Превращённый в куклу

В укрытии не происходило ничего особенного. Джеймс и Перчик до сих пор проводили время вместе, и первый терпеливо ждал возвращения нескольких клонов, чтобы потребовать у них извинений за грубое отношение в сторону Острого. Агент наконец начал находить интересные темы и охотно рассказывал Перцу о разных интересных вещах, получая в ответ довольно заинтересованное выражение лица. Также Боб порой кивал, либо отрицательно мотал головой. Но не было похоже, что он всё так же несчастлив, как был недавно. И обычно сдержанный Джеймс не мог скрыть свою радость от этого факта. Да и зачем её скрывать, когда он находится рядом с другом? Пусть лучше тот знает, что агент ощущает на самом деле! В другой же комнате Пустынный присматривал за Флешем. Присутствие хоть одного клона его успокаивало, и он больше не кричал, не звал о помощи, а спокойно лежал на своей кровати. Он не разговаривал с Бобом из пустыни, а только смотрел по сторонам или вверх, попутно задумываясь о разных вещах: приятных или ужасных. Воспоминания о пытках со стороны Диктора заставляли Скоростного вновь плакать, но он всеми силами старался сдержать слёзы, чтобы Пустынный не бросился успокаивать его и говорить пустые слова поддержки, которые всё равно не помогли бы. Быстрый сам не знал, почему не хочет слышать ни от кого поддержку, но он думал, что она сделает только хуже. Однако помимо множества печальных мыслей, которые скопились в голове и заставляли Флеша закрывать лицо, только бы никто не увидел его горя и слёз, порой мелькали и хорошие. Клон не мог их объяснить. Он вспоминал, как совсем недавно Шрам заботился о нём. И в этом было нечто приятное. Нечто... тёплое? Скоростной не хотел, чтобы лидер или кто-то ещё тратил время на него, чтобы волнующиеся Революционеры постоянно следили за его состоянием и каждым малейшем движением, но когда КБ так настойчиво показывал, что ему не всё равно на состояние Боба, что он поможет ему, как бы тот ни сопротивлялся, быстрый начинал чувствовать, что в какой-то степени он всё же важен для команды. Или же не для всей, а только для одного КБ? Непонятно... Флеш знал только то, что сейчас предпочёл бы компанию Шрама Пустынному. Тот, конечно, излучал хорошее настроение, улыбался и говорил порой что-то вроде «Не беспокойся! Я прослежу, чтобы тебе не было плохо! Говори, если тебе что-то будет нужно!», но он слишком нежился с клоном! За кого Боб из пустыни принимал его? За беспомощного ребёнка? Флеш никогда таким не был! А этот добренький тон Пустынного, улыбочка и такая фальшивая забота... Ничего этого ему не было нужно! Лучше бы клон просто убрался отсюда и оставил его в покое! — Эй, Пустынный, — тихо и чуть хрипло произнёс Флеш и поглядел на него внимательно. — Ты можешь уйти? Я... Я не хочу, чтобы кто-то был здесь, — затем он снова отвернулся. — Но почему? Шрам попросил меня присмотреть за тобой, и это важно! Вдруг что-то случится? Кстати, как твоя нога? У тебя ничего не болит? Я могу помочь, если что-то не так? — чудесно. Клон абсолютно не стал слушать Скоростного, и вместо этого решил разозлить его своими бесполезными расспросами! — Всё со мной в порядке. Хватит относиться ко мне, как к беспомощному ребёнку! Почему ты не можешь вести себя, как Шрам? Он тоже заботится. Но он не видит во мне кого-то бесполезного! Мне не нужна твоя мягкость! — гневно выкрикнул он и даже попытался встать с кровати, так ему захотелось преподать урок Пустынному. К сожалению для него, ничего не получилось. — Успокойся! Я не могу уйти, иначе тебе снова станет плохо в одиночестве! И... Я не могу быть таким же, как Шрам. У меня нет его твёрдости. Я бы позвал его, но он очень устал, присматривая за тобой всю ночь! Он очень решительный. Прости, у меня так не получится, — с сожалением ответил Боб из пустыни, но сохранил улыбку, чтобы не сильно расстраивать Флеша. Он ничего не ответил. Молчание тревожило обоих, но никто не решался сказать ни слова. Быстрый никак не мог выбить из головы мысль о том, чтобы с ним побыл Шрам. Что такое... И тут же он услышал голоса! «Шрам! Скорее, у нас очень важные новости! Ты не поверишь!» — даже они звали лидера, насмехаясь над Скоростным за то, что ему позволено наслаждаться одной только компанией Пустынного, такого бесполезного и глупого! Вот бы он, узнав, что там произошло у Бобов, затем сразу проверил Флеша. Единственный, кто относился к нему так, как самому клону и хотелось бы. «Ладно, я оставлю тебя ненадолго. Надо узнать, что случилось!» — наконец-то Пустынный решился оставить его. Он ушёл, и Флеш снова погрузился в одиночество. Возможно, оно могло бы сыграть с ним ту же злую шутку, что и в прошлый раз, но вдруг Боб услышал радостный возглас: «Эль-Бобо?! Это ты? Не может быть!» Скоростной резко замер. Эль-Бобо? Как же так? Он своими глазами видел, как Диктор его кристаллизировал! Тореадор ведь погиб! Должно быть, это какая-то ошибка! Или ловушка! Что угодно, но учёный не стал бы просто так возвращать Эля к жизни, если только не задумал что-то ужасное. Быстрый не смог сдержать паники. От шока, который появился после того, как он услышал имя Эль-Бобо, клон попытался подняться, пройти вперёд и разузнать, что происходит! Но удержаться на ногах не получалось. Как только он пытался ступить на повреждённую, тело пронзала резкая острая боль. Словно Флеш получал очередной удар или даже порез ножом. Дыхание снова участилось, сердце забилось сильнее, по щекам прокатилась пара слезинок. «Держись. Держись. Прошу», — упрашивал он себя, но попытки подняться так и не увенчались успехом. Но Эль не мог просто так здесь появиться! Диктор скорее просто разбил бы этот кристалл, а не стал возвращать Боба к жизни без каких-либо особенных целей! А если бы он попытался вынудить из Эль-Бобо какие-либо слова об их положении, разве он не убил бы его, откажись тот или даже признайся во всём? Флеш должен был как можно скорее сообщить, что всё вовсе не так радостно, как клоны успели подумать, но чёртова боль не позволяла встать и ринуться вперёд, остановить их, не дать им так слепо поверить вернувшемуся Элю! На крики и зов Бобов сбежались все оставшиеся. Джеймс и Перец поспешили узнать, что происходит, и буквально остолбенели, как только увидели Эль-Бобо. А он приветливо улыбался, всем видом показывал, как рад снова видеть членов