Превращённый в куклу

Шрам уже пару часов не отходил от потерявшего сознание Джеймса и почти окончательно потерял терпение, ожидая, когда он наконец очнётся. Перец давно разрядился, но лидер и не думал помогать ему — агент был намного важнее. С куклой ничего не случится из-за обычного выключения, а вот Джеймс... КБ почти до настоящего ужаса беспокоился, что он мог что-то повредить, когда сильно ударился об стену из-за неумения Острого контролировать себя! Вдруг что-то кошмарное случилось с его головой или спиной? Шрам вряд ли бы смог это вынести. Стерпеть то, что ещё один Революционер получил серьёзные увечья. Перчик никогда не умел себя контролировать, и даже становление безмолвной куклой его ничему не научило! Раз уж Боб не мог думать перед тем, как действовать, стоило бы дать ему небольшое наказание, чтобы он усвоил урок и в следующий раз не совершал подобного импульсивного выбора, не попытавшись поразмыслить, к чему он приведёт! Шрам, конечно же, никогда бы не позволил себе дойти до уровня Диктора с его жестокими пытками (он бы точно не смог забыть, что тот сотворил с Флешем!), но также не мог оставить всё, как есть. Раньше он осмелился выгнать Хельсинга из команды за полное неповиновение, так что же мешало ему выдать Острому лёгкое задание? Ничего, конечно же... Но от своих мыслей Красный отвлёкся, так как заметил, как Джеймс начал слегка ворочаться из стороны в сторону. Он приготовился расспросить у того, как он себя чувствует и требуется ли помощь. Агент медленно приоткрыл глаза и, прищурившись, осмотрелся. Всё казалось очень мутным и блеклым после злосчастного удара головой. Даже тусклый свет маленькой комнатки неприятно слепил. Джеймс прикрыл лицо ладонями, но через миг попытался тихо протереть глаза руками, чтобы видеть хоть немного лучше. Выражение лица Джеймса чётко выражало недовольство и боль. Ничего удивительного — он ясно ощущал, как голова просто раскалывается, да и спина болит так сильно, что он вряд ли смог бы и немного приподняться! Агент чуть тяжело дышал. Ему очень хотелось бы снова закрыть глаза и подремать ещё немного — во сне он чувствовал себя куда лучше, чем теперь, когда проснулся и понимал, как голова раскалывается от боли, а повреждённая спина, кажется, не даёт подняться. Впрочем, попытаться он должен был... Джеймс опёрся одной рукой на стену, а второй уже на саму кровать, которая возле неё и стояла. Он сделал глубокий вдох сквозь стиснутые зубы, но всё-таки смог приподняться, и вскоре уже сидел, глядя на Шрама. Агент держался за голову ладонью, чтобы хоть немного заглушить боль, но это не действовало. Взгляд его был опущен — клон думал, что если сделает даже малейшее лишнее движение, то непременно ухудшит своё и без того отвратительное состояние. Но это ничего... Он всего лишь ударился! «Наверняка уже завтра всё пройдёт», — мысленно предположил он. — Шрам... — негромко произнёс агент. — Мы смогли выбраться? Все трое? Мы... Мы ведь в укрытии? — Да, всё хорошо. Как ты? — Голова раскалывается, но я уверен, что завтра уже всё будет в порядке! — Джеймс сразу попытался подбодрить Шрама, чтобы тот не думал, словно в команде появилось ещё больше проблем. — А как там Перец? Он... Да, я помню. Я замедлился, а он попытался спасти меня от луча дрона. — Да, но в итоге сильно ударил тебя. Можешь спорить со мной сколько хочешь, но за его неумение думать о последствиях своих действий я должен выдать ему наказание. Что-нибудь простое. Но за непослушание и неосторожность я могу преподать урок, иначе в команде не избежать разладов и новых проблем! — Что?! Дать ему наказание за то, что он пытался спасти