Трактир "У Висельника". Начало (Цикл "Перекрёсток миров")

На мгновенье Мартину показалось, что время остановилось, и только позже он понял, что не ошибся. Время и в самом деле остановилось. Буквально на расстоянии вытянутой руки застыл Рраух с выпученными глазами, зрачки в которых из вытянутых вертикальных щелей расширились настолько, что почти полностью закрыли всю радужку. В приоткрытых округлённых губах виднелись кончики острых белоснежных клыков, которые так и тянуло проверить на остроту, но Мартин придушил в зародыше хулиганские мысли, скрестив руки за спиной — для надёжности. Отчасти для собственного успокоения гибкой совести, отчасти от того, что прекрасно понял, что это именно благодаря ему вокруг приключилась очередная вселенская задница. Он уже заметил, что за миг до того, как время остановилось, а радужный пузырь вокруг них, стоило только прикоснуться к нему одним пальчиком, пошёл трескаться и раскалываться, как пережженая глина, его ладони засветились. Да, засветились. Мягким, чуть зеленоватым светом, похожим на свет светлячков в лесу летней ночью в родной усадьбе, когда он пацанёнком убегал на Ивана Купалу искать легендарный цветок папоротника, что будто бы помогал отыскивать клады. Батюшка по молодости оказался заядлым игроком и спустил на ветер и собственное состояние, а после срочной женитьбы, дабы поправить дела, ещё и состояние супруги. Хорошо хоть поместье, которое досталось папеньке, на тот момент всё ещё принадлежало деду, и только потому уцелело. Девять душ детей, среди которых Мартин был средним, пятым, росли, как придорожная трава. Сколько он мечтал долгими зимними вечерами, скрутившись калачиком на ветхой от времени кровати, трясясь от холода под худым одеялом и слушая шепот нянюшки, рассказывавшей детям сказки, под перестук деревянных спиц, о том как вырастет сильным и ловким, как герои сказок. Какие волшебные сны снились ему тогда! Он видел свои подвиги словно со стороны, чужими глазами. Вот вроде бы умом понимаешь, что это ты на себя смотришь, и в тоже время в голове не укладывается — как? Но сон на то и сон, что там возможно всё, и приключения валятся на буйную головушку, знай только успевай поворачивайся, не то сожрёт очередное чудище, и тогда даже жабы тебе вослед на болоте не кумкнут. Поэтому, когда в его жизнь так нежданно-негаданно ворвался самый настоящий, всамделишный демон, в то время как ожидался лишь плохонький бес, а то и вовсе никто, Мартин принял его ипостась чуть отстранённо, как само собой разумеющееся. Будто всю жизнь до этого только тем и занимался, что с настоящими демонами дружбу водил. А потом вдруг как-то так вышло, что демон… Рраух, вместо того, чтобы всячески вредить бедному человечку, как и положено нечисти и силам зла, спас его. Дважды. Потому что Мартин откуда-то знал, что на самом деле умер. Эти знания просто всплыли из глубин памяти и сомневаться в их истинности ему даже в голову не пришло, обычная констатация факта. Волшебство, вожделенное в детстве, догнало его и, похоже, уходить уже никуда не собиралось. Чего стоил только увиденный мельком громадный паук, или наглый, разгуливающий перед его демоном голышом птицелюд, или кентавр, попавшийся на глаза в сумраке коридора, когда Рраух его, как принцессу, на ручках ужинать нёс. И ещё один непреложный факт, который Мартин впитал в себя, словно глоток воды в жару — демон с ним был необычайно ласков и искренен. Мартин видел это в его глазах, воспринимал новое знание всей кожей, всем существом и, хоть разум ехидно твердил, что нечисть не может быть искренней с человеком, внутри него трепетало волнение, стоило Ррауху глянуть на него. Будто внутри жил своей жизнью меховой комок с коготками на лапках. Вот вроде бы и тёпленький, и мурлычет чуть слышно, но как повернётся — зацепит острым коготком-мыслью за живое, так хоть стой, хоть падай. Потому как по всему выходило, что втрескался глупый Мартин в демона лютого, во врага рода