Мой личный Ад

В который раз, я слегка поморщилась и тихо зашипела, как только тонкая игла начала вонзаться в мою бледную кожу. — Потерпи немножко, — как всегда успокоил доктор, начиная понемногу вводить, положенное мне лекарство. Прошло три дня с того дня, когда Майкл решил, что пора надругаться надо мной. Мало ему было овладеть моей телесной оболочкой, теперь он хочет контролировать все процессы, которые происходят в моем организме. Эгоист. Чертов эгоист, который думает, что ради своих похотливых прихотей готов сделать с девушкой что угодно, лишь бы избавить себя от лишней головной боли. — Ну, вот и все, — мужчина одобрительно улыбнулся, после чего коснулся кожи прохладной ватой, пропитанной спиртом, и вытер выступившую мизерную капельку крови. — Сколько еще уколов осталось? — давно пора было поинтересоваться, сколько еще надо мной будут проводить опыты, но мысли всегда были направлены в другое, тоже весьма неприятное русло. — Через два дня окончим курс лечения. Потом, через пару месяцев нужно будет повторить данную процедуру. — Вы, правда, думаете, что я доживу до повторного курса? — моя вера в собственное выживание совсем уже сходит на нет, раз додумалась задавать подобные вопросы доктору, который ничего плохого мне вовсе не сделал. — Милая, — он снова улыбнулся, — ты красивая, молодая девушка. Да, твоя жизнь усложнилась, но я вижу в тебе силы, чтобы быть выше всего этого. Выполни просьбу глупого старика — не думай о плохом. Я не могла что-то обещать доброму доктору, потому единственное, что мне удалось выдавить из себя это нечто удаленно похожее на улыбку. Но видимо даже этого было достаточно, дабы успокоить его переживания. Мужчина одобрительно закивал головой, реагируя на мой жест. Смешной старик, как не крути. Пожалуй, это единственный человек, которому я еще способна хотя бы попытаться искренне улыбнуться. Мои глаза наблюдали за тем, как руки доктора с врачебной аккуратностью складывали обратно в небольшой чемоданчик все, что было необходимо для инъекций. Мистер Норман хоть и был уже в возрасте, но его ловкости и аккуратности мог бы позавидовать любой молодой специалист. Убедившись в том, что он ничего не забыл, мужчина двинулся в сторону двери. Едва ли дойдя до выхода из моей комнаты, доктор остановился: — Мэллори, не забывай, что счастье можно найти даже в самые темные времена, если не забывать обращаться к свету.*

***

— Майки, у тебя аукцион невиданной щедрости? — Кристиан нагло развалился на кожаном диване в комнате Лэнгдона, с удовольствием допивая уже третий бокал дорогущего виски. — Еще раз так меня назовешь, то я прикажу отрезать тебе язык, — съязвил Майкл, не отрываясь от бумаг, которыми был завален стол. — А еще раз прикоснешься к этому виски, то руки пойдут следом. Ты хоть понятие имеешь, сколько он стоит, или тебе плевать, что пить, лишь бы горло обжигало? — Нашел к чему прицепиться, — фыркнул брюнет, вертя бокал в ладони, — на вопрос так и не ответил. Решил дать девчонке отдохнуть от себя? — Сам знаешь, что сейчас мне не до этого. — Я и не сомневаюсь, шлюшка Монтгомери отлично удовлетворяет твои потребности, — Крис улыбнулся, — своим ртом. — С ней не нужно долго возиться, — абсолютно спокойно ответил Майкл, поднимая свой взгляд от документов на брата, — и убери уже свою испачканную обувь с кожи. — Говорил с Норманом, девушка уже вовсе находится в апатическом состоянии, чему я собственно не удивлен. Может, ты ей хоть доступ к библиотеке дашь, чтобы не изнывала от скуки? Видел, она с книгами не расстается. — Тебе-то какое дело до нее? — взгляд Лэнгдона стал более заинтересованным. — Небось, сам уже