его… Мёртв. — Воспоминания вновь встали перед глазами. — Повелитель… Он… Он приказал убить всех. — Содрогаясь, Милли упал на колени. — Мой малыш. — Омега обхватил себя руками, погружаясь в бездну отчаяния, но его резко подняли на ноги. — Наш малыш. — Каин взял омегу за подбородок, понимая, что нет времени оплакивать ребёнка. — Милли. Мы не должны всё оставлять как есть. Он должен поплатиться за смерть нашего сына. За нашего малыша, да? — Да… — Милли дрожал, не в силах сдерживать слёзы, но старался запомнить каждое слово альфы. — Молодец. Мне нужно уходить. Запомни: синяя повязка. Человек с синей повязкой будет нашим связным. Ты можешь довериться ему. — Ты… ты любишь меня? — Да. — Альфа впился в губы омеги, но не углубил поцелуй. Он чувствовал солёность слёз и кисловатый вкус. — Прости, что так долго не мог с тобой связаться. Если допущу ошибку, Джон убьёт меня. — Нет… Я не хочу потерять и тебя. — Омега вцепился в одежду альфы. — Не уходи… прошу. — Милли. Держи себя в руках. Иначе со мной случится то же самое, что и с малышом. — Альфа стал разжимать пальцы Милли, услышав, как вдалеке омегу зовут по имени. — Я всё сделаю. — Обняв себя, Милли отступил на шаг назад. — Я… Мы ведь будем снова вместе? — Да, и ты станешь моим младшим правителем. Уверен, тебе пойдёт тиара. — Поглаживая омегу по голове, Каин заметил, как проредились волосы. Приподняв рукава, он нахмурился: слухи оказались правдой. — Иди. — Чмокнув омегу на прощание, альфа накинул капюшон и вышел через другую дверь. Мирэй в панике оббегал весь погреб, спрашивая у каждого встречного о Милли. Никто не смог помочь, и, поняв, что сам не справится, Мирэй хотел было бежать за Гаудером, как навстречу ему вышел Милли, весь в слезах. — Ты меня напугал! — Мирэй обнял его и решил, что пора домой. Второй раз за день симптомы. Берну точно не понравится.

***

— А если нас узнают? — Рэйгар натянул капюшон на глаза так, что почти ничего не видел. — Если не будешь своим поведением привлекать внимание, то не узнают, благо внешность у тебя неприметная. Пока ты смотрел себе под ноги, я встретил двух близняшек-омег с золотистыми глазами и белоснежными локонами. Жаль, что они были при альфе. — Это ты к чему? — Чуть приподняв капюшон, Рэйгар увидел улыбающегося альфу. — К тому, что ты себя переоцениваешь. Да, глаза у тебя прекрасные и убийственные, но ты не один такой. Давай поспорим, если мы встретим кого-нибудь с таким же цветом глаз, то ты… исполнишь моё желание. — У Джона в голове пронеслось много неприличных мыслей. — Хорошо. — Отвернувшись, Рэйгар увидел, как торговцы зажигают факелы. Смеркалось, и скоро ярмарка завершится грандиозным салютом. — Что мы вообще тут делаем? — Отдыхаем. Не всё же сидеть за бумагами. Да и завтра казна неплохо пополнится после такого праздника. Часть заработанных торговцами денег поступит к нам. — А разве это не мы потратились? — И да и нет. Люди и так платят дань, но всё же оставляют большую часть денег себе. А тут — как не потратиться? Только посмотри: заграничные ткани, украшения, искусные работы мастеров, а запах этих яств ты чувствуешь? Прилавки полупустые. Знать скупает всё. И их деньги пойдут к нам. Как раз займёмся башнями замка. — Джон был доволен увиденным. Знать наперебой с простолюдинами пыталась урвать приглянувшиеся вещи. — Вот именно. Простой люд тебя, может, и не узнает, а вот знать уж точно. Так что спрячь лицо. — Заметив знакомые лица, Рэйгар отвернулся. — Хм, думаешь, кому-то есть дело до такого оборванца, как я? Рэйгар не стал отвечать. Джон и так испортил ему весь день. Утром пришли документы из его владений, и альфа, половины не разобрав, вломился к нему в кабинет, тряся мешком с вещами. Рэйгар подумал, что-то случилось, и поспешил переодеться в потрёпанные, скверно пахнущие вещи. Джон был в таких же лохмотьях. Сначала омега воспринял всё всерьёз. Детей оставили под охраной двух командиров. Выйдя из замка через дверь для слуг, омега готовился к худшему. Копьё взять нельзя было, но он сумел прихватить два кинжала, спрятав один в рукаве, а другой в сапоге. Каково же было его удивление, когда альфа привёл его на ярмарку. Первые минуты он думал, что альфа пришёл по чью-то душу, но нет. Он решил повеселиться. — Ого, смотри! — Джон впервые видел настолько длинные волосы. Рэйгар посмотрел в ту же сторону и заскрежетал зубами. На поводке вели юношу. Чёрные волосы, заплетённые в тугую косу, волочились по земле. Омега был бледен и едва поспевал за широким шагом впереди идущего альфы. — Ублюдок. — Потому что на поводке держит? Да, зрелище не для слабонервных, но зато понятно, чья собственность. — Джон сразу узнал альфу и, посмотрев на Рэйгара, призадумался: а не попробовать ли ему нацепить ошейник? Так могли вести только рабов, и здесь Рэйгар был бессилен. Ведь альфа имел право делать с этим юношей всё что угодно: закон не запрещал. Джон отказывался принимать меры, считая, что разозлит знать. Как он говорил, то, что попадается на глаза, — лишь крохи того, что происходит. — Уже почти стемнело. — Посмотрев в небо, Джон взял Рэйгара за руку и повёл в самую глубь площади, где уже собирался народ. Рэйгар не понимал, зачем идти в самую гущу толпы. Людей было всё больше и больше. Чужие феромоны и запахи еды били по рецепторам. Не выдержав, он отпустил руку Джона — и столкнулся нос к носу с незнакомцем. — Простите. — Рэйгар посмотрел на незнакомца: тот удивлённо хлопал глазами. — Чёрт, — выругался омега и хотел было рвануть с места, но его приобняли. — Простите. Он у меня неуклюжий, — улыбнулся Джон стоящему напротив бете и красноречиво посмотрел на Рэйгара, поняв, что выиграл спор, ведь у беты были такого же цвета глаза, что и у омеги. — Ничего. Народу много. — Почесав голову, бета пошёл дальше. — Я выиграл, — довольный, прошептал Джон на ухо омеге. — И что ты хочешь? — стушевался Рэйгар, примерно представляя, чего пожелает альфа. Тот, стоя сзади, положил подбородок ему на плечо. — Я много чего хочу, в том-то и проблема. Поцелуй меня до конца ярмарки. — И Джон отпустил омегу. Рэйгар растерянно смотрел в спину альфы. Поцелуй? И всё?

