Отвергнутые

…Страдания — вот участь грешников!

***

Он очнулся резко, почти болезненно. Первый вздох сдавил оба исходных лёгких космодесантника, а попытка задействовать третье — имплантированное, — привела лишь к тому, что в его груди заворочались тонкие иглы. Сфинктерный мускул сжался, всё его тело сотряс мышечный спазм. Элгон бешено забился в стальных оковах, оглашая всё вокруг хриплым и непрерывным кашлем. Нижней челюсти по-прежнему не было. Язык тоже отсутствовал, как и зубы, не говоря уже о железе Бетчера. Его пленители лишили падшего даже малейшего намёка на оружие. Оккулоба, наконец, среагировала, адаптировав зрение Астартес к абсолютной тьме вокруг него. Тактильные ощущения были притуплены. Из двух сердец неровно билось лишь второе, имплантированное ему в далёком детстве тогда ещё неофита Сынов Полуночи. На месте первого ощущалась болезненная пустота. Космодесантник находился в горизонтальном положении, уложенный на поверхность, по ребристым кровостокам которой сразу опознавался прозекторский стол. Руки ожидаемо отсутствовали. Он даже помнил, как их отрубил тот лоялист, использовав цепной топор, принадлежавший Элгону. В ключицы были вбиты массивные штыри, не позволяющие шевелить торсом. Обе ноги фиксировались кандалами. — Субъект пришёл в себя, — пророкотал безразличный механический голос где-то за головой космодесантника. Элгон попытался выкрутить шею, чтобы осмотреться, но смог лишь скосить глаза на грудь. Увиденная им картина заставила бы смертного на его месте вопить от трансцедентного ужаса. Небольшой механический паук размером с кисть руки взрослого мужчины сосредоточенно копался в грудной клетке берсеркера, прямо сейчас рассечённой на две половины. Черный панцирь был удалён от ключиц до пояса, все инвазивные нервные пучки вырвал наружу его мучитель. Сросшиеся воедино рёбра, образовывавшие прочную костяную клетку, аккуратно распилили от яремной вены до пупка. Стальные распорки с зажимами были вставлены внутрь, фиксируя грудь трансчеловека в неподвижном положении. Чуть ниже тянулись тонкие свистящие трубки, собирающие кровь и телесные жидкости, которыми истекало вскрытое тело космодесантника. Элгон перевёл взгляд наверх, с ленивым удивлением осознавая, что не чувствует ни боли, ни иступляющей боевой ярости. Разум плыл на волнах спокойной отрешённости, слишком расслабленный и отупевший, чтобы анализировать происходящее. «Вы удалили мне оолитовую почку», — понял он и решил поделиться этим откровением с теми, кто вскрыл его тело. К его удивлению, задавать вопрос не понадобилось. Его пленители каким-то образом считали мысль берсеркера. — Верно, — прошелестел машинный голос из тьмы. — Контроль над кровеносной системой, равно как и детоксификационная функция излишни и даже вредны в твоём положении. Неизвестный сместился. Об этом говорили цокающие дробные звуки, отражающиеся от напольного покрытия в помещении, а также едва уловимое движение воздушных масс, коснувшееся лица Элгона. «Что со мной?» — громко подумал он, не слишком заинтересованный в каком-либо ответе. — Ты в плену. На данный момент мной осуществляется комплексное всестороннее дознание для установления точной степени соответствия твоих деяний Codex Reus, а также проводится опись и классификация нежелательных генетических изменений. «Кто ты?» — Для тебя моё имя не имеет значения, но лучшие дознаватели Префектура Магистериум некогда определили, что подследственному психологически проще взаимодействовать с конкретным субъектом, не отвлекаясь на абстракции, — ответили ему. — Ты можешь называть меня Теофраст. Его экзекутор звучал как шестерёнка. Это было почти смешно… Отправиться убивать жалкого смертного офицера из числа рабов Трупа-на-Троне, нарваться на лоялистских ублюдков-Астартес, а затем прийти в себя в логове безумного служителя Механикус, поставившего