Истинность — великий дар или проклятие?

— Просыпаемся. Ворота уже виднеются, — оглянулся на своих детей кузнец. Под одеялом зашевелились, и вот из-под него показалась рыжая макушка. — Мы уже приехали? — Омега зевнул и сощурил сонные глаза, всматриваясь в далёкие очертания ворот столицы. — Наконец-то! Интересно, мы не опоздали? — Приподнявшись, альфа вглядывался вдаль. Впереди было ещё несколько повозок. — Нет. Праздник длится десять дней. Всё же не каждый день меняется правитель. — Это ещё как посмотреть. Слышал, одно время правители дохли как мухи, — усмехнулся молодой альфа и пересел к отцу, перехватывая поводья. — Магнус, прошу тебя, потише. Следи за языком. Всё же мы не в вольных землях. — Отец огляделся, но никого рядом не было. — Хорошо-хорошо, но всё же это довольно необычно. Столько лет правителем был омега. Вот бы посмотреть на него. Говорят, он хорош собой, — широко улыбнулся альфа и получил лёгкий подзатыльник. — Вот же, только об омегах и думаешь. Хотя что с тебя взять. — Тяжело вздохнув, глава семейства посмотрел на притихшего омегу. — С тобой всё хорошо, Айнэ? — Д-да, отец. Просто не привык быть так далеко от дома. — Омежка отвёл глаза. Он неважно себя чувствовал. — Ваш папа хотел посетить Лаурму, так что исполним его желание сами. Не волнуйся: дня три, и вернёмся. — Всё хотел спросить: он был отсюда? Я так мало знаю о его прошлом. — Раны от потери папы заживали, Магнус уже мог спокойно говорить о нём. Но при взгляде на отца сердце сжималось. Родители были истинными, и, сколько бы ни прошло времени, боль утраты в глазах не потухнет. — Стыдно это признавать, но я и сам мало знаю о жизни вашего папы до нашей встречи. Для меня его история началась, когда он пришёл ко мне в кузницу со своим конём. Мне не было дела до его прошлого: мы любили друг друга и жили настоящим. — Он был образован и много знал. — Омежка насупился, раздосадованный невозможностью удовлетворить свой интерес. — А ещё ты его копия. — Магнус посмотрел на брата. Тот ещё больше надулся и, сверкнув глазами, отвернулся. Дотянувшись до платка, альфа бросил его к ногам Айнэ: — Тебе стоит спрятать волосы. Глава семейства вздохнул и, старательно собрав длинные огненно-рыжие волосы Айнэ в тугой пучок, накинул сверху платок. Магнус был прав: омежка становился всё больше похож на своего папу и привлекал своей красотой лишнее внимание. Ему всего пятнадцать, а непристойных предложений поступало с каждым месяцем всё больше и больше. Было страшно оставить сына без присмотра. Где-то внутри теплилась надежда, что, разъезжая по городам и странам, омега найдёт свою пару. Так отцовскому сердцу было бы спокойнее, ведь он прекрасно понимал, что с наступлением первой течки омега полностью расцветёт и он не сможет защитить его. Омежка лишь тяжело вздыхал, понимая тревоги отца. Он и сам замечал похотливые взгляды альф и то, как они не упускали возможности прикоснуться. Отец с сыновьями всё реже бывали дома, нигде не задерживались надолго. А ведь Айнэ так хотел тихой, спокойной жизни в каком-нибудь укромном месте в горах.

