Превращённый в куклу

Джеймс и Перец находились в своей комнате, ожидая наконец увидеть вернувшегося Шрама вместе с другими Бобами, которые отправились на задание. С камерами было покончено, и всё, что от них осталось, клоны сложили подальше от убежища. Возможно, когда-нибудь детали от дронов им пригодятся, но после ужасной стычки с ними, после которой пропало целых два Революционера, было больно и думать об их существовании. И Джеймс, и Перец — оба молчали. Второй порой поглядывал на агента, но не пытался привлечь его внимание, догадываясь, какой глупой бессмыслицей закончится их разговор. Но Острому было так ужасно на душе... Есть ли душа у куклы? Сейчас его это не беспокоило, потому что он не чувствовал ничего, кроме боли, оставшейся после пропажи Эль-Бобо. Ему не было так жаль предателя Флеша, но вот тореадор... Светлый, всегда дружелюбный, умеющий поддержать — он исчез навсегда и наверняка уже убит руками этого гадкого садиста!.. Как должен был Перчик перенести случившееся? Снова он посмотрел на Джеймса, и наконец у него появилась небольшая надежда на разговор. Скажи агент лишь одно неверное слово, и она бы потухла. Но он понял, что с Перцем нужно разговаривать осторожно, чтобы не задеть его, чтобы не заставить его чувствовать себя лишним или ненужным, неживым. Агент внимательно посмотрел на Острого в ответ, прямо в его глаза-пуговицы, словно пытаясь найти в них что-то, ответ на какой-то важный вопрос. Клон выглядел очень сосредоточенным, и Перчик уж было решил, что Джеймс пытается обвинить его в чём-то. К счастью, оказалось, что это совсем не так. — Знаешь, — вдруг негромко и на удивление спокойным тоном заговорил он, — я догадываюсь, что ты чувствуешь. Наверное, тебе жаль Эль-Бобо, да? — в ответ он получил уверенный кивок. — Мне тоже. Но... А вдруг ещё не всё потеряно? Вдруг мы переживаем, а Шрам, Боец и Хельсинг вот-вот вернутся и с Элем, и с Флешем? Наверняка они успели! И нет смысла так сильно переживать и паниковать! В конце концов, мы уже успели поволноваться о тебе, а ты вернулся! Перчик отвернулся. Неуверенность на его лице сменилась лёгким раздражением. Джеймс говорил совсем не то, что он хотел услышать! Почему он не мог по-настоящему поддержать, не говоря обо всех ужасных вещах, что успели произойти? Не говоря о том, что представляет из себя Острый теперь, когда Диктор сотворил с ним нечто столь ужасное и превратил в уродливую куклу? От каждого такого напоминания Боб чувствовал себя бесполезным! Ведь и во время нападения дронов он никак не помог Революционерам. Только по случайности использовал себя в качестве щита. Он был рад спасению Джеймса, но этот способ... Унизительно. Агент догадался, что снова сказал что-то не так. «Чёрт. Что я делаю не так?! — разозлился он. — Может, дело в том, что я продолжаю напоминать ему о том, что случилось с ним? Но что я должен сказать, если с ним так сложно? Пустые слова, не несущие никакого смысла? Бесполезное «всё хорошо» без объяснений? Но я не могу просто бросить его в таком состоянии. Не понимаю: это я совершенно не умею правильно подбирать слова, или Перец слишком обидчивый?» — раздумывал он, пока Острый не спешил снова смотреть на Джеймса и прощать ему неприятные слова. Возможно, он вёл себя, как ребёнок: обижался на мелочи, казался довольно глупым со стороны, но Перец не мог не злиться на то, что кто-то постоянно намеревается напомнить ему о том, что он находился у Диктора, а остальные уже похоронили его, признали мёртвым! Да наверняка на самом деле они и не радовались вовсе такому возвращению! Так почему Джеймс не мог просто позабыть о случившемся и относиться к Острому, как и к остальным членам команды? Как к полноценному Бобу? Это не так трудно, как кажется, и у него уже получалось! Однако в напряжённых ситуациях он вновь возвращался к упоминанию этого ужасного случая! Но вот на плечо Острого мягко легла рука Джеймса, и это вынудило его повернуться и снова взглянуть на агента. По лицу его всё ещё было видно, что он недоволен, но Джеймс показал ему добрую улыбку и произнёс: «Прости. Я просто хотел сказать, что они обязательно вернутся. Эль-Бобо, Флеш... И все, кто ушёл, чтобы спасти их, конечно! Давай просто немного потерпим и дождёмся их!» Изо всех сил он старался звучать именно так, как надо, и говорить те слова, что Перчик желал услышать. Он совсем не желал снова портить отношения с этим Бобом. Наоборот, в отличие от многих других Революционеров, он хотел показать Перчику, как ценит его и как считает всё тем же клоном, которого всегда знал. Это сработало. Перец быстро успокоился и не стал раздувать скандал из мелочи. Однако такое поведение... Да, оно напоминало Джеймсу всё того же Острого. Ему часто что-то не нравилось, и он не боялся открыто признавать это и требовать извинений, если ему что-то не угодило! Революционерам не нравилась в нём эта черта, да и агент не был в восторге от неё, но сейчас каждый раз, как он видел, что Перчик сохранил свой характер, что пребывание в теле куклы не лишило его знакомых Бобам черт, что даже без слов он мог показать себя... Ему это нравилось. Возможно, и Перцу нравилось что-то в Джеймсе? Агент немного отвлёкся. Он быстро перепроверил свой протез, который всё-таки смог подсоединить самостоятельно, без помощи Шрама или кого-то ещё. Джеймс сомневался, что он держится достаточно надёжно, и боялся, что он может упасть на пол и разбиться, чего очень не хотелось бы, но пока что тот держался неплохо. Но тут Джеймса вдруг осенило. Этим они с Перчиком были похожи — у обоих было что-то, что отличало их от полноценно живых существ. И даже если Острый стал роботом полностью, агент всё равно мог подметить, что он не одинок в этом, и он тоже никогда не сможет вернуть ни свою настоящую, живую руку, ни ногу. Что ж, в следующий раз, если Перчик снова расстроится из-за своего вида, Джеймс напомнит ему, что не один он может загрустить по этому поводу. Впрочем, наверняка одна лишь замена парочки конечностей не могла сравниться с