себе целью вскрыть и изучить Элгона до малейшей части тела. Методы исследования были весьма типичны для слуг Омниссии. Ожидаемо… Если бы у лидера Шкуродёров остались губы, он бы улыбнулся зверской иронии. Берсерк, избранник Кхорна, стяжавший тысячи душ на десятках планет, будет разделан ничтожным прислужником механического лже-Бога, как грокс на бойне, не в силах ни отомстить, ни помешать своим пленителям. Он даже не мог себя убить. Анабиозная мембрана просто не ощущалась и Элгон подозревал, что этот Теофраст каким-то образом заблокировал те сверхчеловеческие органы, которые пока не смог или не захотел удалить. «Вот как всё будет? Ты просто нарежешь меня на куски, а потом заспиртуешь их в банки на тысячелетия, чтобы спрятать ту пародию на знание, которую вы, шестерёнки, глупо пытаетесь отыскать?» Элгон не сомневался в ответе. В конце концов, надеяться на выживание стал бы только совершеннейший идиот, а лидер Шкуродёров никогда не был им. Хоть служение Кровавому Богу и подточило его разум, но берсеркер всё ещё не утратил когнитивных функций. В противном случае, он никогда не смог бы возглавить Свору… — Решение о форме наказания будет принято коллегиально по завершению процедур дознания, — прервал его мысли человек-машина. — Я могу лишь рекомендовать. Приговор вынесут мои Лорды. «Кому ты служишь?» — спросил Элгон и ожидаемо не получил ответа. Он бы тоже не стал рассказывать ничего важного своему пленнику, если бы по какой-то неведомой причине не убил врага сразу же. Оглядываясь назад, Элгон находил такой исход… малореальным. Механический паук на его груди закончил то, что бы он там не делал. Вверх брызнула тонкая струйка темной, почти чёрной крови, пахнущей гнилью и отдающей слабостью. Это повергнутый берсеркер мог определить даже в своём нынешнем состоянии. — Торакальная железа удалена, — вновь заговорил механический голос. — Субъект стабилен, произвожу купирование гормонального дисбаланса. Рассчитанные специально на работу с телами Астартес инъекционные иглы выдвинулись откуда-то из-за поля зрения Элгона и вонзились в шею космодесантника. Холод, сравнимый со льдом вакуума, обжёг вены. Похоже, их интересовало его геносемя. Здесь пленённый берсеркер был спокоен. Как десятилетия назад сказал ему Руросс, лишь глупец или безумец рискнёт использовать генетический код кого-то из Шкуродёров, чтобы создать нового космодесантника. Геносемя падших Сынов Полуночи было в той или иной мере пропитано скверной, искажено, либо мутировало, однако избравшие своим покровителем Кхорна даже здесь стояли особняком. Главный апотекарий их варбанды потратил годы, пытаясь получить контролируемый стабильный результат, но раз за разом терпел неудачу. Пускай лоялистские ублюдки хотя бы рискнут провести имплантацию. Элгон не сомневался, что их ждёт множество неприятных сюрпризов, а неофит либо неминуемо умрёт в жутких муках, либо станет одержимым кровавой яростью, искажённым мутациями безумцем. Даже стоя одним коленом в могиле, космодесантник надеялся отомстить. Хотя бы таким образом. Элгон почти смирился с уготованной участью. Его голову не снесут клинком в кровавой битве во славу Владыки, а его череп никогда не падёт в руки Повелителя Битв, ведь Кхорн презирал слабость и бессилие. Вместо этого его швырнут в пламя, а самозванные Лорды шестерёнки-экзекутора будут холодно и отрешённо зачитывать приговор, пока огонь пожрёт тело Шкуродёра. Всё, что останется от Элгона — лишь пепел… Он знает это. Он видит это, будто бы наяву. Он верит в это. И тогда в его сознание приходит новый голос, наполненный чуждой и холодной психической силой. — Теофраст, он сломался. Я начинаю. — Как будет угодно Statuentes Fatum. — Моё имя — Джораф, жрец. Джораф… Элгон до конца запомнит имя того, кто буднично и непринужденно вскрыл его разум, словно банку консервированной гроксятины.