***

В кабинете правителя отчётливо послышался росчерк пера. Сидевшие за столом командиры не издавали ни звука. Кто-то внимательно следил за правителем, что, вчитываясь в доклады, делал поправки и передавал наследнику. Кто-то, прикрыв глаза, старался лишний раз не зевнуть. Последний день правления Рэйгара Халотона. Многие думали, что омега будет занят празднованием, но нет — собрание, как по расписанию. — Надеюсь, вы учтёте правки и в следующий раз не допустите ошибок. — Закончив, правитель обвёл присутствующих взглядом. Ему потребовалось немало времени, чтобы собрать за столом десять командиров. Гаудер и Берн по-прежнему сидели на своих местах. Джей несколько раз моргнул, отгоняя дрёму. Другие же командиры послушно склонили головы. Вот только один Хак улыбнулся и посмотрел омеге в глаза. Рэймур старательно делал вид, что ничего не замечает: происходящее между папой и командиром касалось только их двоих. Единственная мысль билась в голове: поскорее сбежать из этого душного кабинета. — На сегодня всё. — Стоило Рэйгару махнуть рукой, как Халотона-младшего и след простыл. Омега улыбнулся: для сына это последний день перед вступлением в свои права как Повелителя. Остальные командиры также поспешили на выход, ведь многие привезли на празднование свои семьи, и всем было явно не до своих обязанностей. Как только последний командир покинул кабинет, Хак закрыл дверь и посмотрел на омегу. — Я уже дал ответ. — Рэйгар отвернулся к окну, не желая видеть альфу. Первые годы и вправду выдались тяжёлыми: «Игрушка» пагубно повлияла на страну. Когда Рихман отчитался, сколько домов было опоено, отчаяние едва не поглотило его. Сложившееся положение вынуждало принимать самые ужасные решения. Все были казнены, на место прежних глав домов приходили новые. В семьях, где некому было перенять главенство, устраивали договорные браки с близкими родственниками. Семьи сливались, а спорившие за имущество бесконечным потоком шли к правителю. Каждый жаждал большего. В какой-то момент Рэйгару это надоело, и он издал приказ конфисковать всё в казну. Из-за неразберихи многие страны отказывались вести торговлю. Даже закрывали границы, боясь, что отрава перейдёт к ним. Вновь наступал голод. Рэйгар уже думал бросить всё и уехать к брату в Лаукрэй. Однако, как ни странно, именно Леонардо протянул руку помощи. Король приехал вместе с мужем. Рэйгар был несказанно рад встрече с Юкой, и это придало ему сил. Леонардо давал дельные советы, и многие хотя и возмущались, что Лаукрэй вмешивается не в своё дело, но слушались. Ведь Лаукрэй не прекратила торговлю с ними и помогала продовольствием, чтобы бедняки не устраивали восстаний. Во всём этом хаосе Рэйгар умудрился сохранить свою беременность в тайне. Лишь когда срок подходил и он не мог встать с постели, почуяли неладное. Круг приближённых с замиранием сердца следил за омегой, ведь кто знает, как треволнения могли сказаться на плоде. В случае смерти Рэйгара Леонардо и Юка должны были сразу забрать детей и уехать в Лаукрэй. Но всё обошлось, и на свет появился омежка по имени Джуа. Юка назвал его золотцем, и Рэйгар был согласен. Омега, на удивление, перенял цвет глаз их папы — золотой, а белокурые волосы достались от Джона. Рэйгар креп вместе со своей властью. Почти все смирились с правителем-омегой. Вот только за всеми событиями последних лет Рэйгар проморгал момент, когда Хак стал близок к нему. Тот всюду следовал за ним, омега привык к его постоянному присутствию — казалось, преданнее командира не сыскать. Вдобавок бросалось в глаза, что альфа не только не завёл семью, но и не смотрел на омег, что обивали порог его дома и жадно ловили его взгляд. Однажды, перед очередной болезненной и одинокой течкой, Хак поцеловал Рэйгара. Омега был ошарашен: он никогда не рассматривал Хака как альфу. После этого случая не составило труда сложить два и два и понять, что командир всё это время скрывал свои чувства и наконец решился их показать. Рэйгар оттолкнул его и скрылся у себя, надеясь, что в ближайшие дни, пока он будет в беспамятстве, никто не нарушит его покой. Поглощённый заботами о стране и семье, он невольно привязал альфу к себе, сам того не заметив. Хак больше его не трогал, а Рэйгар старательно держал дистанцию — так ему казалось. Но командир продолжал неотступно следовать за ним, и даже дети посмеивались над ними. Омеги давали добро и едва ли не толкали папу в объятья Хака, а вот Рэймур молчал. За три дня до празднования Хак сделал Рэйгару предложение. Тот не раздумывая ответил отказом. — Вы выйдете за меня? — неспешно приближаясь к окну, повторил Хак свой вопрос. Омега молча смотрел вдаль. Хак прекрасно знал ответ. — Нет. — Рэйгар перевёл взгляд на подошедшего альфу. Тот не выглядел расстроенным. — Я слышал, вы после празднования уедете в свои земли. Придётся приготовить коней. — Коней? — Опешив, Рэйгар полностью развернулся к Хаку. Тот, улыбнувшись, наклонился ближе. — Да, или вы собираетесь бросить своего пёсика здесь? Вы не кажетесь столь безответственным хозяином. — Хак знал, как его называют за глаза, но, несмотря на все отказы, готов был и дальше сопровождать Халотона. — Ты… Делай что хочешь. — Отвернувшись обратно к окну, Рэйгар услышал лишь тихий смешок. — Но я предпочту, если ты останешься и поможешь Рэймуру. Я не просто так покидаю столицу. И Хак знал причину. Рэйгар больше не мог пользоваться своим копьём. Омега едва видел левым глазом, а любое прикосновение к камням причиняло боль. Поэтому он ходил за Рэйгаром по пятам. Находясь рядом почти круглые сутки, сидя под дверью, когда у омеги течка, Хак и сам не заметил, как превратился в его тень. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что хочет его поцеловать, и дал волю чувствам. Недели две назад Рэйгар упал и кашлял кровью, перепугав его. Омега не стал скрывать, что ему осталось недолго — цена за силы высока, — и обронил, что он даже задержался. Эти слова ранили альфу. Потом уже он изучил этот вопрос лучше и понял, что ничем помочь не может. Рэйгар хотел передать власть Рэймуру, пока был в состоянии, и уехать доживать своё в уединении. Альфа понимал его, но отпускать не желал. Хотелось эгоистично поддаться инстинктам, но Рэйгар правитель, и нельзя допустить, чтобы его имя было опорочено. Хак чувствовал, как время ускользает, и знал одно: он не оставит Рэйгара умирать в одиночестве.

