Превращённый в куклу

Пока Шрам, Джеймс и Эль-Бобо отсутствовали и искали Флеша, остальные Бобы сильно беспокоились за всех них. Кроме, разве что, Хельсинга, который всё равно знал, зачем Скоростной так настойчиво упрашивал хоть кого-нибудь пойти на фабрику. Жаль, что ему до сих пор никто не верил... Только Перец знал, в чём дело. Хельс посматривал на него и видел, что клон волнуется даже больше, чем кто-либо ещё. На кукольном лице явно читался страх, а ещё Острый постоянно осматривался, надеясь, что вот-вот ушедшие Революционеры вернутся в убежище. На самом деле Перчик боялся ещё и того, что Флеш мог заманить их в ловушку. Может, он специально убежал, чтобы Шрам и остальные поторопились найти его где-нибудь на фабрике, внутри которой Диктор их и убьёт? Ну вот почему Бобы не верили ни Хельсингу, ни ему самому? Из-за быстрого клона они подвергались ужасной опасности, но все всё равно думали, что Флеш безобиден, а предателем скорее может быть Хельс. В этом абсолютно не было смысла, так почему же?.. К сожалению, Перец не знал ответа на вопрос. «Может, они увидят его на фабрике и наконец поймут, что он предатель? Даже если он попытается заманить их к Диктору, они наверняка справятся!» — очень надеялся Острый. Вот он снова огляделся. Хельсинг сидел за столом, ожидая, пока Бобы вернутся. Боец с Пустынным стояли в стороне и о чём-то тихо беседовали. Перец не мог расслышать их разговора. Неподалёку от них же находился Шизо. Он молчал, да и не знал, чем можно занять себя. Взгляд его был опущен, и не составляло труда догадаться, что он напуган, как и все остальные, но просто не может показать этого так же, как другие Бобы. — Эй, — вдруг позвал Хельсинг Перца. — Пока они не пришли, я хочу немного поговорить. Давай отойдём. Перчик немного удивился, но последовал за истребителем нечисти в дальний угол комнаты. Оттуда вряд ли кто-то услышал бы их разговор, особенно если он не будет громким. Боец и Пустынный всё равно глянули на обоих с небольшим подозрением, но решили не вмешиваться. Они посчитали, что если Хельс и попытается внушить Острому что-то глупое и неправдоподобное, тот не попадётся и всё равно останется при своём мнении. Сам же Перец вопросительно смотрел на клона, ожидая, пока он скажет всё, что ему нужно. «Знаешь... Когда они вернутся, то, что бы там ни было с Флешем, мы должны убедить их, что он предатель. Я вчера слышал, как Диктор требовал, чтобы сегодня Флеш принёс ему хоть одного Боба. Я смог придумать отговорку, чтобы мы не шли на фабрику сегодня, вот этот предатель и запаниковал. Впрочем, возможно, Диктор уже убил его, и так будет даже лучше. Проблема только в том, что он может привести другого помощника, и мы никогда не будем знать, какому Бобу можно доверять, а какому — нет. Ты понимаешь, что я тебе говорю?» — в итоге спросил он, и Перчик закивал в ответ. Как раз в этот момент послышался звук шагов, причём, судя по всему, очень быстрых. Неужели что-то случилось? Все устремили взгляд к выходу, и сразу же в укрытии показались все клоны, которые уходили за Флешем. Но картина, представшая перед Революционерами, поразила почти каждого из них. Шрам держал быстрого Боба на руках, а тот выглядел совершенно безжизненно. Издалека никто не видел, дышит Скоростной или нет. Пустынный перевёл испуганный взгляд на Бойца, не в силах смотреть на столь сильно раненного Флеша. Сам Боксёр не знал, что и думать. Он даже не знал, чья вина в случившемся. Это сделали Бобы? Сам Флеш попался в какую-то ловушку? Его поймал Диктор и сотворил с ним нечто ужасное? Ничего не было ясно, кроме того, что нужно поспешить, иначе Скоростной точно погибнет. Именно ради этого КБ и пробежал вперёд, где схватил то самое устройство, которое не так давно сделал, чтобы излечить сильные ранения клонов. Затем он открыл дверь в комнату Флеша, осторожно уложил его на кровать и наконец использовал эту специальную небольшую машину. Как только луч, идущий от устройства, попал на Скоростного, раны стали пропадать. К сожалению, боли были не избежать и при их исчезновении, так что Флеш стал ворочаться и даже тихо плакать, сквозь сон чувствуя, как неприятные ощущения распространяются по телу. Шрам не мог на это смотреть, но он должен был быть сильным и привыкать к подобным вещам. Просто... Воспоминания об умирающих клонах так и промелькали перед глазами, когда он смотрел на очередные мучения. «Я должен стерпеть это. Я обязан», — приказывал Красный самому себе. Раны Флеша пропали, и КБ отложил устройство. Он сел рядом с клоном, чтобы проследить за его состоянием. Скоростной тихо и спокойно дышал, а его тело слегка подрагивало. Возможно, он ещё чувствовал часть боли. В конце концов, тот прибор, который Шрам использовал, не мог полностью избавить от всех физических проблем. Лидер вздохнул. Быстрый Боб, несмотря на сон, выглядел очень несчастным. Что же с ним случилось? «Как вообще Хельсинг может считать его