меня?! — резко воскликнул Джеймс, теперь уже по-настоящему разгневанно. Если бы не головная боль, он бы продолжил кричать на лидера в таком тоне, но, как только новый приступ острой боли ударил по нему, агент немного успокоился. — Ты не можешь так поступить. Флеш вот пытался спасти Эля, а в итоге сам попался. Да и его в итоге схватили. И вернулся Эль уже с проблемами с памятью. Но ты не спешишь наказывать его, а наоборот, бегаешь вокруг него днями и ночами! — Он рисковал своей жизнью! Эля схватили не из-за Флеша! И небольшая потеря памяти также возникла не из-за него! Как ты не понимаешь? Ты обвиняешь меня в том, что я постоянно присматриваю за Флешем, но на самом деле для меня важно состояние всех Бобов! И твоё тоже! Как мы пойдём на Революцию, если один член команды уже погиб, а несколько других получили серьёзные травмы? Ну и, если уж говорить о заботе о ком-то, то ты с Перцем проводишь даже больше времени, чем я с Флешем. Ты и сейчас пытаешься показать его ни в чём не виноватым, хотя если бы не он, тебе было бы намного лучше! — взорвался КБ, окончательно уставший от громких возражений Джеймса. — Если бы не он, я бы, возможно, уже умер... — процедил тот. — Уйди. Я сам о себе позабочусь. Лидер печально и слегка устало вздохнул. Он спокойно покинул Джеймса, понимая, что если продолжит спор, то просто ухудшит состояние обоих. Как физическое, так и моральное. Если уж агент был так зависим от Перца — пускай! Что толку с ним разговаривать, если он никогда не поймёт? КБ и так быстро уставал в последнее время, а для него, как для лидера, подобное было непростительно! Как же он поведёт команду против Диктора, как сразится за судьбу Бобов, если не может и дня продержаться без желания поскорее отдохнуть и забыть о проблемах? Что ж, по крайней мере, у него были поводы. Смерть Бойца, превращение Перца в куклу и осознание его бесполезности, проблемы с памятью Эль-Бобо, больная нога Флеша — всё это бесконечно давило на Красного, тревожило до боли в голове, угнетало его. Спасение Хельсинга стало знаменательным. После него всё было испорчено! Один Боб выжил, но другой умер, а остальные... Как же КБ мог сохранить хладнокровие и сдержанность, если всё вокруг принуждало его выплеснуть гнев и накричать на кого-нибудь из команды?! Когда-то Хельсинг жестоко назвал Шрама плохим лидером, и ему порой начинало казаться, что тогда он был прав. Вместо того, чтобы снова сплотить команду, он сам спорил то с Джеймсом, то с Флешем, то с самим Хельсом. Пришла пора нормализовать своё состояние и сосредоточиться на благополучии команды... А Джеймс, поскольку Шрам наконец оставил его, медленно слез с кровати и подобрался к Перцу. Он отключился, и никто не пытался завести его. Боб исправил эту ситуацию, аккуратно взявшись за холодный металлический ключ на него спине и достаточное количество раз повернув его. Он и закончить не успел, как Острый очнулся и начал быстро осматриваться в поисках чего-то. Или кого-то. Клон незамедлительно устремил взгляд на кровать Джеймса, но, когда не увидел его там, понял, что позади него находится именно он. Вот поэтому Перчик и ощущал, как прикасаются к его заводному ключу. «Не волнуйся, Перец, — спокойно, пусть и немного устало успокоил Джеймс друга. — Я здесь. И я... в порядке. Голова болит, да только и всего. А вот тебя стоит завести». Перец тихо кивнул и дальше некоторое время оставался неподвижным. Агент, похоже, совсем на него не злился! Он звучал слишком спокойно, слишком по-доброму для того, кто недавно получил из-за него травмы! Быть этого не могло! Просто немыслимо... Джеймс, должно быть, специально