Превращённый в куклу

На следующий день Шрам уже собирался уходить в BobSoc. Поскольку лидер не мог отправиться туда в одиночестве, на задание он взял также Эль-Бобо и Джеймса. Втроём они точно управятся гораздо быстрее, и КБ прекрасно понимал это. Так жаль, что не было возможности взять ещё и Перца... Красный очень хотел, чтобы Боб отправился с ними и попытался помочь, но нельзя было подвергать команду опасности, позволяя кукле, которая в любой момент может разрядиться или упасть, наделав шума, идти с ними. Перчику пришлось остаться в убежище, но он всё прекрасно понимал. Однако, несмотря на это, клон всё равно чувствовал, что следующие несколько часов проведёт в одиночестве. Пусть многие члены команды и находились вместе с ним здесь, в укрытии, вряд ли бы они захотели поболтать с кем-то, кто не сможет ответить ни на один вопрос. К тому же, Пустынный и Боец постоянно проводили время вместе, Шизо вообще не пытался завязать с кем-то разговор, так что здесь у Острого не было ни единого шанса, Хельсинг вряд ли бы захотел долго общаться с куклой на темы, которые не касаются их общих знаний о Флеше. А сам Флеш... С того самого момента, как Шрам с остальными нашли его умирающим возле фабрики, он не выходил из комнаты. КБ сообщил, что у Боба проблемы с ногой, и именно из-за этого Революционеры сами отправляются внутрь того места, где Скоростного жестоко пытали. «Мы должны найти какое-нибудь лекарство для него. Способность Флеша — одна из самых важных для нашей команды. Нельзя оставлять его с больной ногой. Тем более всё-таки хочется, чтобы в команде не было Бобов с серьёзными физическими повреждениями! Лучше исправить их, пока не поздно!» — сообщал он. И всё же, несмотря на попытки помочь Флешу, Шрам не прекращал думать о случившемся. Он пытался разузнать хоть что-нибудь у быстрого Боба, пока не ушёл, но тот всё равно отказывался рассказывать подробности. Лидеру всё это очень не нравилось, и в итоге он предупредил Скоростного о том, что если тот не выскажет всю правду, придётся заставить его это сделать. Но, кажется, даже небольшая угроза не помогла. КБ дал время Флешу, чтобы он подумал ещё, но после возвращения из фабрики он точно ждать не станет! Зато Флеш уже не просился пойти с ними. Со вчерашнего дня он значительно успокоился, но на разговоры его до сих пор не тянуло. Клон предпочитал отдыхать, лёжа в кровати и не перенапрягая больную ногу. Увы, но после ночного сна лучше почти не стало. Скоростной попытался ходить, но каждый раз, когда он наступал на ногу, она начинала болеть сильнее, и Боб тут же подгибал её от неприятных ощущений. Вчерашняя травма оказалась серьёзнее, чем понадеялся Шрам, и излечить её полностью всё-таки не получилось. «Возможно, на фабрике мы найдём и ещё что-нибудь полезное. И вдруг повезёт узнать, что же там делал Флеш? Я не хочу верить в то, что он предатель, но мне не нравится, как он в одиночестве убегает туда и получает серьёзные травмы! Он говорил, что попадался камерам. Возможно, через них Диктор заставил его сделать что-то на фабрике, угрожая ему, а Флеш побоялся сказать, потому что и так уже был сыт по горло обвинениями в сговоре с Диктором? В этом есть смысл, но я должен удостовериться и знать наверняка. Но если мы ничего не найдём, Флеш должен рассказать сам. Ему придётся это сделать», — не переставал раздумывать Шрам. Вот он покинул укрытие вместе с Джеймсом и Эль-Бобо. Они решили поторопиться, чтобы не терять времени. Флешу всегда могло стать хуже, а КБ ещё и не хотел, чтобы клон слишком долго тянул. Как только они вернутся, должны появиться объяснения странного поведения Скоростного! Лидер никак не мог забыть этих неясных действий. Настойчивые просьбы пойти в BobSoc, паника после осознания того, что это не случится, побег туда без членов команды, истерика и отказ объяснять, что случилось! По мнению Шрама, это было совершенно не похоже на того оптимистичного, пусть и местами пугливого Флеша, которого он знал с первых дней их знакомства! Но в голове Скоростного сейчас находились совсем другие, ещё более мрачные и запутанные мысли. Шрам, Джеймс и Эль покинули остальных Бобов и отправились именно туда, где их и хочет увидеть Диктор. Самое ужасное, что оставалось в голове Флеша — это незнание, чего он на самом деле хочет. Голова разболелась от противоречивых чувств и желаний. С одной стороны, клон радовался тому, что появилась возможность избавиться от нескольких клонов! Пусть и не он сам приведёт их на фабрику, но ведь учёный всё равно поймает их и потом похвалит Флеша, узнав, что в итоге они пришли всё-таки из-за него! А с другой стороны... Его личное отношение к команде слишком сильно отражалось на эмоциях. Флеш искренне понимал, что его симпатии не должны играть никакой роли, что Диктор специально отправил к КБ именно его, чтобы привести Боба на фабрику, что если он не справится, самому же будет в разы хуже и больнее, но теперь уже знал и то, что одни лишь слабые представления об ужасной смерти Революционеров повергают его в ужас. Слишком тяжело стало притворяться в последнее время. Команда начинает подозревать, что он работает на Диктора, а сам он замечает, как Скоростной жалеет клонов и как не спешит выполнять обязанности! В голове Флеша промелькнула мысль о том, что сейчас ему уже нигде нет