предателем, если с ним случилось такое, когда он убежал к фабрике? Наверняка Диктор решил поиздеваться над ним. Он же так любит смотреть на страдания!» — злился Шрам, не сводя взгляда с Флеша. В его комнаты стали заходить и другие Революционеры. Первым делом там оказались Джеймс и Эль, которые искали Скоростного вместе с лидером. Следом за ними подошли и Боец с Пустынным, а потом и Шизо заглянул, чтобы проверить, как идут дела. Хельсинг и Перец оказались последними, кто решил проверить клона. Острый внимательно осмотрел его, и ему по какой-то причине стало жаль Флеша. Заметив его страх, Хельс чуть толкнул Перчика, чтобы тот прекратил сочувствовать предателю. Больно Бобу не было, но он всё равно чуть отвернулся, чтобы никто не видел, какие эмоции показываются на его кукольном лице. Возможно, Острый волновался из-за того, что не был настолько категоричен, как Хельсинг. Да, он знал, что Флеш предатель, и прекрасно понимал, что всей команде нужно что-то с ним сделать, пока он не заманил всех в ловушку, но, глядя на такой беспомощный и несчастный вид спящего клона, Перец не мог не поволноваться за него. К счастью, осознание его ужасных поступков могло сдерживать Боба, поэтому в итоге ему хорошо удалось скрыть свои эмоции насчёт Скоростного. — Эй, Шрам! — вдруг подал голос Эль-Бобо. — Как думаешь, когда он очнётся? Я очень беспокоюсь! — Я согласен! — поддержал его Пустынный. — Я почти не успел рассмотреть его, когда ты его принёс, но всё равно выглядел он очень жутко. Да и сейчас он очень несчастный. — Успокойтесь! — прикрикнул КБ. — Он будет в порядке. Я уверен. Он скоро очнётся. Только хватит тут толпиться! Разойдитесь. Я побуду с ним один и прослежу за его состоянием, — он прозвучал довольно грубо, но только так он мог справиться со страхом, не демонстрируя при этом всей команде слабость. — А может, будет лучше оставить Флеша одного? — предложил Хельсинг. — Ну, знаешь... Даже если он предатель, разве он не сглупил, когда побежал один на фабрику? Вот и пусть лежит здесь в одиночестве в наказание. А потом можно будет и ещё одно придумать. — Замолчи! — закричал на него Шрам, но продолжил куда спокойнее. — Он и так достаточно пострадал. Я не желаю слышать твоего недовольства. Уходи. Хельс ничего не ответил и покинул комнату. За ним неуверенно стали уходить и остальные. Джеймс, Эль, Пустынный и другие. В итоге разошлись почти все. Только Перец остался. Он даже не мог наделать большого шума, так почему КБ должен был считать, что и он помешает? Однако лидер считал иначе. Он сурово посмотрел на Острого, самим взглядом приказывая ему уйти. Надо же... Несмотря на возвращение Перчика, почему-то уже сейчас ему были не так рады, как в тот момент, когда Хельсинг привёл его в укрытие! Неужели все так быстро привыкли? Впрочем, спорить Перец не стал, да и не мог, так что он тоже ушёл, оставив КБ наедине с Флешем. Клоны разошлись быстро. Почти все уже сидели в своих комнатах, а Хельсинг и вовсе ушёл дальше, к тому столу, за которым Бобы проводили собрания или что-то вроде них. Перчик думал поискать истребителя нечисти, чтобы обсудить с ним, как теперь быть, но тут заметил Джеймса. Почему-то он никуда не ушёл, и Острый, воспользовавшись моментом, подошёл к нему, чтобы поговорить. Или же попытаться поговорить. Агент спокойно повернул голову чуть в сторону, чтобы лучше видеть Перчика. Выглядел он не очень счастливым, но, скорее всего, так на него повлияло случившееся с Флешем. «Хочешь о чём-то поговорить? — поинтересовался он, слегка улыбнувшись. Перчик, как всегда, кивнул. — Я даже не знаю. Слушай... На самом деле я уже запутался. Хельсинг говорит, что Флеш предатель. И даже ты каким-то образом подхватил его мнение! Остальные же не верят в это. В особенности Шрам. Но у меня всё из головы не выходит... Почему он побежал на фабрику? Почему так хотел, чтобы именно сегодня мы там оказались? Что он знает такого, чего не знаем мы? Может быть, он и правда... — но после этих слов Джеймс покачал головой. — Да нет. Такого не может быть. Наверняка он всё объяснит, когда очнётся». Перец одновременно и хотел посочувствовать агенту, и думал, какой же тот недогадливый. Ну конечно, не просто так Флеш всех упрашивал пойти в BobSoc! Он хотел обмануть Революционеров, чтобы послужить Диктору, но почему никто в это не верил? Как им доказать? Острый хотел вздохнуть и понял, что это один из тех многочисленных моментов, когда он сильно жалел, что его тело больше не настоящее, а лишь жалкая кукла с механизмами внутри. В ответ на слова Джеймса он махнул рукой и медленно поплёлся подальше от него. Всё равно разговор не задался. Агент с грустью смотрел в его сторону. «Неужели его так задевают хорошие слова в сторону Флеша? Так странно. Перец всегда славился тем, что предпочитал громко и ясно выразить своё мнение. Почему он так легко поверил Хельсингу и пытается донести то же, что и он?» — искренне не понимал