команды! «Хей, Джеймс! Не поверишь, но мне удалось вернуться, ты представляешь? Я сам так удивлён! Думаю, Шрам очень обрадуется, узнав, что я в порядке!» — тореадор излучал счастье, но никто не спешил подозревать его неполную искренность. Нет, конечно, благодаря своей эмоциональности тореадор говорил настолько убедительно, что вряд ли кто-то мог заметить, что он больше не помнит, сколько времени провёл с Революционерами, но... ... Но он всё же не помнил. Он делал вид, что радовался, но на самом деле понятия не имел, что когда-то было у него с Бобами из команды. Он не помнил разговоров, не помнил никаких важных случаев, не помнил, что важного они говорили ему. Сейчас Эль послушался просьбы Диктора привести их к нему. Если он не сделает этого, то всему миру может прийти конец, а тореадора повергала в ужас одна лишь промелькнувшая мысль о подобном. Целый мир исчезнет, если несколько клонов не окажется в руках учёного! Это ужасно! Но сможет ли Эль-Бобо справиться с такой сложной миссией? Не выдаст ли себя? Не проникнется ли сильной симпатией к Бобам? Нет, ни в коем случае! Диктор предупреждал его, что Революционеры наверняка запутают его и попытаются убедить в плохих вещах, потому что они глубоко заблуждаются в настоящих мотивах экспериментатора и не знают, что на самом деле стоит за его поступками, даже если они не самые хорошие. Поэтому тореадор обязательно справится со своей сложной, но важной миссией. Да и награда, о которой упомянул Диктор... Эль мог бы стать настоящим героем! Это всё, о чём он когда-либо мог мечтать! Он ещё не успел ничего сделать, но почему-то гордость уже переполняла клона, и он не мог это объяснить. Но вот наконец из своей комнаты вышел до сих пор сонный Шрам, слегка потирая глаза, которые упорно не хотели до конца открываться после приятного сна. Однако в этот момент он увидел среди клонов Эль-Бобо. От неожиданности лидер вздрогнул, и на миг ему подумалось, что он до сих пор видит сон, но быстро он понял, что успел проснуться, и происходящее ему не мерещится. Тореадор стоял прямо перед ним, живой, невредимый! Он был в порядке! Шрам совсем скоро уже находился совсем рядом с Элем, а затем сразу обнял его. Чтобы не выглядеть странно, тореадор ответил на объятия. Отчасти ему было приятно и тепло, но с другой стороны... КБ больше не являлся для него никем особенным. Пока они обнимались, Эль-Бобо по-настоящему не ощущал никакой связи с ним. Он не знал, плохо это или хорошо, но понимал, что в любом случае не должен выдать себя. Тореадор же легко сможет изобразить верные эмоции! Не просто так он был способен испытать так много всего! Так что с лица его не сходила светлая оптимистичная улыбка, и ни у кого из Бобов не возникало вопросов. — Эль... — тихо произнёс Шрам, не отпуская его. — Как тебе удалось сбежать от Диктора? Флеш сказал, что видел, как ты умер! — Эм... Насчёт этого я хочу рассказать немного поподробнее. Всем! — ответил он достаточно громко и дождался, пока КБ наконец отпустит его. — Конечно. Пойдём. Все остальные — тоже! — лидер созвал всех клонов и позволил им занять места за столом. Вскоре он уселся и сам, а затем посмотрел на уже сидящего рядом Эль-Бобо. — Итак, ты можешь начинать. — Хорошо. На самом деле Флеш прав! Диктор успел меня... убить. Но потом он оживил меня. Конечно же, не для хороших целей! Он пытался проникнуть мне в голову и найти важную информацию о команде! Решил воспользоваться мной, чтобы... Чтобы всех убить! — пока Эль рассказывал, он порой сбивался, но поскольку он рассказывал на эмоциях, Революционеры не видели ничего странного в том, что порой ему нужно было отдохнуть несколько секунд. — Однако я не позволил ему так легко это сделать! Мне удалось выбраться и убежать от этих его странных машин. Кажется, он ничего важного увидеть не успел. В итоге я смог выбраться с фабрики, но теперь у меня есть небольшая проблема... — И какая же? — с интересом спросил Красный. — Из-за того, что в какой-то степени в голову мою он проник и пытался достать оттуда воспоминания, я, кажется, забыл некоторые детали... Например, я никак не могу вспомнить точный путь от укрытия до фабрики в случае чего. Они смогли отвести меня, — он кивнул в сторону Хельсинга, Шизо и Бойца, — но я не запомнил дорогу. Ах, и ещё... Имена! Я забыл многие из них. Своё помню. Помню Джеймса, Хельсинга, тебя, Шрам, а вот насчёт остальных не уверен... На самом деле некоторые имена тореадору подсказал Диктор, так как первым выдал их Бобам, а вот имя Шрама он услышал уже от самих Революционеров недавно, так что сделал вид, словно помнит его. Лидер немного подумал над этой ситуацией. Главное, что Эль был в порядке — вот что он думал. Эта маленькая проблема совсем не мешала, и он уже был готов напомнить члену команды и имена Бобов, и нужные пути, по которым им предстоит пройти. Характер Эль-Бобо остался прежним, и жестокость со стороны Диктора совсем не задела его оптимизм. «Совсем не страшно, что ты забыл что-то, — успокоил КБ Эля. — Смотри, рядом с Джеймсом Перец. Диктор превратил его в куклу, если помнишь! Тебя помимо Хельсинга привели сюда Шизо и Боец. А вот Пустынный! Ну и там, в комнате Флеш, но я не стал звать его сюда. Из-за жестокости Диктора у него сейчас большие проблемы. Отведу тебя к нему, если захочешь», — Шрам так и поступил — напомнил ему все имена. Эль-Бобо осмотрелся. Да, он запомнит! Боец, Шизо, Пустынный... Но кое-что зацепило его. Это казалось Перца и Флеша. Диктор упоминал, что клоны попытаются запутать его, обвиняя учёного в излишней неоправданной жестокости. Но если Скоростной мог получить повреждения другим способом, либо Диктор не имел в виду жестоко покалечить его, то как ещё Боб мог стать куклой? Неужели Диктор что-то не сказал ему? Как странно! Нет-нет, Эль-Бобо ему доверял. Не исключено, что это являлось частью одного из экспериментов, а члены команды снова всё поняли не так. Впрочем, сейчас ему лучше было узнать, как точно выглядит Флеш, о котором КБ упомянул. Так что с предложением лидера сходить к быстрому клону он согласился. Красный кивнул и попросил Эля идти за ним. Остальные спокойно смотрели в их сторону. Ну разве не замечательно, что тореадор вернулся? Все успели порадоваться! А Хельсинг и лжи Эль-Бобо не заметил, настолько естественно тот себя вёл. Ещё бы. Никаких видных подозрений, а в душу