Мой личный Ад

Глава сырющая до невозможности, тут будет все: ошибки со знаками препинания, опечатки, тавтологии. Не злитесь, я просто решила Вас быстрее порадовать, не тратя время на вычитку ;з Под эту песню писалось: SYML - Where's My Love (Alternate Version) ____________________________________________________________________________ Через пару недель после описанных событий. Бывало ли у вас такое чувство, как будто время останавливается? Все вокруг замирает и кажется абсолютно обездвиженным. Действительность больше не похожа на реальность, место, где вы находитесь, кажется несуществующим, а люди перестают быть людьми. Глаза, губы, волосы — это уже ненастоящее, застывшее, холодное, как бездушная статуя, которая лишена движений и эмоций. Лишь картинка, не более того. В такие моменты сердце начинает биться быстро-быстро. Тук. Тук. Тук. Оно такое крохотное, испуганное и так отчаянно пытается сбежать, чтобы спрятаться. Только эти попытки тщетны, потому им овладевает еще большая паника, сопровождаемая тихим стуком снаружи и громким гулом внутри. Хм, не бойся, глупое сердце, мне становится не по себе, когда ты начинаешь так бояться. Если уйдешь ты, то уйду и я, мы же с тобой всегда вместе, с самого моего рождения. Жди. Просто жди, когда это закончится. А это закончится, я обещаю тебе. Всего-то нужно чуть больше терпения, выдержки и нежелания держаться за жизнь. Все просто, как два плюс два. Грудь быстро вздымается. Вдох. Выдох. Вдох, и снова выдох. Как забавно становится от того, что мои легкие пытаются сравняться с ритмом сердца. Тоже боятся, тоже трусят. Как же это все до безумия глупо. Сумасшедшая ли я? Возможно. Разве станет нормальный человек разговаривать со своими внутренностями, которые отчаянно борются. Глупые, глупые, очень глупые. Я сделала все для того, чтобы пройти точку невозврата. Как бы мое тело не сражалось, хватаясь за жидкие остатки жизни, но это не имеет никакого смысла. Зачем так стараться? Надрываться изо всех сил. Поздно… поздно, что-либо менять, да и было бы ради чего. Ради жизни может? Хах, что ж, возможно, это можно было назвать аргументом еще пару недель назад, но сейчас… Сейчас это слово ничего для меня не значит, как и его суть. Долгие годы, живя в своем собственном мире и создавая вокруг себя невидимую оболочку, я свято верила, что никто не сможет сделать мне больно, никто не сможет меня сломать, не сможет обидеть. Я же сильная, правда? Знаю себе цену, имею правильные идеалы, следую собственным постулатам, никогда не забывая о принципах устоявшейся морали. Ах, черт, какая же это все чушь. Блять, я даже слышу свой противный хриплый смех, насколько сильно меня потешила бредовость моих рассуждений. ИДИОТКА. Маленькая, глупая, сломанная ИДИОТКА. Куколка… Игрушка, с которой неплохо поразвлекались, дергая за ниточки. Я, наверное, была такой забавной: пищала, дралась, кусалась — отчаянно сопротивлялась, надеясь оставить в себе хоть крупицу желания… Желания жить. Но мной играли, пользовались, двигали, как хотели, потешаясь моим положением. Он получал от меня все, что хотел. Обладал… Кажется, я нашла выход. Там не будет его: его рук, его голоса, его ледяного взгляда, его золотых волос. Это все, чего мне хотелось. Уйти. Сбежать. Оставить позади. Получилось, наконец-то у меня получилось. Перестаю чувствовать — это хороший знак. Осталось еще чуть-чуть. Скоро… Совсем скоро…

***

Настоящее время Если вам знакомо то состояние, когда душа отделяется от тела, тогда вы можете меня понять. Мысли бьются в бешеном водовороте, мешая моему телу вдыхать новую порцию кислорода. Что я наделала?! Что. Я. Черт. Возьми. Наделала?! Я кричу об этом, кричу так громко, что от этого всем моим нутром овладевает паника. Но мои уста не издают и звука. Лишь глаза выдают меня. Теплые соленые ручейки никак не могут остановиться, омывая мое заплаканное лицо. Как я могла такое допустить? Плевать на меня, плевать на то, что сделает со мной Лэнгдон, плевать на его жестокость. Но Джим. Блять, я подставила