переживаешь за судьбу девчонки? — Мне плевать, — безучастно ответил Хармон, — но омрачать этот дом очередным свеженьким трупом как-то не хочется. Если ее чем-то не занять, то прикончит себя в четырех стенах. Майкл устало потер глаза. Мужчина и сам не знал, почему ему вдруг так захотелось заварить всю кашу вокруг этой Мэллори. Девушка не выделялась ничем среди окружающих, была самой обычной школьницей, что после занятий работала в кофейне, в которую по глупой случайности удалось попасть ему самому. Она абсолютно спокойно обслужила его столик, принеся двойной крепкий эспрессо. Возможно, ей бы удалось так и остаться такой же серой мышью, которыми были для Майкла абсолютно все особи противоположного возраста в столь юном возрасте, но все-таки именно тем, что Мэллори знать не знала кто он такой, каким важным человеком является, и зацепила его в самую первую встречу, которой, скорее всего, даже не помнит. Мисс Майнир в тот вечер забрала чаевые, одарив своего клиента дежурной улыбкой, после чего быстро ретировалась выполнять остальные заказы. Вечеринка. Лучше бы она тогда не грубила, не срывала свое зло на нем. Глупая. Глупая, маленькая девочка, которая вовсе не понимала, кому дерзит, на кого повышает голос. Сопротивлялась. С самого начала сопротивлялась ему. С той первой секунды, как он схватил ее и прижал к себе, делая замечание о том, что негоже так неприветливо встречать гостей, да еще и на своем празднике. И снова прямое попадание, снова то, что смогло сделать ее необычной. Майкл сам не мог вспомнить, кому в последний раз позволял говорить с собой в таком тоне, уж явно не какой-то простушке, которая из-за собственной непроходимой гордости решила, что может указывать ему на то, какой он, и что ему позволено делать, а что нет. Получил желаемое. Сделал больно. Подчинил. Сломал. На Мэллори не осталось ни одного живого места после той ночи. Нежная молочная кожа побагровела от появившихся ссадин, лицо испачкано в крови, волосы потрепанные — на это было больно смотреть, но сейчас Майкл не мог врать себе, ибо прекрасно помнил, как она начала течь под ним, как громко стонала, ощущая его в себе. От боли или же от удовольствия, которое ей хотелось скрыть. Плевать. На все было плевать. Главное — получить свое. Овладеть. В полной мере. — …ты бы слышал его визги, когда наши парни решили преподать ему пару уроков, вообще зарвался, идиот, раз думал, что мы не заметим такой наглости, — Крис прервал свою пламенную речь, об очередной стычке, — Ты меня вообще слышишь? — Хорошо, — устало выдохнул Лэнгдон, снова возвращая все свои мысли к делам, которые олицетворялись грудой наваленной у него на столе. — Что «хорошо»? — вскинул бровью брюнет, недоумевая к чему вообще это было сказано. — Я наведаюсь к ней сегодня, — ледяным тоном ответил Майкл. — А, ты об этом, — якобы невзначай отмахнулся Хармон, — только не знаю, что хуже: просиживать день за днем в одиночестве, или же проводить это время с тобой, — ему уже хотелось рассмеяться, но он стойко себя сдерживал. — Вместо того, чтобы протирать штаны здесь и пить чужое виски, шел бы ты поработал, — рявкнул Лэнгдон, — кажется, кто-то давно обещал разобраться с зазнавшимся Андерсеном, который своим фанатизмом и чокнутыми идеями сидит поперек горла. Ты же знаешь, как он хорошо промыл мозг нашему мэру, что тот чуть ли не с рук у него ест. Это нам не на руку, сам знаешь, сколько сделок сорвется, стоит этому подставному содержанцу принять хоть какое-то тупое решение, что кинет тень на наше влияние. — Меньше бы думал о теплом рте блондинистой шлюшки, то может и знал бы, что все улажено. Еще вчера наш