ему истребитель нечисти заглянуть не мог. Перец почему-то немного волновался. Не то чтобы он считал Эля подозрительным, но его слова о том, что Диктор пытался просмотреть, что у него в голове, найти ценные воспоминания, не могли не испугать. «Да нет, с Элем всё в порядке. После Флеша я стал параноиком и начинаю думать, что каждый, кто имел дело с Диктором, становится предателем. Бред!» — мысленно успокоил себя Острый и не позволил излишним подозрениям взять над ним верх. Но от страха Перчик придвинулся поближе к Джеймсу, сам того не заметив. Что-то ещё не переставало беспокоить его, и он словно просил совета и утешения у агента. «Ну что? Ты ведь рад его возвращению, да?» — немного удивлённо поинтересовался Джеймс, не понимая, что хочет от него Острый. Тот неуверенно кивнул, но не переставал смотреть в сторону Эль-Бобо и Шрама. Точно ли всё было так хорошо, как казалось команде? Перец старался убедить себя в глупости некоторых суждений, но тревожные мысли не покидали голову. Хотелось бы ему сейчас тяжело вздохнуть. Однако ничего не вышло, и он молча ушёл к себе. Нужно было успокоиться и понять, что всё в порядке. Что бы Диктор с Элем ни сделал, вёл он себя практически так же, как всегда. Только разволновался из-за путаницы в некоторых воспоминаниях. Тем более даже Хельсинг не увидел в нём ничего подозрительного! Шрам и Эль-Бобо наконец зашли в комнату Флеша. Тот до сих пор пытался подняться и забыть о больной ноге, которая не позволяла ему этого сделать, но сразу же замер, как только увидел тореадора. Тот счастливо улыбался, стоя рядом с лидером, и не выражал никаких отрицательных эмоций. Нет, этого просто не может быть! Это какая-то ошибка! Не стал бы Диктор оживлять его, не стал! Почему же теперь он стоял прямо перед Скоростным, словно ничего не произошло, и никогда не было никакого похищения, никакой смерти? — Эй, Флеш, как ты? Шрам говорит, что тебе не очень хорошо... — наконец выражение его лица сменилось на печальное. — Ты даже не можешь ходить? Это ужасно! — Я... Нет! — воскликнул быстрый. — Всё это неправильно! Как ты можешь быть здесь, если Диктор убил тебя на моих глазах?! — Хей, не беспокойся! Он оживил меня. Оживил для того, что посмотреть, что полезного есть в моей памяти. Но мне удалось сбежать. Он хотел использовать меня! Но не вышло. Это ведь здорово, что он не сделал со мной ничего совсем ужасного! — обрадовал Эль-Бобо Флеша, приблизился к нему и показал дружелюбную улыбку. — Н-но ведь... — Боб выглядел неестественно безумным для себя и чем-то напоминал Шизо, в особенности странным взглядом. — Нет! Шрам! Неужели ты в это веришь? Это не похоже на правду! Диктор бы наверняка не стал... Шрам, пожалуйста, не надо так легко доверять ему! Здесь что-то не так! — на глаза его навернулись слёзы, послышались ясные всхлипы. Боб схватился рукой за голову. — Извини, Эль, — извинился перед клоном Красный. — Диктор успел причинить ему сильную боль, и теперь он немного... Не в себе. Я проверю его, а ты можешь пока пойти и поболтать с Бобами, если хочешь. Думаю, они очень рады видеть тебя! — Ну конечно! Удачи тебе с Флешем! Надеюсь, с ним всё будет хорошо! — снова он был очень оптимистичен, и Шрама это несомненно радовало. В отличие от Скоростного, Элю удалось сохранить рассудок. КБ присел рядом с Флешем и попытался его успокоить. Клон не мог отвести взгляда от лидера и таким образом пытался ему что-то сказать. Глаза его были полны слёз, он паниковал, боялся и вёл себя так, будто ему угрожала смертельная опасность, несмотря на то, что новость о возвращении Эль-Бобо была замечательной. Скоростной очень уж сильно тревожился из-за тореадора! Сам он вёл себя намного подозрительнее, чем вернувшийся Боб, поэтому у него не было причин ни в чём его обвинять. И всё же, успокоить Флеша было нужно. «Хватит переживать. Все знают, что ничего страшного не происходит. Диктор мог бы сделать с Элем нечто ужасное, но тому просто удалось сбежать. Они не сговорились, ты не думай. Откуда вообще такие мысли? Решил показаться таким же, как Хельсинг? Это так глупо! — утешал он. Не слишком мягко и дружелюбно, но так, как умел. Твёрдо и уверенно. Да и Флешу такой тип поддержки чем-то нравился... — Советую тебе не беспокоиться из-за пустяков! Ты всё понял?» — задал КБ вопрос и немного подождал, пока Скоростно ответит хоть что-то. Он смотрел на клона очень серьёзно своими ярко-красными глазами. Флеш немного помедлил, отвлёкшись на его взгляд. Что такое... «Д-да, Шрам! Я... Ха-ха, я постараюсь! Но он слишком странный! С ним явно что-то не так!» — внезапно быстро ответил он, так и не успев задуматься, почему только что сильно замедлился и не спешил отвечать. После его ответа же выражение лица Шрама немного смягчилось. Скоростной не переставал смотреть на него своим чуть затуманенным взглядом, этими тускло-голубыми глазами, которые ещё не так давно казались яркими, но теперь утеряли оттенок. И Красный чувствовал, что в этом взгляде что-то есть. Что клон не прекращает попытки донести что-то, какое-то определённое чувство. Но КБ не разбирался в них так хорошо, как иногда хотел бы, поэтому мог только спросить. Так куда проще, чем строить догадки. — Что ты хочешь? Я же вижу, как ты смотришь. Лучше скажи прямо, а не пытайся вынудить меня сделать нечто неясное! — лидер очень старался быть мягче, но в итоге прозвучал требовательно, за что мысленно обвинил себя. — Я?.. — как ни странно, быстрый даже задал вопрос. Он будто очнулся, а до этого находился в трансе и бессмысленно глядел в одну точку. — Забудь. Я просто немного задумался, вот и всё! В любом случае никто не будет верить мне! Тем более вы скорее посчитаете предателем меня, ведь так? Просто можешь уйти, — попросил он, но быстро заметил кое-что странное, чего не успел увидеть раньше. Своей ладонью он осторожно держал ладонь КБ. И если самому лидеру было, похоже, всё равно, если уж Флешу так казалось удобнее, то сам клон быстро отдёрнул руку и попытался как можно скорее отодвинуться, но боль в ноге сразу дала о себе знать, и поэтому он только сильно сжал пальцами одеяло на кровати от практически мучительных ощущений и сквозь зубы почти шёпотом произнёс: «Ч-чёрт...» Шрам недовольно покачал головой, поглядев на поведение Скоростного. За его волнением определённо скрывалось нечто большее, чем одна только