***

Торгалийская равнина — не самое приветливое место из тех, где приходилось воевать Эсберну за три столетия его службы на благо ордена. С другой стороны, здесь всё ещё гораздо лучше, чем в однотонной серости Каприссии Минорис, не так жарко, как в бесконечных лавовых потоках на Сулиос XIII, а флора и фауна не пытаются убить его трансчеловеческий организм, что было на Цитадели Тикрост в далёкие годы Крестового Похода Джакарты. Этот регион расположен севернее горных цепей, отделяющих Каньон Аруната от бескрайней каменистой пустоши с редкими холмами и выжжеными руинами древних поселений. Растительный мир необычайно беден. Редкие мхи прячутся в тенях, растрескавшаяся каменистая почва скрывает иссохшие стебли вьюнов, а ветер гонит по равнинам лишь мелкую пыль и чахлые клубки кермеков. Малое количество влаги, редкие осадки и безоблачная погода немилосердны к любым органическим формам жизни. Близкий шар обжигающе горячего светила делает нетривиальной задачей даже банальное выживание. Сержанту не надо выживать здесь. Его задача одновременно и сложнее, и проще. — Мы будем открыто помогать смертным, — сказал Эсберн братьям, когда они только грузились на борт «Громовой Птицы». — Необычно, — признал усевшийся рядом Леннарт. — Магистр планирует заполучить доверие и поддержку здешних властей? — Поддержку орден стребует сам, а доверие никогда не было необходимостью, — возразил тогда сержант. — Мы пойдём вниз, чтобы быстрее привыкнуть к тем изменениям, которые произошли в Империуме за последние семь тысяч лет. — Поверьте моему предчувствию, это будет дурной затеей, — проворчал осторожный Фарион. Характерные щелчки воксов скрывали усмешки братьев… Ударные части Имперской Гвардии, имевшиеся в распоряжении верховного командования лоялистов на поверхности Калидум Прим, были обескровлены встречным ударом еретиков, потеряли две трети тяжёлой техники в последующих контратаках и дошли сюда на грани истощения. Потери достигали семидесяти процентов от штатной численности, многие отдельные роты исчезли навсегда, погибшие в полном составе. Резко увеличившиеся расстояния сильно осложнили логистику имперских войск. Поддержка Астартес не могла воскресить погибших солдат и офицеров кадровых подразделений. Мануфакторумы «Вексиллума» не производили боеприпасы и снаряжение для простых человеческих солдат, слишком занятые обеспечением действий космодесанта. Возвращенные под контроль лоялистов фабрики Адептус Механикус были слишком разрушены боями и только начали восстанавливаться. В такой ситуации генерал Уэст — действительно опытный и осторожный офицер, — отдал приказ остановить продвижение. Полки Гвардии и дивизии Сил Планетарной обороны выводились в тыл на переформирование, отдых, дооснащение и подготовку к последующим боям. Вместо смертельно уставших ветеранов на передовую прибывали сводные подразделения резерва и смешанные маршевые батальоны. Семнадцатилетние мальчишки из лагерей для «временно перемещенных лиц», как называли беженцев из захваченной еретиками столицы планеты, маршировали под палящим солнцем в одном строю с бывшими бандитами из подульев. Вчерашние фермеры, чьи поля сожгла война, шли вместе с мобилизованными клерками Администратума, количество которых было слишком избыточно для сократившегося — главным образом по вине еретиков, — управленческого аппарата. Здесь командовали отставники и резервисты. Сержантские должности занимали разжалованные из Гвардии рядовые. Функции комиссаров легли на плечи арбитров, офицерские должности занимали инструкторы схоламов, призванные вслед за своими воспитанниками, и убеленные сединами старики, некогда служившие в СПО как командиры младшего и среднего звена. Весь курс подготовки — месяц казарменной муштры, две недели практики на полигонах и семь дней теоретических занятий. Для многих планет Империума даже такая подготовка была невозможной роскошью, но её всё ещё не хватало, чтобы сделать из гражданских