существованием в полностью кукольном теле, но они могли хотя бы немного разделить друг с другом проблему, связанную с их... Неживыми частями тела. Ладно. Клон не хотел тревожить Острого лишний раз и напоминать ему о том, что он кукла, раз этого не требовалось. Вместо этого, закончив рассматривать механическую руку, он придвинулся к Перцу немного ближе. Тот никак не среагировал. По крайней мере, видимо. Он всё так же спокойно сидел, чего-то ожидая. Как же жаль, что Перчик не мог говорить... Так хотелось Джеймсу узнать, чего ему хочется, и помочь! Боб не отрицал, что это может быть глупо, но что ещё он мог сделать, если именно он оставался самым близким другом Перчика? Делил с ним комнату, общался чаще, чем другие Революционеры, поддерживал и просил брать на задания. «Надеюсь, Перец вообще ценит всё это. Раньше он не слишком часто ценил помощь. Но сейчас, кажется, он немного смягчился...» — предположил Джеймс. Но внезапно его раздумья были прерваны, как и вся мирная атмосфера ожидания. Послышались звуки шагов, причём крайне быстрых. Они вернулись, Бобы, что отправлялись на миссию, вернулись! «Слышишь? — радостно спросил агент у Перчика. — Они уже здесь! Думаю, всё хорошо!» — несмотря на то, что счастье он выразил достаточно спокойно и сдержанно, агент схватил Острого за руку своей механической, чтобы он обратил на неё внимание и успел призадуматься, а затем выбежал из комнаты, чтобы встретить вернувшихся Революционеров. Однако те, даже не глядя на Джеймса и Перца, промчались мимо. Оба не успели понять, что произошло — сразу клоны убежали в комнату, где... Шрам не так давно пытался вылечить Флеша, когда Диктор сильно ранил его. Джеймс и Перчик испуганно переглянулись, предчувствуя серьёзную беду. Неужели агент ошибся, полагая, что всё будет в порядке? Бобы заметили кровь на полу, где только что пробежал Шрам с остальными. Агенту стало не по себе. «Пойдём, посмотрим, что произошло», — на удивление бесстрастно попросил он Острого. Таким тоном... Словно у него и не было эмоций, чтобы описать увиденное. Джеймс позвал Шизо с Пустынным, и они, узнав о том, что происходит что-то плохое, также заволновались. Вскоре они уже пытались увидеть, что случилось, и смогли ли Революционеры вообще спасти Флеша и Эль-Бобо! Однако второго они не видели среди клонов, да и вообще где-то в комнате. А вот Скоростной... Шрам уже снял свою жилетку с него, быстро схватил устройство, которое ещё могло спасти Бобу жизнь, и использовал его на быстром. Джеймс, Перец и остальные не могли не заметить его ужасного вида, будто его только что жестоко пытали. Хуже, намного хуже, чем в прошлый раз! Глубокая и большая рана на груди, растрёпанные волосы, яркий след от удара на лице, да и его нога... «Диктор сломал ему ногу?!» — пронеслось в голове у Джеймса, как только он рассмотрел Флеша повнимательнее. Клон выглядел настолько плохо, что даже Перец, который знал, что он предаёт команду, сильно испугался за него. Он слегка прикрыл руками лицо, чтобы не видеть Скоростного в таком кошмарном состоянии. Пустынный же глядел крайне взволнованно и тихо плакал от страха за быстрого Боба. Агент обратил внимание на Шизо. Тот и вовсе не хотел смотреть на Флеша в таком виде, поэтому отвернулся и с испуганным видом отошёл подальше, после чего принялся что-то тихо шептать самому себе. Но никто не прислушивался. Прибор, который использовал КБ, начал наконец действовать. Рана на груди Флеша пропала, положение ноги стало выглядеть более правильным, след также исчез, да и в целом вид Боба немного улучшился. Шрам, покончив с процедурой, быстро отложил устройство в сторону и начал проверять, дышит ли Скоростной вообще, или они попытались спасти его слишком поздно? «Пожалуйста, будь в порядке, будь в порядке», — прошептал он, и стоящие неподалёку клоны смогли расслышать отчаяние, несмотря на тихий звук его голоса. Красный присмотрелся. Флеш дышал! Он дышал! Но очень незаметно. Всё ещё Скоростной мог погибнуть. Прибор немного нормализовал его состояние, но после таких сильных повреждений всё равно был риск умереть. Так что Шрам не сводил с Флеша глаз. Он не собирался прощаться с ещё одним Революционером, когда уже потерял Эля. Что бы там ни говорил о нём Хельсинг, насколько странно он ни вёл бы себя... У лидера не было видимых доказательств его вины, так что он не собирался относиться к быстрому, как к гадкому предателю. Он хотел только спасти его от смерти и сделать для этого всё, что было в его силах! Хельсинг в это время, вздохнув, покинул комнату. Он не знал, что и думать. Нападение дронов на убежище сделало ситуацию только более запутанной! Зачем Флеш спасал Эль-Бобо? Ради чего? Он передумал работать на Диктора? Тогда почему погиб именно Эль, а у Скоростного ещё были шансы выжить? На подставу совсем не похоже — вряд ли Диктор стал бы настолько сильно рисковать состоянием своего помощника. Да если он выживет, то наверняка не сможет самостоятельно передвигаться, настолько его нога повреждена! Хельс встал у стены подальше от Бобов. А ведь если бы не он, Эль-Бобо, возможно, был бы ещё жив. Его плечо не было бы ранено, и он успешно управился бы с оружием, благодаря чему справился бы с камерами! Но Хельсинг оказался слишком невнимательным и выстрелил не в того, в кого стоило бы! Он так и чувствовал, как Революционеры мысленно проклинают именно его за причинение вреда тореадору, за его глупость и неумение целиться получше! Как они хотят избавиться от него, чтобы больше никого в команде не тронул. Что ж, если Шрам прикажет ему уходить, так Хельсинг и поступит! И, если понадобится, выживет без них! «Но наверняка он мог спастись! Почему под удар не попал Флеш?! Да и я больше не понимаю, должен ли умереть он! Кто он, если не предатель? Он вообще думает, что делает? Он обязан рассказать мне. Если он сможет выжить, я сделаю всё, чтобы заставить его рассказать. Думает, что сможет вечно скрывать правду? Думает, что я не смогу убедить их? Думает, что если Диктор поиздевается над ним из-за плохо