человеческого, с каким во снах своих детских бился-ратался, почитай, каждую ночь. И теперь тоже хотелось биться всю ночь, но уже на другом, горизонтальном поприще. И такое томление охватывало, такие страсти внутри ворочались, что казалось — ткни пальцем, и пар из ушей повалит. Мотнув лохматой головой, Мартин вздохнул и потянулся к щеке Ррауха. — Не тронь, вылупок. Опустив взгляд вниз, Мартин с изумлением увидел у правой ноги демона большого чёрного кота, который сердито смотрел на него единственным глазом. — Эм… Я, наверное, уже давно сошёл с ума, но всё же… Скажите, это не вы сейчас ко мне обратились? — чрезвычайно вежливо поинтересовался у него Мартин. — Я, кто ж ещё, — кот чуть склонил круглую голову, но разглядывать парня не перестал. Мартин распахнул глаза: — Ты волшебный, да? Заколдованный принц! Или нет, тебя, наверное, злой колдун проклял, вот поэтому ты теперь вынужден в таком виде ждать того, кто сможет снять колдовство! Я прав? Ну скажи ещё что-нибудь! — Мартин в восторге смотрел на кота, напрочь позабыв про остановленное время и застывшего посередине всего этого безобразия рогатого демона. — Вот же дурень на мою голову навязался, — пробормотал кот, презрительно чихнув. — А ну сядь, пока весь Трактир в пыль не разнёс! — с неожиданным баском рявкнул он. Мартин плюхнулся на тощий зад с такой скоростью, будто его кто по плечу хлопнул. — Я могу что-то разнести? Но как? Я ведь не волшебник! — Мартин обиженно опустил уголки рта. — Ты не просто волшебник, ты — один из сильнейших магов-некромантов во всех мирах. А учитывая, что ты понятия не имеешь, как управлять свалившимся на тебя могуществом, то и самая большая боль всего живого и неживого в округе, — кот хмуро переступил с лапы на лапу. — Кстати, меня Амброзий зовут, я за тобой приглядывать буду. — Я — Мартин, — машинально представился новоявленный некрос, — очень приятно. А почему приглядывать будешь? — тут же полюбопытствовал он озадаченно. — Потому как я твой фамильяр, вылупок. — А вылупок — это кто? — Да ты же сейчас как вылупившийся цыплёнок, ничего не знаешь, ни о чём понятия не имеешь, ни мозгов, ни знаний, ни… — Хватит, хватит, — сдался Мартин, — я уже всё понял! И внимательно тебя слушаю, однако, прости, но может сначала решим как-нибудь вот эту ситуацию? — Он обвёл взмахом руки окружавшее их пространство, продолжавшее лопаться пузырями и огненными всполохами, — Рраух, наверное, не очень рад торчать памятником самому себе. Скажи, уважаемый Амброзий, можно ли это как-то исправить? — Я уж думал, ты никогда не спросишь, — фамильяр запрыгнул на кровать. — Смотри мне в глаз и сосредоточься. Студент послушно подполз ближе и, моргнув пару раз, с готовностью уставился в жёлтый, чуть с прозеленью вокруг зрачка, кошачий глаз. Моргнул ещё раз и… будто с высоты рухнул в бездонный омут. На мгновение стало так страшно, что даже кончики пальцев похолодели, а перед глазами закружились разноцветные круги. А секундой позже он вдруг понял, что эти круги вертятся на самом деле, постепенно затягивая его в воронку, из которой нет выхода… В ушах зазвенело, воздух выбило из груди, будто он и впрямь был под водой. Эманации ужаса полыхнули от него во все стороны, выжигая само пространство. Мартин и под пытками не смог бы объяснить, как это у него получилось. Моргнув, он перепугано уставился на оглушённого кота, который едва мог собрать разъезжающиеся лапы. — Ты!.. Ты чего творишь, малохольный?! Своих мозгов нет, так ты и мои спалить хочешь?! — Амброзий разгневанно зашипел, прижимая уши, отчего его голова стала похожа на клубок пряжи, из которой старая нянюшка Матильда вязала свои бесконечные полосатые носки. — Я-аа… Ик… Ты хочешь сказать, что это я… ик… всё это вот… — заторможено махнул рукой Мартин, пытаясь свести глаза в одну кучку. — Ну не я же! — взвыл кот, спрыгивая с кровати, подальше от неадекватного мага. На его выразительной морде было выписано возмущение и ожидание новой подлянки. — Даже