места. Он уже не сможет долго обманывать команду, а Шрам вряд ли пожелает слушать его оправдания. После огромного количества лжи они будут звучать слишком неубедительно и жалко. Скоростной окажется на улице, на свалке, среди огромных куч мусора и периодически пролетающих камер, которые и приведут его к Диктору, где и выяснится, как сложилась его судьба. Да учёный уже и так готов его убить! Быстрый Боб не может выполнить ни одной обязанности. Он был вынужден делать то, что ненавидит! Нет, что-то в нём сильно переменилось после этого случая... Невероятная жестокость со стороны, на которую он работает, и приятная забота, продолжающаяся до сих пор, исходящая от Бобов, которых Флеш должен предать, отдать на расправу жестокому экспериментатору, которого не заботят судьбы клонов. Кто они для него? Расходный материал? Бесполезные болванчики? Всего лишь... вещи, которые нужны для хранения определённой информации? Внезапно Скоростной ощутил себя так, как часто это делал Перец. Будто бы он и не живое существо вовсе, а так... Бесполезная вещица, от которой Диктор планирует в скором времени избавиться. «Зачем мне вообще помогать ему с этой миссией? Зачем спасать этот мир? Я всё равно уже достаточно пострадал в попытках привести Бобов к нему. Пусть лучше он поймает кого-нибудь из них троих и всё... Мне просто нужно принять, что так надо. Так надо. Так надо! Тут ничего не поделаешь! Мы не можем быть по-настоящему свободны!» — убеждал он себя, глядя на потолок, словно в неизвестную и далёкую пустоту. Флеш никогда не думал, что будет находится в такой ужасной неопределённости. Лучше бы Хельсинг никогда не появлялся в их команде! Тогда всё было бы хорошо! Если и избавляться от кого-то, то именно от него. К Хельсу Флеш не испытывал никакого сочувствия. Одну только неприязнь. Клон был хоть немного уверен в своих силах до его появления, чаще оставался счастливым, улыбался. А сейчас? Так много боли — и ради чего? Ещё и Шрам ушёл. А он единственный, кого Хельсинг послушается и не будет привязываться к Скоростному с расспросами о том, чем он занимался каждую секунду времени, говорил ли с Диктором и о чём именно, в какие комнаты на фабрике заглядывал! Со стороны могло показаться смешным, что Флеш видел его вопросы именно так, но на деле каждое подозрение со стороны клона всё больше уничтожало его уверенность в себе и своих силах. Вдруг дверь в его комнату приоткрылась. Поскольку Шрам уже ушёл, оставался только один, кто мог так просто навестить Скоростного, ещё и не попытавшись постучать. Клон приподнялся и увидел на пороге Хельсинга, который грозно глядел на него. Позади Боба тихо стоял Перчик. Он уже не казался слишком серьёзным и даже сам побаивался чего-то. Чего-то, из-за чего они пришли к Флешу. «Я не буду отвечать на твои расспросы, — отстранённо произнёс быстрый, пока Хельс не успел ничего сказать. — Уходи. И Перца тоже с собой забери. Когда вы сговариваетесь против меня, вы выглядите намного подозрительнее!» — Прости, но ты не отделаешься, — возразил истребитель нечисти. Флеш недовольно вздохнул в ответ, но при этом успел и слегка удивиться. С каких пор Хельсинг извиняется за свои подозрения? — Да, я был тогда на фабрике! Диктор жестоко пытал меня! Ты так хочешь, чтобы я об этом вспоминал? — голос Скоростного звучал неестественно приглушённо и хрипло. — Просто мы тут с Перцем немного обсудили твоё поведение... — после этих слов он наконец прошёл дальше и оказался совсем рядом с Флешем. А следом за Хельсом прошёл и Острый. — Мы оба знаем, что ты скрываешь. Но я почему-то упустил важный момент. Поэтому очень хочется узнать. Почему именно ты помогаешь Диктору? Какова твоя цель? — Тебе так нравится надо мной издеваться? Убирайся отсюда! Я не буду об этом говорить. Хельсинг не испугался его угроз и легко выстоял против них, стиснув зубы и сжав руки в кулаки. Не собирался он сейчас любезничать с Флешем, утешать его и быть с ним мягким, добрым и осторожным. Какие бы ни были причины у Боба предать всю команду и постоянно жить во лжи, Хельс быстро понял, что не терпит предательства. И, если Скоростной пытается отправить всех Революционеров навстречу смерти, истребитель нечисти узнает, зачем ему это, даже самым суровым способом. Увы, но почему-то с быстрым Бобом не работает доброта, которой пользовался Шрам. Здесь требуются более жестокие методы! Он схватил Флеша за одежду и притянул ближе к себе, не сводя с него мрачного и пугающего взгляда. Клон вздрогнул от испуга и попытался оттолкнуть Хельса, но его хватка оказалась слишком сильной. А если учесть ещё и временную ослабленность Скоростного, то у него и вовсе не было шансов отстраниться от Хельсинга сейчас. «Я не стану с тобой церемониться, — почти прошептал он на ухо быстрому Бобу. — Мне не нужно дожидаться Шрама, чтобы выяснить причины твоего странного поведения». Хельсинг предупреждал его очень грозно, чётко проговаривал каждое слово, чтобы лишь сильнее запугать Флеша. Даже Перцу стало не по себе. Он старался не отставать от истребителя нечисти и быть таким же серьёзным в вопросе о действиях Флеша, но понимал, что у него никогда не выйдет проявить столько же презрения и ненависти к кому-либо, как это легко удавалось Хельсу. Острый и вовсе не хотел заниматься этим сейчас, но Хельсинг оказался не