Превращённый в куклу

Клоны всё сильнее отдалялись от фабрики и вскоре уже смогли увидеть своё укрытие. Шрам наконец рассказал спасённому, что же происходит на самом деле. Разъяснил всё насчёт экспериментов Диктора, насчёт Бобов, которым удалось сохранить жизнь и которые присоединились к команде Революционеров, насчёт планов о победе над учёным. К сожалению, не было похоже, что клон поверил в эти слова полностью. Засомневался в том, что Революционеры так опасны, как он представлял себе, но ни за что не расслаблялся и всегда был на чеку, если вдруг они решат пойти против него. Все трое уже молчали. КБ до сих пор продолжал винить себя за случившееся с Перцем и никак не мог смириться с этим. Возможно, это показывало его слабость, даже если лидер не демонстрировал все свои чувства открыто, но он знал, что потребуется какое-то время прежде, чем Красный восстановится и сможет принять потерю Перчика. Либо же он спасёт клона, как хотел с того самого момента, как его схватили. Шрам искренне надеялся, что в команде его поддержат и сразу же помогут. Наконец, они достигли убежища. В первые несколько секунд они не увидели никого поблизости, но вдруг со стороны послышались звуки движения. Джеймс и Шрам догадывались, что, скорее всего, это кто-то из Революционеров вышел осмотреться или поискать что-то, а вот спасённый клон сразу же напрягся и приготовился в случае чего атаковать. Агент на всякий случай покрепче придержал его, чтобы он не вырвался и ни на кого не накинулся. Тем более это действительно мог оказаться кто-то из команды. И вот, источник звука наконец показался. Это на самом деле был Боб! Выглядел почти как и все классические клоны в синей жилетке, но его отличали защитные очки на лице. Не очень понятно, что он делал здесь, ведь руки его были пусты, а значит, он либо не нашёл ничего полезного, либо выходил за чем-то другим. Но за чем? — Флеш, — крайне отстранённо позвал его по имени КБ, — что ты здесь делаешь? — Я? — на секунду Флеш стал выглядеть так, будто растерялся, потому что не знал ответа. Однако спустя миг слегка подозрительный вид исчез. — Я выходил проведать обстановку. Тем более, вы довольно долго не возвращались, вот я и... заволновался. Хотя, как я вижу, вы спасли клона! Но... где Перец? Почему он не с вами? — он говорил почти так же быстро, как бегал, но почему-то его реакция на отсутствие одного из членов команды появилась несколько поздно. — К сожалению, Диктор схватил его. Мы успели спасти этого клона, но Перца потеряли, — объяснил произошедшее Джеймс. — Мы уже почти покинули симуляцию, когда клешня схватила его и унесла прочь. Мы ничего не успели сделать, — во взгляде агента ясно виделась печаль, но, как и Шрам, всеми силами он старался не показывать свою слабость. — Оу, это... так ужасно, — тихо произнёс быстрый Боб, чуть поворачивая голову в сторону. Казалось, будто он задумался о чём-то. — Что ж, хотя бы этого вы спасли. Вы уже знаете его имя? Или прозвали его как-нибудь сами? — Нет, — Джеймс более внимательно поглядел на клона. — Диктор давал тебе какое-нибудь имя? — Может быть. Но какое вам всем дело до этого? Я не могу точно знать, как вы решите распорядиться информацией о моём имени, — холодно ответил тот. — Даже если на самом деле вы спасители и, как вы говорите, за свободу клонов, это не значит, что я поверю в эти слова так легко. Агент уже не стал заставлять его ничего делать, а молча повёл в убежище. Шрам и Флеш остались наедине. Скоростной поглядел на него и быстро увидел, как же тот ужасно выглядит. Кроме попытки узнать, что клон делает возле укрытия, он больше ничего не сказал за всё это время. Лидер был словно опустошённым. Пропажа Острого очень сильно повлияла на него. Пожалуй, быстрый не мог представить, как же плохо Шраму на самом деле, и только догадывался, каково это может быть. Красный последовал вслед за Джеймсом, ничего не говоря. Взгляд его был опущен вниз. Он в самом деле не знал, что сказать команде. Они обрадуются спасению, но что подумают, когда узнают о Перце? КБ чувствовал, что начнётся настоящая паника. А если и нет, то отчасти дух