выполненного задания, то он сможет всех убедить в том, как он хотел помочь и как всего лишь попался, такой несчастный?! Как бы не так!» — вот что он решил. И Хельсинг вовсе не был бесчувственным. Просто он очень хотел отыскать правду среди бесконечной лжи, которая окружала Флеша и на которой, кажется, он построил всю свою жизнь и репутацию в команде! Истребитель нечисти слышал голоса других Бобов. Они обсуждали состояние Флеша и отсутствие Эль-Бобо. Разумеется, начали понимать, что из двух клонов удалось спасти только одного. Забавная картина виделась ему со стороны: Джеймс разговаривал с Пустынным, а в это же время к нему плотно прислонялся Перец и беспокойно смотрел. Глаза-пуговицы отражали эмоции почти так же хорошо, как настоящие. Наверное, дело было в сильной чувствительности и вспыльчивости Острого. Вряд ли в теле куклы Хельсинг смог бы так хорошо передать свои ощущения. Да и Джеймс тоже... Перчику это особенно хорошо удавалось, но почему-то практически никто не задумывался. А вот агент отвлёкся от пустой болтовни с Бобом из пустыни и попытался поддержать Перца. Сплошные нежности, доброта, излишний оптимизм... Хельсингу всё это казалось слишком детским и бессмысленным. Кто они такие, маленькие дети, чтобы постоянно улыбаться друг другу и вечно твердить, как всё будет хорошо, несмотря на все ужасы ситуации? Но не смешно ли то, что этими качествами обладал Боб, в смерти которого Хельс стал так винить именно себя? Тот, которого он бы предпочёл спасти вместо Флеша? Эль-Бобо... Так часто искренне улыбался, убеждал команду в том, что всё будет хорошо, поддерживал. Нет, почему-то Хельсингу совсем не хотелось ни смеяться, ни даже улыбаться. — Как же я надеюсь, что Флеш будет в порядке! — говорил тем временем Пустынный, едва сдерживаясь, чтобы не начать плакать снова. — Мне... Мне правда страшно! Почему ему так не везёт попадаться Диктору снова и снова и получать... Получать эти ужасные мучения?! — спрашивал он, а его голос срывался. — Я... Не знаю. Но вообще-то это странно, что именно его Диктор постоянно так мучает. Ты не думаешь? — поинтересовался Джеймс. — А? Ты так говоришь, будто тебе всё равно! Он может погибнуть, а ты отвечаешь так, будто ты уже с Хельсингом согласен, будто он предатель! — Да нет же, просто... Как бы всё ни было с ним плохо, разве мы не должны разобраться, почему такое происходит? Может... Может, Диктор имеет что-то против именно Флеша. Мы же не хотим, чтобы он вновь измучил кого-то из нашей команды, правда? Лучше понять, что именно за цели у него и почему он выбрал Флеша в качестве того, кого так жестоко пытать! — Ну... Да, наверное, ты прав! Но сначала лучше понадеемся, что он выживет! — всё же согласился с ним Пустынный. — Эй, Пустынный! — окликнул его вдруг Боец. — Шрам попросил меня уйти, так что... Я возвращаюсь в комнату. Если хочешь, можешь пойти со мной. Поподробнее расскажу, что там у нас было на фабрике и как мы искали его. И Эль-Бобо, которого так и не смогли нигде найти... Пустынный кивнул, и вот они с Бойцом ушли. Шизо, не зная, что ему делать, также поспешил к себе. Всё равно он не собирался сейчас ни с кем разговаривать. А поскольку и Хельс стоял достаточно далеко, то Перец внимательно глянул на Джеймса. Тот сразу понял, что он пытается сказать, и негромко произнёс: «Да, я, скажем так, соврал ему. Есть тут что-то большее. Нет, конечно, Флеш может каким-то неясным образом постоянно попадаться Диктору, но... Я не знаю. Может, вы с Хельсингом и правы, что Флеш на него работает? Вот Диктор и... Пытается преподать ему урок за то, что он не может выполнить поручение?» Перец быстро и уверенно закивал. Джеймс точно начал понимать, что тут происходит и что с Флешем всё не так просто, как хотелось бы! Но если он очнётся, им следует быть очень осторожными, пытаясь узнать, что же не так. Да и неизвестно, подпустит ли их к Скоростному Шрам, который, кажется, переживает за клона больше всех. Впрочем, его беспокойство можно понять. Он знал Флеша дольше, чем кого-либо из других Бобов, и даже если подозревал его в странностях, искренне волновался за него и не простил бы себе потерю Скоростного. А ведь он потерял ещё и Эль-Бобо... Никто, в том числе и суровый Хельсинг, не мог отрицать, что хотел бы прямо сейчас вдруг услышать радостный голос Эль-Бобо, который всё же выжил на фабрике и просто слишком успешно затаился, чтобы его можно было найти. Теперь бы он вернулся, обнял всех тех, кто уже успел по нему соскучиться... Увы, но ничего не происходило. В укрытии снова стало очень тихо, но больше не от ожидания, а из-за скорби по Элю и молчаливых надежд на возвращение тореадора, которые вряд ли когда-нибудь осуществлятся. Впрочем, кто знает, что принесёт новый день? Джеймс покачал головой самому себе и, ещё ненадолго задержав взгляд, говорящий нечто неясное, на Перчике, ушёл. Острый некоторое время смотрел ему вслед, пока Джеймс не скрылся за дверью. Сам он снова заглянул проверить Шрама. Тот уже успел придвинуть сиденье поближе к лежащему Флешу, чтобы наблюдать за ним было проще. Лидер выглядел очень уставшим и отчаявшимся. Даже когда он заметил Перца, он совершенно никак не среагировал, будто Боба и не было здесь вовсе. Красный снова проверил Скоростного. Пока ещё дышал и, возможно, чуть глубже, чем раньше. Клон смог и немного поворочаться! Не исключено, что ему снился кошмар, но лучше так, чем если бы быстрый совсем не шевелился! «Ты будешь в порядке. Будешь в порядке», — донёсся до Перчика тихий голос КБ. Когда он видел, как лидер дорожит Флешем, он не представлял, что тот может перенести, узнав, что один из самых дорогих ему Бобов на самом деле предатель. Вот только продолжит ли Скоростной работать на Диктора, если тот его почти убил? После этого он должен задуматься, кому помогать! Сумасшедшему садисту или тем, кому быстрый на самом деле важен? «Посмотрим, что же он скажет, когда очнётся», — мысленно сказал Перчик и решил больше не отвлекать КБ своим присутствием. Он небыстро поплёлся за