слишком терпеливым в своём стремлении раскрыть всем правду! Боб лучше бы посидел в одиночестве, ожидая, пока вернётся КБ, а вместе с ним Джеймс с Эль-Бобо. Перчик был не против послушать их, а не разбираться в очередной раз с Флешем. А вдруг Хельсинг просто использовал его? Видел ли он в Перце настоящую личность, или попросту считал его полезным... предметом, с помощью которого можно доказать вину Скоростного? Тем более, они никогда не общались на другие темы. Да и сейчас клон приказал Острому какое-то время стоять в стороне, а действовать только в том случае, если у него не выйдет справиться в одиночку. Останься Перчик настоящим живым существом, он бы испытал свои методы, подошёл бы к делу с другой стороны. Был бы строгим, но, возможно, проявил бы каплю искренней доброты и простого интереса, что случилось. Но методы Хельсинга были совсем другими. Поэтому Перчику приходилось смотреть, как он настойчиво требует от Флеша рассказать всё, не отпуская его, начиная чуть трясти, угрожать ему. Со стороны происходящее выглядело вполне себе жутко, но Острый не мог сказать, что именно его пугает. Может, то был сам Хельсинг, мрачный, странный, говорящий угрозу за угрозой. Может, состояние Скоростного. Пусть и предатель, но не исключено, что Перчик мог привыкнуть к нему слишком сильно, чтобы легко обвинять и заставлять признаваться в самых ужасных поступках. От мыслей его отвлекли слышные всхлипы, а затем и достаточно громкий голос: «Мне не нужны твои слёзы! Неужели нельзя просто признаться?» Перец заметил, что Флеш тихо плачет, опустив голову. Хельсинг с недовольным вздохом отпустил его, бросив обратно на кровать. Скоростной остался лежать там с закрытыми глазами, после чего сразу же отвернулся, чтобы не видеть ни Хельса, ни Перчика. «Это уже слишком!» — хотелось прокричать Острому, и он в самом деле попытался, но выдал глупый писк вместо слов, как и во время остальных попыток проговорить нечто осмысленное. «Что ты там пытаешься сказать? — спросил Хельсинг, но не стал дожидаться ответа. — Лучше давай подумаем, как заставить его признаться», — скомандовал он. В ответ Острый сделал крайне недовольное выражение лица и поторопился уйти. В погоне за правдой Хельс совсем забыл о том, что другие могут чувствовать! Перец больше не хотел принимать в этом участие. Он покинул комнату и вернулся к себе, где и устроился на своей кровати, чтобы дождаться возвращения Джеймса, с которым разговоры были хоть немного интереснее! Но Хельсинг всё равно вернулся за ним. Перчик сразу понял, что он был в гневе из-за того, что Боб не попытался так же жестоко обойтись с Флешем, как он. Острый отвернулся, показывая таким образом, что не боится гнева Хельсинга. Когда он запугивал Скоростного, было в разы страшнее, более напряжённо и неуютно. Но Хельс вряд ли смог бы сильно навредить кукле, даже если бы захотел. Сделать ей больно физически практически невозможно. Но станет же истребитель нечисти ломать его? Это равносильно убийству, а такого он не допустит, и Перец был в этом уверен! Такие мысли и успокаивали его, заставляя не страшиться Хельсинга. «Почему ты ушёл? Ты собираешься мне помогать или нет? Напомнить, кто тебя спас и увёл с фабрики, где над тобой издевались? Напомнить, кто вернул тебя к команде? Если бы не я, ты был бы мёртв! А ты даже не пытаешься помочь мне разобраться с Флешем! Ты знаешь, что он предатель! Ты видел его на фабрике! Или ты готов простить его за то, что он пытается убить всех вас?» — совсем разгневался Хельсинг. Он и не знал, что на него нашло, но вообще перестал себя контролировать из-за отсутствия помощи со стороны Перчика. После своих криков он попытался отдышаться и успокоиться, но понял, что это не так уж и просто из-за состояния, в котором он оказался! На крики сбежались и оставшиеся в укрытии Революционеры. Пустынный и Боец совсем скоро стояли возле входа в комнату Джеймса и Перца и удивлённо смотрели на разозлённого Хельсинга. А через минуту подоспел и Шизо, заинтересованный происходящим. Истребитель нечисти обернулся и посмотрел на них в ответ, чем даже вызвал у Бобов небольшую дрожь, настолько пугающим был его взгляд. Но, чтобы не казаться им сумасшедшим человеком, который не в силах справляться со своими эмоциями, Хельс глубоко вздохнул, чуть оттолкнул тех, кто мешал пройти, и ушёл сначала из комнаты а потом и из убежища. Трое Бобов остались наедине с Перчиком. — Что тут случилось? — не понимал Боксёр. — Он издевался над тобой? Я слышал что-то про Флеша. Он пытается заставить тебя поверить в его странные предположения? — Мне тоже интересно, что произошло! — согласился Боб из пустыни. — Несмотря на странное поведение Флеша в последнее время, он ещё не может просто обвинять его! — Я считаю, что Шрам лучше нас разбирается в членах команды. Нам не стоит в это лезть. А ему в особенности, — тихо высказал своё мнение Шизофреник. Острый чуть помахал руками, чтобы объяснить, что Хельсинг прав насчёт предательства Скоростного, но ошибается, если думает, что своими суровыми методами добьётся существенного результата и признания Боба перед всеми. Да только как дать Революционерам понять, как много он имеет в виду, когда в распоряжении только возможность махать руками и двигать головой? Ни голоса, ни способности придержать карандаш, чтобы