Бобов будет сломлен. Из-за него. Из-за того, что он не смог спасти всех! В итоге он скрылся в убежище, и вне его остался только Флеш. Он посмотрел вдаль, туда, где слабо виднелось здание BobSoc. Да. Перчик и в самом деле был там. Тем временем в укрытии Джеймса уже встретили некоторые Бобы. Эль поскорее вышел, да и Боец, узнав о возвращении клонов, пришёл снова увидеть их и убедиться, что всё в порядке, даже не подозревая, каким ужасным событием на самом деле обернулось спасение. Боба из пустыни же нигде не было видно. Скорее всего, он присматривал за недавно освобождённым клоном, получившим после эксперимента множество кошмарных психических заболеваний. Его прозвали именем «Шизо», пусть помимо шизофрении его и мучили другие проблемы. Следом за Джеймсом подошёл и Боб со шрамом. Эль и Боец тут же принялись расспрашивать обоих о новом клоне. Особенно сильный энтузиазм исходил от тореадора, но, увидев печальный вид обоих Революционеров, они сразу замолкли. Разумеется, что-то было не так. И вот уже через мгновение Эль-Бобо и Боксёр поняли, что Перец не приходит. Они ведь ушли на миссию все втроём, но куда же делся ещё один Революционер? «А где Перец?» — поинтересовался Эль с некоторым волнением в голосе. Он задал вопрос тихо, будто бы уже подозревал, что всё хуже, чем кажется. Джеймс и тем более КБ не были готовы так быстро рассказать правду, но знали, что должны сделать это. Теперь уже и агент ощутил почти то же самое, что и Шрам. Эту боль, что не уходит из-за того, что правда так тяжела и печальна. И что её должны узнать все. Поначалу он так старался сдержаться, но теперь... «Эй, не сжимай меня так крепко!» — вдруг прошипел Боб, которого он удерживал, так как Джеймс слишком сильно сжал его, пытаясь бороться с болью. В итоге он просто отпустил клона, но внимательно проследил, чтобы тот не сбежал. Агент с надеждой посмотрел на Шрама. Но мог ли тот рассказать сам? КБ сжал руки в кулаки и глубоко вздохнул. Бессмысленно было что-то скрывать от тех, кто в любом случае узнает всё крайне быстро. «К сожалению... Перца забрал Диктор. И я не собираюсь это обсуждать. Мы просто вернём его и точка. Уже скоро я вернусь на фабрику и вытащу его оттуда. Диктор не посмеет убить его», — быстро выпалил он и направился вперёд, стараясь не смотреть на членов команды. Эль тут же сильно испугался, и на глазах его появились слёзы. Даже если лидер сказал, что Перчика ещё можно вернуть, тореадор так боялся и представить, что Диктор мог сделать с ним за это время! А вдруг он уже мёртв? Или прямо сейчас находится на ужасной пытке? Дыхание Эль-Бобо участилось, и он не смог сдержаться, чтобы не заплакать. Удержать взгляд на чём-то одном также не выходило, поэтому тореадор глядел то на обеспокоенного Джеймса, то на Шрама, который сел за большой стол, имеющийся у клонов, и раздумывал, как теперь быть, то на Бойца, который совсем растерялся, услышав слова КБ. — Ч-что всё это значит? Перец там, у Диктора? И... И он уже может быть мёртв? — дрожащим голосом спросил Эль-Бобо, чтобы окончательно убедиться. — Спокойно! Думаю, не всё потеряно, — постарался приободрить его Боец, но было ясно, что сам он напуган не меньше. — Конечно, не всё потеряно! — яростно выкрикнул Шрам. — Мы уже привели клона сюда, так что я готов пойти и отыскать Перца, ясно? Так, кто пойдёт со мной? Но прежде, чем последовал ответ, дверь одной из небольших комнаток, в которых Бобы обычно спали, приоткрылась, и оттуда вышел Пустынный. Он выглядел несколько уставшим. Похоже, присмотр за Шизо оказался труднее, чем ему хотелось бы. Клонам показалось, что он не услышал ничего из их разговора. Что означало, что ещё одному члену команды придётся узнать о произошедшем. А ведь потом всё выяснит и Шизофреник. Как же отреагирует он? Боб из пустыни осмотрелся, и его усталый взгляд быстро сменился на удивлённый, когда он увидел взволнованных и опечаленных Бобов и явно рассерженного Шрама. Не медля, он спросил, что происходит, и клоны принялись рассказывать о случившемся. В голосах Эля и Бойца чётко слышалась паника, Джеймс тоже беспокоился и не мог оставаться