не представляю, как это у меня получилось, — задумчиво обвёл взглядом продолжавшее исходить янтарными волнами пространство и вновь упёрся в замершего Ррауха. — Амр… Армс… Аристарх, так как заставить время вновь запустить свой ход? — Я Амброзий, а не какой-то там Аристарх, — огрызнулся кот. — И делать уже ничего не надо, всё вернётся к исходной точке, когда это будет нужно. — Кому нужно? — поинтересовался Мартин. — Тебе, дурья башка. Да не напрягайся ты так. Вскоре всё само успокоится. Хотя ты сейчас столько силы в меня влил, что я вполне могу и сам вновь завести время. Но больше никакого баловства с магией, — предупредил он сурово, — я едва когти не отбросил от твоих выкрутасов. Хорошо хоть Трактир действие твоей силы стенами комнаты сдержал. Мартин нахмурился, помимо воли обведя внимательным взглядом упомянутые стены. — А вот с этого места чётко весь расклад и, желательно, словами через рот, а не как до этого — одни сплошные междометия да вопли. Рассказывай. — Взгляд у Мартина вдруг стал острым, как лезвие кинжала. Коротко встряхнувшись, кот сделал шажок назад и стал неуловимо изменяться, перетекая в иной, больший по размеру силуэт, от которого волнами расходилась сила. Один короткий удар сердца, и вот уже на Мартина смотрит двумя желтыми глазами с круглыми зрачками большая пантера. Антрацитово-чёрная сверкающая шерсть буквально лоснится и выглядит такой бархатистой, что Мартину немедленно захотелось запустить в неё пальцы и понежить всё это великолепие. У него даже кончики пальцев зазудели от предвкушения. — Так что там с моей нежданной силой и всем этим безобразием? — буквально за шиворот мысленно оттащил сам себя Мартин от вожделенной кисы. — На самом деле ты не тот, кем себя считаешь, — произнёс бархатным баритоном Амброзий, садясь на пушистый зад, — раньше ты был самым сильным во всех мирах магом-некромантом и чрезвычайно этим гордился. Могущественнее тебя никого не было, всех, кто осмеливался по дурости бросить тебе вызов, ты побеждал и обращал в личей или в умертвий, и заставлял служить себе. Не сказать, что ты был настоящим воплощением Зла, но иногда с тобой и вправду было непросто, характер у тебя был премерзкий. — Амброзий осторожно сверкнул глазами в сторону демона. — Но однажды пришла в твой замок грязная оборванка, худая, в стоптанных башмаках, и заявила, что является самой настоящей принцессой! Она попросила… нет, — потребовала! — вернуть ей её жениха, которого ты уже год как гонял и в хвост и в гриву в виде громадного мрачного лича. — Анимаг прижмурился и замолчал. — Ну, а дальше-то что? — Мартин придвинулся ближе и с замиранием сердца потыкал пальчиком в бархатистый чёрный бок. — Дальше? А не было никакого дальше, — Амброзий умудрился и в новом образе пожать плечами. — Ты выстроил всех имеющихся в замке личей, а они ж все на одну рожу, одинаковые, как горошины в стручке, и велел самозванке-принцессе указать на своего жениха, заранее предвкушая потеху, когда она не сможет этого сделать. Вот только оборванка и на мгновение не задержалась с ответом. А когда ты был вынужден вернуть парню его человеческий облик, то не удержался и спросил, как же она сумела распознать своего суженого среди толпы одинаковых личей. Помнишь, что она ответила? «А я других и не заметила». И вот тогда ты попытался уничтожить их обоих, вопреки здравому смыслу. Психанул, как всегда. Но вся твоя мощь рикошетом полетела в тебя же. Если совсем коротко, то ты магически грохнул сам себя. А появившаяся за плечами двоих влюбленных богиня предсказала, что до тех пор, пока ты не умрёшь от руки любимого человека и не вернёшься к жизни благодаря ему же; пока не прольёшь ты искренние слёзы благодарности и не получишь хотя бы одну слезу истинного горя по тебе от любимого, не видать тебе своей силы и могущества. Таково проклятье богини Любви. — А ты? — Тихо прошелестел резко посеревший и осунувшийся Мартин. — А что я? — Ты ведь был моим созданием? — догадался