написать мысли на бумаге. Конечно же, никто не понял ничего из того, что Перец хотел сказать. «Прости, но я не понимаю, что это означает, — подал голос Пустынный и прошёл вперёд, после чего присел рядом с Перцем. — Но мы можем побыть с тобой и убедиться, что Хельсинг больше не будет приставать к тебе с расспросами и проблемами, которые легче будет разрешить с помощью Шрама, когда он вернётся!» — широко улылнулся он, посмотрев в глаза-пуговицы Острого. Тот кивнул. Тогда уже к нему подсел и Боец, а затем, немного помедлив сначала, рядом встал Шизо, поудобнее устроившись у стены. Возможно, им стоило успокоить Флеша, и Перчик думал об этом. Но затем он предположил... Если они сильнее привяжутся к Скоростному, как и он к ним, наверняка потом будет труднее принять его предательство! Боб уже пожалел его, когда увидел, что Хельс заставляет ему во всём признаться с помощью угроз и запугивания! Но если они будут проводить с быстрым клоном меньше времени, между ними не будет столь сильной связи! И всё же, трудно было не думать о Флеше, когда его, и так недавно измученного, довели до слёз. Да и другие мысли не давали покоя. Куда ушёл Хельсинг, к примеру? Он не убежал слишком далеко? И как там Шрам, Джеймс и Эль-Бобо? Всё ли с ними хорошо? Острому оставалось надеяться, что всё ва порядке. Трое Революционеров же продвигались по фабрике. Они только недавно оказались в коридоре, преодолев секретный проход, и небыстро шли вперёд, прислушиваясь, нет ли поблизости пролетающих мимо дронов. Пока всё было довольно спокойно, и они практически не переживали. Шрам знал, где Диктор хранит хотя бы некоторые лекарства, так что осторожно вёл членов команды туда. Комната находилась не очень далеко, но поскольку приходилось действовать тихо и аккуратно, чтобы не вызвать никаких подозрений и остаться незамеченными, миссия могла занять несколько часов. К тому же, КБ не был уверен, что лучше взять, чтобы помочь Флешу. Он не мог посоветоваться с Джеймсом и Элем, ведь необходимо было хранить полное молчание, иначе странный шёпот привлёк бы внимание дронов, кукол, а то и самого Диктора, что лидер считал самым страшным. Все трое держались у стены и практически крались вперёд. КБ придерживал в руке небольшой пистолет, Джеймс держал наготове свой протез, который можно было использовать, как оружие, если что-то пойдёт не так, а Эль не отпускал шпагу, так и оставшуюся после того эксперимента с корридой. Несмотря на присутствие оружия, Бобы мысленно просили, чтобы использовать его не пришлось. Не потому, что они совсем не хотели сражаться. А только из-за того, что использование оружия означало серьёзную проблему, которых не хотелось бы допускать! Эль-Бобо всё побаивался и осматривался чаще остальных, сжимая в руке шпагу всё сильнее. Пусть большую часть времени клон и казался оптимистичным и весёлым парнем, чувство страха во время нахождения на фабрике заглушало все прочие эмоции. И зачем вообще КБ решил, что они обязательно должны достать таблетки для Флеша?.. «О чём это я думаю? Он всё-таки наш друг и верный член команды! Ведь так?.. Что же с ним произошло? Бывал ли он всё-таки в этом месте просто так, для помощи Диктору? Мне кажется, что даже Шрам начинает в это верить!» — волновался тореадор. Скорее бы им добыть всё необходимое, вернуться в безопасное место и спокойно разузнать у Скоростного всё нужное... Эль был готов помочь Шраму подобрать необходимые слова, чтобы речь звучала как можно более вежливо, спокойно и приятно. Тогда Флеш и сам захочет рассказать о случившемся! Так думал Эль-Бобо. Из размышлений его вывел едва слышный, но всё-таки ощутимый шёпот — Красный говорил: «Кажется, сюда летят дроны! Прячемся!» С этими словами он заглянул за ближайшую дверь и, убедившись, что там нет ничего, что способно навредить клонам, забежал в комнату, подозвав за собой и остальных. Вскоре Джеймс и Эль стояли рядом с ним, затаив дыхание. Они не могли и посмотреть друг на друга из-за темноты в помещении, а звуки тем временем становились только громче. Эль-Бобо едва заметно дрожал, Джеймс крайне внимательно прислушивался, а КБ прислонился к двери и чуть выглядывал через оставленную крошечную щель, чтобы проверить, когда можно будет идти дальше. Камеры остановились прямо возле двери, которая вела в комнату, где Революционеры прятались. Они осматривались внимательно, будто бы уже успели услышать шаги клонов и шёпот Шрама! Один из дронов даже подлетел поближе и постарался глянуть в комнату сквозь ту едва заметную щель. КБ сразу отстранился и задержал дыхание, чтобы не издавать лишних звуков. Камера ничего не заметила. Как только она отлетела, все остальные двинулись дальше, позволив членам команды наконец выбраться. Оказавшись в коридоре, КБ облегчённо выдохнул, после чего пошёл вперёд. Джеймс и Эль кивнули друг другу, а затем направились за ним. До комнаты осталось совсем чуть-чуть — они должны были добраться до неё! Однако каждый маленький шаг был таким медленным, что казалось, будто они идут вечность, но ещё ни на метр не приблизились к нужному месту! Но ничего. Рано или поздно они справятся и будут держать в руках все важные вещи. Нужно немного перетерпеть, преодолеть не такое уж и огромное расстояние, забрать то, что они ищут, и покинуть фабрику! Тогда всё будет хорошо. В итоге