сколь-нибудь сносных солдат. Набранные из второсортного человеческого материала и оснащённые лишь пехотным вооружением, не имеющие своей бронетехники, с минимумом артиллерии и недостатком снаряжения, эти отряды должны были встать на линии боевого соприкосновения и удерживать её до тех пор, пока ударные части не будут приведены в порядок. Понимая всю тяжесть положения союзных сил, Магистр Абихт отдал приказ. Пятая рота в полном составе высадилась на планету, чтобы оказать содействие и поддержку разношерстным отрядам. Ещё севернее разворачивались отделения третьей и четвертой рот ордена. Используя свои «Лендспидеры», «Дротики» и «Громовые Птицы» для быстрой переброски тактических групп, они наносили молниеносные удары по разрозненным отрядам еретиков, срывая большинство контратак ещё до того, как предатели успевали приблизиться к передовой хотя бы на пару десятков километров. Активная оборона опиралась на спутниковую разведку в режиме реального времени. Орбитальные авгуры многократно повысили ситуационную осведомленность передовых подразделений лоялистов. Скорость получения разведданных возросла почти в четыре раза, благодаря технологиям и тактикам, почти забытым в сорок первом тысячелетии. Всё это не могло не сказаться на результатах боестолкновений. Небольшие банды вырезались полностью. Мобильные отряды уничтожались космодесантниками с поддержкой артиллерии и авиации. По крупным скоплениям неприятеля бил главный калибр «Вексиллума». Общие потери еретиков исчислялись тысячами в день и лишь немногие подразделения врага могли скрытно сконцентрироваться на равнине, чтобы попытаться контратаковать. Ничем хорошим для них это не заканчивалось… За те восемь дней, что неполное отделение Эсберна провело здесь, они дважды вступали в огневой контакт с еретиками и всякий раз на равнине перед укреплёнными позициями ополченцев возникали новые и новые остовы сгоревших машин хаосопоклонников. В первый раз третье отделение пятой роты вынужденно десантировалось прямо в гущу боя. Один из пехотных взводов союзников был атакован противником буквально «со спущенными штанами» и ожидаемо не смог оказать должного сопротивления. Против имперцев сыграли три фактора: не было передовых дозоров, отсутствовала постоянная вокс-связь с соседними подразделениями, а сам опорный пункт возвели слишком далеко, чтобы эта конкретная рота могла использовать свои штатные миномёты для огневой поддержки гибнущего взвода. На стороне лоялистов было главное — Адептус Астартес. К появлению космодесанта враг, уже почти праздновавший победу, оказался совершенно не готов. Ракеты и тяжелые болтеры «Громовой Птицы» смели импровизированную бронетехнику еретиков, а спустившиеся с небес Ангелы Смерти — слыша такое наименование, Леннарт обычно фыркал и кривился, — уничтожили вражескую пехоту и оказали помощь выжившим солдатам Империума. Эсберн помнил всё так, будто бы это произошло сегодня. Он стоял на осыпавшемся бруствере неглубокого окопа, вокруг беспорядочно сновали смертные, горели подбитые бронемашины, а в воздухе пахло болью, кровью и смертью. Раненые стенали, слабо обученные солдаты были на грани паники, их офицеры погибли или больше не могли командовать. На фоне простых людей космодесантники, вероятно, выглядели абсолютно невозмутимыми глыбами. Оценив масштабы неразберихи, сержант принялся исправлять ситуацию. — Леннарт, бери командование над союзным подразделением. Подготовьте раненных к эвакуации, соберите трофеи и трупы, а также заминируйте тут всё. — Давненько я не нянчился со смертными, сержант, — весело ответил тот, вставая рядом с Эсберном. — Как обычно пропущу всё самое интересное. — Вряд ли. Тебе ведь никогда не нравилось разговаривать с идиотами, — беззлобно поддел брата Вигге. — При чём тут идиоты и зачем с ними разговаривать? — Потому что брат-сержант пойдет на командный пункт к смертному имбецилу, организовавшему здесь пляжный сезон вместо линии