подозрительность к вернувшемуся Эль-Бобо и воспоминания о пытках Диктора. Лидер помог быстрому прилечь и расслабиться. Он укрыл клона одеялом и собрался уйти. «Я сейчас вернусь. Просто думаю, что тебе нужно принять лекарство, которое мы как раз находили для твоей ноги», — с этими словами он удалился, ненадолго оставив Флеша в одиночестве. И Боб не мог поверить, как оно снова начинает давить на него. Будто вся комната сужается, пространство вокруг темнеет, а неподалёку уже слышатся шаги Диктора, который подготовил для него что-то новое, но такое же кошмарное, как и всё прошлое. Скоростной крепко закрыл глаза, лишь бы не видеть своих странных иллюзий. Их не назовёшь и галлюцинациями. Флеш знал, что ничего подобного не происходит на самом деле, но страхи были сильнее его. Клон словно оказывался в холодной пустоте, окружённый всем, чего он начал бояться, всем, что заставляло его тревожиться и плакать. Ему казалось, что это продолжается вечно, но вот наконец вернулся Шрам. Паника практически спала, и быстрый сосредоточился на том, что сейчас рядом с ним был кто-то, кто защитит его. О, голова просто раскалывалась, и Скоростной почти не мог понять, что происходит! Помощь Диктору, пытки, забота КБ, приближение к смерти, возвращение Эль-Бобо — столько всего произошло, слишком много! «Флеш, давай, — попросил лидер, теперь уже помогая Флешу приподнять голову и проглотить лекарство. — Отлично. Что ж, теперь я пойду. Как ты и попросил». Прозвучал он довольно холодно, и Скоростной мог бы попросить его остаться с ним ещё немного, подождать, пока он сможет задремать и не ощущать перед собой всё то, что случилось с ним во время пыток. Но что-то не позволило ему выкрикнуть о своей смене решения. Шрам уже ушёл, и чувство пустоты вернулось. Боб быстро перевернулся набок и закрыл глаза. Только бы заснуть, только бы заснуть... Тогда всё будет не так плохо.

***

На следующий день ситуация, кажется, улучшилась. Бобы стали спокойнее и до сих пор радовались возвращению Эль-Бобо. Даже всегда серьёзный и суровый Хельсинг не пытался продемонстрировать свои подозрения и спокойно проводил время в укрытии. Иногда он посматривал на Эля, чтобы удостовериться, что всё точно в порядке, и ничего страшного не происходит. Но тореадор совсем не выглядел странно! Не нервничал, не боялся, не пытался лишний раз предложить что-то подозрительное. Наоборот, он охотно разговаривал с клонами и расспрашивал их, что успело произойти, пока его не было. В последнее время немного странно выглядели Джеймс с Перцем. Нет, конечно, не в том смысле, будто они что-то замышляли, но истребитель нечисти не мог не заметить, сколько времени они постоянно проводят друг с другом. Одно дело жить в одной комнате — никуда ты от этого не денешься. Но они вели себя так... Он и не знал, как это описать, но выглядело почему-то довольно мерзко со стороны. Бесконечные улыбочки, добрые слова со стороны Джеймса, вроде «Ну, Перец, думаю, сегодня ты уж точно пойдёшь на задание. Я тебе обещаю!», да и поведение самого Перчика... Только и мог стоять близко к агенту, будто совсем разучился быть самостоятельным. Что на него нашло? Впрочем, Острый вряд ли мог отрицать, что стал проводить с Джеймсом слишком много времени. Но у него была причина. До сих пор агент оставался единственным, кто по-настоящему уважал его, разговаривал с ним, интересовался его самочувствием, поддерживал и не позволял долго грустить. С чего бы Перцу пытаться поговорить с кем-то ещё, если они уже не считали Боба настоящим, живым и полноценным Революционером, а только видели в нём забавную куклу, несамостоятельного ребёнка, бесполезного робота? Лучше держаться ближе к кому-то, кто не позабыл, кем Перчик является на самом деле! — Итак! — обратился к Бобам Шрам, когда пришло время думать над новым заданием. — Я хочу рассказать довольно важную новость. Как вы знаете, мы уже давно не пытались спасти клонов. В основном из-за множества проблем — пропажа Перца, Хельсинг, который долгое время не мог адаптироваться к команде, странности с Флешем и попытки вылечить его после пыток Диктора, а затем и Эль-Бобо... Но, так или иначе, мы не можем больше сидеть без дела! Мы должны действовать! Поэтому я отправлюсь на фабрику и возьму с собой нескольких Бобов. Остальные останутся охранять штаб, а кто-то и присмотрит за Флешем, — высказался он. — Я пойду на задание, — довольно холодно вызвался Хельсинг. — Клонов я ещё не спасал. Возможно, со стороны это выглядит интересно. — О, а ещё я пойду, можно? — попросился Эль, стараясь не улыбаться, ведь так он мог себя выдать. — Мне страшновато снова встретиться с Диктором, но если я буду трусить, то как же пойду с остальными на Революцию? Да и заодно вспомню некоторые важные пути... — Хорошая мысль, — согласился КБ. — Но на всякий случай я возьму кого-нибудь ещё. Например... — Может, на этот раз ты возьмёшь Перца? — вдруг предложил Джеймс. — Твоё недовольство после пропажи Эля уже должно было пройти! Так что не смей снова выставлять его бесполезным и запрещать идти на задания! — он практически приказывал лидеру и проявл большую смелость. Далеко не каждый клон мог сказать подобное прямо в лицо Красному! — Нет, Джеймс. Я точно не могу взять его на фабрику. Одно дело пытаться найти ему применение в поисках полезных вещей, но вот поход прямо туда... Ни за что, — строго отказал лидер, чем лишь сильно разозлил Джеймса. — Пойдёшь ты. Тем более, как я понял, вчера ты уже успел избежать задания и остался здесь вместе с Перцем? Ты заставил Шизо идти на миссию, а сам предпочёл отказаться от неё! Я не разрешаю тебе снова отлынивать и только просить отправить вместо себя Перца. Он не пойдёт. Несмотря на то, что в итоге вся команда снова в сборе, я по-прежнему не могу рисковать её участниками из-за того, кто кто-то может доставить проблемы! — Красный давно нуждался в том, чтобы выплеснуть свой гнев, и вот теперь у него это получилось. Он пытался отдышаться после всего, что наговорил агенту. Джеймс схватил Перца за руку и уже приготовился защитить от очередной порции оскорблений со стороны Шрама, но не стоило забывать, что и тот не был так прост, как казалось! Он не позволил агенту и дальше удерживать его, а когда убрал свою руку, подошёл близко к КБ. Вот на лидера уже смотрели большие глаза-пуговицы. Взгляд Перчика из-за них был