спокойным, и только КБ молчал и дожидался, пока они договорят. А Пустынный уже спустя несколько минут узнал обо всём: о похищении Перчика, о том, что он может быть мёртв, о желании лидера пойти и спасти его прямо сейчас. Только спасённый клон стоял в стороне, прижимаясь к стене, и поглядывал на паникующих Бобов. Что ж, на нечисть они и в самом деле оказались не похожи, но это вовсе не означало, что он был готов с радостью доверять им. Он даже сомневался, стоит ли называть своё имя, данное ему Диктором. Хотя... Они ведь всё равно станут называть его как-то, если он не представится? И лучше бы это было его настоящее имя, а не любое из жалких прозвищ, что они попытаются ему дать. Впрочем, пока его оставили в стороне, чему он был рад. «Значит, вы уже сейчас попытаетесь спасти Перца, я прав?» — уточнил Пустынный, когда наконец-то понял всё, что ему наговорили. Несколько клонов кивнули, а затем Шрам посмотрел, кого лучше взять на задание. Многие боялись и не хотели, чтобы Диктор схватил и их, но ради Перчика Бобы всё равно были готовы пойти на опасную миссию. В итоге КБ взял с собой Джеймса и Бойца. Эля он попросил внимательно следить за новеньким, чтобы он не создал проблем. Тореадор согласился и пожелал удачи трём Бобам. Как только они покинули укрытие, он глянул на спасённого. Тот ответил ему холодным и пугающим взглядом, отчего Эль-Бобо стало не по себе, так что он даже сделал пару шагов назад. Пустынный тоже побаивался клона, и оба удивлялись тому, что Боб может быть таким страшным и недоверчивым. Но стоило как-то попытаться поладить с ним, ведь в команде всем лучше держаться вместе. Никто не может действовать так отстранённо и выражать искреннюю неприязнь к остальным Революционерам. В убежище же вернулся Флеш. Странно, его не было довольно долго. Что он всё это время делал снаружи? Занятые новчиком и напуганные пропажей Острого, члены команды совсем позабыли о нём. Правда, и сейчас они не стали расспрашивать быстрого о том, где же он пропадал. Вместо этого Эль-Бобо отважился и приблизился к стоящему неподалёку клону. Он глянул на тореадора с презрением, но тот всё равно не убежал. — Слушай... Я думаю, нам надо держаться вместе. Чем нас будет больше, тем лучше. Так что... Может, у нас получится как-то поладить? И мы сможем выйти против Диктора. Ведь он правда... Он правда просто издевается над такими, как мы! Так что... Было бы неплохо, если бы ты помог нам, — тореадор изо всех сил старался звучать как можно увереннее, но слегка дрожащий голос и попытки не смотреть прямо Бобу в глаза выдавали его. — Как я заметил, особого выбора у меня уже нет, — ответил клон жутковатым тоном. — Я останусь здесь, но если выяснится, что вы использовали меня, вам же хуже будет. У меня всё ещё остаётся оружие, которое я не побоюсь на вас использовать. Я не собираюсь доверять вам, учтите. — Оу, ну... Ты хотя бы не убежишь. Уже хорошо. Кстати... У тебя всё-таки есть имя? — поинтересовался Эль-Бобо. Вот и наступил этот момент, когда Бобу всё же следовало назваться. Пусть он и надеялся, что это произойдёт позже, он всё же решился представиться, пусть у него не было абсолютно никакого желания это делать и открываться незнакомым двойникам, которые, может, и в самом деле спасли его, но которые выглядели слишком подозрительно, чтобы становиться их другом и помощником. Клон тихо вздохнул. — Диктор назвал меня «Боб-Хельсинг». Вот и вы так называйте. Если уж это необходимо. А теперь оставьте меня в покое, — потребовал он. Эль и Пустынный переглянулись, не зная, стоит ли выполнять требование Хельсинга. Пока Шрам и остальные не вернулись с миссии по спасению Острого, наверное, следовало бы продолжать присматривать за ним, а затем разбираться в дальнейших действиях вместе с лидером команды. Но вдруг предложение высказал Флеш: «А может, покажем ему укрытие? Чтобы знал, что тут к чему». Идея понравилась и Пустынному, и Эль-Бобо. Сам Хельсинг был против, но затем решил, что разузнать, где и что Революционеры хранят, в самом деле окажется полезно. Тогда клоны направились показывать ему всё, что следовало знать.