уважаемый мэр подписал все, что нам нужно, я лично проследил за этим, ровно, как и за сорванными планами Кая. Пусть идет к черту со своими идеями. — Радует, что от тебя есть хоть какой-то толк, — снова съязвил Майкл, уже отложив работу в сторону. Видимо, не судьба сегодня ему расквитаться с этой волокитой. Тем более, если верить Хармону, то дела шли, как надо, а это значит, что сейчас волноваться было не о чем. — Только этот выскочка так просто не успокоится, — продолжал Кристиан, — ты знаешь это. Сейчас притихнет, соберется со своими психически нездоровыми мыслями и снова начнется все по кругу. — На этот раз это не твоя забота. — Мне же легче, — усмехнулся брюнет, — отменный у тебя виски, братец. А к девчонке наведайся. От речей собственного брата уже звенело в ушах, хотелось как можно скорее покинуть комнату лишь бы оказаться подальше от надоедливого собеседника. Майкл схватил небрежно висевший пиджак, и двинулся в сторону выхода. Лучше он сам уйдет, нежели еще хоть пять минут будет находиться в закрытом пространстве вместе с Хармоном. И как бы Лэнгдона не бесило общество Кристиана, он все-таки улыбнулся собственным мыслям — «Умеет же добиваться своего».

***

Делать было абсолютно нечего, потому, эти несколько дней приходилось себя развлекать только чтением книг. Оказавшаяся в комнате весьма скромная по своему наполнению книжная полка все-таки смогла меня удивить. Немного покопавшись в скудном содержимом, мне удалось отыскать нечто стоящее. Находка была знакома мне и ранее, ведь я неоднократно погружалась в прекрасный мир нашумевших романов от Айн Рэнд. Вот уж кто бы мог подумать, что в особняке Лэнгдона найдется место для такого рода литературы (хоть место-то вовсе неприглядное и скорее всего вовсе забытое). Хотелось бы мне быть такой же сильной, как героини этих книг. Их ломали, сокрушали, делали по отношению к ним отвратительные вещи — мир всячески пытался подавить стойкость этих женщин, но они были сильными, сильнее всего того, что выпадало на жизненном пути. Любовь, ненависть — все это одинаково уничтожало, тем не менее, главным героиням удавалось остаться самим собой, не прогнуться под гнетом обстоятельств… Перелистнув очередную пожелтевшую от времени страницу, невольно улыбнулась. Глупая мысль не заставила себя ждать: героиней какого романа тогда стану я? Вздор… От скуки вовсе глупости лезут в голову. Все же лучше такая скука и одиночество, чем коротать время в компании заносчивого Кристиана, или, что еще хуже, Майкла. Не знаю сколько часов прошло с того момента, как доктор Норман оставил меня одну, но приличное количество перевернутых мною страниц говорило о том, что где-то часа три. Отложив книгу в сторону, я снова предалась воспоминаниям. Как же я скучаю по своей старой, скучной, вовсе никому не интересной жизни. По родному дому с уютной мягкой и до боли родной постелью; по Коко, которая успевала вскружить голову свежими сплетнями; по работе, где всегда был приятный коллектив и хороший начальник. Джим. Интересно, как он там? Хотелось надеяться, что Лэнгдон все-таки сдержал свое слово и не навредил ему еще больше, ведь он и так едва не расплатился своей жизнью, ради того, чтобы спасти меня… Спасти было невозможно. Ныряя все глубже и глубже в свои мысли о прежних днях, я вовсе не заметила, как дверь в комнату резко распахнулась, впуская того, кого хотелось видеть меньше всего на свете. Майкл. Как бы мне не хотелось показать свою стойкость, но глаза предательски выдавали мой испуг, словно я загнанный олененок. — Пойдем, — его голос звучал в привычной для него манере — холодно и не терпящим возражений. — Куда? — а