Джеймсом. Так ничего не менялось до утра. Шрам даже не спал, отслеживая состояние Флеша и помогая ему порой прийти в себя добрыми словами или попытками слегка потрясти. Некоторые другие тоже не могли уснуть. В основном из-за исчезновения Эль-Бобо. Пустынный смог погрузиться в сон крайне поздно, так что до сих пор спал, несмотря на то, что в это время обычно все члены команды бодрствовали. Помимо него до сих пор дремал... Хельсинг. Конечно, волнение не так сильно терзало его, что он не мог сомкнуть глаз, но он долгое время винил себя, а потом думал, можно ли что-то исправить и как. С раздумьями он покончил нескоро, поэтому и заснул слишком поздно. А когда проснулся Джеймс, он увидел неподалёку от себя, прямо на соседней кровати Перчика, который, не двигаясь, лежал там с обеспокоенным выражением лица. «Завод кончился!» — почему-то вслух воскликнул он, но поскорее помог Острому. Агент осторожно усадил его, схватился за заводной ключ и прокрутил его достаточно большое количество раз. Боб немного пошевелил руками, а затем и головой. Уже через пару мгновений он смог рассмотреть Джеймса и спокойно кивнуть ему, пытаясь выразить благодарность. «Не за что. Хм-м... Может, проверим, как там Шрам?» — предложил агент, и Острый согласился. Когда они подошли, Шрам как раз в очередной раз проверял Флеша. Сам он выглядел крайне уставшим, сонным, взволнованным и даже испуганным. Ещё бы! Неужели быстрый до сих пор не очнулся? Он ведь не впал в кому после пыток Диктора? «Эй, Шрам, как он?» — не сдержавшись, громко спросил Джеймс, но Красный почему-то не ответил. Кажется, снова осмотрев Скоростного, он задумался о чём-то, но пришедшие клоны не могли понять, о чём именно. Зато Флеш опять пошевелился! КБ вздрогнул и понадеялся, что он сможет очнуться! ... Так и случилось! Быстрый Боб немного приоткрыл глаза. Но в мыслях сразу пронеслись воспоминания о мучениях, которые он перенёс, когда Диктор практически убил его. Сначала резкая боль после удара, оставленного на лице, потом кошмарные ощущения от вырывания волос, затем паника и тревога от прикосновений ножа к шее, а после всего этого... Внезапная агония от удара ножом прямо в грудь. Что было дальше, Скоростной почти не мог вспомнить. Но все ужасающие моменты, что всплыли в его памяти, заставили его с громким криком, полным страха и боли, резко подняться. — Нет! Прошу, я всё сделаю, я всё сделаю, только не надо больше! Не надо... — и всё же он успел осмотреться, чтобы понять, что никакого Диктора поблизости нет, а окружают его Революционеры. Джеймс, Перчик... Шрам. — А? Ш-Шрам? Ты здесь? И все остальные? Я не понимаю. Как я выжил? Что случилось? Вы успели спасти меня? — Ну конечно! — сразу принялся успокаивать его КБ. — Я бы ни за что не допустил твоей смерти! Знаешь, я сторожил тебя всю ночь и надеялся, что ты придёшь в себя! Знаешь, как я успел забеспокоиться? И всё же! Тебе лучше полежать. Ты сейчас не в лучшей форме. Могу помочь тебе дойти до твоей комнаты, — предложил он. — Постой! А что Диктор? Где он? Ты его видел? И... О нет! Эль-Бобо! Ты не видел его? Я его видел! — всё ещё с огромным страхом в голосе громко говорил Скоростной. — Нет-нет-нет... Диктор убил его! Это произошло на моих глазах! Я такой идиот! Я не смог спасти его! Я никому не могу помочь! — Успокойся! — прикрикнул на Флеша КБ. — Всё... будет в порядке. Просто пошли в твою комнату. Тебе не стоит сильно нервничать. Ты и так не в лучшем состоянии, я же сказал! — мягкость лидера будто испарилась. Подтверждение смерти Эля уничтожило все старания Красного быть дружелюбным и спокойным. Теперь он просто хотел отвести Скоростного к нему и удостовериться, что он будет отдыхать. Джеймс хотел что-то у него спросить, но Шрам так грозно взглянул на него с Перчиком, что оба предпочли пока что уйти. Лидер уж точно не хотел ни с кем разговаривать и ничего обсуждать. Вместо этого, взяв Флеша за руку, он помог ему осторожно встать на пол. Однако в этот же момент ноги клона затряслись. Сам он вскрикнул от боли и чуть было не повалился на землю, но КБ вовремя удержал его и не дал упасть. Скоростной крепко схватился за Шрама. Почему-то он заплакал. Он не знал, почему это произошло! А следом за слезами последовал и смех. Флеш ничего не мог понять. Ему казалось, словно за каждое неверное действие КБ ударит его, сделает так же больно, как сделал Диктор. Но КБ не сотворил ничего подобного. Вместо того, чтобы причинять клону боль, он слегка устало вздохнул, после чего попросту взял быстрого на руки и, раз уж у того совсем не получалось наступать на ногу и не получать при этом столь неприятных ощущений, понёс его к комнате таким спосбом. «Зачем ты это делаешь?! Ха-ха-ха, думаешь, что я ничего не могу сделать, да? Отпусти меня! Я справлюсь! Я справлюсь!» — кричал Флеш, но Шрам не слушал. Если бы он отпустил Боба, тот бы точно упал и причинил себе ещё большую боль. Их взгляды на миг пересеклись. КБ заметил кое-что странное во взгляде Скоростного. Не такой, как всегда... Более странный, пустой, отчаянный... безумный. Было предельно ясно, что с клоном не всё в порядке не только физически, но и психологически. Да и всё его поведение говорило об этом. Крики, слёзы и смех в одно время, дрожь — всё это из-за Диктора! Желание Шрама убить его за все издевательства над Бобами загорелось в разы сильнее, чем когда-либо ещё. Флеш видел это желание. Ярость в красных глазах, за которой почти не было заметно прежней усталости. Стремление прямо сейчас ринуться прямиком к Диктору и уничтожить его, не оставить от сумасшедшего учёного и следа! Но и за такими сильными эмоциями можно было разглядеть слабые проблески заботы как о Скоростном, так и об остальных Бобах. Однако он не стал слишком долго задерживаться и смотреть в глаза Шрама, поэтому не знал, понял ли он всё, что мог. В голове всё было слишком неясно, чтобы разобраться. КБ аккуратно уложил клона на кровать, но он этого почти не почувствовал. Зато осознание достаточно сильной боли в ноге вернулось, и Флеш едва