абсолютно неподвижен и чем-то пугал, но КБ достаточно легко выдержал. Однако цель Острого заключалась немного в другом. Никто не пытался остановить его, да и многие Бобы сомневались, что он сможет как-то навредить Шраму, в то время как агент уже не боялся, если Перчик задумает преподать урок лидеру! Что он о себе возомнил? Почему это покалеченный Флеш для него особенный, и ему всегда можно довериться, а почти тот же самый Перец, который хотя бы сохранил рассудок, в отличие от быстрого Боба, считается бесполезным? Из-за того, что он кукла? Ну ладно! Раз он не понимал, что Острый всё ещё является собой, он мог показать те черты, которые клоны запомнили в нём с тех пор, как он был живым! Тем самым: наглым, грубоватым, вспыльчивым, несговорчивым... Он мог себе позволить возражать даже Шраму, поэтому, несмотря на то, что тот приготовился уже ко всему и холодно смотрел на Перца, ожидая его действий, Боб, не позволив КБ быстро среагировать... резко толкнул его! Удар пришёлся прямо в грудь, а из-за того, что кукольное тело по большей части состояло из металла, Шрам не смог удержаться на земле и упал вниз. Он сильно ударился левой рукой, но боль была терпимой. По крайней мере, не такой сильной, как та, что появилась от удара самого Перчика. Бобы испуганно посмотрели на произошедшее. Он и в самом деле посмел ударить лидера команды!.. Острый вообще понимал, что может получить серьёзное наказание за подобный проступок? Даже Джеймс, уже приготовившийся к чему-то неожиданному со стороны друга, не думал о подобном. КБ поднялся и сразу схватил Перца за руку, чтобы тот не вздумал сбежать, не выслушав его. Но Боб и не думал бояться. Лидер заслужил это, раз ему было всё равно на члена команды! Раз он предпочитал помогать только Флешу, который, в отличие от Острого, пытался предать команду! Наивный идиот — вот и вся его суть! Ну так пускай бы и говорил о Перце всё, что ему вздумается. «Знаешь, Перец, — Шрам начал говорить немного пугающим тоном, и все почувствовали, что сейчас может случиться нечто плохое, — если ты сейчас кукла, это не значит, что ты можешь обращаться с кем угодно, как ты хочешь. Думаешь, что ты можешь просто так безнаказанно уйти после того, как решился ударить меня?» Острый и не попытался хоть что-то ответить. Наоборот, чтобы сильнее разозлить Шрама, он и вовсе не двигался, а только неподвижно стоял на месте, а затем... и улыбнулся. Эта хитрая, наглая улыбка — типичный Перец, раз уж на самом деле решился так смело дерзить и так сильно разозлённому КБ. Даже Джеймс уже попросил прекратить, настолько далеко это зашло: «Эй, Перец! Это уже слишком! Успокойся, мы придумаем что-нибудь ещё!» Но теперь Перчик не хотел слушать его и только выжидал, пока Красный выскажет что-нибудь ещё. Ну же, хоть что-нибудь! Клон ведь отчётливо видел, как он злился и как готов был, кажется, порвать его на куски за неуважение. «Напомню, что именно я тебя спас вместе с некоторыми другими Бобами. Ты обязан команде жизнью, но что же ты делаешь? Неужели ты думаешь, что в виде куклы тебе всё дозволено? А ты понимаешь, что наказание также может быть не только для обычных клонов? Я, конечно, ни за что не поступлю с тобой так жестоко, как Диктор, но, может, тебе стоит немного побыть отключённым? Может, когда завод кончится, я просто не позволю никому снова завести тебя, и ты будешь глупо лежать на полу где-нибудь в укрытии? Хочешь этого?» — договорил Шрам и сразу увидел, как выражение лица Перца наконец сменилось на испуганное и даже шокированное. В этот момент Джеймс позабыл о недавней жалости в сторону Шрама. Если он только попробует поступить с Перцем так отвратительно!.. Что ж, тогда лидер из него в самом деле не такой замечательный, как думали Революционеры. Агент не стал дожидаться, пока хоть кто-нибудь ещё произнесёт даже одну короткую фразу, осторожно взялся за руку Перчика и оттянул его подальше от КБ, чтобы тот не навредил его другу. «Я никуда не иду, — строго утвердил он. Ему было всё равно, что скажет Шрам по этому поводу. — И надеюсь, в скором времени у тебя хватит ума извиниться. Как, впрочем, и всем остальным, кто считает, что Перец не нужен». Он увёл испуганного Боба подальше от других членов команды и больше не собирался выслушивать их оскорбления в сторону Острого. И тот не мог перестать удивляться. Уже даже не грубости лидера, не отсутствию поддержки со стороны остальных клонов, не своей же глупости, из-за которой он и получил в ответ угрозу. Но Джеймс... Почему он постоянно заботился о Перце?! Защищал его, поддерживал, бесконечно уверял в хорошем! Что с того, что они давно дружат? Детские глупости! Это просто смешно — вот что он думал! Или же, вернее... очень хотел думать. Потому что Перчик ничего не мог с собой поделать, но так и чувствовал странное тепло каждый раз, когда Джеймс храбро вступался за него. Не то физическое тепло, которое получаешь при объятиях — увы, этого Перцу больше не было дано. Однако душевное, ещё более приятное, чем физическое... Что это с ним случилось? Чёртов Джеймс... Почему каждый раз, когда Перцу было очень больно, всего парой слов тому удавалось помочь ему снова почувствовать себя лучше? Как он делал это с его неумением нормально разговаривать?! А Острый легко мог сам за себя постоять! Он так легко справился с Шрамом и повалил его на землю, но нет же! Агент снова влез и помог ему! И Перчик злился на него! Но всё же... Тёплое чувство не уходило. «Извини за это. Шрам... Я не знаю, что с ним происходит. Он совсем с ума сошёл со своим преследующим желанием защитить команду! Конечно, он лидер и не может позволить кому-то погибнуть, но в последнее время он ведёт себя так... Я не знаю. Но это отвратительно. Сначала я подумал, что ты переборщил, когда повалил его на землю, но теперь уже не уверен. Он действует, как глупый ребёнок!» — злился агент. Его редко можно было увидеть по-настоящему разгневанным, потому что он умел контролировать свои эмоции, но с каждым разом поведение КБ всё больше и больше раздражало его, поэтому Джеймс не мог больше терпеть подобного! Перец прошёл мимо него и поудобнее устроился на кровати. Не то чтобы он в самом деле мог ощутить удобство и уют, но хотя бы убедить себя в том, что ему приятно отдыхать, Боб был способен. Джеймс догадался, что выслушивать его Острый не настроен, поэтому не