его. Почти убила! С ума сойти, из-за меня чуть не умер человек. Из-за меня, из-за моих страхов! Какого хрена я поддалась своим эмоциям, не подумав о последствиях. Да, Лэнгдон — тварь, Хармон — не меньшая тварь. Тем не менее, со мной не случилось ничего страшнее нескольки пощёчин и пары синяков на шее, которые подтолкнули меня поступить так опрометчиво. Слова Лэнгдона режут больнее ножа. «Ты знала, что он любит тебя?!». Любит. Любит меня. В памяти всплывают небольшие отрывки, связанные с Джимом. Он так смотрел на меня, с каким-то непонятным для меня теплом. А я не замечала или же не хотела замечать, сейчас уже не разберешься. Улыбался мне так по-детски, порой застенчиво. Осторожно, с невидимой лаской, прятал мне за ухо прядку, выбившуюся из моего хвоста, который знатно успевал растрепаться в разгар моей вечерней смены. Майкл прав. Я глупая девчонка, что напрочь позабыла о взаимодействии с окружающим меня миром, раз не смогла заметить, как Джим выделял меня среди других девушек работающих на него. Он никогда не лез ко мне с глупыми предложениями, не приставал, не обижал, всегда был добр ко мне, всегда был рядом, когда я в этом нуждалась. И вот чем я ему отплатила. Втянула в авантюру, заранее знав, что это может быть жизненно опасно, ведь Лэнгдон не отпустит свою игрушку. Новая волна слез прокатилась по моему лицу, дополняясь небольшим мучительным стоном. Глупая, глупая Мэлли. Держись, не показывай того, насколько ты разбита сейчас, не привлекай к себе лишнего внимания. Я не вижу его, но знаю, что он рядом. Чувствую напряжение, которое источает его тело. Чувствую его злость на меня, на мой поступок. Майкл не оставит этого просто так, как не оставит меня без наказания. Я сказала, что сделаю все ради того, чтобы сохранить жизнь Джиму, но в тот момент мой мозг не мог разумно оценить грани слова «все». Смогу ли я покорно отдаться ему? Ведь кроме меня самой, у меня больше ничего нет, да и вряд ли ему интересно что-то другое. Машина несется с большой скоростью по пустому шоссе. Время позднее, и за окном расстилается ночная темнота. Время от времени на небе виднеются яркие вспышки молнии, сопровождаемые мощными раскатами грома. Идет сильный дождь. Крупные капли стекают по стеклу автомобиля, оставляя размазанные дорожки, а я рассматриваю причудливые мокрые узоры, что остаются между них. Это хоть немного отвлекает. — Что будем с ним делать? — тишину пронзил холодный голос Криса. Вопрос адресован точно не мне, а сидящему рядом Майклу. — Позвонишь Норману, как только мы приедем, пускай он подготовит все необходимое и подлатает его, — с таким же холодом отвечает Лэнгдон. Они говорят о Джиме… — Старина, ты меня удивляешь, какого лешего ты вообще оставил его живым? Одной мелкой сошкой больше, одной меньше. Еще и морочить голову с ним, — будь ты проклят, Крис, за такие слова, ублюдок. Ненавижу, ненавижу его. — Ты же знаешь меня, я не нарушаю своих обещаний, — раздраженно фыркнул Майкл. — И все из-за девчонки?! — усмехнулся брюнет. — Заткнись, Хармон, и будь добр знать свое место, — разговор набирает обороты, видимо они не заметили, что я в сознании и хорошо их слышу, — не тебе указывать мне, что и как делать. Надеюсь, это понятно? — Остынь, Майкл. Я не собираюсь выяснять с тобой отношения, просто не хочу дальнейших неприятностей, не более того. — Как это мило с твоей стороны, Кристиан, так волнуешься за своего непутевого братца, — Лэнгдон буквально сочится сарказмом. Стоп! Брат?! Они же вообще ничем не похожи. Это странно… — Что с ней будешь делать? — выпад Майкла, Крис решил проигнорировать. А вот от того, что разговор коснулся меня, уже становится не по себе. — Это тебя так волнует? — Нет, не волнует. Но мы оба знаем, на что ты способен — не перестарайся. Девчонка то хрупенькая… От этих слов меня инстинктивно передернуло, и Майкл почувствовал это. Он сильно сжал мою ладонь, намекая на то, что поблажек от него мне ждать не стоит. Дыхание участилось, сливаясь с ритмом биения сердца. Он не отступит. Он возьмет свое.