слышно прошипел сквозь зубы. Дыхание у него было очень неровное, дрожь не пропадала, и клон не мог сфокусировать взгляд на чём-то одном, поэтому постоянно переводил его куда-то и осматривался. Шрам бы побыл с ним ещё и проследил за его состоянием, но слишком сильно хотел спать. «Отдыхай здесь, хорошо? Когда я немного отдохну, мы попробуем разобраться, что дальше делать. Если тебе станет плохо, попробуй позвать кого-нибудь из Бобов. Они помогут, либо позовут меня», — пояснил лидер и, ничего больше не сказав, оставил Скоростного. Но по какой-то причине нахождение в одиночестве начало сильно беспокоить Флеша. Он переводил взгляд с одной точки потолка на другую, посматривал на стены, а порой и на себя. Так тихо, никого рядом... Он будто мысленно возвращался в недавний кошмарный эпизод своей жизни, где Боб сидел измученный и умирающий. Готовый вот-вот попрощаться с жизнью. Боль словно вновь пронзила его во всех тех местах, где Скоростной ощутил её раньше. Сердце забилось сильнее. Он искал кого-то в комнате, несмотря на очевидное знание того, что никого там больше не было. Что с ним происходило? Откуда взялся беспричинный страх? Почему паника нарастала? Быстрый не мог найти ответа ни на один из этих вопросов! «Кто-нибудь? — тихо попытался позвать он Бобов. — Эй? Пожалуйста? Пожалуйста... Хоть кто-нибудь. Я не хочу быть один, я не хочу! — он принялся кричать. — Я не понимаю, что происходит! Вернитесь! Кто-нибудь!» Неудивительно, что Шрам, который перед небольшим отдыхом решил отправить нескольких клонов на задание, услышал его крики. И что же с этим делать? Трое сейчас уйдут, а ему необходимо отдохнуть, иначе он ни с чем не справится! Кого оставить, чтобы он был способен проверять Флеша, но и чтобы на задании всё сложилось хорошо? КБ понял, что, возможно, ему придётся рискнуть. Зато наконец все Бобы оказались вне своих комнат! Вот и Пустынный, чуть зевая, подошёл поближе к лидеру, который как раз собирался назначить нужных ему клонов. А следом за ним среди Революционеров оказался и всё ещё уставший Хельсинг. Конечно, он не собирался показывать, что чувствует себя не так хорошо, как хотелось бы, и старался держаться, как всегда, но истребитель нечисти знал, что был бы не против вздремнуть ещё немного. Он просто не мог позволить себе слишком долго засиживаться в комнате, пока другие действуют. Хельс не собирался показывать себя ещё более бесполезным, чем его считали некоторые члены команды! Теперь он стоял среди остальных, ожидая, пока Шрам выдаст какое-нибудь указание. Зато вот крики и плач, слышимые из комнаты Флеша, не прекращали настораживать его. — Первым делом я хочу назначить того, кто какое-то время присмотрит за Флешем. К сожалению, я не могу делать это постоянно. Вы ведь понимаете, не так ли? — даже в голосе Шрама слышалась усталость. А помимо неё ещё и странная бесстрастность, словно, несмотря на все слова лидера, ему было всё равно на происходящее. — Пустынный, ты присмотришь за ним. Я знаю, что ты сможешь поддержать его, если станет совсем плохо. Так что иди, — приказал он, чем не позволил Бобу из пустыни и слова сказать. В первые секунды он растерялся. Для этой роли ведь подошёл бы кто-нибудь другой! Наверняка, будь Эль-Бобо здесь, Шрам попросил бы его... Кто, как не он, смог бы своим оптимизмом и дружелюбием успокоить любого человека, в том числе и такого, кому совсем плохо? Но теперь Красный рассчитывал на Пустынного, и он не мог подвести. К сожалению, Эля больше нет, поэтому нужно как-то справляться без него! Клон неуверенно кивнул лидеру и убежал. «Только бы он справился...» — понадеялся Номер один и вновь окинул взглядом всех Бобов, чтобы выбрать тех, кто пойдёт на важное задание. — На задание отправятся... Джеймс, Хельсинг и... — Перец пойдёт с нами! — воскликнул Джеймс, пока Шрам не назвал имя кого-нибудь другого. Он был уверен, что лидер не станет ему отказывать, но почему-то в этот раз всё случилось несколько иначе. — Нет. Он не пойдёт. Мы не можем рисковать жизнями членов команды, которые могут сильно замедлиться из-за того, что придётся помогать ему куда-то уйти, либо снова заводить его. Пойдёт Боец. И это не обсуждается, — скомандовал КБ, смотря на Джеймса крайне строго, чтобы тот не посмел возразить и вступить в спор. — Перец и сам может о себе позаботиться! Ты не можешь вечно оставлять его здесь! — всё равно воскликнул агент, очень недовольный выбором Красного и рассерженный на него. — А когда мы пойдём на Революцию, ты его тоже здесь оставишь? — Если понадобится, то оставлю, — он устремил взгляд на шокированного Перчика, который слышал каждое слово. — Прости, Перец. Думаю, что ты и сам понимаешь, что сейчас мы не можем рисковать членами команды. Будет лучше, если ты останешься здесь. Это всё. Джеймс, Хельсинг, Боец, вы можете отправляться. — Но... — собирался уже снова поспорить Джеймс. — Я не буду больше это слушать, — с этими словами он ушёл. Агент с сожалением посмотрел на Острого. Конечно, Шрама можно было понять, и после стольких проблем он попросту хотел сохранить Революционеров, убедиться, что им ничего не угрожает, но он не мог так пренебрежительно обращаться с Перчиком, который по-прежнему являлся членом команды, причём вполне полезным! Красный повёл себя так отвратительно! «Извини его, Перец. Я не думаю, что он на самом деле считает тебя бесполезным. А если это и так... Какая разница? Зато мы все думаем, что от тебя есть польза. К тому же, ты всё тот же Перец и, ну... Ты наш друг. Шрам же всего лишь не в настроении, но это пройдёт! Ты... Ты ведь понимаешь?» — Джеймс всеми силами постарался его поддержать и сказать нечто доброе, приятное, чтобы Перчик мигом позабыл о, можно сказать, душевной ране, которую КБ оставил ему своими жестокими словами. Он поглядел на Бобов, чтобы услышать согласие и такие же слова поддержки от них. Но они лишь неуверенно закивали. Хельсинг же и вовсе ничего не сделал — только слегка повернул голову в сторону и отвёл взгляд. Повисло тревожное молчание. Перец