обороны, — пояснил начитанный Фарион, меланхолично перезаряжая ракетную установку. — А разговаривать с ним придётся, потому что других офицеров у наших «союзников» здесь и сейчас просто нет. И да, предвосхищая твой вопрос, убивать я его не буду. Ну, во всяком случае, не сразу… Всё оказалось не так плохо, как предполагал Эсберн. Даже хуже… Штаб отыскался довольно быстро, обнаружившись в развалинах колонизационного аванпоста трёхтысячелетней давности. Его новые обитатели, укрывшиеся за остатками стен из рокрита и спешно обложившиеся контейнерами с каким-то армейским имуществом, до хрипоты спорили по поводу того, кто должен идти на выручку к попавшему в передрягу взводу, но не спешили предпринимать каких-либо активных действий. Сержант усмотрел несколько причин такому поведению. Во-первых, командовал тут почти рассыпающийся от старости смертный, имеющий проблемы с памятью и слухом, но не обладающий ни должным авторитетом, ни поддержкой среди подчинённых. Во-вторых, сами его подчинённые один другого недолюбливали, а сообща — тихо ненавидели «этого желчного старикашку, дай Император ему хоть крупицу ума». Оценив ситуацию, Эсберн действовал быстро, продуманно и решительно, как и подобало космодесантнику Чёрных Штандартов. Старик-майор, имя которого запоминать было всё равно бессмысленно, отправился в отставку в связи с помутнением рассудка. Нужно было лишь на полминуты включить ультразвуковые подавители силовой брони, и спорщики дружно валялись на полу штабной палатки, заливая себя, друг-друга и сабатоны Эсберна разными вонючими массами. — Ты — командуешь первой ротой, ты — второй, ты — третьей, а ты — четвёртой, — назначил сержант ответственных, когда искупавшиеся в моче и рвоте смертные смогли более-менее твёрдо стоять на ногах. — Но… — попытался было возразить самый смелый, а может быть и самый тупой. Эсберн вздохнул и включил подавитель на треть от максимальной мощности. — А ты — командуешь всем этим zuaavul. Ещё вопросы? Перестановка офицеров неожиданно оказалась крайне удачным решением. Бывший сельский глава, руководивший ротой таких же бывших крестьян, принял под командование смешанную роту городских рабочих, а на его место встал разжалованный в штрафники кадровый лейтенант. Первого сопровождал брат Маркеллиус, за вторым присматривал Вигге. Две сотни мобилизованных воспитанников схоламов распределили в резерв к Фариону. Оставшуюся роту штрафников передали под командование толстоватого клерка из Администратума, который тут же припахал их на строительстве нормальных опорных пунктов и узлов обороны. Охранять чинушу от «благодарностей» отпетых заключенных, бандитов и дезертиров, а заодно сторожить весь этот контингент должен был брат Аверикий. Общее руководство батальоном перешло к бывшему арбитру, ранее выполнявшему — не слишком хорошо, на взгляд сержанта, — функции комиссара в подразделении. Сам Эсберн остался здесь же, чтобы контролировать ситуацию и корректировать процесс при необходимости. Менее чем через сутки космодесантник пожалел о своём решении… У людей, каким-то таинственным образом оказавшихся под его командованием, не было слишком многого. Шанцевый инструмент — едва ли половина от положенного, а имеющийся изношен и плохо подходит для работ в каменистой почве. Продовольственные запасы, рассчитанные на неделю, нужно нормировать на месяц, потому что снабжение задерживается. Боеприпасов к тяжелому вооружению едва ли хватит на один нормальный бой, само тяжелое вооружение представлено лишь десятью станковыми болтерами, противотанковым взводом и единственной батареей легких мортир. Обдумав ситуацию, Эсберн вызвал теперь уже капитана Авара. — Сэр, с текущими силами удерживать назначенную нам полосу обороны совершенно невозможно. Малейший натиск и смертные просто сбегут. — Думаешь, только у тебя проблемы с приданными отрядами? — Хмуро поинтересовался уставший капитан пятой роты. — Разочарую, тут у