они добрались до комнаты, где хранились некоторые виды лекарств. Здесь Шрам когда-то нашёл необходимые таблетки для Шизо, так что надеялся, что увидит и подходящие таблетки или мазь, которая поможет снять сильную боль в ноге Флеша. Он принялся за поиски и приказал Джеймсу с Элем помогать ему. Они послушались, разделились, чтобы найти что-нибудь поскорее, и принялись за работу. Каждый из Бобов не переставал прислушиваться. Ладно камеры и куклы, но Диктор мог зайти в комнату в любой момент, схватить всех троих и убить! Клоны были на очень рискованной миссии из-за проблем Флеша! Шрам, пусть и внимательно вчитывался в сложные и длинные названия лекарств, всё равно думал о его поведении. Что-то в нём было не так. Но на фабрике лидер не заметил ни одной зацепки, не услышал подозрительных диалогов между Диктором и кем-то с голосом клона, чтобы можно было сделать выводы о правдивости слов Хельсинга. Хоть бы не оказалось, что это так, что Скоростной предатель и обманщик. А если так и есть? Что тогда сделает Шрам? Убьёт Флеша? Потребует объяснений? Прогонит его из укрытия и никогда не позволит ему туда вернуться, отдав его на расправу Диктору? «Хватит думать об этом! — мысленно закричал он на самого себя. — Просто хватит! Флеш не предатель! Не предатель!» Джеймс обратил внимание на то, что КБ выглядит странно. Слишком глубоко задумавшимся, словно витающим в облаках. Агент очень редко видел его таким, но чувствовал, что излишнее присутствие в мире своих размышлений было связано с Флешем. Поняв это, он поспешил найти нужное лекарство поскорее, чтобы они уже совсем скоро выбрались из BobSoc, и Красный смог всё как следует разузнать. Шёпотом он то же посоветовал и Элю, на что тот одобрительно кивнул. Оба пытались ни о чём не думать, кроме непонятных названий таблеток. Атмосфера становилась всё более неуютной. — Эй, я кое-что нашёл! — негромко произнёс Эль-Бобо. — Кажется, это какая-то мазь. Но если почитать, для чего она, то становится понятно, что она помогает снимать боль, в том числе и после каких-то травм! Флешу точно подойдёт! — Отлично, — коротко похвалил его КБ. — Я же нашёл... Таблетки для Шизо, — он показал небольшую коробочку. — Я тоже, — быстро ответил Джеймс. — Значит, уходим. Нечего тут задерживаться! Быстрее! Шрам приоткрыл дверь, удостоверился, что дронов поблизости нет, вышел в коридор и жестом позвал остальных за собой. Он решил рискнуть и немного пробежать, что приказал сделать и Джеймсу с Эль-Бобо. «Только очень тихо! Нас не должны услышать!» — говорил он, стараясь звучать как можно тише. Бобы кивали в ответ, бежали очень осторожно, не издавая почти ни звука, а порой оборачивались, чтобы проверить, не начали ли их преследовать камеры или кто-нибудь ещё. Особенно сильно почему-то нервничал агент, но даже не задумывался о причинах своего волнения. Обернувшись снова, Джеймс подумал, что видел кого-то. Он затормозил, пусть и стоило только быстрее убегать из этого жуткого места. К счастью, Шрам и Эль-Бобо заметили, что агент не продвигается, сразу же, и остановились рядом с ним. «Что случилось? Некогда стоять на месте!» — слегка поругал его КБ, но в ответ клон быстро объяснил, что ему показалось, словно в одном из дальних коридоров промелькнула чья-то фигура. Тогда лидер, не став больше слушать ни единого слова, схватил Джеймса за руку и использовал все свои силы, чтобы увести обоих подальше от этого места. Тореадор уже тоже не отставал, так как понял, что их могут заметить, если они не поспешат. К счастью, никаких камер им не встретилось, как и кукол. Все трое они забрались внутрь секретного хода и закрыли его. Но после этого Шрам вдруг попросил задержаться. Удивительно! Ещё недавно он хотел поскорее покончить с этим, а теперь, как только они оказались в более безопасном месте, решил выяснить что-то! Эль и Джеймс глядели с непониманием, однако лидер знал, что делает. Он предположил, что здесь пройдёт Диктор. А вдруг он успеет сказать что-нибудь полезное? Может быть, даже появится улика насчёт Флеша, если он как-то связан с жестоким экспериментатором... И пусть КБ надеялся, что не услышит ни одного хорошего слова в адрес Скоростного от Диктора, Красный должен был быть объективным! И если не все верят быстрому Бобу, значит, ситуация обязана быть разрешённой! В том числе и если исход не понравится самому Шраму... Звук шагов стал намного чётче, и больше ничего не было слышно. Это точно мог быть Диктор! Но он молчал, не произносил ни слова, и, как бы КБ ни старался услышать хоть что-то, в ответ ему была только тишина. Он беззвучно вздохнул и подождал, пока учёный уйдёт подальше, чтобы дать команду возвращаться. Так в итоге и случилось. Они поторопились выбраться из фабрики, но крепко удерживали найденные лекарства, чтобы те не потерялись в дороге. Не хотелось бы вернуться и обнаружить, что что-то ценное пропало! Но Красный всё равно был слегка расстроен тем, что не узнал никакой информации. Возможно, он мог порадоваться, раз Диктор не сказал, что Флеш работает на него. Но проблема заключалась в том, что он не произнёс вообще ничего! Неужели тайны должны быть такими запутанными? Но, пока трое Революционеров возвращались из BobSoc, в укрытии Бобы удачно побеседовали с Острым. Он почувствовал себя более счастливым после разговора