он, всё размышляя над сложившейся запутанной ситуацией. Хотя... Сегодняшний поступок Скоростного всё-таки давал повод подозревать его в чём-то. Ведь, даже если с фабрики могла прийти какая-то беда, которой им не помешало бы срочно избежать, просто так он о ней узнать не мог. В таком случае Флеш был на фабрике? И мог общаться с Диктором? Джеймсу показалось, что это вполне возможно, но почему же он так не хотел верить своим же мыслям? Вдруг от размышлений Джеймса отвлёк внезапный шум, словно что-то тяжёлое упало на пол. Клон быстро обернулся и увидел, что Перец в самом деле оказался на земле. Похоже, он разрядился, пока агент думал над странным поведением Флеша. Может, из-за этого он и уходил так медленно, но поздно понял, что такая скорость связана с тем, что почти кончился завод. Однако Джеймс всё равно винил себя по неясным ему самому причинам. «Наверное, я должен был уделить ему побольше времени... Из-за Флеша мы почти забыли про Перца, а он ведь и так успел пострадать на фабрике», — всё же понял он. Джеймс осторожно подхватил его и донёс до комнаты. Перчик оказался намного тяжелее, чем виделось на первый взгляд, но агент помнил, как управлялся с куклами ещё в своём эксперименте, так что особых трудностей не возникло. Джеймс был достаточно сильным, чтобы справиться с такой задаче, так что вскоре Острый уже лежал на кровати, а Боб готовился завести его. Не став лишний раз размышлять, это Джеймс и сделал. «Мне стоит извиниться перед ним», — думал он, пока помогал Перчику. Вскоре тот стал двигаться. Перец смог подняться и вот уже глядел на Джеймса. Выражение его лица вновь было нерадостным, да и тут же Боб чуть отвернулся от агента, и глаза-пуговицы вовсе перестали смотреть на него. «Перец... Прости. Наверное, я должен был тебя понять. Я просто... Правда не хочу думать о Флеше плохо. Может, мы в самом деле дождёмся, пока он очнётся, и попробуем узнать правду? Я... Я обещаю, что не буду верить абсолютно каждому его слову!» — предложил клон в итоге. Перчик неуверенно повернулся и кивнул. Никакой радости на его лице не было видно до сих пор, но он попытался выглядеть не слишком грустным. Однако это было в принципе трудно, пока Перец оставался уродливой куклой, которая не могла ничего объяснить и которой никто не верил. Что ж, хотя бы Джеймс попытался прислушаться. Скорее бы только Флеш проснулся, и они услышали очередную бессмысленную отговорку, которую и придётся развеять, чтобы все знали истинные мотивы клона! Сколько же ещё придётся ждать и беспокоиться до этого момента? И позволит ли Шрам подозревать и так измученного Боба? Одна сплошная неизвестность, и она сильно пугала Острого. Они с Джеймсом устроились на кровати Перца, которую он всё равно уже не использовал для сна, и начали думать, о чём пока поговорить. Агент несколько жалел, что с куклой не поговоришь так же, как с обычным Бобом. Тем более раньше Острый сам мог говорить чуть ли не часами, рассказывая о том, что ему нравится или как он справился на задании по поиску оружия и еды. Тогда, несмотря на напряжённое и опасное положение команды, они могли немного повеселиться вместе. Но теперь Диктор и это отнял у них! — Почему же он так сильно нас ненавидит... — не заметив, Джеймс тихо произнёс это вслух, заставив Перчика повернуть голову в его сторону и вопросительно посмотреть на клона. — Я просто задумался насчёт Диктора. Он готов лишить нас всего, что у нас есть! Он убивает таких, как мы! Он никогда не даст нам жить спокойно, если мы от него не избавимся! Он сделал из тебя эту ужасную куклу! — вспылил он и опомнился только тогда, когда Острый с по-настоящему несчастным выражением лица встал с кровати и отошёл от него. Джеймс замер. Он... Он в самом деле сказал это вслух! Но он вовсе не имел в виду, что считает Перца ужасным! «Что я такое говорю? Что я делаю? Я не могу проконтролировать себя и вот уже задел его!» — мысленно жаловался он на самого себя, свою глупость и несдержанность. Он чуть коснулся рукой лба, будто бы у него болела голова. Затем агент вновь взглянул на Перчика. Тот просто стоял напротив него, очень удивлённый и расстроенный. «Прости, я не имел в виду, что... Ну... — Джеймс понял, что не может подобрать слова от волнения. — Я не имел в виду, что с тобой что-то не так. В смысле, да, ты кукла, но я не считаю, что ты ужасный или что-то вроде! Ты ведь и сам должен это понимать...» — с трудом попытался объясниться он. Острый снова подсел к нему, но теперь они молчали, сидели в полной тишине, боясь предпринять хоть какие-то попытки поговорить. Перчик и не мог этого сделать, а у Джеймса совсем не получалось выбирать темы, из-за чего он чувствовал себя крайне неловко. Каждый раз теперь, как агент хотел произнести хоть слово, он боялся, что и им заденет Острого. Поэтому они молчали. Долго. Бобы ожидали, пока наконец очнётся Флеш. Тогда уж точно ситуация продвинется дальше противного молчания...