***

А пока те клоны объясняли истребителю нечисти, как устроено убежище, а небольшая команда из трёх Бобов уже приближалась к фабрике, чтобы вернуть одного из Революционеров, Диктор выжидал у себя, когда же всё будет готово. Машине, которая работала с куклами-роботами, уже был выдан нужный вид, который оставалось создать. Кристалл также был отдан ей, ведь его нужно установить внутри тела куклы до того, как она будет обшита тканью. Томас не беспокоился и терпеливо дожидался окончания процесса. Роботы никогда не создавались слишком долго. Совсем скоро с помощью одного из своих дронов он заметил, что работа наконец завершена, и поспешил проверить, получилось ли. Долго идти не пришлось, и вот Том уже достиг нужной комнаты. Он осмотрелся и обнаружил в стороне осторожно уложенную на землю куклу. Надо же... Выглядела очень похожей на того самого Боба, кристалл которого находился внутри. Те же цвета одежды, шляпка, пуговицы всё того же серо-голубоватого оттенка, что и глаза Бобов. Но кое-где виднелись швы — всё-таки ткань пришивали по частям, как и всегда. Учёный подошёл поближе и повернул куклу. Да, её можно было завести, чтобы она «ожила», но он решил не торопиться с этим. Том решил подождать немного, как и с любой другой куклой. Он никогда не отправлял их на опыты сразу же. Металл, из которого создавалась большая часть их тел, был ещё слегка горячим, и Диктор оставил куклу в комнате, после чего покинул её. «Я вернусь чуть позже и попробую завести его. Посмотрим, что в итоге получится», — подумал он. С этими словами он вернулся в свой главный кабинет, чтобы заняться там нужными делами. Томас просматривал, сколько способностей, заключённых в клонах, уже нейтрализовано, сколько ещё осталось, и думал, как поймать сбежавших. Номер один уже давно начал отлавливать их и спасать. Хотелось бы, чтобы Флеш побыстрее рассказал ему всё о дальнейших планах, и он побыстрее подготовился к жалкой попытке нападения. Уже ничто не мешало ему убить лишних Бобов. Всё равно их слабости были выявлены, как и в случае с Острым. Разве что... Эксперимент с тем самым Номером один прошёл не слишком удачно. «Только ему стоит сохранить жизнь. Пока что. Всё-таки я должен провести полноценный опыт над всеми ними», — такие мысли сейчас находились в его голове. И какой эксперимент проводить дальше? У него уже был истребитель нечисти. Так может, теперь взять того самого Боба, который обладает чем-то, схожим со способностями дьявола? Было бы достаточно интересно. «Хорошо, я сделаю это. Позже. Стоит поторопиться, но сегодня я уже провёл эксперимент, так что я должен позволить себе хоть немного отдохнуть. Совсем скоро я проверю наконец эту куклу», — разговаривал Ди с самим собой, чуть прикрыв глаза от усталости. К этому времени Шрам, Джеймс и Боец уже пробрались на фабрику. На самом деле никто из них, в том числе и сам лидер, не знал, с чего начать поиски. Они не могли рисковать и выбегать в коридор, потому что в этом случае их могли схватить так же легко и быстро, как Перца. Меньше всего им нужно было ещё больше потерь в команде! Так что все трое медленно двигались по вентиляции, тщательно всматриваясь через каждую решётку, что встречали на пути. Вдруг Острый был здесь, совсем близко? Или в какой-нибудь комнате неподалёку? Но пока безуспешно. Было ясно одно — они не могли проверить абсолютно каждую комнату. Не везде были такие решётки, через которые отлично виднелось, что происходит в комнате. Да и не во все комнаты на огромной фабрике вентиляция вела. Но Шрам не сдавался. Пока другие, просмотрев несколько комнат, начали догадываться, что пока они проверят всё, Перчик точно погибнет, КБ молчал, рассматривал всё, что мог, и каждый раз надеялся увидеть Острого именно там. Может, напуганного. Может, даже