и понял, что в команде всё ещё любят его, несмотря на изменения, которые произошли с клоном из-за безумных идей Диктора. Однако, к сожалению, заставлять Революционеров вечно находится рядом он не мог. Да и Флеш всё ещё оставался в одиночестве в своей комнате. И Хельсинг сбежал... Мрачные мысли быстро испортили настроение Перчика, но он не позволил себе совсем упасть духом. Лучше сразу решить, что делать, чем зря беспокоиться! Ничего не сказав, Острый сам покинул комнату и направился проверить Скоростного. Клоны же решили, что он просто устал выслушивать их и хочет заняться своими делами. Нет, кое о чём Перчик всё-таки не догадывался. Как бы с первого взгляда ни казалось, что почти ничего не изменилось, как бы ни виделось, что в команде к нему относятся точно так же, как и раньше, до его изменения, как бы он сам ни хотел к себе достойного отношения, включающего уважение и понимание, на деле... Никто не мог отрицать, что сейчас Боб совсем не напоминает полноценного члена команды. Не разговаривает, не ходит на миссии, ведёт себя куда более скрытно, чем обычно... К тому же, Перец был не способен позаботиться о себе в плане жизненных сил, и кому-то стоило постоянно оставаться рядом с ним! Пустынному, например, он напоминал ребёнка. Ребёнка, о котором постоянно нужно заботиться, присматривать за ним и окружать вниманием. Он бы никогда не признался Острому в таком, иначе тот бы серьёзно обиделся на него, а ссор в команде он совсем не хотел, но вот многие другие клоны и так обо всём догадывались, потому что сами имели схожее мнение. Даже Шрам ясно видел, на какое большое количество вещей Перчик больше не способен. Неудивительно, что и на миссию Боба он не взял. Смысл так рисковать командой, когда можно оставить Перца в убежище и понимать, что там о нём позаботятся? Сам Перец пока не догадывался об этом. Он попытался узнать, что делает Флеш у себя. В комнату заходить клон не решился, так что наблюдал из коридора, только тихо заглядывая внутрь. Острый заметил кое-что интересное. Флеш уже не лежал у себя, как недавно, а пытался ходить! Но, как только он наступал на больную ногу, в глазах его виделось всё больше боли, чем раньше. Скоростной сдерживался и не кричал, но сильно хромал и двигался по комнате очень медленно. Постоянно Боб держался за стену, чтобы не упасть, однако это тоже почти не помогало. Невероятно, что он не оказался на земле и не закричал до сих пор! Перчик ведь видел, как его шатало, как дрожало всё тело, как подгибались ноги — в особенности проблемная. «Но зачем он так старается идти, если настолько больно? — удивился Перец. — Если только он хочет побыстрее сбежать к Диктору, чтобы сообщить ему о том, что происходит у нас! Неужели ему было мало того наказания? О чём он вообще думает? Уж после того, как Диктор чуть не убил его, он должен был понять, что лучше пойти против него, чем пытаться отправить на смерть нас!» — позлился он. Флеш явно не понимал, что делает! Острый не знал причин его предательства, никто до сих пор не знал, что не так со Скоростным! Может быть, он и вовсе сошёл с ума... Не выдержав, Перец всё-таки зашёл внутрь, чтобы узнать, зачем же Флеш так пытает себя, если можно дождаться помощи от тех, кто действительно заботится о нём, а не стараться как можно быстрее излечиться только для того, чтобы рассказать Диктору свежие новости! Скоростной остановился и с бросил полный презрения взгляд на Боба. «Что, пришёл следить за мной? Уходи! Я пытаюсь помочь себе самостоятельно, а не дожидаться тех, кто может и не вернуться, потому что Диктор поймает и убьёт их!» — выкрикнул он. Острый застыл на месте от удивления и испуга. Почему-то он не подумал о том, что трое Революционеров могут и не оказаться в укрытии вновь. В итоге они пошли туда именно из-за Флеша... Вдруг это был план Диктора? Крайне жестокий, ведь для него пришлось серьёзно навредить главному помощнику, но учёный вполне был способен и не на такие выходки! «Нет, это совсем уж глупые предположения! Впрочем, он наверняка рад тому, что Диктор может убить их. Но его выражение лица...» — Острый быстро, но внимательно осмотрел его. В особенности лицо, взгляд. С одной стороны, он был полон ненависти и презрения к Бобу, но с другой... В глазах Флеша виднелась боль из-за случившегося, сожаление, словно он не хотел ничего ужасного, никогда в своей жизни. Острый бы поразмыслил на эту тему ещё немного, пока не вернулся Шрам с остальными, но тут вдруг Флеш не выдержал больше сильного напряжения на больную ногу. Сначала он резко упал на колени, не в силах больше держаться за стену, а потом, когда боль стала совсем уж невыносимой, упал на землю, не зная, как подняться. Скоростной держался за ногу у колена и тяжело дышал. Перец ведь знал, что он совершает ошибку, лишний раз перенапрягаясь, когда ему и так грозит проблема! Но теперь ему оставалось только помочь быстрому Бобу. Он, как мог, ухватился за Флеша, но тот сразу же начал упираться и отталкивать Боба руками, из-за чего ситуация стала несколько сложнее. Острый очень хотел выкрикнуть «Перестань! Я помогаю тебе!» и сильно жалел, что не мог. Донести до кровати клона, который только и делал, что отказывался от помощи, было очень трудно, особенно с неудобными руками, которые были даны Перчику Диктором. Боб едва мог