почувствовал себя ещё хуже. Как он и думал. Никто в команде не считал его настоящим Революционером! Никто не хотел соглашаться с Джеймсом, который, похоже, единственный хоть немного заботился об Остром! Да и зачем нужна эта бесполезная забота, когда из-за неё его даже не воспринимают, как такого же Боба, как все они?! Перец быстро поспешил уйти и больше не видеть их неуверенных лиц, выражения которых прямо говорили о том, что клоны никогда не увидят в нём такого же Революционера, как раньше. Джеймс не успел остановить его и только сочувственно смотрел, как Острый удаляется в комнату. Затем он оглянулся на Бобов, и вместо сочувствия испытал уже сильный гнев. Если бы только агент был чуть менее сдержанным, он бы вступил в драку, но вместо этого тихо произнёс: «Могли хотя бы притвориться, что сочувствуете ему и считаете важным членом команды, — он немного помедлил и добавил кое-что ещё. — Я с вами не иду. Можете идти вдвоём или брать с собой Шизо». Хельсинг хотел было возмутиться глупому поведению Джеймса, но тот выглядел слишком серьёзно, и клон промолчал. Агент удалился. — Отлично, — саркастично подметил истребитель нечисти. — И что теперь? Пойдём переубеждать его и объясним, что ему нет смысла действовать, как маленькому ребёнку? Посмотрите-ка, лишили времяпровождения с любимой игрушкой, — недовольно проговорил он. — Оставь его, — строго ответил Боец. — Пойдём так. Шизо, ты согласен отправиться с нами? Справишься? — Я?! — испугался Шизофреник. — Я не знаю! Я... Я попробую. Наверное. Я ведь не так бесполезен, да? — Ну конечно же, ты всем нам сможешь помочь! Пойдём скорее. Нельзя тратить времени! — пояснил Боец и ринулся вперёд. Хельсинг поспешил за ним. Ему не нравилась идея взять с собой Шизо — чем вообще может помочь сумасшедший клон? Чем он лучше куклы? Перец может в неподходящее время отключиться, а Шизик — словить серьёзный приступ, и тогда членам команды останется только бежать с ним в убежище, чтобы быстро дать лекарства! Совершенно бесполезные идеи, которые сделают только хуже! Но, конечно же, Хельса никто никогда не послушает! Его мнение никогда в команде не ценилось, поэтому он предпочитал полноценно не причислять себя к Революционерам. Истребитель нечисти держал в голове знание, что в любой момент он может уйти, и они не посмеют его остановить! Кроме того, он так и не выяснил ситуацию с Флешем до конца. Хельсинг не успел поговорить с ним. Шрам так быстро отправил его на задание, а с клоном заставил сидеть Пустынного! Ну ничего! Они вскоре вернутся, и истребитель нечисти постарается выяснить как можно больше. Да и КБ спит, так что это будет прекрасная возможность! Если, конечно, Скоростной вообще сможет сказать что-либо. Хельс догадывался, что после того, как он чуть не умер, Боб вряд ли будет очень разговорчивым и быстро рассекретит себя! «Возможно, Пустынный что-то из него вынудит? — предположил Хельсинг, но быстро одумался. — Кого я обманываю? Никто из них не станет разбираться с Флешем! Они будут только жалеть его! Хорошо, я отыщу правду в одиночку». Но до этого было ещё далеко. Главным делом сейчас оказалось задание, которое Хельсинг и принялся выполнять. Бобы быстро разделились и направились поискать полезные вещи в разных сторонах. Хельс не мог не заметить, что это практически бесполезно. Нет, конечно же, им нужна еда, иначе они могут погибнуть, но разве не проще сразу пуститься против Диктора, чем тратить время на бессмысленные поиски? Шрам явно не торопился наконец пойти и убить того, кто мучает клонов и, похоже, получает от этого явное удовольствие! Но он не спешил и набирать новых Бобов для команды! Что же не так? Он боялся? Боялся потерять кого-то ещё, если отправится на фабрику? Неизвестно... Как бы то ни было, Революционеры неплохо справлялись со своей задачей. Только Шизо действовал очень неуверенно. Не знал, что стоит выбрать, что подойдёт лучше и к чему вообще можно прикасаться. Шизофреник чувствовал себя несколько скованно и постоянно беспокоился. Он оглядывался по сторонам, но помощь не приходила, как бы он ни смотрел вдаль. «Что я должен сделать? — спрашивал он самого себя. Вслух. А ответов всё равно никто не давал. — Я не знаю! Они посчитают меня бесполезным, если я ничего не сделаю! Но я правда не знаю...» — Шизик не закончил тихо проговаривать свои мысли, как вдруг будто бы заметил что-то вдалеке. Или кого-то? Он видел, как кто-то пробежал где-то в стороне фабрики! Шизо присмотрелся, но больше ничего не заметил. Ему показалось, как и всегда, когда он видел неких странных существ? Не может этого быть! Он продолжил смотреть в одну точку, вперёд, пытаясь найти там то, что он успел увидеть. Странное поведение клона заметил Хельсинг, так что, как только подошёл, сразу же спросил: «Что ты стоишь? Займись делом!» Шизофреник вздрогнул и от неожиданности даже отошёл подальше от истребителя нечисти. Но, осознав, что что это он и Бобу не угрожает никакая опасность, он снова подошёл чуть ближе. — Я видел что-то... Или кого-то! Там, вдалеке! — ответил Шизо и указал в сторону фабрики. — Там ничего нет. Не трать время на попытки объяснить свои галлюцинации, — строго попросил Хельс. — Тебе просто показалось. Возможно, просто что-то упало с большой кучи мусора, вот ты и принял это за что-то невероятное. Успокойся. Лучше помоги команде. Хельсинг оставил его. Но Шизо правда что-то видел! Он настойчиво вглядывался всё пристальнее. Вот, снова пронёсся какой-то силуэт! «Я узнаю, что это такое!» — решил для себя клон. Он убедился, что ни Хельс, ни Боец не обращают на него внимания и занимаются своими делами, после чего быстро, почти бегом направился в сторону фабрики. Шизик действовал глупо и безрассудно, но ему слишком сильно хотелось узнать, что он увидел! Вдруг это знак? Что, если это кто-то, кто поможет всем Революционерам? Он должен был знать, и неважно, что сказал насчёт силуэта Хельсинг. Что он понимает, если способен только подозревать? А Шизо постарается доказать, что некто появился вдалеке неспроста!