***

Шрам уже долго сидел возле спящего Флеша. Наступил поздний вечер, и некоторые Бобы захотели вздремнуть, отдохнуть после тяжёлого дня. Но КБ не сходил с места, внимательно глядел на клона, ожидал и надеялся, что тот вот-вот очнётся и заговорит с ним. Ноги уже затекли от слишком долгого нахождения в одном положения, глаза чуть болели от усталости, лидер хотел спать и, как бы ни подавал виду, что с ним всё в порядке, всё равно периодически зевал, прикрывая рот рукой. Ну когда же закончится ожидание? «Давай, Флеш, просыпайся», — шёпотом попросил Красный и попытался чуть-чуть, совсем легонько потрясти Скоростного. Он боялся, что от данного действия станет ещё хуже, но каково же было удивление Шрама, когда Флеш немного приоткрыл глаза. Лидер даже вздрогнул, настолько не ожидал, что клон наконец-то сможет пробудиться! Конечно, КБ снова уложил его на кровать, чтобы дать ему очнуться полностью, чтобы позволить Скоростному окончательно прийти в себя. Он смотрел, как Скоростной осторожно потирает глаза руками, чтобы они быстрее открылись, как он, опираясь руками о кровать, медленно приподнимается, как чуть покашливает, будто бы что-то мешает... Взгляд быстрого Боба был слишком пустым и холодным. И, как только Шрам заметил это, тот сразу сильно вздрогнул и стал испуганно осматриваться по сторонам, словно в поисках чего-то. Не успел КБ спросить его, что случилось, как Флеш начал плакать, совершенно не в силах сдержаться после пережитого. Лидер не нашёлся, что сказать. Но когда Скоростной заплакал лишь сильнее и громче, чем привлёк внимание других клонов и разбудил заснувших, после чего все они сразу подбежали к двери в его комнату, чтобы хотя бы подглянуть, что там происходит, Номер один взял себя в руки, придвинулся к Флешу и обнял его, начиная успокаивать. — Ну, ну, спокойно! Всё в порядке! Мы успели спасти тебя, правда. Видишь, ты в укрытии? В своей комнате! — тон КБ звучал не совсем так, как стоило бы, пока он пытается поддержать, а скорее довольно твёрдо, но клон попросту привык говорить так. — Флеш, да ты же... Ты весь дрожишь! Обнимая его, Шрам ясно ощущал дрожь Скоростного. Прислушавшись, он понял, что сердце Боба бьётся слишком быстро, и его точно необходимо успокоить, иначе ему самому будет хуже! Быстрый обнял КБ в ответ, но слишком сильно стиснул его, ногтями практически впиваясь в спину. Не то чтобы это было очень больно, но неприятно. Но лидер всё равно больше беспокоился о реакции Флеша после пробуждения и его состоянии. Он не прекращал плакать и всхлипывать, и в какой-то момент Шраму стало не по себе от происходящего. Он снова и снова спрашивал, что же произошло с Флешем, но тот не отвечал. А если и пытался, то каждое слово превращалось в непонятные бессмысленные звуки из-за слишком сильного плача и всхлипов. Шрам уже задумался о том, чтобы выдать Скоростному лекарство, которое обычно получает Шизо, но быстро понял, что это будет слишком. Однако истерика клона не прекращалась! Со стороны и выглядело так, словно он сошёл с ума после полученных недавно ран! Нескрываемый ужас всё никак не уходил, Скоростной крепче и крепче удерживался за КБ, пока тот мог только тихо шипеть от всё-таки появившейся боли. — Флеш, хватит! — сквозь зубы просил он, начиная слегка отталкивать клона. — Прошу, ты должен успокоиться! Ты слышишь меня?! — Ш-Шрам, я... — наконец смог выдавить он из себя. — Я... Я не... Я н-не думал, что это так закончится! Я не хотел этого! Я... Я не думал, что он так поступит! — Флеш и сам не знал, пытается он сейчас обмануть КБ или же говорит чистую правду, но он чувствовал себя отвратительно в любом случае. — Всё будет хорошо, я обещаю. Попробуй успокоиться! Потом мы обсудим всё, что случилось! Всё ещё часто всхлипывая, Флеш наконец отпустил его и обратно лёг на кровать, но выглядело это так, словно без поддержки КБ он не мог удержаться, поэтому попросту... упал. Он выглядел слабым, и то, что быстрый Боб успевал тратить столько сил на слёзы и даже некоторые движения, выглядело очень удивительно. К счастью, понемногу он начал приходить в себя. Скоростной постарался глубоко дышать, чтобы нормализовать состояние, прикрыл глаза, немного подумал обо всём том хорошем, что помнил из своей жизни, пусть таких моментов и было не слишком много. Всхлипы стали тише, и уже не слышались так часто. Вскоре и слёзы из его глаз прекратили идти. Флеш вновь открыл их. Медленно, совсем не торопясь. Будто бы увидеть мир для него сейчас было слишком страшно. Боб с болью во взгляде посмотрел на Шрама, кажется, вынуждая его что-то сказать. КБ быстро попытался правильно подобрать нужные фразы, чтобы не допустить повторения той боли, что только что клон испытал. — Тебе уже лучше? Ты не торопись с ответом! Можешь всё обдумать! — Шрам... Да. Мне лучше, — чуть хрипло ответил он, изо всех сил стараясь звучать твёрже и не заикаться. — Я рад, — КБ по-доброму улыбнулся. — И всё же... Что случилось? Диктор поймал тебя? Он издевался над тобой? Флеш