идти к нужному месту, несмотря на то, что оно было в нескольких шагах от них обоих! Мало того, что Перец не мог в полной мере управлять кукольным телом, так теперь ему пришлось ещё и Флешу помогать... К счастью, в итоге у него получилось. Правда, как только Скоростной оказался на кровати, Перец сразу упал на пол, вызвав много громкого шума, потому что не смог удержать равновесие после того, как в неудобном положении нёс клона к нужному месту. Однако на звук падения никто из Бобов не прибежал. Зато Острый услышал голоса Бобов. Возможно, они были взволнованы тем, что вернулись Шрам, Джеймс и Эль-Бобо! Перчику пришлось подняться самому, без чьей-либо помощи. Он немного поднапрягся, и вышло неплохо! Боб неуверенно стоял на ногах, а через мгновение смог и пойти вперёд. Он ещё раз взглянул на совсем помрачневшего Флеша, после чего оставил его. — Перец! — сразу же произнёс один из Бобов. И, как оказалось... Это был Джеймс! Они вернулись, и с ними всё было в порядке! — Всё в порядке? Не произошло ничего странного, пока нас не было? — О, на самом деле кое-что случилось! — ответил вместо Перца Пустынный. — Хельсинг снова требовал от Флеша признаться в том, что тот предатель! А потом он ушёл. Вы не видели его, пока возвращались? — Я не видел... — удивился Джеймс и посмотрел на Шрама с Элем. — Он сбежал?! — воскликнул Шрам. — Потрясающе... Что ж, если он так сильно ненавидит пребывание в этой команде, то это его решение, куда идти! Посмотрим, когда он вернётся в этот раз. Но я не собираюсь сейчас его разыскивать. У нас много других дел! Я пошёл к Флешу, — с этими словами КБ оставил остальных. — Думаю, всё будет в порядке, — понадеялся Эль-Бобо. — Шрам сейчас злится из-за того, что нам не разобраться в ситуации с Флешем, но он придёт в себя! Наверняка это случится совсем скоро! Все согласно закивали. Кроме Перца. Он сильно сомневался, что когда-нибудь всё станет, как прежде. Из-за подозрений Хельсинга Шрам совсем запутался в том, что случилось с Флешем. Помогут ли ему сегодняшние попытки узнать, какие проблемы тревожат Скоростного и может ли он на самом деле пойти против команды? «Он ни за что не скажет правду, я это чувствую. Да и помощь от Революционеров он уже не хочет принимать. Наверное, скоро он расколется и сбежит...» — думал Перец, бессмысленно смотря вниз, на пол. «Хей, Перец, — окликнул его Джеймс. — Пойдём. Лучше не будем сейчас лишний раз беспокоиться из-за проблем. Я согласен с Эль-Бобо. Всё наладится. Разберёмся и с Флешем, и с Хельсингом. Нечего лишний раз паниковать», — улыбнулся он. Перчик пожал плечами, но за агентом пошёл. Так они снова оказались в комнате, и клон принялся расспрашивать Острого, чем тот занимался, пока его не было, пытаясь при этом подыскать вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет», чтобы Бобу было проще сообщаться Джеймсу обо всём случившемся. Как бы ни было весело Перцу с другими Бобами, с Джеймсом он привык общаться ещё с того самого момента, как Шрам поселил его в одной комнате с этим клоном. В укрытии никогда не было весёлых развлечений, как и подходящей для них атмосферы, поэтому Революционеры могли поддерживать у себя хороший настрой, в основном общаясь друг с другом. Так что, пока не приходилось бежать на фабрику или беседовать с КБ в главной комнате за столом, они разговаривали обо всём, о чём только могли. Боец обычно болтал с Пустынным, Эль просто ходил к самым разным клонам и беседовал с ними, Флеш тоже... Так же и Джеймс с Перцем. Вот и сейчас они пытались возродить традицию разговоров, несмотря на существенные трудности. В это же время Шрам пытался помочь Скоростному. Он заметил, что состояние больной ноги у того, кажется, ухудшилось, но Боб снова отказался сообщать подробности. Поначалу КБ проигнорировал молчание, но он знал, что серьёзный разговор им ещё предстоит! Пока что же он использовал найденную мазь, чтобы смягчить боль Флеша. Каждое прикосновение к повреждённой ноге доставляло ему боль, но Боб терпел. Чем быстрее он сможет ходить, тем лучше. Но кое-что ему было очень интересно, поэтому быстрый, сам того не ожидая, решил первым начать диалог. — Так... Вы все ведь выжили, да? Ты, Джеймс, Эль? — Ну конечно! Ты ведь не хотел бы, чтобы Диктор убил нас, верно? — спросил КБ довольно странным тоном, будто ожидал от Флеша какого-то определённого, точного и чёткого ответа. — Разумеется! Почему ты у меня это спрашиваешь? Уже веришь Хельсингу и считаешь, что я предатель? — снова разгневался Скоростной — у него совсем не получалось совладать с эмоциями. — Слушай. Я должен поговорить с тобой на эту тему. И ты будешь отвечать мне! Зачем ты пошёл на фабрику? Бывал ли ты там один раньше? Мне нужно знать ответы, иначе я всё-таки не смогу доверять тебе. Так что отвечай! — приказал Красный. — Я... Я не знаю, как это объяснить! Это просто... — Флеш и сам не верил, что не получается придумать отговорку. Он всегда врал вполне успешно, но что же шло не так сейчас? — Я не хотел этого, правда! Я не хочу, чтобы кто-то умирал! Я не из-за этого был на фабрике! Хельсинг заблуждается насчёт меня! Н-на самом деле... На самом деле я уже ходил на фабрику в одиночестве один раз. Я просто хотел найти там что-нибудь полезное! Ведь внутри здания куда больше оружия, еды, других полезных вещей, чем тут, на