всех… сложности. — Понимаю. Есть ситуативное решение, брат-капитан. — Что нужно в первую очередь? — Брат Варатус, полсотни сервиторов, две тонны промышленной взрывчатки и одна огневая задача для «Вексиллума», — без запинки перечислил Эсберн. С каждым новым пунктом транслируемое на гололит лицо капитана принимало всё более озадаченное выражение, а на последнем его брови и вовсе встали домиком. — Хм, — задумчиво почесал лысый сверхчеловеческий затылок Авар. — Жди. Всё будет. — Ещё не помешали бы пищевые рационы… У смертных проблемы со снабжением. — Не обещаю. Импровизируйте, — приказал капитан и отключился, оставив обескураженного сержанта наедине с задачей поиска источника продовольствия на тысячу человеческих душ. Решение внезапно обнаружил неугомонный Леннарт. В конце того долгого дня он прибыл на импровизированный командный пункт батальона верхом на трофейной «Химере» еретиков. Следом катили кустарно обшитый металлоломом грузовик и пара небольших багги в пустынной окраске. Грязные символы, запятнавшие БМП, были выжжены маломощными лазерными импульсами, со спонсонов белели криво нарисованные аквилы, а на нижнем лобовом бронелисте какой-то умелец ёмко, но нецензурно расписал, где и при каких обстоятельствах он видел бывших хозяев бронемашины. Довершал всю эту картину Леннарт, устроившийся на башне «Химеры» в обнимку со своим монструозным цепным мечом и с грязно-рыжим ящиком из-под противотанковых мин. Брат Варатус, прилетевший на своей «Грозовой Птице» всего несколько минут назад, при виде столь экстравагантной инсталляции впал в состояние крайнего изумления, что для технодесантника было совершенно нетипично, и разразился бранной трелью на бинарике. — Раненных вывезли, трупы закопали, трофеи собрали, мины раскидал, — жизнерадостно доложил Леннарт, спрыгивая с бронемашины, от чего в воздух взметнулась пыль, а из-под сабатонов брызнули искры вперемешку с каменной крошкой. — Это что? — Махнул рукой в сторону БМП порядком вымотавшийся, несмотря на всю свою сверхчеловечность, Эсберн. — Трофей. На изучение и освящение брату Варатусу. — А это? — Ткнул сержант в грязно-рыжий ящик, который Леннарт аккуратно поставил на землю. — Наш будущий ужин! — Осклабился космодесантник и откинул крышку. Из тьмы ферропластовой коробки тут же рванули крупные бурые сколопендры… По-итогу, каждому досталось по заслугам. Леннарт ожидаемо получил втык за излишнюю инициативность, Варатус оказался с головой погребен под грудой разнотипного металлолома, который собрали с поля боя, а смертным солдатам Империума пришлось, как и прописано в уставе, стойко переносить все тяготы и лишения службы. На ужин фермерской роте досталось ассорти из гроксятины и свежеотловленных гигантских сколопендр. Решение использовать в пищу насекомых было продиктовано несколькими факторами: во-первых, твари оказались на редкость калорийными, во-вторых, гнездовья многоножек легко засекались простейшим ультразвуковым сканированием, и в-третьих, их токсины не представляли никакой опасности даже для обычных людей, не говоря уже об астартес. Между тем, недостроенные передовые позиции на равнине были оставлены личным составом. Роты отошли на десять километров к югу, где приступили к окапыванию вдоль скалистого русла давным-давно пересохшей реки. Наличие промышленной взрывчатки позволило многократно ускорить фортификационные работы. Вынесенные на фланги огневые точки, соединенные ходами сообщения, оборудовались по всем правилам военного искусства под бдительным наблюдением брата Варатуса. Ближние подступы к укреплениям, равно как и оставленные ранее позиции, активно минировались или просто разрушались. Космодесантники контролировали процесс и вели непрестанное наблюдение за пустошью, откуда в любой момент мог появиться враг. Эсберн понимал, что организованный отход — одна из сложнейших форм оперативно-тактического искусства, а потому не собирался оставлять всё на волю случая. Ещё через тридцать