Мартин. — Как ты жил всё это время? — Не поверишь, Хозяин, котом. Простым, безголосым котом. Почти вся сила ушла, только жизнь никак не заканчивалась. Я все тропы между мирами исходил, всё искал твоё новое воплощение. Проверял каждого встречного человека и нелюдя, надеясь вновь увидеть тебя, все лапы стёр, как та принцесса башмаки, и, отчаявшись, осел здесь, на Перекрестке. Рассудил здраво, что рано или поздно тебя это место притянет. И не ошибся. И ведь нельзя было принять ни крошки из чужих рук, приходилось есть только то, что добыл сам. Я охотился, на меня охотились. Научился убегать и прятаться от более сильного противника. А потом я познакомился с Серафимом. Он услышал и понял меня — впервые после того, как я утратил дом. Ты даже не представляешь себе, Хозяин, что это за чувство, когда тебя слышат после стольких лет молчания… —  Сколько? — оборвал его хмурый Мартин. — Чего сколько? — моргнул Амброзий, потеряв нить разговора. — Сколько лет ты меня искал? Десятилетий? Веков?.. — Почти тысячу лет, Хозяин. И это только здесь, на Перекрёстке Миров. А сколько прошло там, за тропами и туманом, я даже не представляю. Знаю только, что время здесь и время там движется совершенно по-другому. Здесь оно течёт куда медленнее. — Такая прорва времени в одиночестве… — Мартин покачал головой, зябко поведя плечами. — Я бы с ума сошел. — Теперь это всё позади, Хозяин, — хмыкнул-кашлянул Амброзий. — Я вернул свою прежнюю форму и накачан силой под завязку. А до того бегал простым котом, у которого было только две задачи: ждать тебя да охотиться, чтобы не помереть с голоду. Я уже всё забыл. — Врёшь, — не поверил Мартин. — Сам только что проговорился, как трудно было, когда тебя не понимают да не слышат. — Раньше тебя это не волновало, Хозяин. — Я не помню того, что было раньше. Кстати, не знаешь, почему? Если ты утверждаешь, что сила вернулась ко мне, вон, даже твоё прежнее тело восстановилось, так почему же я ничего не помню? — Мартин закрыл глаза и постарался прислушаться к себе. Выходило плохо. Точнее, никак не выходило. На этот счёт у Амброзия была своя мысль: — Мне кажется, Хозяин, что это ты сам не хочешь вспоминать каким ты был. Иначе при твоей-то силе это ведь дело мгновения — вспомнить всё. Или же это проделки богини Любви, в отместку за принцессу и её рыцаря. — Так что там с замершим временем? — опомнился Мартин. — Ты можешь заставить отмереть Ррауха? Мне сильно не по себе, когда я вижу его в таком состоянии. И потом, почему всё взорвалось, когда я дотронулся до магической сферы? А что, если при возврате к прежнему времени Трактир взлетит на воздух?! Ой, мама! Ведь тогда Рраух может пострадать! — вскочив на ноги, он спрыгнул с кровати и наступил на лапы Амброзия. — Что же делать? — спросил он у зашипевшего анимага. — А, знаю! Я прикрою ему глаза, а ты давай, дружище, возврати всё на свои места! И желательно так, чтобы платить за убытки Трактиру не пришлось. Мартин вскочил на кровать, чтобы стать повыше и, обернувшись, обхватил демона за могучую шею и укрыл собою лицо окаменевшего Ррауха. Крепко зажмурившись, он уже не увидел, каким изумлённым взглядом смотрит на него Амброзий. Анимаг перетёк поближе, поднялся на задние лапы и встряхнулся, раздуваясь в размерах. Лобастая башка, шея, спина по хребту и даже хвост покрылись тяжёлой даже на вид бронёй, шипастой и чрезвычайно плотной. Мощная грудь и толстые лапы зазмеились чешуёй, на конце хвоста вырос треугольный клин, а острые когти переросли в настоящие ятаганы. Из пасти вылезли и угрожающе ощерились верхние клыки. Передние лапы упёрлись в демонские плечи, и огромный кот, размером не уступающий Ррауху, бережно прикрыл собой и Мартина, и его демона. Мотнулся вверх утяжелённый бронёй хвост, задевая концом радужную сферу, и резко рванулся вниз, разрезая в ней щель. Раздался глухой гул, Трактир ощутимо вздрогнул, и даже сквозь зажмуренные веки Мартин чуть не ослеп от разлившегося вокруг сияния.