вот мой голос, даже мне слушать противно… жалкая девчонка. Но на это были свои основания, Майкл ясно дал понять, что следующая наша встреча ничем не отличится от нашей последней, потому по моему телу пробежала стайка мурашек. — Покажу тебе кое-что. Он стоял и смотрел на меня своим оценивающим взглядом. Мужчина видел меня насквозь, и видимо, его весьма забавляла моя реакция на его присутствие. Мне хотелось раствориться в воздухе, лишь бы не быть в радиусе обзора этих ледяных глаз. — Не заставляй меня ждать, — снова безапелляционный тон. Выбора у меня точно не было, потому я нерешительно поднялась с кровати, поправляя на себе выбранный Майклом атласный халат, и подошла к нему. Сердце гулко забилось, едва стал уловим аромат дорого мужского парфюма. В ту ночь этим запахом пропиталось все вокруг: подушки, простыни, воздух и даже я сама. Устремила взгляд в пол, лишь бы не смотреть на него, лишь бы снова не сорваться на агрессию, которой он от меня ожидает, но не в этот раз. В этот раз не дам шанса снова поиздеваться надо мной, потому просто замерла в метре от него, ожидая дальнейших указаний. Мужчина долго не церемонился, в своей привычной грубой манере, Майкл сжал мое запястье, на котором до сих пор виднелись следы его стараний, и без лишних слов потащил меня в сторону выхода. — Но я не одета, меня же увидят, — жалобно пискнула я, едва поспевая идти за ним. — Если тебе будет от этого легче, пускай хоть кто-то на тебя не так глянет, и я велю подать их глаза к ужину. На его лице появилась прямо-таки мальчишеская полуулыбка. Чего еще стоило ожидать от Майкла Лэнгдона, как не обещаний быстрой расправы над теми, кто посмеет хоть как-то посягнуть на то, что он считал своей собственностью. Он так быстро вел меня куда-то, что ноги буквально не начали заплетаться. Обстановка сменялась так быстро, дверь за дверью, поворот за поворотом — не дом, а сплошной лабиринт, в котором достаточно легко потеряться. В конце концов, мы перешли в другое крыло, где я еще не бывала ранее. Все, что я видела в этом доме, это лишь отвратительная белая комната на цокольном этаже, моя спальня и коридоры, что вели к ней. Наконец-то мы остановились у темной двери, за которой скрывалось неведомое мне. Майкл уверенно отворил ключом дверь и провел меня внутрь. Я многого могла от него ожидать, и где-то на подкорке сидела мысль, что он ведет меня в какую-то камеру пыток, лишь бы снова поиздеваться надо мной, чтобы еще сильнее унизить. Но на этот раз просто замерла на месте. Библиотека. Он привел меня в библиотеку. — Можешь приходить сюда, когда захочешь, — мужчина уверенно прошествовал внутрь комнаты, битком наполненной высокими книжными стеллажами из темного дерева, — я скажу, чтобы охрана провожала тебя сюда, если тебе захочется побыть здесь. Мое тело так и застыло на пороге не решаясь сделать даже шагу к нему навстречу. Мне все казалось каким-то глупым розыгрышем, ибо с каких это пор Лэнгдона стало волновать, чего я хочу? Сложно было поверить в его благие намеренья, потому я не доверительно покосилась на него, не зная, как реагировать на подобный жест. — Спасибо, — это, пожалуй, единственное, что удалось ответить. — Здесь находятся обычные книги, — Майкл обвел глазами книжные полки, после чего сделал пару шагов к двери, которую я изначально даже не заметила, — а за этой стеной — ценные экземпляры. — Можно взглянуть? — сама не поняла, как этот вопрос вырвался из моих уст. — Конечно. Мужчина, воспользовавшись той же связкой ключей, отворил дверь, и пригласил меня пройти за ним. Эта комната была гораздо меньше, нежели предыдущая, но понравилась мне гораздо