понятия не имел, как ответить на вопросы лидера. У него бы не хватило сил соврать ему, да и кому-либо другому, сейчас, в таком отвратительном состоянии. Как бы он ни пытался, его слова, его тон — всё его поведение было бы абсолютно неубедительным, и Шрам бы сразу рассекретил его. Слёзы вновь появились на его глазах от растерянности и незнания, что теперь делать и говорить. Он не хотел вообще ничего говорить! Никаких подробностей, никаких объяснений! Пусть только от него отстанут! Все, все они! Шрам, другие Бобы, Диктор! Хватит им говорить Бобу, что делать, хватит подозревать его, хватит обвинять! «Диктор... Да, он меня поймал. И пытал. Потому что я убежал к фабрике. Это всё его камеры. И я больше не хочу об этом говорить!» — какая же боль улавливалась в голосе Флеша! Будь КБ чуть мягче, сердце у него бы сжалось от настолько сильного отчаяния клона. Но даже без лишней мягкости он не мог не посочувствовать несчастью Скоростного, не подозревая, что даже сейчас тот обманывает. Зато теперь у быстрого были причины. Скажи он сейчас правду — боль появилась бы снова. Теперь уже не от Диктора, а от всей команды сразу. Но его тело до сих пор не восстановилось полностью после случившегося. Даже устройство КБ не смогло абсолютно точно излечить Флеша. А уж тем более психологически. Скоростной отвернулся. Он не хотел сейчас смотреть Шраму в лицо. Он вообще не желал пересекаться с кем-либо взглядом. «Я всё равно побуду с тобой ещё немного. Мне нужно удостовериться, что ты в полном порядке», — спокойным тоном сказал ему Шрам. Зачем он вообще проявлял такую заботу?! Флеш крепко сжал пальцами одеяло, так как непонятная смесь разных эмоций захлестнула его. Злость, ненависть, но при этом и благодарность КБ. В отличие от Диктора, он относился к быстрому Бобу с уважением и всегда был готов помочь ему, как и всем Революционерам, если те не могли справиться с чем-то сами. «Слушай... — снова Флеш услышал Шрама. — Я, конечно, не хочу и дальше тебя беспокоить, но... Попробуй-ка немного походить. Хочу посмотреть, как твоя нога. Когда мы нашли тебя, она явно была вывихнута, так что лучше знать, не осталось ли каких-то проблем после этого», — объяснил он. Скоростной поднялся с кровати с недовольным вздохом. На лидера он всё ещё не смотрел, но выполнил его указание. Правда, как только быстрый Боб позволил себе немного постоять, он сразу понял, как болит правая нога, когда он на неё опирается. Флеш немного походил по комнате, прихрамывая. Шрам следил за ним и вздыхал. Всё-таки полностью вылечить клона не удалось, и после вывиха он начал хромать. Возможно, некоторое время Боб не сможет бегать, и ему какое-то время придётся отсиживаться в укрытии. КБ подумал, что не стоит говорить об этом сейчас, чтобы не портить Скоростному настроение, так что промолчал. «Понятно, — вместо своих предположений произнёс он. — Можешь вернуться на кровать». Быстрый оказался там практически сразу, так как и до слов лидера находился рядом. Клон абсолютно точно не хотел, чтобы Шрам находился рядом, и тот наконец решил уйти, перед этим посоветовав Флешу немного полежать. Он так и сделал, а КБ покинул его комнату. Сразу же пред ним предстали остальные Революционеры, которые не успели вовремя отбежать подальше, чтобы лидер не заметил их попыток подсмотреть, что происходит. Он быстро обвёл команду несколько суровым взглядом, намекая, что им не стоило подглядывать и подслушивать. Однако Красный не видел смысла злиться на Бобов за то, что им интересно состояние Флеша, которого они запомнили умирающим. — Ну что там с Флешем? — отозвался Эль-Бобо. — Он ведь в порядке, да? Кажется, я видел, как он ходит... — Да, он будет жить, конечно же. Я успел ему помочь. Но психологически он чувствует себя ужасно. Оно, конечно, понятно — после этих ненормальных пыток от Диктора даже я бы себя не лучше ощущал. Но что-то с ним ещё... И я не могу понять, что не так. — О, да очевидно же, что... — Хельсинг хотел высказать всё, что знал, в том числе и о том, что Флеш наверняка просто жалеет, что не справился с заданием, которое ему выдал Диктор, но вовремя остановился. — Ладно. Я не буду продолжать это. Всё равно ведь никто не поверит. — Слушай, Хельсинг... — почти прошептал КБ и отвёл всех членов команды подальше от комнаты Флеша. — Не думай, что я соглашусь с тобой в том, что Флеш предатель, но кое в чём я наконец с тобой точно согласен. Он ведёт себя... очень странно. Даже подозрительно в какой-то степени, хорошо. — Тогда почему же тебе никак не поверить, что он что-то затевает? — поинтересовался истребитель нечисти. — Думаешь, если бы он работал на Диктора, тот бы поступил с ним настолько жестоко? Наверняка он захотел бы сохранить помощника, ты не думаешь? — Да он же!.. В смысле... Раз уж он делает такую кучу клонов, если Флеш не сможет справиться с заданием, наверное, Диктор просто отправит к нам другого? А от Флеша избавится, если тот плохо поработает! — высказался Хельсинг. — Я... Не знаю. Ну не сделал бы Флеш