***

Сильные руки обхватили мое обмякшее тело. Я не знаю, сколько времени прошло, пока мы ехали, но судя по тому, что меня несут внутри теплого здания, мы уже в особняке Лэнгдона. И нет сомнений в том, что именно он несет меня. Майкл проходит один лестничный пролет, затем второй. Идет в мою комнату. Эта мысль заставила меня содрогнуться и снова заплакать. Дверь громко захлопнулась за нами, едва он переступил порог моей вынужденной обители. Грубое ленгдоновское «не беспокоить ни под каким предлогом» выбило последний воздух из легких. — Хватит рыдать! — рявкнул на меня Майкл, опуская меня на кровать. — Нужно уметь отвечать за свои поступки, даже если они блядски тупые. О чем ты думала, Мэллори, м? — хватает меня за лицо, от чего я лишь заскулила. — Ты держишь меня против моей воли, — тру лицо, убирая слезы и запекшуюся кровь, что осталась от разбитого носа, — зачем я тебе? Зачем?! — Затем, что Я ТАК ХОЧУ! — его голос властный, бесчувственный. — Я не могу быть с тобой, Майкл. Неужели ты не понимаешь, что я здесь, как в золотой клетке. Для чего я тебе нужна? Для битья? Ты и Крис то и дело срываетесь на мне. Нравится видеть мои слезы? Нравится мучать меня? Нравятся оставленные вами следы на моем теле? — забываю обо всем на свете, эмоции мощным потоком вырываются из меня. — Так чего же ты ждешь, Лэнгдон? Забей меня до смерти! Сам или на пару с Крисом. Моя же жизнь ничего не стоит для такого, как ты, раз ты смеешь распоряжаться мной. Ах, да, прости, я же забыла, что тебе не хочется переплачивать за то, чтобы убрали остатки моего тела с этого дорогущего пола и ковра. Что ж, тогда предлагаю вывезти меня в лес и расправиться со мной там, оставив червям на съедение. Все останутся только в выигрыше! Его лицо наполняется яростью, желваки забегали в бешеном ритме. Он разом преодолевает расстояние между нами, и снова по моему лицу проскальзывает мощная пощёчина. Прокусила щеку, в который раз. — Заткнись, Мэллори, — прошипел он, — ты не знаешь, с чем связываешься! — хватает за волосы, дабы выровнять наши взгляды. — Будь покорной и, возможно, я подумаю над тем, чтобы быть с тобой менее жестоким. Ты же сама провоцируешь меня! Зачем бежала?! — Бежала от тебя! Твоей хищной, наглой, самодовольной, ненавистной мне ухмылки, которой ты «одариваешь» меня после очередного издевательства и унижения. Майкл начинает громко смеяться. Да как он может? Бесчувственная сволочь. — И как успехи? Понравилось, что стало с Джимом? — играет на моих чувствах, задевая за живое. — Или же мне притащить его сюда, чтобы при тебе медленно срезать с него кусочки кожи, наслаждаясь мучительными воплями. Тебе понравится это? Ведь ты будешь наблюдать. — Да как ты смеешь?! Ты же сказал, что оставишь Джима в живых, — слезы не хотят останавливаться, стекая по моему лицу. — Хах, куколка, я делаю то, что я хочу. И если я захочу содрать с него кожу, то сделаю это, не задумываясь ни на секунду. — Ты тварь, Лэнгдон, бесчувственная, жестокая тварь! — Боюсь разочаровать тебя, куколка, но ты и близко не представляешь насколько я тварь, но не переживай, ты узнаешь, — схватил меня руками за плечи. — Пошел нахуй! — шиплю сквозь зубы. — Я тебя ненавижу! — О нет, милая, ты меня полюбишь, полюбишь так, как никого не любила. Ты будешь моей, и не потому, что я тебе приказал или насильно заставил быть рядом, а из-за того, что ты сама будешь желать этого больше всего на свете. — Никогда! Я убью себя, но ты никогда не увидишь взгляда влюбленных глаз, не почувствуешь сладких губ в томном поцелуе, не ощутишь трепета нежной кожи от твоих прикосновений! Ты никогда не узнаешь, что такое «любовь», просто потому, что ты ее недостоин, — проговариваю я, насыщая каждое слово откровенной ненавистью. — Прекрасно, куколка, сейчас и проверим, как ты отреагируешь на мои прикосновения! — с насмешкой процедил Майкл, толкая меня на кровать. Садится сверху на мои бедра и начинает стаскивать с себя галстук, который и так был почти развязанным. — Что ты делаешь? — То, что нужно было сделать еще во время нашей первой встречи. Беру свое! — хватает меня за руки, и сводит их