врал, а мысленно проклинал Острого за его существование и за то, как гадко он поступил. Клон не хотел показывать этого только потому, что делил с ним комнату и считал, что так лишь получит больше боли — вот что уверенно предполагал Перчик! Глупо, но он не верил, что может быть иначе... Но прикосновения Джеймса... Что в них было такого особенного, раз Перец снова не мог не думать о них? Он ведь не ощущал ничего физического! Мог переживать только в голове, в мыслях, либо в этих странных снах! И вот теперь он поймал себя на мысли о том, что не хочет, чтобы агент убирал руки. Пусть бы держался подольше. Почти каждым своим действием Джеймс заставлял Перчика вновь ощущать себя живым, полноценным Бобом, таким настоящим... Словно он снова мог почувствовать прохладный воздух, получить истинное удовольствие от нежных прикосновений, услышать громкий стук сердца... Неужели он думал обо всём этом?! И всё равно агент закончил. «Ладно, достаточно. Я думаю, что на какое-то время... Хм, — вдруг он прозвучал немного странно. — Перец, ты можешь повернуться ко мне лицом? Кажется, я слышал странные звуки. Хочу прислушаться, вдруг что-то не так с твоими механизмами? Лучше проверить заранее и попробовать починить, если проблема в самом деле есть!» — попросил он. Острый не стал возражать и быстро повернулся так, как было сказано. Он чуть опустил голову, чтобы не смотреть в глаза Джеймсу. У него имелось достаточно причин этого не делать. Начиная от того сна утром и заканчивая несчастным случаем на фабрике. Агент ясно слышал, как механизмы, что приходят в действие каждый раз, когда Перца снова заводят, шумят неестественно громко. Может быть, он слишком много раз прокрутил ключ, а делать этого не стоило?.. Джеймс осторожно прислонил голову к груди Перчика и прислушался. Не самые приятные и к тому же громкие звуки ухудшали его состояние, но он не подавал виду. Кроме агента никто бы не позаботился об Остром, так что он твёрдо брал эту обязанность на себя! И всё же он никак не мог понять, в чём дело. Но ведь не пытаться же вспороть тело куклы, чтобы рассмотреть всё, что внутри... Перец повернул голову в сторону. Джеймс слишком сильно прислонился к нему! Наверное, ничего такого, но Боб совсем не мог убедить себя в этом! Что с ним происходило?.. Острый думал, что, будь он живым, точно бы часто задышал, не в силах успокоиться, а сердце его бы громко застучало. Даже сам агент понял, что его состояние кажется слишком странным! «Надо же... — удивился он и прислонил к груди перца ещё и руку. — Что ж, у меня плохие новости. Кажется, ты начинаешь перегреваться! И я не знаю, чем это вызвано! Я только завёл тебя, так что проблем быть не должно!» Теперь Джеймс растерялся и не знал, что делать. Но тело Перчика в самом деле было куда теплее обычного! Механизмы работали быстрее, чем должны были, шумели громче, так что Боб начинал перегреваться. Но какие только поводы могли быть для подобного? Если только... Перец нервничал по неясной агенту причине? Несколько мгновений он беспокойно поразмыслил и, как ему показалось, понял, в чём дело! Он боялся, что Джеймс плохо к нему относится после неприятностей на фабрике! Что ж, тогда стоило немедленно объяснить ему, что всё в порядке и переживать не о чем! — Эй, Перец, слушай. Насчёт того, что случилось, пока мы были на задании. Если ты из-за этого переживаешь, то... Не стоит. Да, конечно, я больно ударился, но это лучше, чем умереть от рук Диктора, не думаешь? Эта боль уже завтра пройдёт, а если бы ты меня не оттолкнул, я бы наверняка погиб! И здесь меня бы уже не было, понимаешь? Если из-за этого ты так волнуешься, то