такого! А даже если бы сделал... Думаешь, просто так? Просто потому, что он желает нам смерти? — Шрам спросил это неожиданно серьёзно, будто бы на секунду и сам поверил в предательство клона и теперь пытался найти его причины. Хельсинг призадумался. Он много обвинял Скоростного и искал доказательства того, что тот обманщик и предатель. Но он в самом деле совершенно не задумывался, почему тот может так поступать. В самом ли деле ему всего лишь весело помогать Диктору, или у него есть свои особенные причины, неизвестные ни одному из Бобов? Тогда, быть может, всё это время Хельсу стоило обратить внимание именно на них, а не на то, что Флеш общается с Диктором, пока Революционеры не замечают. Странно, что он упустил такой важный момент! Истребитель нечисти почувствовал себя полным глупцом. Как он мог обвинять в этом качестве Шрама и других Бобов, которые не верили ему, если сам Хельсинг не удосужился и узнать мотивы быстрого клона? Он почти что чувствовал себя... поверженным. Нет! В любом случае, относиться к Флешу более снисходительно и по-доброму он не станет. Но Хельс обязательно подумает, что же им движет. С этой мыслью он удалился, так и не ответив на вопросы КБ. Сам лидер вернулся к обсуждению Флеша с Революционерами. Сразу позабыв про Хельса и странный разговор, они начали донимать Шрама вопросами по поводу Скоростного. «Не беспокойтесь! — отвечал им КБ. — Он будет в порядке! А вам лучше разойтись и поспать! Я серьёзно. Хватит расспрашивать про Флеша, ясно?» — скомандовал он. Лидер разговаривал с клонами так, будто со Скоростным почти ничего не случилось, и им не о чем беспокоиться, но Боб занимал все их мысли. Кому-то было страшно за него, а кто-то просто думал о его странных поступках.

***

Вскоре они снова были в комнатах, почти все. Джеймс и Перчик опять оказались вместе, но оба чувствовали, что если попытаются поговорить, у них ничего не выйдет. Тем более агент уже полностью задумался насчёт Флеша, а Перец спокойно сидел, уставившись от скуки на пол. «А они начинают догадываться насчёт Флеша! — немного порадовался он. — Правда, теперь мне и самому интересно, почему он помогает Диктору. Просто так или с какой-то целью? Что ж, это мы ещё узнаем, и тогда ему придётся во всём нам сознаться!» Острый улыбнулся, что заметил Джеймс. Гордый вид Перчика сразу напомнил ему о тех недавних временах, когда он ещё не был куклой и частенько хвастался тем, что многое умеет и вообще он просто замечательная личность! Тогда многие посмеивались над клоном, не воспринимая его всерьёз, но теперь агент не мог сдержать добрую улыбку, не мог не радоваться тому, что Перец способен вести себя, как прежде. Просто без его многословности характер не так хорошо заметен! «А ты, похоже, в хорошем настроении», — решился упомянуть он. Перец неуверенно пожал плечами. Он сомневался, что настроение его можно назвать хорошим, но не отрицал и того, что ужасно себя точно не чувствует. Сегодняшний день выдался очень неспокойным, и Острый не успел толком побыть с товарищами, как планировалось. Флеш перенял всё время на себя, даже не заманив их на фабрику. Поэтому клон чувствовал себя немного одиноким. С ним был Джеймс, но что он мог сказать кукле? У них не получалось пообщаться, как бы они ни пытались. С Хельсингом, которого среди Революционеров никто особо не любил, и то проще! «Меня не покидает чувство, что ты злишься на меня, — вдруг высказал Джеймс, словно прочитав его мысли. — Наверное, ты думаешь, что я стал иначе относиться к тебе из-за нового вида. Возможно, отчасти так и есть, но я правда хочу поговорить с тобой! Хотя бы о чём-нибудь! Мы должны найти хоть одну тему для разговора! Раньше ведь я мог долго слушать тебя! Так что... Теперь твоя очередь выслушивать мои речи? Жаль, что я не так хорош в разговорах...» — признался он. После этих слов Острый подумал, что все те разговоры, что у них были, всегда об одном и том же. Они говорили про Флеша, про то, является он предателем или нет, но агент так и не успел толком расспросить у Перчика, как он жил на фабрике и что делал. Не то чтобы сам Боб хотел говорить и вообще вспоминать об этом, но Джеймс мог попытаться узнать от него что-нибудь! Перец внимательно посмотрел на него, чтобы навеять нужные мысли. Вдруг, глядя на Острого, агент вспомнит, что можно поговорить и о нём самом, а не только о Флеше? — Кажется, я понял, на что ты намекаешь, — догадался Джеймс, пусть прозвучал и не слишком уверенно. — Наверное, мне стоит спросить тебя о чём-то, связанным как раз с тобой? — как только агент спросил об этом, Перчик с улыбкой кивнул. — Да, ты прав. Мы совсем не уделили тебе времени. Что ж, на самом деле мне кое-что интересно. Диктор издевался над тобой? Заставлял тебя работать на него? Давал тебе унизительные задания, пока держал в плену? После всех вопросов Острый закивал снова, но теперь уже грустно. Как он и думал. Воспоминания о работе на Диктора нисколько не улучшили его настроение, а наоборот. Он и заметить