выше моей головы, вжимая в кровать. Черт! Силен подонок, нет сил, чтобы пошевелиться. — Я хотел дать тебе время, привыкнуть ко мне, принять положение, в котором ты оказалась. Но ты не хочешь делать все по хорошему, теперь и моему терпению пришел конец. — Нет, нет, нет! Ты не посмеешь! — скрываюсь на крик. — Я уже посмел, Мэллори! Его губы властно впились в мои, с первых секунд оттягивая и кусая, вкушая вкус крови, что выступил на них. Я пищу под ним, извиваюсь, не хочу, чтобы это продолжалось, это мерзко. Но, кажется, что мое сопротивление только еще больше раззадоривает его и подталкивает к активным действиям. Майкл на минутку отстранился от меня, одаривая меня довольным взглядом. Ему нравится то, что он делает со мной и даже не пытается скрыть это. Меня это только сильнее разозлило, потому я снова пытаюсь вырваться из его цепких рук. И к моему счастью у меня это получается. Раз он позволяет себе относиться ко мне, как к полному ничтожеству, значит, мое отношение к нему должно быть не лучше. Мужчина слегка опешил от того, что мне удалось вырваться, и я пользуюсь этим, со всего замаха ударяя его по лицу. Сил у меня не слишком много, я в сотни раз слабее него, но от моего удара Майкл немного пошатнулся, словно не ожидая такого действия с моей стороны. Вся моя слабость благодаря этому удару переросла в агрессию. Я должна попытаться вырваться от него, не могу сдаться. — А вот это ты зря, милая, очень зря, — он говорил с насмешкой, потирая ладонью место моего удара, которое немного раскраснелось. — Сейчас я это исправлю. Он схватил развязанный галстук, что лежал на подушках, и принялся обвязывать мои запястья, обездвиживая мои руки. — Вот так-то мне больше нравится, — снова смерил меня довольным взглядом, любуясь результатом своих трудов. — Будь ты проклят! — рявкнула я, пытая столкнуть его тушку, которая намертво впечатала меня в кровать. — Погоди немного и твои слова сменятся громкими стонами. — Иди. Нахуй. Майкл, — отчеканиваю каждое слово. — Ну-ну-ну, куколка, — гладит меня по оголенному плечу, плавно переходя к шее, едва ощутимо касаясь зоны, что находится за ушком, после чего наклоняется ко мне, опаляя кожу своим дыханием, — я бы не спешил с выводами, потому что хуй почувствуешь сегодня именно ты, раз ты так часто вспоминаешь о нем. Он не стал долго ждать, и принялся воплощать свои слова в противную реальность. Хватается своими руками за верхний край моего вызывающего платья, после чего без особого труда срывает его с меня, разрывая податливую синюю ткань. Всего один момент и я лежу перед ним в одном белье. Майкл еще не видел меня в нем, ведь в бутике я напрочь отказывалась примерять те комплекты, которые он выбирал. А теперь… теперь его глаза жадно рассматривают каждый сантиметр моего почти оголенного тела. — Я был прав, у тебя прекрасное тело, малышка, — прошептал рядом с ухом, и принялся оставлять влажные поцелуи вдоль моей шеи, плавно перемещаясь к выпирающим ключицам. Мое сопротивление свели на нет. Глаза жжет от, накатывающих одна за другой, волн слез и я чувствую, как мое тело содрогается от моих всхлипов. Но ему на все равно: на мои слезы, на мои жалобные стоны, на мою боль, которую я все сильнее ощущаю, от того как его пальцы сильно вжимаются в мои руки, талию, бедра. Майкл хочет обладать мною, абсолютно наплевав на то, что чувствую я. Мое тело поежилось от того, что он властно сжал мою грудь через чашечку лифчика. Я не хотела, чтобы он меня касался, его касания обжигали хуже любого огня. — Прошу тебя, Майкл, — говорю едва слышно сквозь собственный плач, от чего мой голос звучит крайне жалко, — не делай этого со мной, умоляю, я больше не буду перечить тебе. Он на миг оторвался от меня, чтобы взглянуть в мои заплаканные глаза. — Я не хотел делать этого так. Ты вся в ссадинах, крови и слезах, но ты сама подтолкнула меня к этому, потому я беру то, что ты мне сама пообещала отдать. ВСЕ! И сейчас я хочу тебя, — прорычал мне в губы, и снова поцеловал меня. Влажно. Грубо. Неприятно. Мужчина сжал рукой мое лицо, от чего я приоткрыла рот, позволив ему углубить поцелуй. Его не