***

В это же время Джеймс пытался поддержать и успокоить Перчика, который никак не мог смириться с тем, что в команде он никому больше не нужен так сильно, как раньше. «Пожалуйста, не волнуйся так на этот счёт! Они вовсе не считают так на самом деле! Просто потеря Эля сильно повлияла на них! Всё будет в порядке!» — агент так старался искать слова, которые бы могли подбодрить Острого, но ничего не помогало. Он даже не поворачивался и не пытался посмотреть Бобу в глаза. Все слова Джеймса, похоже, пролетали мимо него. Ничего не действовало, и сам агент тоже начинал чувствовать себя совершенно бесполезным! Но на самом деле Перец вовсе не хотел, чтобы Джеймс так о себе думал. Просто... Он всегда надеялся, что на самом деле в команде к нему относятся хорошо, что они видят в нём Перчика, того самого Боба. Но Шрам не позволил ему отправиться на задание, да ещё и решил, что Острый подвергнет Революционеров огромному риску! Никто, кроме Джеймса, не осмелился с ним спорить, никто не поддержал Джеймса! Сейчас Перчик находил только один плюс в том, чтобы быть куклой — он не мог заплакать и позволить кому-либо увидеть себя в таком глупом виде. Но будь он по-прежнему живым, настоящим, он бы не сдержался. «Перец, пожалуйста... — попросил Джеймс и снова положил руку на его плечо, как когда-то уже делал. — Тебе не стоит так сильно переживать. Да и к тому же... Я, наверное, никогда не смогу, понять, каково это — быть куклой. Но ведь я сам тоже не полностью живой. Знаешь, у меня ни руки настоящей, ни ноги. Они тоже держатся на механизмах! Конечно, это несравнимо с тем, что случилось с тобой, но... Наверное, отчасти я могу понять тебя? Ты так не думаешь?» — наконец рассказал он и стал ждать, пока Острый отреагирует на его слова хоть как-нибудь. Хоть немного подумает над ними. Перчик обернулся! Несмотря на то, что выглядел он очень печальным, Боб едва заметно улыбнулся. Он присмотрелся к протезам Джеймса. А ведь в самом деле... Кто-то мог хоть немного разделить с ним одну и ту же проблему. Агент был прав: пара протезов — это куда меньшее горе, чем пребывание в полностью механическом теле. Он ещё может чувствовать всё физическое, слышать стук своего сердца, плакать, если нужно. Говорить, передавая самые разные интонации. Перец не мог ничего из этого, но ради единственного, кто заботился о нём и пытался понять, он был готов не обращать внимания на проблемы. Острый придвинулся к Джеймсу поближе и обнял его. Он попытался быть осторожнее, не желая сделать больно из-за того, что тело куклы намного тяжелее и прочнее, чем кажется, и может доставить неудобства. Агент немного посмеялся. «Что ж, похоже, ты стал немного счастливее. Значит, я всё-таки могу подобрать правильные слова, чтобы тебя утешить! Ну и стал бы я этим заниматься, если бы мне было всё равно насчёт тебя? — усмехнулся он, но из-за этого получил совсем лёгкий удар по спине от Перчика. — Ладно-ладно. Прости. Так или иначе, ты ещё докажешь им, чего ты стоишь!» Агент также приобнял его в ответ. Со стороны они выглядели немного странно, но засматриваться на них было уже некому. Шрам дремал у себя после длинной бессонной ночи, Флеш отдыхал и практически не мог сдвинуться с места, а Пустынный приглядывал за ним. Так что клоны без каких-либо проблем могли побыть рядом, чувствуя заботу, исходящую друг от друга. Перчику показалось, будто его тело наконец смогло что-то почувствовать. Нет-нет, этого не случилось. И всё же... Это было очень странное чувство, промелькнувшее на совсем короткий миг. Он не смог понять, что произошло, а в итоге и отпустил Джеймса. Перчик задержал на нём свой взгляд, но сразу же отвёл его и уставился вперёд, в стену, не зная, зачем. Агент был прав, что ему стало намного лучше. Вот бы все относились к Бобу так, как и он. Или же достаточно было особенного отношения только со стороны одного клона? Острый немного задумался на эту тему, и Джеймс не решился отвлекать его. Ему просто было приятно знать, что он смог помочь другу почувствовать себя лучше. А немного позже перед ним извинятся и остальные! Если же не захотят... Возможно, придётся заставить их. Он намеревался добиться, чтобы все относились к Перцу так же, как он. Джеймс убедит их, на что способен Перчик, и тогда-то они увидят!