***

Сразу после собрания Рэймур побежал к своим братьям, что уже заждались его на заднем дворе. Алэй в предвкушении нарезал круги, а Джуа смотрел в небо. — Простите! Папа напоследок решил всем задать трёпку. Вы бы только видели, сколько он начиркал Гаудеру. — Накидывая плащ, Рэймур обвёл взглядом омег. — Мы так и поняли. Эх, скоро и ты будешь таким. — Алэй состряпал серьёзную мину, изображая папу. Джуа спрятал свои светлые локоны под капюшон. — Последний день на воле, да? — не преминул напомнить он. Брат предпочёл провести этот день с ними, хотя компания альф на все лады зазывала его выпить и развлечься с омегами, но Рэймур как будущий правитель был строг к себе и не допускал случайных связей. — Гуляем за мой счёт, да и папе надо что-нибудь подыскать. Алэй недовольно цокнул при виде копья в руках у альфы: — Оберни его. — Хорошо-хорошо. Рэймур понимал, что копьё привлекает внимание, но был не в силах с ним расстаться. Во-первых, так он сможет защищаться в случае опасности. Во-вторых, эта вещь была ему дорога как память: копьё совмещало в себе оружие обоих его родителей. Камни семьи Халотон были заменены на камни Вурмангов. Он с самого детства отдавал предпочтение копью. Конечно, Рэймур слышал, как знать негодовала, но ему было всё равно: он ощущал силу камней и то, как они откликались теплом на его зов. Только получив копьё, мальчик был в таком восторге, что уснул с ним в обнимку. Тогда Рэймуру приснился сон, где он разговаривал с отцом, а затем картинка сменилась: перед ним на коленях стоял, весь в крови, папа и плакал кровавыми слезами. Альфа знал, что отец был убит предателем и папе пришлось нелегко. Копьё символизировало силу двух родов — Рэймур чувствовал огромную ответственность и в глубине души боялся подвести родителей. — Ты что, уснул? — потеряв терпение, щёлкнул его по носу Алэй и, схватив братьев за руки, повёл их к выходу. — Я долго думал, что подарить папе, но ничего на ум не идёт. — Может, перо? Он всё равно будет занят работой в своих землях. — Джуа не сомневался, что папа и там продолжит работать круглые сутки. — Или, может, подарить Хаку оковы, и пусть наконец сделает то, что положено альфе сделать с омегой? — Алэй! Он же наш папа! — Джуа покраснел и опасливо огляделся. — И что? Я вот ему завидую: где найти альфу, который будет меня так же пожирать глазами? Ах, как же завидно! — Алэй. — Рэймур остановился: ему было неприятно слышать такое о папе. Он, конечно, понимал, к чему всё может прийти, но предпочёл бы, чтобы этого не случилось. — Что «Алэй»? Я, похоже, единственный, кто переживает за папу. Сами подумайте, сколько лет он был без альфы. Весь в этих бумажках и заботах о нас. А ведь он ещё молод, так что, Рэймур, стоит твоей заднице оказаться на месте правителя, я папу и Хака выкину из замка. Пусть поживёт как обычный омега. — Уверенный в своей правоте, омега продолжил путь. Джуа молча улыбнулся: разумеется, Рэймур хотел счастья для папы, и Хак был надёжным, но ему не хотелось, чтобы какой-то альфа трогал папу. Стоило им дойти до первых лавок, как омежки, которые некогда намеревались найти подарок для папы, позабыли обо всём на свете. Они носились как угорелые от одной лавки к другой, пробуя всевозможные яства, — альфа едва не взвыл, вынужденный оплачивать покупки. Торговцы, перекрикивая друг друга, красочно описывали свой товар, лакомства и украшения так и манили омег, альфы же тяжело вздыхали и обменивались понимающими взглядами. Рэймур, поняв, что подарок придётся выбирать самому, посматривал на лавки с оружием. Да, папа не может брать его в руки, но ведь можно найти что-то интересное в лавках кузнецов.

***

Айнэ восхищённо любовался столицей Лаурмы. Приехав сюда с первыми лучами солнца, они смогли найти свободное место и расположились. Брат с отцом были заняты покупателями, а омега прогуливался неподалёку и рассматривал выставленную на продажу снедь, стараясь не терять родных из виду. Но народу всё прибывало, и он, увлёкшись, не заметил, как поток людей уносил его всё дальше. Обернувшись, чтобы помахать родным, он не обнаружил знакомой повозки. Тучные беты и альфы загораживали обзор; подпрыгивая, омега разглядел вдали похожую повозку и поспешил к ней. Однако, приблизившись, испугался: это не их повозка. Подступала паника, но Айнэ запретил себе ей поддаваться и, вспоминая, какие лавки обходил, пытался вернуться той же дорогой. Вдруг прямо между лавками проехало несколько повозок, вызвав недовольный гул толпы. Омега упал, сбитый с ног, и всхлипнул. Слишком много народу. Придётся остановиться и подождать, пока толпа разойдётся. — Посмотри, какие яркие волосы. Вздрогнув, омега поднял голову на голос и только сейчас заметил, что платок слетел, обнажив его огненно-рыжую шевелюру. — А какие глаза! Растёт красавцем. — Бета сделал несколько шагов к омеге. Айнэ не стал дожидаться, когда его схватят, и бросился в толпу. Возмущённые крики доносились вслед, но омега не оборачивался: бежать, только бежать. Паника овладела им, слёзы застилали глаза, и он нечаянно врезался в кого-то, да так, что упал. — П-простите. — Омежка поднял голову и замер. Над ним склонился альфа. Алые глаза, казалось, смотрели прямо в душу, а этот запах… Айнэ никогда ещё не чувствовал чего-то настолько притягательного. Рэймур смотрел в зелёные омуты и тонул, а в мыслях было только одно: мой истинный.