волновал вкус крови от прокушенной щеки, Майкл продолжал исследовать мой рот, проводя мокрым языком по зубам, иногда касаясь неба и пытаясь прикоснуться к моему языку. Лэнгдон разорвал поцелуй, уставившись на мою грудь и довольно улыбаясь. — Пора нам избавиться от этого, — хватает руками чашечки бюстика, после чего разрывает его, освобождая грудь от ненужной, по его мнению, ткани. Я жалобно застонала. Хотелось скрыться, исчезнуть, даже умереть, лишь бы не давать этому извергу желаемое. — Я знал, что твоя грудь невероятна, но чтобы настолько, — губы Майкла припали к груди. Он играл языком с сосками, от чего они немного набухли, — Ммм, какие прекрасные сладкие сосочки. От его слов становится мерзко, а слезы начинают еще больше душить. Майкл облизывал соски, втягивал, немного покусывал, и это его возбуждало. До моего слуха доносилось приглушенное рычание, а между ног я чувствовала его напряжение в паху. — Ты сводишь меня с ума, мне так сложно сдерживаться, — прошептал он, оторвавшись от ласк. — Умоляю, не делай этого. — Поздно, Мэллори, я слишком сильно тебя хочу. После этих слов, я почувствовала его ладонь между моих ног. Он поглаживал меня свозь ткань трусиков, заставляя меня чувствовать что-то странное, до этого незнакомое. Буквально через минуту Майкл пролез под ткань трусиков, коснувшись разгоряченной кожи. От этого у меня крепко сжались зубы, и я еще более жалобно простонала. Для меня это не ласка. Это мука, а Майкл — мой мучитель. Лэнгдон не останавливался. Он быстро нащупал чувствительную горошинку, после чего принялся круговыми движениями ласкать ее. По коже пробежалась стайка мурашек. Что он делает? Почему это вызывает такие ощущения? Но это было не самое худшее… — Надо же, Мэллори, твое тело тебя предает, ты уже влажная. После этих слов, я ощутила в себе его палец. Черт! Это больно! Там, внизу все жгло и от этого хотелось визжать, отодвинуть от него свои бедра, закрыть доступ к себе. Но мои вскрики его не останавливали, Майкл продолжал делать поступательные движения внутри меня. — Ты такая узкая, я боюсь навредить тебе, — его большой палец коснулся моего клитора. Боль начала смешиваться с едва заметной ноткой удовольствия, — ну же, расслабься, мне нужно подготовить тебя, иначе твое нежное тельце не выдержит меня внутри. От того, что он прикасался к самому чувствительному узелку нервов, мое тело и вправду начало расслабляться, и едва я успела проявить слабость, Майкл протиснул еще один палец внутрь меня. — Ах, мне больно, Майкл, прекрати, молю, прекрати!!! — Тише, сладкая, ты скоро привыкнешь, тебе будет легче, если я подготовлю тебя к себе, — довольно проговорил Лэнгдон. Подушечки его пальцев то и дело касались плевы внутри меня, не имея возможности войти глубже. Время застыло вокруг меня, не оставляя мне ничего иного, как продолжать давиться собственными мучениями и плачем. Я ненавижу его, ненавижу все, что он со мной делает, унижает, издевается над моей плотью. Я снова почувствовала губы Майкла на моей груди. Он убрал свои пальцы, после чего принялся стаскивать пиджак. Мое сердце пропустило удар, когда разделавшись с последней пуговицей на рубашке, я услышала лязг пряжки ремня. А дальше мои глаза натолкнулись на то, что они вовсе не хотели видеть. Майкл, без какого-либо стеснения, снял с себя брюки и боксеры, освобождая наружу член, который слегка подрагивал от напряжения. Он притянул мои бедра к себе и провел возбужденным членом между моих ног. — Не зажимайся, Мэллори, иначе будет больнее, — прошептал он, после чего наклонился надо мной и начал входить. Слезы брызнули из глаз, а крики заполнили комнату. Мужчина замер буквально на пару секунд, после чего сделал резкий толчок, от которого у меня потемнело в глазах. Острая боль развернулась у меня внутри. Майкл не двигался, а я хныкала под ним, изнывая от неприятных ощущений. Он взял меня против моей воли! Отобрал у меня то, что я хотела отдать человеку, которого полюблю. Он отобрал у меня это. Опорочил. Запачкал. Через несколько секунд Лэнгдон начал двигаться во мне, бередя внутреннюю рану. Его член плавно выходил, после