шесть часов сержант мысленно возблагодарил Императора за то, что Он послал одному из своих недостойных воинов столь умную мысль. — Квадрат сорок три — пятнадцать, наблюдаю скопление живой силы и техники противника. До трёхсот человек личного состава, пять танков и девять бронемашин, — доложил вокс голосом Фариона. — Что они делают? — Пытались занять недостроенный опорный пункт, попали на минное поле и застопорились. Эсберн подумал об имеющемся в его распоряжении противотанковом вооружении, оценил расстояние до противника, ожидаемые потери союзных войск и без сожаления отказался от идеи контратаковать имеющимися в наличии силами. Сталь экономила кровь. Лишний риск без замысла никогда не был оправдан. — Наблюдай и прикажи смертным укрыться в окопах. Я вызываю орбитальный удар. — Большие пушки — это всегда хорошо, брат-сержант! — Леннарт с тобой бы не согласился… Снежно-белые лучи погонных лэнсов «Вексиллума» пронзили небеса через двенадцать минут после окончания этого разговора. Со второй атакующей группой еретиков было покончено за считанные мгновения. Применение главного калибра боевой баржи вместе с активными действиями штурмовых отделений третьей и четвертой рот ордена выиграли для батальона под фактическим командованием Эсберна три относительно спокойных дня. Относительно — потому что смертные обладали дурной привычкой влипать в неприятности на ровном месте, а их сверхчеловеческие командиры к этому, мягко говоря, не привыкли. Штрафная рота успела окопаться первой и шефствовавший над ней Аверкиий слишком поздно сообразил, что его подопечным стало скучно. В итоге, инициативная группа спёрла у сидящих по соседству фермеров бдительно оберегаемый теми самогонный аппарат, использовала колючки мелкого равнинного кустарника в качестве сырья для перегонки и временно выбыла из строя. Каждый ожидаемо загремел в лазарет с сильнейшей интоксикацией — потому что пить надо меньше, — и сломанными рёбрами, потому что Аверикий на бардак отреагировал крайне болезненно, хоть никого и не убил. — Брат-сержант, это моя ошибка, — покаялся космодесантник, отдавая Эсберну изъятый у смертных самогонный аппарат. — Они ведут себя как великовозрастные кретины с искаженным инстинктом самосохранения. Можешь занять их огневой подготовкой, или проведи пару тактических занятий. — Благодарю за мудрый совет. — Не стоит. Всегда помни: они — обычные люди, не лишенные глупых слабостей. Следом отличились молодые новобранцы из числа бывших беженцев, затеявшие драку из-за женщины прямо перед Фарионом. — Порой мне кажется, что смертные состоят из одних лишь пороков, — сказал тот по приватному вокс-каналу, передавая с рук на руки Эсберну проштрафившихся нарушителей. — Ты не далёк от истины, — согласился с братом сержант. — Но изменить это не удалось бы самому Императору. — Даже не собираюсь пробовать, однако времени на дурацкие выходки у моих теперь просто не останется, — пообещал Фарион и уехал обратно, прихватив с собой несколько комплектов специального снаряжения, сделанных Варатусом для поиска гнездовий сколопендр. В роте, набранной из бывших городских рабочих, в то же самое время умудрились спалить фрикционы трофейной «Химеры», когда самоназначенный механик-водитель решил показать мастер-класс по вождению многотонной бронемашины в русле пересохшей реки. Маркеллиус не стал особо мудрствовать с наказаниями и всыпал незадачливому гонщику десяток плетей, после чего отправил личный состав повзводно вытаскивать сломанную «Химеру» наверх. Под горку. По достаточно крутому песчано-каменистому склону… Последняя из рот, укомплектованная преимущественно бывшими крестьянами из субтропических районов Калидум Прим, вызывала меньше всех нареканий. Эти люди были привычны к тяжелому труду, палящему зною и отсутствию цивилизации. Они с удовольствием — не совсем здоровым, на взгляд Эсберна, — ели как сколопендр, так и пойманных самостоятельно змей, ящериц и даже летучих