больше. Здесь почти не было естественного освещения, тяжелые балдахины глубокого болотного цвета закрывали единственное высокое окно, которое тут было. Посредине стояла пара мягких кресел с дорогой вельветовой обивкой, между ними небольшой дубовый столик, на котором стояла лампа для чтения, фотография какой-то женщины, и пожелтевшие письма, рядом с которыми лежал небольшой серебряный ножик для открытия конвертов. Дальше я обнаружила камин, что находился напротив столика, а выше него находилась полка, где покоилась пара блестящих бутылок алкоголя и такое же количество пустых граненых стаканов. Пока я осматривала интерьер комнаты, Майкл уже успел разжечь огонь в камине, который добавил еще большего уюта, наполняя пространство теплом и желтым светом. Я немного побродила вокруг, бегло ознакамливаясь с содержимым старинной книжной коллекцией, но мой взгляд снова вернулся к фотографии, которую я обнаружила ранее. — Это моя бабушка — Констанс Лэнгдон, — его голос звучал как-то необычно, видимо она была дорога ему, — если бы не ее старания, то этого места могло бы и не быть. Она была странной женщиной, ненавидела и презирала всех людей, была наглой, заносчивой, помешанной на своей красоте. Любой незнакомец принял бы ее за весьма скверную личность, но было в ней то, что заслуживало уважения — она души не чаяла в собственных детях. Рассказывая это, Майкл всматривался в языки пламени, не отводя взгляда. Мне страшно было даже громко выдохнуть, лишь бы не потревожить его. — Никто не знал, как ей тяжело было. Ей, как женщине, которая всю жизнь тяготела к идеалу, крупно не везло. У нее был паршивый муж, который изменял с молоденькой девочкой из обслуги. Но несмотря на это Констанс была матерью четверых детей, трое из которых погибли и были больны от рождения, а последний — Тейт — был человеком жестокость которого не знала границ. Он развернулся ко мне, после чего я вмиг потупила взгляд в пол. Я чувствовала себя неловко от того, что этот мужчина делится своим прошлым и рассказывает о своих близких. Лэнгдон подошел немного ближе ко мне, после чего продолжил свой рассказ. — Констанс всячески пыталась исправить своего сына любыми способами, тем не менее, все ее попытки терпели крах. После моего появления на свет, она заменила мне мать. Пыталась взрастить во мне все самое лучшее, но невозможно поменять то, что течет у меня в крови… — Жестокость, — тихо прошептала я, вздрогнув от осознания того, что Майкл это услышал. — Мэллори, — он приблизился ко мне вплотную, цепляя мой подбородок и выравнивая взгляды, — я чувствую твой страх… слышу, как громко бьется твое сердце, когда ты рядом со мной. Я шумно взглотнула, вовсе не зная, как реагировать на его слова. — Не ври себе… — он стал позади меня, прижав меня к своей груди, — хоть ты этого и не осознаешь, но тебе нравится это. Нравится опасность, нравится та сила, которая от меня исходит… Кожа покрылась мурашками от его слов. Прикрыла глаза, стоило хотя бы попытаться унять эмоции, которые бурлили во мне. Страх, ненависть и что-то еще, что сложно было сейчас понять. Я слегка вздрогнула, когда ощутила холод острого металла на своем запястье. — Чувствуешь? — его дыхание коснулось моей шеи, — Поверь, он достаточно острый, чтобы я мог убить тебя им. Маленький нож скользнул по моей коже, повторяя узор пульсирующих вен на моей руке. От этого кинуло в дрожь еще сильнее. — Стоит немного надавить, и твоя молочная кожа окрасится в соблазнительный алый цвет. — Остановись, — прошептала я, понимая, что он снова утащил меня в свою ловушку. Играет, как кот с мышью, проверяя реакцию на его действия. — Мэллори, ты