чего вновь оказывался внутри, наполняя меня. Действия Майкла не доставляли мне никакого удовольствия, лишь боль… — Тесно, слишком тесно, — почти невнятно говорил он, продолжая двигаться внутри меня. — Хватит, Майкл, — я пыталась пошевелить руками и телом, но не могла ничего сделать. Толчки становились резче, входил глубже, сжимал крепче. Мужчина наращивал темп, остервенело, вторгаясь в мое тело. Его тяжелое дыхание смешивалось с моими стонами, которые срывались с моих приоткрытых уст после каждого его движения. Внезапно он вышел с меня, и начал что-то искать в карманах своего пиджака. — Это все?! — проскулила я, с надежде, что моя пытка подошла к концу. — Нет, милая, я должен закончить. Но мне нужен презерватив, ты же не хочешь забеременеть после первого секса, — и снова эта мерзкая ухмылка. Это мой шанс что-либо сделать, ибо еще раз я не вытерплю его насилия. Быстро поворачиваюсь на кровати и, хорошо прицелившись, бью его ногой прямо по лицу, не жалея сил. Я думала, что силы моего удара хватит, чтобы вырубить Майкла, но этого не произошло. — Ты маленькая дрянь, — прорычал он, его глаза вспыхнули злобой. Я сильно разбила ему губу, от чего алая кровь слегка стекала по его подбородку, — теперь я трахну тебя, как последнюю дешевую шлюху! Майкл схватил меня и перевернул на живот, прижимая всем своим телом. Развязал мои руки, а потом снова связал за моей спиной, но это было не все. Лэнгдон поставил меня на колени и зафиксировал мои ноги ремнем. — Ты почувствуешь, что значит быть личной подстилкой Майкла Лэнгдона. Ни одно действие Майкла не ранило так сильно, как ранили именно эти слова. В который раз за эту ночь, тело огорошило новой волной рыдания. Теперь он не церемонился со мной. Я почувствовала, как его руки обхватили меня за ягодицы, после чего мужчина максимально резко вошел, вырывая из моего горла крик. Не писк, не стон, а именно крик. Он резко вторгался в меня, не давая набрать спасительного кислорода в легкие и ни на секунду не прекращая свои движения. Его член болезненно упирался в мою матку, но, черт возьми, сейчас я готова себя ненавидеть! Призирать! Посылать ко всем чертям и бесам! Мое долбаное тело, будь оно не ладно, оно получало удовольствие от того, что творил со мной мой мучитель. Как такое возможно?! Как я могу желать того, чтобы он не прекращал меня насиловать?! Ненавижу, ненавижу его! И заодно себя, за то, что между ног начало все приятно сжиматься. Настолько приятно, что я чувствовала легкое покалывание на кончиках пальцев. А Майкл все так же продолжал вколачивать меня в простыни. Толчок. Еще толчок. И приятная волна прокатывается по моему телу, заставляя стонать, зарывшись головой в подушки, чтобы подавить звук. Он не узнает об этом, не узнает о том, что я кончила от его грубости. Буквально через пару минут его тело напряглось, после чего он сделал несколько максимально глубоких толчком и кончил. Майкл встал с постели и начал быстро одеваться, а я все так же стояла на коленях и продолжала давиться слезами. — Через несколько дней мы повторим, — сказал он с абсолютным спокойствием, начиная развязывать мои руки и ноги, которые сильно натерлись из-за ремня и галстука. — А если я не хочу? — пробормотала я, поднимая на него заплаканный взгляд. — Меня это не волнует. Ты будешь делать то, что я тебе скажу, и если будешь послушной, то я буду разрешать тебе получать от этого удовольствие. — Ты полный идиот, раз считаешь, что можешь доставить мне удовольствие, — снова огрызаюсь. Снова пощёчина, от которой я жалобно пискнула. — Заткнись, наконец, и знай свое место, — отчеканил он. — И приведи себя в порядок, мерзко смотреть. Унизив меня еще больше, Майкл поспешил покинуть комнату, громко хлопнув дверью. Мои глаза нервно забегали по простыням и по моему телу — все в крови… Плевать на это… просто плевать… За эту ночь я выплакала все слезы, что у меня это были. И клянусь, клянусь сама себе — больше он этого не сделает… ____________________________________________________________________ Как думаете, что будет дальше? ;3 Подобреет Майкл или не подобреет? Вот в чем вопрос...