мышей. Бывшие фермеры были исполнительны, деятельны и в меру смекалисты, чтобы командование ими не вызвало у Вигге каких-то особых проблем. Во всяком случае, так небезосновательно считал Эсберн. Возможно, поэтому личный визит космодесантника несколько выбил сержанта из колеи. — Брат, я так больше не могу, — скорбно заявил Вигге вместо приветствия. — Что на этот раз? — С неприкрытой тоской вопросил Эсберн, безмолвным жестом приказав смертным покинуть штабную палатку. — Моя голова раскалывается, — жаловался космодесантник, — за эти дни я узнал о выращивании пшеницы больше, чем когда-либо знал о некоторых видах ксеносов, с которыми мне доводилось сражаться! Сержант не то хрюкнул, не то всхлипнул, тщетно пытаясь подавить рвущийся наружу смешок. — Они говорят о каких-то удобрениях, обсуждают сорта злаковых, ругаются, чем правильно кормить гроксов, чтобы те испражнялись наиболее плодородным навозом и при этом не набирали лишний вес… — Постой, Вигге, — прервал брата действительно заинтересовавшийся Эсберн. — Разве не в выращивании самых крупных голов скота заключался их довоенный труд? — Если бы ты провёл в окружении этих крестьян хотя бы сутки, ты бы тоже знал, что мясо перекормленных и разжиревших гроксов отдаёт горечью и идёт только в переработку! Или что быки на рекомендованных Адептус Биологис добавках становятся вялыми и перестают даже смотреть в сторону бурёнок! — Ужас, — искренне согласился с товарищем сержант. — Ужас — слушать всё это по двадцать два часа в день! Они не затыкаются, Эсберн. Благодаря авточувствам силовой брони и развитым органам восприятия я слышу всё, что происходит в радиусе километра от меня! И всякий раз хотя бы один из этих жалких пейзан, недостойных именоваться солдатами, говорит о чём-то, связанном с сельским хозяйством… Вигге излил душу, сбагрил своему командиру редкую равнинную игуану, пойманную специально для него благодарными солдатами — на этом моменте Эсберн всерьез запускал диагностику своего доспеха, предполагая воздействие эльдарских галлюциногенов, — а затем удрал от сержанта подальше. Вместе с ним пропал и импровизированный самогонный аппарат, который до поры до времени задвинули в угол и прикрыли неработающим тактическим столом. С одной стороны, Эсберну не понравилась сивуха из пустынного кустарника. По крепости ей было далеко до фенрисийского мьёда, а вкус напоминал горькую смесь орочьей крови и хрудовской мочи. С другой, столь наглую реквизицию он запомнил и через сутки устроил Вигге подлянку в виде специальной инспекции от брата Варатуса. Технодесантник прилетел как раз к очередной атаке еретиков и, в общем-то, разобрался с ними фактически в одиночку. Двенадцать управляемых противотанковых ракет на пилонах «Грозовой Птицы» сожгли немногочисленную технику предателей, а штурмовая пушка под кабиной рассеяла пехоту по равнине. Солдатам сводного батальона оставалось лишь собрать трупы, трофеи и совсем немногочисленных пленных, которых сержант всякий раз старательно отсылал на «Вексиллум». Вряд ли рядовые культисты знали что-то важное, но даже такие ненадёжные источники информации о сорок первом тысячелетии могли быть полезны ордену. Самогонный аппарат исчез в недрах штурмового катера Варатуса. Вигге не особо расстроился, тоже успев отведать той гадости, которую выдавал сей богопротивный агрегат. Игуана у Эсберна прижилась и облюбовала радиатор стационарного вокс-кастера. Смертные офицеры штаба повадились кормить её глюкозным сублиматом из надоевших всем пайков. Сержант даже раздумывал о том, чтобы взять её с собой на флагман, когда миссия будет завершена. Сонная идиллия полностью исчезла на девятый день с момента развёртывания. Общий приказ с пометкой «срочно» предписывал всем подразделениям космодесанта передать командование наземными силами имперцев офицерам Гвардии и немедленно отбыть на орбиту. Среди нынешних противников Чёрных Штандартов обнаружилась варбанда астартес-предателей…