раненного. Но хотя бы живого! Чтобы его ещё можно было спасти и вернуть в убежище, где о нём позаботятся и залечат все повреждения. И всё равно нигде его не было, как бы клоны ни старались заметить его. Красный мог бесконечно усердствовать и искать — в решительности и постоянного желания постоять за своё до самого конца ему не было равных. Но он подвергал команду риску! К счастью, он понимал это, но так хотел, чтобы Перчик нашёлся поскорее. — Эй, Джеймс, — шёпотом обратился к нему Боец, — слушай, мне, конечно, жаль Перца, но тебе вот не кажется, что это бесполезная трата времени? Сколько уже прошло с того момента, как Диктор смог поймать его? Да конечно же, он уже убил его к этому моменту. Не думаю, что он дожидался, пока придём мы, чтобы пытаться убить его на наших глазах, а потом ещё и проиграть в этом деле. — Я... — Джеймс отвёл взгляд. Он знал, что Боксёр прав, но абсолютно не хотел в это верить. — Отчасти я согласен. Но ведь есть ещё шанс, не так ли? Может, совсем маленький... Я просто хочу верить в то, что Перец жив. Каким-то образом. — Это глупо. — Говоришь так, будто тебе его вовсе не жаль, — агент с недовольством глянул на него. — Мне жаль. Честно. Это ужасно — потерять его, даже если это только на время. Но давай будем реалистами. Зачем впустую надеяться, когда всё уже очевидно? Это почти как считать, что Диктор не убивает клонов. Бессмысленно... — несмотря на то, что поначалу шёпот его перешёл на более громкий, закончил Боец крайне тихо, понимая, что и самого себя настроил на худшее. И это печалило даже сильнее. — Эй, там! — вдруг окликнул их Шрам. — Замолчите. Совсем рядом главный кабинет Диктора. Нам нужно быть очень тихими, иначе он узнает, что мы здесь! Они замолчали, а потом и замедлились, чтобы совсем не создавать шума. Вскоре сквозь решётки и правда стал виден экспериментатор, который разбирался с какими-то бумагами. КБ подал знак остановиться. Он хотел подслушать Диктора и попытаться выяснить с его слов нечто полезное. Вдруг он проговорится насчёт Острого? И скажет, где тот? Конечно, нужно быть тем ещё везунчиком, чтобы с лёгкостью выяснить сразу всё, а лидер не очень часто полагался на удачу, но сейчас любое неосторожное слово могло иметь смысл для него и для остальных! Джеймс и Боец практически застыли, а Шрам прислонился к решётке, чтобы лучше слышать. Диктор что-то тихо бормотал, но разобрать слова было настолько трудно, что Номер один совсем ничего не понимал. Он прислушался получше, закрыл глаза, чтобы не отвлекаться ни на что постороннее, и, кажется, начал что-то слышать! Не слишком ясно, не слишком громко, но слова учёного доносились до его ушей. Ну же. Если бы он только сказал что-то про Перца!.. «Так, всех клонов, с которыми я справился за последнее время, надо занести сюда... — расслышал КБ, пока Диктор брал какие-то бумаги. — Заражённый паразитами... Боб из торнадо... С гладиаторских боёв... — он называл клонов, и Шрам помнил их, но о Перчике учёный продолжал молчать! — Боб, что пробовал острое... Да, теперь его можно занести сюда. И стоит вычеркнуть его из списка сбежавших, чтобы не запутаться...» — вдруг послышалось из кабинета! Лидер вздрогнул и быстро прекратил подслушивать. Всё стало понятно. Острый уже был в списке убитых Бобов. КБ едва сдержался, чтобы не ударить по стене кулаком, настолько он был в ярости. Хотелось наброситься на Диктора прямо сейчас, но... Слишком рискованно. Шрам не видел в учёном только ужасного садиста, который на самом деле убил одного из Революционеров, одного его друга. Оттолкнув других, он быстро направился прочь, чем вызвал недоумение и испуг у Джеймса и Бойца. Догнали они его сразу же, но тут начались вопросы, которые делали лидеру всё больнее. «Что ты услышал?», «Перец мёртв?», «Что