не успел, как его эмоции резко превратились из вполне хороших на грусть и неприязнь к учёному, что заставлял его выполнять неприятные поручения, а потом ещё и наказывал, кидая в чулан или угрожая разобрать на запчасти! Он это и сделал бы, не приди Хельсинг, Острый точно чувствовал! Его жизнь в BobSoc была отвратительной. — Ясно, — ответил ему Джеймс. — Очередное доказательство того, какая он ужасная личность. Ничего. Мы избавимся от него! И я уверен, что мы сможем вернуть тебе нормальный вид. Ты снова станешь человеком, — поддержал он Перчика, но, чтобы тот не расстроился из-за своего вида на данный момент, решил кое-что добавить. — Впрочем, не скажу, что в виде куклы ты так уж плох. Я это упоминал, но я догадываюсь, как ужасно ты себя чувствуешь в таком виде. Конечно, я могу только предполагать... Я хочу сказать, что и сейчас твой вид не вызывает никакого ужаса и отторжения. Ты похож на себя, мы можем увидеть твой характер, всё в порядке. И снова кивок в ответ. Едва заметный, неуверенный, тихий. Комплименты не слишком помогли обрадовать Острого, так что агент и сам впал в лёгкую печаль. Как же его подбодрить, что сказать? Вот снова он всё сделал неправильно! Или это Перец специально изображает обиженного, чтобы Джеймс постоянно чувствовал себя виноватым из-за того, что у него не получается подобрать правильных слов? Агент уже захотел выразить недовольство, но тут Перчик вновь пристально посмотрел на него. Лицо Боба теперь было более добрым и спокойным. Он подумал... Зачем злиться на Джеймса, когда он не хотел ничего плохого? Тогда они точно никогда нормально не поговорят! Перчик поднялся со своей кровати и присел на ту, где сидел агент. Он не пытался подать никаких знаков, ничего не делал. Лишь сидел рядом, поглядывая порой на клона с улыбкой на лице. «Ладно, — улыбнулся ему в ответ Джеймс. — Похоже, ты всё-таки не обиделся. Но... Я, пожалуй, посплю. Однако сегодня мы немного продвинулись в разговоре! Уже что-то...» Перчику пришлось вернуться на свою кровать. Спать он не хотел, поэтому оставалось ждать, пока кончится заряд. Наверняка это произойдёт уже очень скоро. Джеймс заводил его достаточно давно, так что Острый приготовился к тому, что вот-вот безжизненно повалится на землю, как только полностью разрядится. Ему никогда не нравилось отсутствие полного контроля над своим телом. Хотелось бы Перцу самому решать, когда отдохнуть и поспать, но из-за тела куклы усталости он не чувствовал, но зато отключался, как только завода переставало хватать на поддержание его... жизни? Боб до сих пор сомневался, можно ли назвать такое существование жизнью. Лучше бы воплотились в жизнь слова Джеймса о победе над Диктором и возвращении клону нормального вида... Вскоре все успокоились. Шрам прислушался и понял, что большинство Бобов уже спят, либо тихо отдыхают у себя в комнатах. Разве что Хельсинг не торопился уйти, но КБ предпочёл не завязывать с ним очередной бессмысленный спор. Клон был слишком занят очередными размышлениями насчёт Флеша. Он слишком сильно желал добиться правды, и лидер подумал, что оставит Хельса с его домыслами и странными теориями, с помощью которых он так и намеревался разоблачить Флеша и опозорить его перед всей командой. А вот сам Красный никак не мог увидеть в нём предателя после случившегося сегодня. Даже если он и повёл себя очень странно... Номер один не выдержал и снова заглянул к Скоростному. Тихо приоткрыв дверь в его комнату, он обнаружил, что тот всё так же лежит на кровати и не думает сдвинуться с места. Боб лежал на боку, повернувшись лицом к стене. КБ осторожно подошёл поближе к нему и поудобнее устроился рядом с кроватью Флеша. Тот не среагировал. Либо он спал, но Шрам не видел, либо до сих пор не хотел ни с кем разговаривать. Очень странно. Революционеры заботились о нём, так с чего бы ему относиться так именно к ним, а не к Диктору, который поступил с ним невероятно жестоко? — Флеш, ты спишь? — почти шёпотом спросил Красный, чтобы не разбудить его в случае чего. — Нет. Но я... — он вздохнул. — Извини. Просто я не хочу ни с кем разговаривать. Ты, наверное, понимаешь. Я чувствую себя отвратительно. И нога болит... — Болит, да? Хм-м... Наверное, завтра я попытаюсь проникнуть на фабрику и поискать там что-нибудь полезное для такого случая. Лекарство или что-то такое... Что-то должно утолить боль, — высказал вслух Шрам свои мысли. — На фабрику?! — удивился Скоростной и повернулся к нему. — Я тоже пойду! Тем более я же и хотел пойти туда! — Флеш, слушай... Я не могу тебя взять. С твоей больной ногой будет проблематично вовремя прятаться или убегать, если понадобится. Я не хотел говорить это так скоро, но, возможно, ты даже не сможешь использовать свою скорость, пока нога не восстановилась полностью. Взгляд быстрого Боба сменился с удивлённого и даже слегка радостного до шокированного и полного страха. Слова Шрама, можно сказать, пронзили его насквозь. Не может этого быть, не может! Флеш же не сможет вновь