стал навязываться. Возможно, ему самому стоило немного успокоиться и не демонстрировать гнев так открыто, как он сделал только что. Агент глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Спустя миг он уже снова осматривал комнату, а потом и уселся напротив Перца, уже на свою кровать. Джеймс видел, что с его другом что-то не так и что тот явно задумался о чём-то важном, но, поскольку нетрудно было понять, насколько сильно Острый сейчас не намерен отвечать на вопросы, навязываться он не стал. А уже через какое-то время несколько клонов направлялись к фабрике. Первым решительно шёл Шрам, за ним тихо плёлся Хельсинг, уже стараясь не издавать ни звука, потом улыбчивый Эль, который, как казалось Революционерам, был очень воодушевлён тем, что его взяли на задание, ну а последним двигался вперёд... Боец. Поскольку Джеймс так и не послушался КБ, пришлось брать кого-то другого. Поскольку Боксёр обладал достаточной силой, серьёзностью и ответственностью, было решено взять его. С Флешем же снова остался Пустынный. Помимо Эль-Бобо, этот добродушный клон по-прежнему был лучшим вариантом. Но Шрам понимал, как стало не хватать Джеймса на заданиях. То ли он совсем обленился и предпочитал отдыхать вместе с Перцем, то ли слишком злился на КБ, а своим непослушанием настойчиво выражал агрессию, то ли всё сразу, но лидер был им недоволен. Как и Острым. Эти двое проводили слишком много времени вместе и позабыли о том, что важно для других, а не только друг для друга! Они были слишком эгоистичны по отношению к команде! Шрам всеми силами старался заставить Бобов действовать сообща, брал их на задания, а наказанием мог пригрозить в случае непослушания, потому что из-за лишней злости команда также может распасться! Красный обязан был что-нибудь придумать и исправить ситуацию. Только вот как... Фабрика была уже совсем близко, и клоны стали намного осторожнее. Теперь они шли медленнее, почти неслышно, очень осторожно. КБ слышал, как пролетают где-то неподалёку дроны, и сразу к нему возвращались воспоминания о том, как они пробрались в штаб Бобов и смогли отправить к Диктору сразу двоих — Флеша и Эля. Несмотря на то, что оба вернулись, забыть о том, что он ощутил в тот момент, лидер не мог. К тому же, один из пойманных сейчас лежал на своей кровати в укрытии и не мог свободно двигаться из-за огромной боли в ноге! Номер один обернулся, чтобы проверить Эля. Он предположил, что тот испугается дронов, но нет. Тореадор до сих пор улыбался, пусть уже и не так уверенно, как раньше. «Как же трудно сломить его оптимизм, — подмечал КБ. — Ну, это и к лучшему. Я рад, что он в порядке». Шрам на самом деле радовался, но положительные эмоции его резко прервал уже более громкий шум. Камеры приближались к ним! А вот это просто ужасно! Лидер быстро заметил их и достал оружие, при этом заслонив собой остальных Революционеров. Он резко выстрельнул в одного из дронов, но, к сожалению, тот успел среагировать и отлетел раньше, чем пуля смогла прострелить его. «Проклятье! — процедил он сквозь зубы и обратился к Революционерам: — Осторожнее! Нужно расправиться с ними как можно скорее!» Как только лидер предупредил Бобов, камеры направились прямо к ним. Хельсинг достал свой пистолет, чтобы попасть по ним, но они успели оказаться рядом намного быстрее! Клонам стоило бы разделиться, чтобы не попасться слишком легко! Так что они разбежались по разным сторонам. Хельсинг и КБ отошли по одиночке, а Бойцу посчастливилось остаться с Эль-Бобо. Они стали разбегаться всё дальше друг от друга и стараться выстрелить в дронов издалека. Всего их было пять, но не исключено, что возле фабрики могли появиться и новые, так что Революционерам предстояла серьёзная работа! К счастью, Хельсу удалось выстрелить в одну из камер достаточно быстро, и она совсем скоро чуть покачнулась, удачно задев летящую рядом, а потом упала на землю. Немного сбитая с толку вторая камера была идеальной мишенью, так что по ней совсем скоро с помощью лазерной пушки ударил Шрам, и вот она находилась совсем рядом с первым уничтоженным дроном. Эль-Бобо и Боец отвели парочку дронов подальше от Хельсинга и Шрама и решили взять их на себя. Но, пока Боксёр на самом деле старался нанести удар прямо в цель, Эль... только притворялся. Диктор говорил ему, что встреча с дронами — неплохой способ отправить Бобов к нему. Поскольку тореадор не сможет каким-либо быстрым способом перемещаться на фабрику и обратно, он должен искать другие способы справляться со своей задачей. И клон старательно думал, как бы это сделать, но при этом сам пытался не попасться прямо под луч камеры. Вряд ли Диктор обрадовался бы, увидев, как его помощник сам загнал себя в ловушку! — Эль, помогай! Что ты так неуверенно двигаешься? — просил Боец, не прекращая попытки попасть по дронам. — Я стараюсь! Просто это не так легко... Не знаю, что такое! — уверял он Бойца, пока отмахивался от камеры и отходил всё дальше. Нет, он не должен был впустую тратить время! У него же была идеальная возможность оказать помощь! Вот, клон стоял так близко, сражался против дронов! Вероятно, Эль мог бы подойти ближе. Совсем близко. И... подтолкнуть его прямо в сторону камеры. Он всегда сможет сказать Революционерам, что это вышло совершенно случайно, по-настоящему изобразить страх и горе. Идея быть чем-то вроде актёра казалась тореадору очень интересной и в каком-то смысле весёлой! Эль-Бобо попытался подойти ближе к Бойцу и воплотить свой план в жизнь. Сердце забилось быстрее от волнения, тореадор крепко держал в руке шпагу, выражение лица было необычно серьёзным для него. Боец уже немного устал от попыток попасть по дрону и постоянных стараний увернуться. Шансы Эля были даже больше, чем он думал... Тореадор оказался совсем рядом с Боксёром. Тот уже начал выражать недовольство: «Что ты делаешь? Не стой без дела, я же сказал! Мы вообще-то рискуем жизнью, сражаясь с этими дронами!» Но Эль-Бобо не послушал его. Вместо этого, сосредоточившись, он... толкнул клона в сторону и тот от неожиданности повалился на землю прямо перед дроном, который теперь мог быстро отправить его на фабрику. «Что ты творишь? Ты же...» — однако не успел он договорить, как луч от камеры вмиг телепортировал его подальше от этого места и унёс к Диктору. Перед тем, как исчезнуть, Боксёр успел вскрикнуть от чувства, что