сказал Диктор?» — подобные вопросы они не прекращали задавать, и с каждым КБ только яснее осознавал, что это конец. Конец жизни Перца. Что его уже не вернуть. Экспериментатор избавился от него! И ради такого ответа Шрам пришёл сюда? Ради этой новости? Красного поглотило отчаяние. И по его виду другие два Боба догадались, что он услышал. — Так значит, он... — хотел уже было произнести что-то Боксёр, но Джеймс остановил его: — Не надо. Не говори этого. Мы уже всё поняли насчёт Перца. К сожалению... Ты оказался прав. И нам просто нужно... Принять это. Мы справимся, конечно же, — агент говорил это, едва сдерживая эмоции. Боец даже слышал, как подрагивает его голос. — Я и сам хотел бы, чтобы всё было иначе. Этот Диктор... Как же жаль, что у него столько разных приспособлений, что легко убьют, ведь я так хочу хорошенько избить его, чтобы он понял, что такое настоящая боль. Хотя даже это не сравнится с той, что ощущаешь, когда теряешь не просто члена команды, но ещё и хорошего друга. Уж ему-то такое чувство явно не слишком знакомо, — Боец не мог успокоиться. И никто не пытался заставить его стихнуть. Они уходили. Всё дальше и дальше. И теперь, когда они точно убедились, что Перец мёртв, все они пребывали в огромной горечи. Они сожалели, чувствовали неприятную пустоту и будто потеряли всякую надежду. Клоны должны были смириться. По крайней мере, им удалось спасти другого Боба, но чего стоит это спасение, когда они потеряли хорошего друга, а получили вместо него странного и подозрительного типа, который даже не желает сотрудничать? Даже если они наберут ещё клонов, те не смогут заменить Острого. Но почему-то настолько ясно они поняли это только сейчас...

***

В итоге Бобы ушли. А Диктор, который закончил разбираться со всеми бумагами, наконец вернулся за куклой в ту самую комнату. Машина уже успела создать ещё несколько, но теперь уже с обычным дизайном в виде классического Боба в голубой жилетке. Учёного они сейчас не интересовали. Самым главным для него было завести эту действительно «живую» куклу. И Том, поставив её, сделал это. Осторожно, не спеша. Механизмы начали приходить в действие. И тогда... Перец что-то почувствовал. Он совершенно не мог понять, что именно. Перед глазами (он ведь даже не догадывался, что они превратились в пуговицы) всё было слишком мутным. Картинка становилась чётче не слишком быстро. Острому казалось, будто он вот-вот упадёт на землю. И... словно его набили металлом. Он ощущал странную тяжесть. Ему подумалось, будто он уже и не был живым существом, с бьющимся сердцем. Перец попытался подвигаться и смог немного приподнять руку, которую пока не мог и разглядеть из-за слишком нечёткой картинки перед глазами. Даже движения ощущались слишком неестественными, и Острый мог поклясться, что слышал какие-то странные шумы, пока пытался двигаться. Что это могло быть? Подобные звуки обычно исходили от механизмов, но ведь он... Он ничего не мог понять, совсем ничего. Мысли в голове отсутствовали. Перчик попытался что-то произнести, однако вместо своего голоса или хотя бы звука, отдалённо его напоминающего, он услышал... нечто, вроде писка. Что с ним случилось? Внезапно, Острый стал видеть куда лучше. Это произошло так резко и снова не казалось ему нормальным. Однако в этот момент, когда ему удалось осмотреться, Перчик вдруг понял, что за ним внимательно следят. Это был Диктор. Он стоял неподалёку от клона и наблюдал за его действиями. Конечно же, Перец испугался и попытался убежать. Но сделать это так просто не вышло. Ноги слишком плохо держали его, и Острый упал в тот же миг, как сделал несколько шагов. Он ударился о металлический пол с очень громким шумом. Так странно... Почему он чувствовал себя таким ненастоящим? В этот же момент пришло