***

А вот Шизо приближался к фабрике. Он постоянно осматривался в надежде увидеть то, что несколько раз промелькнуло перед его глазами вдалеке. «Здесь кто-нибудь есть?! — звал он. — Я же видел! Кто бы ты ни был, я тебя видел! Покажись мне!» — Шизофреник даже начал требовать, только бы убедиться, что ему не почудилось. И вдруг он услышал негромкие подозрительные звуки! Словно кто-то тихо ступал по земле где-то неподалёку. Значит, он услышал Шизика! Он покажется! Клон приготовился на тот случай, если это окажется некто опасный. Из-за одной из больших куч мусора показалась чья-то нога — кто-то выходил! Невольно Шизофреник слегка отступил назад от страха. Однако, когда тот, кого он увидел, показался и взглянул на клона, он посчитал, что и в самом деле видит что-то, чего никогда не смогут заметить другие. Как говорил Хельсинг... Неужели это галлюцинация? Перед Шизо стоял Боб! В красной по большей части одежде, в чёрной шапочке, с добродушным выражением лица и яркими голубыми глазами. «Н-не может быть! — почему-то испугался он. — Эль-Бобо? Это ты?!» Перед ним на самом деле стоял Эль-Бобо! Но разве он не погиб? Боб выглядел очень хорошо и улыбался! Значит, он смог каким-то образом сбежать! Шизофреник растерялся и не знал, что сказать ему. Он ожидал увидеть кого угодно, даже самое безумное воображаемое чудовище, но не тореадора, который оказался у Диктора только вчера! Впрочем, Эль и не стал дожидаться, пока Шизик произнёс что-нибудь ещё. Он предпочёл сам продолжить разговор! — Ах, это ты! — воскликнул он, по какой-то причине даже не упомянув имя Шизо. — Я так рад тебя видеть! Ты ведь на задании, да? А где остальные? — Я... Убежал от них, — тихо ответил Шизо. Эль слишком сильно застал его врасплох, да ещё и задал много вопросов! Нужно было сориентироваться и понять, что говорить. — Я заметил тебя вдалеке, но Хельсинг сказал, что мне показалось. Так что я пришёл один и... И вот я увидел тебя. Почему ты жив? Как Диктор не убил тебя?! — Ну... Ха-ха, — он нервно посмеялся. — Вообще это довольно странная история. Наверное, я расскажу её сразу всем, когда мы придём в укрытие! Вряд ли Бобы обрадуются, но лучше им знать правду! — Эй! — послышался вдруг серьёзный голос со стороны. Хельсинг!.. — Шизо, почему ты ушёл? Идиот, ты хоть понимаешь, как рискуешь жизнью, убегая в одиночестве и... — внезапно он прекратил ругать Шизо. — Эль?! Ты жив? — он подбежал к тореадору и осмотрел его. — Не может этого быть... Наверняка здесь что-то не так... — Нет-нет, со мной всё в порядке... Хельсинг! Ну, вообще-то есть одна проблемка, но я лучше скажу её перед всеми. Из-за неё я могу немного путаться в том, куда идти. Или в именах. Но я просто смог сбежать! Это было очень трудно. Но я наконец-то снова среди всех тех, кого я знаю! Среди вас! — Вот как... Эль, слушай. Прости меня за то, что я тогда в тебя стрельнул. Если бы не я, ты бы, наверное, не оказался у Диктора и стольких проблем бы не было! — Хельс предпочёл снова извиниться перед ним, вспоминая, как винил себя за пропажу Эль-Бобо. — Тот случай... Ах, ну да! Не волнуйся! Ты этого не хотел! — Конечно. Ладно. Пойдём отсюда. Все. А то вдруг дроны Диктора выследят нас, — скомандовал истребитель нечисти. И они пошли вперёд. Хельсинг уже хотел показать тореадора Бойцу, а затем и остальным членам команды. Как же они будут рады! Наверное. С ним ведь ничего странного не случилось, не так ли? Эль был всё таким же дружелюбным и оптимистичным, и Хельс сразу узнал его. Пока ещё он ничего не подозревал. Но Диктор уже успел наговорить ему необходимых вещей и успешно обмануть Боба, который достаточно наивен, чтобы поверить в каждое слово учёного и согласиться на его условия. Эль-Бобо всё ещё чётко помнил его слова!

***

— Где я? Что случилось? Никак не могу вспомнить... Кажется, я участвовал в боях с быками на корриде? И слышал голос? А потом я... — А потом ты победил! — раздался довольно радостный голос со стороны. В ту же секунду к Элю приблизился тот самый Диктор. — К сожалению, потом произошло много... непредвиденных обстоятельств. Но теперь я хочу попросить тебя о кое-чём очень важном. Ты согласишься оказать мне услугу? — А? Какую ещё услугу? О чём это ты? Или... вы? — поражался тореадор. — Я Диктор. И... я провожу эксперименты над клонами. Такими, как ты. Не думай, что я делаю это ради веселья, вовсе нет. Передо мной стоит важная миссия — спасти целый мир. И для этого мне нужно проанализировать всех клонов, которые у меня есть. Я не буду вдаваться в подробности. Но хочу сказать вот что: нескольким Бобам — это их общее название — удалось сбежать, потому что они считают меня жестоким убийцей. Они хотят пойти против меня. На самом деле они уже пытались позвать тебя в их команду, и ты успел к ним привязаться. Увы, но мне пришлось избавить тебя от многих твоих воспоминаний насчёт них, так что... — Ты удалил мои воспоминания?! — испугался Эль-Бобо, как только услышал слова учёного. — Это так жутко! Зачем я должен помогать тебе, если ты так со мной поступил? — Прости, но так было нужно. Знаешь, что случится, если я не смогу разобраться со всеми клонами? Целый мир может быть уничтожен! Навсегда! Но знаешь, кем ты будешь, если поможешь мне? Ты будешь настоящим героем! И... ты получишь стоящую награду, если поможешь мне отловить беглецов! Благодаря своему дружелюбию ты сможешь убедить их прийти сюда! — А не могу ли я рассказать им про проблему и про разрушение мира? — Прости, но я не собираюсь распространять это среди кого-либо, особенно среди клонов. Ну же. Ты согласен побыть героем? Они будут путать тебя, напомнят о тех моментах, которые у вас были... Они наверняка захотят снова переманить тебя на свою сторону. Но не хочешь ли ты заиметь себе... друга, который точно вознаградит тебя за работу? Который точно знает, что происходит, в отличие от них? — Ситуация звучит так серьёзно... Значит, мне просто нужно привести сюда клонов? Что ж, тогда... Хорошо! Я буду героем! И я постараюсь сделать так, чтобы они пришли сюда! И если даже мне очень захочется перейти на их сторону, я этого не сделаю! Я не хочу, чтобы все погибли из-за разрушения мира! Но не погибнут ли они, когда мы поймаем их? — К сожалению, погибнут. Но я всегда смогу восстановить их! Как я сделал с тобой! И всё будет хорошо. Ты мне веришь? — Диктор притворился, что проявляет дружелюбие к клону и даже улыбнулся ему. — Ну, раз так, то конечно! Я справлюсь со своим заданием! Похоже, это будет интересно! Из-за своей наивности он абсолютно ни о чём не догадался...