он просто исчезает, да ещё и по вине кого-то из Революционеров! Эль совсем сошёл с ума, раз позволил ему попасть под луч камеры! И он даже не смотрел на исчезновение Бойца с полноценным испугом! Немного удивился, но не подумал и помочь! Как же так, просто немыслимо! Ему было плевать? Он сделал это специально?.. Эль-Бобо наконец взял на себя инициативу и, как следует размахнувшись шпагой, уничтожил дрона. На деле не так уж и трудно — просто необходимо выждать правильный момент. Затем тореадор увернулся от второго дрона, вновь замахнулся и постарался ударить. С первой попытки не вышло, но он постарался снова, и вот наконец ещё одна камера была разрублена шпагой! Эль отдышался. Он это сделал! Он справился! Он смог отправить клона к Диктору и не попался сам! Ну разве не здорово? «Я буду настоящим героем! А Диктор будет мною гордиться! Извини, Боец, но это правда очень плохо, если мир уничтожится. Но теперь мне надо доказать, что мне по-настоящему жаль! К тому же, я не могу сказать, что это не так...» — понял Эль-Бобо. Он посмотрел на ситуацию с грустной стороны. Даже если Диктор оживит его и отправит жить счастливо, наверняка перед этим Боксёру будет очень больно, если он погибнет. Эль-Бобо не мог точно представить, как будет выглядеть смерть, но почему-то чувствовал, что в этом нет совсем ничего хорошего. Странно! Будто бы учёный не собирался возвращать Боба к жизни, вот так он себя ощущал. Нет-нет, глупости! Всё будет в порядке, как экспериментатор и обещал! Впрочем, негативные мысли только больше помогали Элю изобразить несчастье. — Эль! Боец! — послышался громкий и строгий голос со стороны. Обернувшись, тореадор увидел Шрама и Хельсинга, но говорил явно первый. — Эль? Что случилось? Где Боец? — Шрам... — Эль изобразил очень достоверную боль в голосе, и у лидера по телу пробежали мурашки от его тона. — Я... Я не хотел этого! Я случайно! Но я... Я задел его, пока мы сражались против дронов, и не успел помочь! И дрон унёс его к Диктору! Простите! Я правда не хотел! — Эль... — теперь и КБ говорил с болью. Неужели снова? Неужели снова кто-то попал в руки Диктора? — Быть этого не может! Эль, ну же! Наверняка всё это такие глупости, верно? Он где-то здесь! — Н-нет! Это правда! Я... Я просто идиот! Я не могу выполнить простейшее задание! Наверняка из-за этого Диктора... Из-за него я даже не могу нормально двигаться, никого не задевая! Я просто... Я виноват, — как ни странно, но на глаза его виднелись слёзы. Может быть, он замечательно вошёл в роль, а может, и правда загрустил сильнее, чем нужно, но Бобы поверили ему. — Проклятье! Что происходит в последнее время? Вечно кто-то пропадает! Сколько можно этого?! — разозлился Хельсинг. — Ты не подумай, Эль, я не виню тебя. Мы все порой ошибаемся, но всё же... Хм. Тебе нужно успокоиться. Шрам, что мы теперь будем делать? Отправимся на фабрику или что? — Вдвоём мы можем не справиться, а Эля в таком состоянии я не возьму, — Шрам ответил слегка мрачным тоном. — Пойдём. Эль, не беспокойся. Это не твоя вина. Вот увидишь, всё будет в порядке, — лживое обещание... Тореадор слабо улыбнулся. Они поверили, а он успешно справился с Бобом. Нет, всё-таки Элю на самом деле было немного жаль. Что бы там ни случилось, всё равно клон должен был умереть! А об этом и думать страшно! Но ничего! Потом он оживёт и станет прекрасно жить где-нибудь в другом месте. Диктор не мог наврать Элю. Он верил в это и знал, что когда-нибудь наверняка встретится с Бойцом, который поймёт, почему же Эль-Бобо позволил ему так легко попасть на фабрику! «Наверняка он станет кем-нибудь известным и будет счастлив в своей новой жизни! Диктор не стал бы мне врать!» — уверял себя тореадор. Но он так ошибался...

***

Боксёр же всеми силами старался выбраться из такой же капсулы, где когда-то находился и сам Эль-Бобо, и Флеш. Он не мог выбросить из головы мысль о том, что тореадор виновен в его попадании в это отвратительное холодное место! Всей его силы не хватало, чтобы разбить капсулу и выбраться! Боец выдохся, но решительно продолжал бессмысленные попытки. Вскоре он услышал шаги. Диктор!.. Проклятье! Нет-нет, он не мог прийти сюда! Не сейчас! Но он пришёл. И посмотрел на клона сквозь очки, за которыми не было видно его глаз. «Чудно. Боб, который участвовал в боях. Неплохо, неплохо. Он здорово справился. Можно было бы и лучше, но всё же... Впечатляет», — вслух высказался учёный, чем напугал Боксёра лишь сильнее. Кто справился? Неужели Эль-Бобо? Но не мог он работать на Диктора! Что за глупости? Диктор убил его! Флеш сам так говорил! А может, это он лгал?.. Клон столкнулся с чем-то серьёзным и очень опасным! Он должен был всех предупредить! Только вот экспериментатор не торопился отпускать его. Наоборот, он уже приготовился кристаллизировать Боксёра и покончить с ним. Его совершенно не интересовали намерения Боба. — Не смей трогать меня, слышишь?! Отпусти меня немедленно! Объясни, что происходит! Ко всему этому причастен Эль-Бобо? Он нас предаёт?! — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Учти, я не понимаю клонов без специального прибора. Да и мне незачем узнавать, что тебе нужно, — холодно ответил Диктор. Не обращая внимания на дальнейшие попытки Бойца докричаться до него и выбраться, он запустил процесс кристаллизирования. На клона попал луч от устройства, и он больше не мог пошевелиться. Тело застыло, и он не знал, что происходит. Какое ужасное ощущение! Словно он медленно и мучительно умирает, но ни одной раны на теле нет! Будто бы он впадал в кому. Руки и ноги совсем ослабли. Тело его не могло больше держаться. Он закрыл глаза, а затем и пропал. На его месте остался тёмный кристалл, который Диктор незамедлительно вытащил из капсулы и взял в руки. «И что же теперь с ним делать? На самом деле отправлять куда-нибудь? — размышлял Том. — Нет. Они могут узнать об этом, а мне не нужно, чтобы эти клоны постоянно бегали где-то и не позволяли себя поймать. Я просто уберу этот кристалл. Могут признавать его мёртвым. Мне не так уж и важно. Надеюсь, Эль-Бобо продолжит в том же духе», — в итоге он унёс кристалл и не собирался восстанавливать Бойца. Смысла в этом никакого не было, и Диктор не планировал делать своим помощником ещё одного клона. Зато нужно было нейтрализовать его способность. Это будет уже не так сложно...