осознание, что Перчик даже не дышит. И не чувствует никаких проблем из-за этого. Но разве такое возможно? Страх всё больше одолевал его, но даже это чувство уже казалось лишь обманом. Острый глянул на свои руки. Кажется, в этот момент он испугался уже искренне. Они выглядели, как... руки кукол, которых он видел на фабрике. На ладонях не было пальцев, а та часть, которая в нормальной руке являлась кистью, была пришита к остальной части, что выглядело очень жутко. Он постарался проверить, как теперь выглядит его лицо. Острый быстро определил, что его глаза уже тоже не настоящие. Их заменили большие пуговицы. Волосы перестали быть волосами, и превратились в кусок ткани. Ноги же теперь стали такой формы, что на них пришлось бы очень долго учиться ходить. Что уж говорить о беге, из-за неудачной попытки которого Перчик оказался на полу. «Давай, вставай, — послышалось со стороны. — Мне нужно удостовериться, что ты способен нормально передвигаться. Если ты окажешься ещё бесполезнее обычных кукол, я не буду любезничать с тобой и просто не стану заводить тебя, так что вскоре ты отключишься. Скорее всего, так я просто разберу тебя на запчасти, а уж потом... Ну, я подумаю, что будет дальше», — Диктор говорил с Перцем, и представление того, что учёный может с ним сделать, сильно волновало клона. Он изо всех сил постарался подняться. С огромным трудом у него вышло, и Перец неуверенно и медленно подошёл к стене. Клон прислонился к ней и боялся сходить с места. Диктор просто сумасшедший, если решил сотворить с ним такое! Он подошёл к Острому и вновь как следует осмотрел его, прикасаясь к телу. И даже прикосновения ощущались не так, как прежде. Ни ткань, ни металл не чувствовали настолько же хорошо, как кожа. Что-то во всём этом было мерзко, но главная мысль в голове Перчика оставалась такой: «Он сделал со мной это... Я теперь даже не настоящий. Это отвратительно. Это просто отвратительно». Он вряд ли мог сбежать в таком состоянии, да и позвать на помощь не было возможности, раз голос Перца превратился в противный писк, как и у всех кукол, что находились здесь. Неужели ему оставалось лишь терпеть издевательства Диктора? Ужасно! Сейчас у него осталось две эмоции — страх и отвращение к своему новому телу. И Острый никак не мог избавиться от них. А вот учёного это, кажется, совсем не волновало. Он смотрел на клона, как на вещь, которую можно использовать — так считал Боб. — Я не буду дожидаться, пока ты придёшь в себя. Скажем так, я хочу проверить, будешь ли ты более полезным, чем куклы, которых не подпитывает кристалл настоящего клона. Поработаешь немного на фабрике, и посмотрим, как ты справляешься, — экспериментатор слегка усмехнулся, будто бы находил эту ситуацию забавной. Останься у Перца сердце, оно бы точно забилось быстрее. Но, конечно же, ничего... Механизмы вместо всего, что могло бы находиться внутри тела, не действовали так же и не стали работать быстрее, чтобы создалась хотя бы жалкая иллюзия того, что клон ещё может почувствовать себя живым. Он попытался накричать на Диктора, но тот слышал глупый писк куклы, а не по крайней мере те самые звуки, что обычно исходят от Бобов. Что уж говорить о словах. Глупые попытки Острого что-то сказать скорее заставили учёного посмеяться, а не напугали или разозлили его. «Поверь, сейчас ты уже ничего не сможешь сделать», — в итоге произнёс Диктор. Спокойно, безо всяких эмоций. Получается, у Перца не было выбора, и ему придётся позволить этому сумасшедшему пользоваться собой, как игрушкой, для своих собственных ужасных целей. Острый опустил голову. Есть ли у него теперь шансы спастись? И, что более важно, сможет ли он хоть когда-нибудь снова стать собой? А если нет... то примет ли он это гадкое тело куклы, как своё собственное?