пойти на фабрику, сообщить Диктору важные новости! Диктор... Клон и не хотел возвращаться к нему после того, что тот сделал, но иначе он и не мог. Не исключено, что он успеет ещё много раз пораниться из-за безумных выходок учёного. А что тот сделает, если Скоростной признается Шраму и другим, в чём заключается его миссия? Он не знал, что делать сейчас. Боб отказывался верить, что не попадёт на фабрику вместе с КБ и ещё несколькими клонами, если он позовёт их. Именно Флеш должен заманить их в нужное место! Поверит ли Диктор, если они придут без него, даже если поймает их? Да и без лживых советов Скоростного Революционеры, конечно, справятся успешно и выживут! «Почему? Почему?! — мысленно закричал Флеш. — Я не понимаю. Почему всё складывается так, что больно именно мне? Я не хочу жестоко умирать...» Шрам стал замечать, что Флеш тихо плачет. Снова странное поведение... Он точно не мог беспричинно заплакать из-за слов лидера о запрете ему посещать BobSoc! Очевидно, что Скоростного что-то тревожило, но он наотрез отказывался признаваться. А КБ, несмотря на свою твёрдость и умение настойчиво потребовать что-либо, если это нужно, как ни странно, сейчас не решался давить на клона ввиду понятных каждому члену команды обстоятельств. «Похоже, мне придётся узнавать правду другими путями», — понимал он. Но Флеш не мог успокоиться. Взгляд его был опущен вниз, на пол, по лицу текли слёзы. Он пытался сдерживать всхлипы, но ничего не получалось. После того, как Диктор жестоко избил его, Скоростной вообще потерял всякую возможность сдерживать себя и оставаться спокойным! Клон закрыл лицо руками и поцарапал себя по лбу. Следов почти не осталось, но после такого Шрам уже не мог сидеть без дела и смотреть, как член его команды делает себе больно! Лидер резко, но не очень сильно ударил его по рукам, заставив опустить их, и прикрикнул: «Сейчас же прекрати!» Скоростной замер, а затем странно посмеялся сквозь слёзы. Что же он такое делает? Внезапно он почти успокоился. Или просто изобразил, что всё в порядке? «Извини. Наверное, ты... Ты правда можешь пойти и без меня. Зачем я тебе и другим на этой фабрике, когда я буду абсолютно бесполезен? Ха-ха... Извини, я просто!.. Поэтому я и не хотел разговаривать! Я не понимаю, что делаю! Что я такое говорю?» — дыхание Флеша стало слишком учащённым. Спокойствие его продлилось всего несколько мгновений, и вот снова он вёл себя странно и неестественно. — Да, тебе надо ещё поспать. Не волнуйся так, с тобой всё будет в порядке! Расслабься, — посоветовал ему Красный. — Грх... — прозвучало со стороны Флеша что-то, похожее на рычание. — Какое тебе вообще дело до моего состояния? Будто бы тебя это действительно беспокоит! — воскликнул он. — Меня — беспокоит. В отличие от Диктора, я не считаю никого из Бобов бесполезным болванчиком, над которым можно издеваться. Я уже совершил ошибку, прогнав Хельсинга. Но я не вижу смысла забывать о твоём состоянии! Каждый участник в команде важен. А вдруг именно без тебя наша Революция против Диктора не удастся? Подумай об этом. Только позже. Сейчас отдохни. Я тебе приказываю, если ты не понимаешь иначе. — А если я откажусь? — Скорее всего, ты усугубишь своё состояние. Тебе нужен покой. Я удивлён, что ты не понимаешь. Флеш наконец послушался и лёг. Шрам, поблагодарив его, ушёл. Клон задумался. КБ пойдёт на фабрику и наверняка возьмёт с собой кого-то ещё. Поймает ли их Диктор? Несмотря на то, что Скоростной должен был надеяться на это, почему-то он не очень хотел, чтобы Бобы погибли от его рук. Он знал, что это глупо и бессмысленно, ведь если учёный не поймает всех, возможно, целому миру придёт конец. Но зато Революционеры относились к Флешу с уважением и волновались о нём! В отличие от жестокого экспериментатора, они всегда были готовы помочь клону! КБ провёл с ним столько времени, чтобы убедиться, что он в полном порядке! Он подмечал проблемы Флеша, но не считал его бесполезным! Диктор бы наверняка убил его, узнав, что Боб какое-то время не сможет исполнять свои обязанности! И всё равно Скоростному приходилось выбирать его сторону. «А может, я могу как-то избежать этого? Может, я всё же расскажу... Нет. Даже если они поверят, Диктор не будет вести с ними дружелюбную беседу. Он убьёт всех разом, а они посчитают меня обманщиком, после чего умрут. Ненавижу это...» — неприятные мысли не давали ему заснуть. Боб постарался ни о чём не думать. Что бы ни случилось — поразмыслит на эту тему позже. Однако одно он точно знал. Находиться среди Революционеров, которых он предаёт, намного приятнее, чем внутри блеклой и жуткой фабрики, вместе с Диктором, который издевается над Флешем за любой мелкий промах! Или он был прав, а клону пора уже позабыть о хороших отношениях с командой и наконец покончить с делом? Оба варианта не звучали достаточно хорошо. Так есть ли третий, такой, чтобы все стороны были согласны? Флеш должен был найти этот новый вариант, если хотел хорошего конца своей и чужой истории...