можешь успокоиться. Я тебя не виню. Да и в следующий раз ты наверняка будешь осторожнее. А действовать импульсивно каждый может — от этого никуда не денешься, особенно когда ситуация напряжённая! — высказался он. Перчик не выдержал. Джеймс был слишком добр. Рассказал всё, что думал, так уверенно и без нотки злости в сторону Боба, совсем не винил его в случившемся, поддерживал! Неважно, почему кукольное тело начало перегреваться — от его волнения из-за того случая или по другим, особенным причинам — Острый не пытался это остановить. Наоборот. Совершенно неожиданно, слегка напугав агента, он накинулся на него с тёплыми объятиями. На миг Джеймс шокированно застыл в одном положении, но так же быстро понял, что Перчик не имеет в виду совсем ничего плохого. Он хотел поблагодарить клона за всё, что он сделал. Улыбаясь, он осторожно приобнял Перца в ответ. Тот явно не был против. Он крепко прижимался к Джеймсу и даже слегка поглаживал его по спине. Удивительно... Острый бы никогда себе не позволил показываться кому-либо в таком виде, но рядом с агентом он так смягчился! Зато от него исходило приятное тепло. Неясно, от перегревшихся ли механизмов или из-за того, что Перчик чувствовал себя слишком хорошо, но Джеймс не хотел его отпускать. Крепко обнимать его оказалось ещё большим удовольствием, чем он помнил до этого. Никаких проблем не было, пока Перчик не сделал нечто странное. Он до сих пор не отпускал Джеймса, наслаждаясь объятиями, но затем... Забывшись, Перец опустил руки чуть ниже, и вот они нежно лежали на талии агента. Он чуть вздрогнул и слегка удивлённо поглядел на Перчика, который, кажется, совсем ничего не подозревал. «Эй, поосторожнее. Перец, ты немного...» — Джеймс принялся неуверенно убирать руку Боба, чтобы показать ему, что он немного перебарщивает. Тогда Острый и очнулся от наслаждения тёплой близостью. Он сразу же заметил, в какое неловкое положение поставил обоих, мгновенно убрал руки и отодвинулся подальше от агента. Теперь на его лице виднелась жалость и стыд за только что произошедшее. А Джеймс и не знал, что сказать в такой ситуации. Перец явно переборщил, но клон не мог точно утвердить, что ему не понравилось... Ну вот, он начал думать, что с чувствами Острого всё не так просто, как недавно казалось! Не стал бы он просто так столь нежно кого-то обнимать, открыто демонстрировать доброту и... любовь? Нет, не может быть. Агент предпочёл просто промолчать и забыть этот случай. Да и сам Перец вряд ли хотел сохранить память о нём. «Не волнуйся! Подумаешь... Мы всего лишь обнимались. В этом нет ничего страшного! Так что... Ай! М-м, ну вот, голова совсем разболелась!» — не успел Джеймс вновь утешить Перца, как схватился за голову. Из-за напряжения боль в ней значительно усилилась, и агент готов был прямо сейчас повалиться на мягкую подушку, чтобы вздремнуть, а очнуться уже без проблем. Перчик беспокоился о его состоянии и не мог допустить, чтобы он упал на пол, пытаясь всего лишь добраться до кровати! Но что он мог сделать, если и так уже поставил обоих в достаточно неловкую ситуацию? Что ж, по крайней мере, точно не позволить Джеймсу ухудшить своё состояние... Прежде, чем агент попытался уйти от него, Перец быстро схватил его за руку двумя своими. Он принялся отрицательно мотать головой, чтобы показать, как хочет, чтобы Джеймс остался здесь. Тот внимательно посмотрел на него, и Острый, неожиданно для себя самого, указал Бобу, что он может прилечь ему на колени. «Ты серьёзно? — агент тихо посмеялся, но чувство того, что голова на самом деле вот-вот расколется, не оставляло ему выбора. — Ладно...» Он