***

И вот наступил очередной вечер. Они ничего не сделали, Революционеры никого не спасли! Шрам честно признал всё, что смог узнать от Эль-Бобо: «К сожалению, Боец был пойман. И я не знаю, сможем ли мы его вернуть! Возможно, мы уже опоздали, и мне очень жаль. Похоже, мы больше не можем сохранить команду, как раньше, поэтому постоянно... Чёрт возьми, это неважно! Мы все должны признать, что здесь без жертв не обойтись! Нам придётся смириться с этим». Неизвестно, смирился ли сам КБ, но по какой-то причине Бобам он советовал сделать именно это. Всех поразила новость Шрама. Они привыкли к тому, что все, кого они, казалось бы, потеряли, обычно возвращались, но лидер звучал так холодно, так отчаянно и обречённо, что надежды клонов испарились в одно мгновение. А в особенности был потрясён Пустынный. Он не мог сдержать слёз и всхлипов. Он так привык к компании Бойца! В последнее время они реже могли поговорить — Красный звал Боксёра на задание, а Бобы из пустыни просил присмотреть за Скоростным — и вот теперь они могут никогда больше не увидеться! Это абсолютно ужасно! Клон не мог свыкнуться с этой мыслью. В итоге он спрятался от всех других у себя. «Он не может пропасть! Он вернётся! Как все вернулись! Перец вернулся, Эль вернулся, так почему он должен пропадать? Вот именно, всё будет хорошо! Ведь правда? — мысленно спросил он самого себя, а потом задал тот же вопрос вслух, только очень тихо, чтобы никто, кроме него самого, не смог услышать. — Ведь правда?» Ответа не последовало. Лишь напрягающая тишина. Наверное, именно так чувствовал себя Флеш, когда оставался в одиночестве. Опустошённым и покинутым. И это чувство... Отвратительное и пугающее, проникающее глубоко в сердце. Кто мог успокоить его теперь? Никто, пожалуй, пока Пустынный сам бы не попросил хоть у одного Боба добрых слов. Но все они уже разошлись по своим комнатам. И многие могли о чём-то подумать. Вот Джеймс с Перцем... Снова неловкое молчание между ними ухудшало и так мрачную атмосферу скорби по очередному клону. Шрам был готов удариться головой об стену, настолько у него больше ничего не получалось. Что за лидер из него, если он не в силах сохранить команду? Позорище! Один Революционер стал куклой, второй — калекой. А третий, возможно, уже погиб... Ужасно! Хельсинг тоже беспокоился. Стоило вернуть одного, как пропал другой. Что происходит с командой? Почему он вообще оказался здесь, если в этом нет смысла? Если ему никто никогда не верит, да и сам он тоже не из тех, кто наивно согласится со всем, что они скажут... Флешу повезло, и он ещё ничего не знал о смерти Бойца, но надолго ли это? Нет. Вскоре он проснётся, и Шрам будет вынужден рассказать ему всю правду. Оставались ещё и Шизо с Эль-Бобо... Они находились у себя, и сумасшедший глядел на тореадора. Тот грустно улыбался, но что-то всё-таки с ним было не так. Шизофреник не мог сказать, что именно. Будто бы его выражение лица, взгляд, да и сама улыбка были какими-то неестественными, обманчивыми, ненастоящими... Наверное, он зря подозревал, и любой другой Боб сказал бы, что он строит глупые иллюзии, но нет! Что-то правда было не так! — Шизо, что ты так смотришь? Мне правда жаль его. Тем более это ведь я виноват! Я надеюсь, что он вернётся. Наверняка Диктор не смог сделать с ним ничего плохого, и Боец сбежал! — тореадор улыбнулся радостнее, представив ситуацию с более светлой стороны. — Я ведь смог вернуться, хотя вы думали, что я навсегда пропал! Вот и он справится! — Нет... — произнёс Шизик, но не позволил Элю ничего спросить. — Нет, всё это неправильно! Почему?! Почему ты... Я не понимаю. Ты просто ведёшь себя... совсем не так! — Что?! — удивился Эль-Бобо. — Почему? Я всегда вёл себя так! Ты в порядке, что такое спрашиваешь? — Конечно же, я в порядке! Ха-ха, ты что, думаешь, что это со мной что-то не так? Нет! Твоё выражение лица, твоя улыбка, всё оно будто... Ненастоящее! Что с тобой случилось? Скажи мне это! —потребовал Шизофреник. — Я знаю тебя. И ты бы вёл себя совершенно иначе, будь ты всё тем же. Твоя реакция была бы другой. Я знаю это. Я... — Эй! — слегка недовольно воскликнул Эль. — Со мной ничего такого не случилось! Ну же, не говори глупостей! — Да, вот оно... — прошептал Шизо. — Ладно. Думай, как хочешь. Но твой взгляд всё говорит за тебя! Сумасшедший клон отвернулся, и тореадор остался изумлённо смотреть на его. Неудивительно для Шизофреника, что он вёл себя странно, но что он мог увидеть необычного во взгляде Эль-Бобо? Он догадался о чём-то? Нет-нет, это просто невозможно! Ни у кого Эль подозрений не вызывал, а значит, и Шизо не мог так легко разоблачить его, всего лишь посмотрев. Он снова вообразил себе безумную идею и поверил в неё. Но Революционеры никогда не подумают, что тореадор на самом деле теперь помогает Диктору, а не им. Всё будет в порядке...