свалке. Мне не стоило этого делать. Я столкнулся с Диктором. И тот сказал, что, раз уж я могу так легко и быстро проникать на фабрику, я должен привести ему хотя бы одного Боба. Он г-говорил, что жизнь Бобов всё равно ничего не стоит, так что... Так что я... — То есть ты действительно хотел привести нас к Диктору, чтобы мы погибли?! — удивлённо воскликнул шокированный Шрам. — Я бы не дал ему убить вас! Я бы не дал ему этого сделать! Но... Но он говорил, что найдёт и убьёт меня, если я не выполню его приказа! Я тоже не хотел умирать! Я едва смог выжить после того, как он жестоко обратился со мной! Он бил меня! Вывихнул ногу! Он жестоко издевался надо мной! Н-но я успел уйти прежде, чем умер. И вы нашли меня. И спасли. Но я больше никогда не пойду туда в одиночестве! Правда! — клялся быстрый, хватаясь руками за одежду Шрама, начиная плакать, только бы полностью заверить его в честности своих слов. — Вот как... Но могу ли я в это верить? — строго спросил КБ. — Почему же тогда Хельсинг стал подозревать тебя ещё раньше? Нет, не думай, я не верю ему по поводу того, что ты предатель, но, возможно, у него были какие-то причины ставить под сомнение твою преданность? — Откуда я знаю, что у него на уме?! Он ненавидит меня, вот и всё! Если я буду что-то искать возле фабрики, если задержусь там по каким-то причинам, он сразу обвинит меня в предательстве! Это ему нечего делать в команде! Пусть лучше он уходит! — требовал Боб. — Он уже ушёл. Пока что. Мы не видели его, но я не исключаю, что он может и вернуться. Что же касается тебя... Извини, но пока я не могу поверить тебе полностью. Твоё поведение слишком странное в последнее время. Но я надеюсь, что бы ни случилось, ты сделаешь правильный выбор. Ах, и ещё. В одиночку к фабрике точно больше не ходи. Если там ты так рискуешь попасться Диктору, то лучше тебе ходить с кем-то другим, — в итоге подметил Шрам. — Конечно... Повисло молчание. Флеш больше ничего не говорил, да и у КБ, похоже, закончились возможное вопросы. Скоростной не смотрел в его глаза и понимал, что сейчас находится в одном из моментов, когда наглая ложь заставляет его стыдиться. Он врал Шраму в лицо и до сих пор надеялся, что тот поверит ему! Так странно, что он чувствовал себя полностью виноватым в том, что сделал... Флеш прилёг. Что ещё он мог сделать? Он не мог нормально ходить, не хотел разговаривать, не желал видеть КБ и других Революционеров. Скоростной закрыл глаза и мысленно попросил, чтобы у него поскорее появилось сильное желание уснуть. Тогда он погрузится в приятный сон и не будет волноваться насчёт всех проблем, которые преследовали его. Но вот кое-что заставило его открыть глаза вновь. Внезапно Флеш ощутил, словно его... гладят по голове? Быстро он обнаружил, что это делал Шрам. Чёртова забота с его стороны, которую клон так сильно не любил... В самом ли деле не любил? Сейчас он подумал, что в этом есть что-то приятное. Но остатки гордости не позволили ему дать Красному обращаться с ним, как с ребёнком, которого вечно надо утешать. Он слегка ударил лидера по руке, чтобы тот убрал её. Приятные ощущения на этом и закончились. «Ладно. Если не заснёшь, то попробуй через пару часов походить. Посмотрим, станет ли тебе лучше. Я пойду проверю Шизо. Всё-таки ему лекарства нужны в первую очередь», — высказал КБ. Голос его прозвучал сухо и безэмоционально, словно он специально дразнил Скоростного за то, что он не позволил немного позаботиться о нём. Лидер покинул его и направился проверять Шизо, планируя потом зайти и к остальным. Как главный в команде, он должен был следить за благополучием и порядком среди Революционеров. Он должен был знать, что каждый из них в порядке настолько, насколько возможно! «Что ж, они живы, — думал оставшийся в одиночестве Флеш. — Хорошо это или плохо? Что думает Диктор? И верит ли мне Шрам? Наверняка он уже сильно сомневается в моей преданности. Скорее всего скоро он прогонит меня отсюда, и я даже не смогу смотреть, что все они делают. Как я приведу Бобов к Диктору? — он тихо вздохнул. — Хочу ли я этого вообще? Почему я больше не понимаю? Почему они, даже подозревая... Даже зная, что я предаю их, помогают? Зачем Перец это делал? Он настолько добрый и наивный, что готов жалеть врагов? А Шрам? Он больше не верит мне в той же мере, как раньше? Почему он нежится со мной? Все они наивные идиоты! Лучше убедить себя в этом, чем потом страдать». Но, пусть каждый и занялся своими делами или просто думал о важных вещах, много вопросов оставалось неразгаданными. Помимо Флеша, много вопросов мучило и Шрама. Он не мог до конца поверить Скоростному после его необъяснимого поведения и, пусть не считал его предателем, больше не мог с уверенностью сказать, что клон всё так же верен команде, как раньше. Его голос заметно срывался, когда он рассказывал объяснение. Флеш заикался. Чем не улика, чтобы сказать о его лжи? Лидер уже размышлял, как Хельсинг! Хельсинг... Ещё одна тайна. Куда он ушёл? И зачем? «Если он не объявится в ближайшее время, стоит попытаться разыскать его. Не уверен, что он справится со всеми проблемами в одиночку!» — немного побеспокоился КБ. Однако сейчас он не стал заострять внимание на истребителе нечисти. В конце концов, он не единственный член команды и уж тем более не самый важный...