неуверенно расположил голову на коленях Перчика и попытался поудобнее устроиться. До металла голова не доставала, так что лежать так, прямо на коленях Острого оказалось вполне удобно. Мягко, тепло... Сам того не заметив, Джеймс спокойно улыбнулся. Он прикрыл глаза. Острый поступил очень добродушно по отношению к нему. Возможно, только из-за того, что пытался загладить вину за удар, но агенту точно думалось, что дело не в одном несчастном случае! К сожалению, он был не в том состоянии, чтобы спрашивать. «Лучше мне просто немного... Ещё немного отдохнуть...» — говорил он самому себе, начиная быстро засыпать из-за тепла, исходящего от Острого, и приятной мягкости. Перец так и не глядел на Джеймса. Голова его была повёрнута в сторону, и смотрел Боб в стену. А вот рука его теперь легко поглаживала агента. Он и сам не был уверен, что может это контролировать. Или же просто оправдывал себя столь глупым образом... Почему же у Перчика не получалось сохранять спокойствие, когда он находился рядом с Джеймсом?! Он не мог найти ответа. А ведь даже механизмы в его теле потеплели от излишней работы! Это было сравнимо с жаром, что ощущают все живые существа... Вид агента заставлял его нервничать! Сильно нервничать. Будто бы он видел перед собой не старого друга, а... Кого же? Настолько особенного человека? Так Джеймс и заснул. Он больше не мог увидеть, что делал Острый. Тот медленно провёл рукой по его талии. Осторожно, тихо, чтобы не разбудить агента. «Как я могу так с ним поступать? — Перец начинал бояться собственного поведения! — Он спит, а я... Нет, я был прав. Шрам должен нас разделить! Рядом с Джеймсом я начинаю вести себя очень странно, а такого не должно быть! А если бы Шрам увидел подобное?» Боб в самом деле очень беспокоился насчёт этого. Лидер бы ни за что не одобрил излишнюю заботу и близость между двумя членами команды! Но Джеймса бы он вряд ли наказал. А вот и так бесполезного Перца... Значит, им точно надо было находиться как можно дальше друг от друга, чтобы больше не сближаться! Вдруг дверь в комнату приоткрылась, и внутрь зашёл тот самый КБ. Перчик неуверенно посмотрел на него, но сразу отвернулся, пытаясь не показываться странным. Шрам же глядел слишком серьёзно. Он явно хотел сделать нечто плохое или даже пугающее! Только необычная сцена заставила его ненадолго отложить свою речь и присмотреться хорошенько к происходящему. Красный подошёл ближе и схватил за руку Острого, тем самым скинув её с Джеймса. Бобу пришлось повернуть голову. Но чуть грозного взгляда, которым Перец попытался пронзить и запугать лидера, он не испугался. «Почему бы тебе наконец не отстать от Джеймса? Ты уже достаточно навредил ему. Дай ему спокойно отдохнуть, — потребовал Шрам. Он и не взглянул на реакцию Перца, а вместо этого аккуратно взял Джеймса и, не торопясь, положил того на его кровать. Потом же он снова обернулся к Острому. — В последнее время ты доставляешь в основном проблемы. Молодец, конечно, что принёс тогда устройство, но ты навредил Джеймсу. Мы должны держаться вместе, но ты... Я должен выдать тебе наказание», — заявил он, уставший от проблем, которые доставлял клон. Перчик испуганно прижался к стене. Наказание... Шрам собирался поступить с ним, как Диктор?! Боб принялся взволнованно мотать головой, не соглашаясь со словами КБ. Он не хотел наказания, не хотел! Но разве убедишь лидера изменить это жестокое решение, особенно когда совершенно не умеешь говорить? Конечно же, ничего не выйдет! Шрам крепко ухватил Перца за руку и, не позволив ему больше ни о чём подумать, повёл прочь из комнаты. Как бы Боб ни упирался, всё было