снова врешь мне. Ты же помнишь, что вслед за твоей ложью последует наказание? Мое тело инстинктивно дёрнулось, пытаясь вырваться из капкана его крепких рук. — Нет, не надо, отпусти… — Т-ш-ш-ш, тихо, куколка, это будет совсем не больно. Если только чуть-чуть. Обещаю, что если не будешь дергаться, то тебе даже понравится. Верить Майклу было равносильно подписанию смертного приговора. Тем не менее, я понимала, что если не послушаюсь его сейчас последствия могут быть гораздо хуже нежели можно себе представить, потому просто замерла, затаив дыхание, ожидая обещанного наказания. — Хорошая девочка, — шепнул он, реагируя на мою покорность. Нож в его руках скользнул выше по моей руке, плечу, буквально щекоча ее, и не принося никакого вреда. Майкл плавно чертил линию на моей коже, пока не остановил лезвие рядом с пульсирующей артерией на шее. — Стоит лишь сделать крохотную погрешность — последствия будут необратимы, — вкрадчиво произнес он, — всего за пару минут ты истечешь кровью, и никакой даже самый квалифицированный врач, будь он рядом, не смог бы тебя спасти. Я еще сильнее зажмурила глаза, стискивая сильнее зубы, едва ли я почувствовала легкое давление лезвия в области моей артерии. Но все еще не двигалась. Не вырывалась. — Умничка, — сказал Майкл, после чего резко отвел лезвие немного в сторону и оставил крохотный порез шее, который вовсе не опасен для жизни. Едва ли капелька теплой крови успела появиться на месте ранения, губы мужчины приникли к коже, зализывая ранку. Я шумно выдохнула, ощутив ласку его уст, но не смогла обмануть себя в том, что маленькая боль обернулась для меня удовольствием. Его ладонь начала плавно перемещаться с моей талии ниже по животу к самому сокровенному. Другой ладонью Майкл нежно обхватил мою шею, прижимая к себе и продолжая оставлять на моей шее отметины от влажных теплых поцелуев. Мужчина медленно приподнял кромку моего халата и с абсолютной, свойственной только ему наглостью, пробрался под полупрозрачное кружево черного белья, касаясь самого чувствительного места. Я жалобно пискнула, как только ощутила пальцы мужчины на своем клиторе, от чего тело пробило мелкими разрядами тока. Он медленно ласкал меня, поглаживая весьма влажную от возбуждения плоть. Трудно было стоять на ногах из-за того, что он делал со мной. Ощущения от этого вызывали весьма противоречивую реакцию в моей голове. Черт, снова поддалась ему, снова дала себе получить удовольствие, находясь рядом с ним. — Тебе нравится, признай это, — дыхание Лэнгдона коснулось моей мочки. — Да, — едва слышно ответила я, тут же обвиняя себя в том, что дала себе признаться. До моего слуха донесся легкий смешок. Мужчина резко отстранился от меня, словно он только что вовсе не прикасался ко мне. — Приятного чтения, куколка, — насмешливо сказал он, после чего максимально быстро оставил меня одну. Черт! Черт! Черт! Очередная его игра, на которую повелась, как круглая идиотка. Прав был Крис, я дура, и такая дура, что еще поискать надо. Он же предупреждал меня, что Майкл будет легко дергать за ниточки, а куколка Мэлли будет подчиняться. Ненавижу! Ненавижу его! Дыхание едва ли не разрывало легкие, вслед за туманной негой, пришла злость. Если Лэнгдон решил, что сможет так легко меня добить и подчинить своей воле, то он глубоко ошибается. Из передряги, в которую мне невольно удалось угодить, выбраться живой не выйдет, как не крути, потому решение пришло молниеносно: пускай я умру, но Майкл Лэнгдон никогда не подчинит меня своей воле. * — цитата повзаимствована из третей части Гарри Поттера (речь Дамблдора) уж больно она мне нравится, и пришлась к месту)