***

— Господин! Всё распродали! — вбежал в комнату мальчишка. — Когда ты уже вобьёшь себе в голову, что нужно стучаться! — прорычал Каин. После разговора с Милли он поспешил обратно в снятую комнату на втором этаже. Отсюда можно было наблюдать за площадью и своими торговыми лавками. В соседнем помещении были заперты рабы. Покупатели заходили и забирали свои заказы. Кто-то выходил через заднюю дверь и прятал раба в повозке, а кто-то, как один из покупателей, надевал ошейник и гордо вёл через все ряды. Каин не любил такие демонстрации, но деньги есть деньги. Он вёл записи, что сделает, когда вернёт себе власть. И такой пункт, как отмена рабства, у него имелся. — Простите. Я просто рад, что мы столько смогли продать. Но нам придётся платить правителю. Его люди уже собирают у торговцев дань. Вам нужно покинуть столицу. — Что насчёт «Игрушки»? — Действует как вы и говорили, десять человек из знати пребывают в состоянии апатии. Вот-вот и они подчинятся. В замке мы ещё ищем человека, который будет подсыпать порошок Рэйгару. — Будьте осторожны. — Подойдя к окну, Каин посмотрел на собравшихся в центре площади. Все ждали фейерверка. — Свободен. Мальчишка вышел; Каин вновь посмотрел на толпу и усмехнулся: вот-вот раздадутся залпы. Однако уголки губ поползли вниз, стоило наткнуться взглядом на одну пару, стоящую в обнимку. Что-то заставило его выпрямиться и всматриваться, едва не вываливаясь из окна. Они стояли боком к нему, оба в капюшонах. Вот в небе вспыхнули первые огни, и сотни взглядов устремились вверх. Каин неотрывно наблюдал за двумя мужчинами. Они в унисон со всеми подняли головы, и вдруг тот, что пониже, снял капюшон. У Каина перехватило дыхание. Красная лента в чёрных волосах. Сомнений не было: Рэйгар. Халотон развернул альфу к себе лицом — Каин узнал Джона — и, стянув с него капюшон, поцеловал. Каин сжал подоконник, чувствуя, как сгорает от ярости. Он готов был выпрыгнуть из окна и наброситься на этих двоих. Но вместо этого прикусил язык и зажмурился, понимая, что ещё не готов их убить. Не сейчас. Отвернувшись, альфа попытался сосредоточиться на другом, но не выдержал — схватил меч и поставил ногу на подоконник. Прежде чем выпрыгнуть, Каин последний раз обвёл взглядом толпу. Их не было. Ушли. — Я убью вас.