бесполезно. Он мог только принимать всё, что лидер захочет с ним сделать, и бояться получить слишком серьёзное наказание за проступки! Джеймс простил его, но почему Шрам не мог? Почему он так злился? Почему так возненавидел Острого? Никаких ответов — только бесконечные вопросы, что не могли помочь делу. Лидер вовсе вывел Боба из укрытия, а затем и провёл немного дальше. «Будешь какое-то время стоять или ходить здесь, проверяя, нет ли где камер. Они тебя не трогают, так что ты справишься с ними. Потом я приду за тобой», — слишком резким тоном объяснил КБ. Он взялся за ключ, всё так же находящийся на спине Перца, и грубо завёл Боба. К огромному счастью, долго это не продлилось. Шрам знал, что «разбудить» его уже успел Джеймс, так что не стал переусердствовать. Напоследок он ещё раз окинул Острого грозным взглядом и быстро ушёл. Вряд ли Перец мог побежать за ним и снова оказаться в убежище, в по-настоящему безопасном месте, рядом с Джеймсом... КБ попросту выставит его оттуда и запретит приближаться! Он повёл себя действительно грубо... Когда он так неосторожно схватился за заводной ключ, без каких-либо стараний повернул его, это было очень... Неприятно, противно и, может даже... больно? Нет, Острый не мог испытывать подобного. Но когда это делал Джеймс, он никогда не возражал, а Шрама хотелось только оттолкнуть, настолько жёстким он оказался. Наверное, пока Перчик думал о подобном, он выглядел очень глупо и смешно. Но если другие так плохо чувствуют себя после грубого обращения, то почему не мог он? Боб всего лишь воспринимал это немного иначе теперь, когда перестал быть живым. Он стоял на месте с опущенной головой. КБ уже ушёл в штаб, а никаких дронов поблизости не наблюдалось. Перец остался в полном одиночестве. Что ж, по крайней мере, шум механизмов наконец утих. Наверное, Боб уже не казался таким тёплым, как когда Джеймс заметил это. За сегодняшний день Острый испытал больше чувств, чем за многие остальные! Каждый день своего существования он был уверен, что никогда ничего не ощутит физически, но теперь он искренне сомневался в этом. Перец не мог точно сказать, в самом ли деле была боль, а до этого — тепло, но если хоть немного у него получалось прочувствовать, то... Лучше бы Джеймс составил ему компанию. Перчик не думал бы о своём одиночестве. Но никого по-прежнему не было. Он начал ходить кругами, глядя на землю опустошённым взглядом, в котором вряд ли кто-либо смог бы хоть что-то уловить. Никакого интереса, никакой храбрости, абсолютно ничего. Тишина давила на Перца, и с каждой секундой он всё больше погружался в пучину страха. Наказание только началось, но скорее бы оно закончилось! Пусть бы Шрам передумал, прямо сейчас вернулся и забрал его! Но он бы так не поступил. Как и не впустил бы Боба назад только потому, что ему стало страшно находиться чуть вдали от других Революционеров! Скучно, пусто на душе, грустно, больно... Ни одного лучика радости. Конечно. Перец давно убедился, что Джеймс — единственный, кто мог подарить ему счастье, не требуя ничего взамен. Он тихо уснул на его коленях, и Острый бы всё сделал, чтобы продлить этот момент ещё немного... Но Шрам пришёл слишком быстро и увёл Боба прочь. Подальше от агента. И от других клонов. «Надеюсь, Джеймс всё ему выскажет, когда узнает! Он... Ну вот, снова я думаю о нём. В последнее время наши отношения такие странные! Я должен радоваться, что Шрам наконец меня от него отделил хотя бы на некоторое время! Но почему-то так... одиноко», — печаль всё нарастала. Перец очень хотел провести время с агентом, но нельзя, нельзя! Нельзя думать о нём слишком много...

***

Зато у Шрама было ещё много дел. Он проверил Джеймса и убедился, что тот снова заснул. А теперь... «Кого же проверить первым? Шизо? Флеша? Пустынного?» — размышлял он. У многих были серьёзные проблемы. Лидер решил заглянуть в комнату Шизофреника. Тот сидел на кровати, отвернувшись от Эль-Бобо и о чём-то серьёзно думая. Он не кричал, не осматривался в поисках странных вещей, но был глубоко погружён в свои странные, запутанные мысли, в которых никто не мог разобраться. Тореадор же, как всегда, улыбался. — Эй, Шизо, — окликнул КБ Шизика, но тот никак не среагировал. Тогда лидер подошёл ближе и помахал рукой у него перед лицом. — Шизо, ты меня слышишь? Ты в порядке? — А? — наконец он отвлёкся от раздумий и пристально посмотрел в глаза Красному. — Шрам... Я не заметил, как ты пришёл. Я в порядке, правда. Нечего за мной смотреть. Иди к другим. Я занят. И будь осторожен. Не доверяй этому... — он пугающе покосился на Эля и заставил его убрать радостную улыбку с лица. — Думаю, Флеш захочет с тобой поговорить. Шрам догадывался, что Шизофреник снова пытается высказать свои странные мысли, но главное, чтобы он не кричал и не плакал. Пускай думал... Но что он имел против Эль-Бобо? В том не было ни капли чего-либо подозрительного! «Прости его. Ты же понимаешь, что он порой... Думает странные вещи», — прошептал КБ, но тореадор, снова широко улыбнувшись, махнул рукой. Ничего страшного! Всё равно бы никто не поверил безумцу, решив, что он лишь снова схватил серьёзный приступ и нуждается в лекарствах. Главное, чтобы вместе с Флешем они ничего не узнали! Элю стоило в ближайшее время привести к Диктору кого-нибудь из Революционеров, либо подробно сообщить ход их действий... Он оставил Шизика наедине со своими мыслями. Если с ним что-то случится, Эль-Бобо предупредит первый... Шрам заглянул в комнату Флеша. Удивительно, но он также был занят своими мыслями. Он был очень похож на Шизо! Такой же задумчивый, странный, бледный... Скоростной выглядел немного пугающе, но, к счастью, КБ не слишком боялся подобного. Ему просто было жаль клона за все страдания, что тот успел перенести. Не исключено, что именно о них он и думал. КБ не подозревал, что на деле быстрый пытался придумать план, как заставить лидера поверить в предательство Эль-Бобо. Впрочем, он отвлёкся, как только тот зашёл. Флеш начал внимательно следить за тем, как Красный проходит вперёд, посматривает на него алыми глазами, а затем и усаживается рядом с ним. Их тела слегка соприкоснулись, и вот Бобу уже стало неловко. «Вот чёрт... Я должен оставаться спокойным! Почему в его присутствии я теряюсь, как идиот? Всё ведь хорошо, всё спокойно. Шрам наверняка хочет спросить о моём состоянии! — успокаивал себя Скоростной, чтобы поскорее прийти в себя. — Спросить о моём состоянии. И это очень... Нет. Ни о чём не думать!» — он начал требовать от себя действовать правильно. Шрам не мог не заметить, как быстрый напряжён. — Флеш, успокойся. Ты согласен сказать мне, как себя чувствуешь? К тому же, Шизо упомянул, что ты хочешь мне что-то сказать, — сразу вспомнил он фразу сумасшедшего клона. — С чего он это взял?! В смысле... Да, вообще-то, кое-что я хочу сказать, но я пока не могу сделать это правильно! Подожди немного. Мы с Шизо вдвоём всё расскажем! — эту фразу он громко прокричал. Снова контроль над эмоциями пропадал полностью. — Можешь пока идти! Иди, поговори с Хельсингом! Или с Пустынным! Или с кем-нибудь, но не подходи ко мне! — Эй, что это с тобой? — так же прикрикнул КБ. — Даже Шизо не вёл себя так ненормально! Успокойся! — Нет-нет, тебе правда лучше уйти! — упрашивал Скоростной.Он очень боялся поддаться странным эмоциям и вытворить что-то ужасное. Лидер заставлял его нервничать, и он ничего не мог поделать. — Я сейчас очень сильно занят! Мне нужно подумать! Очень нужно! Флеш начал всхлипывать и отталкивать Шрама от себя. И в таком состоянии он должен был оставить клона? Просто уйти к Пустынному, когда он сам не свой и постоянно кричит? Ни за что! Шизо, несмотря на просьбы уйти, действовал спокойно. Он не шумел и не пытался силой прогнать КБ из комнаты, но вот Скоростной!.. Такое поведение было одним из основных признаков, что что-то не так! Поэтому лидер не поддался, схватил его за руки и постарался заставить его прекратить, убирая их в сторону. Однако и встревоженный Флеш не был так прост. Пусть Красный и держал его руки, но он по-прежнему пытался оттолкнуть того в сторону, всеми силами заставить его уйти. Клон не хотел полностью терять контроль над собой, продолжать вот так плакать и бояться, но, пока Шрам находился рядом, он не мог! И не понимал, почему! Лидер так заботился, так волновался о нём, но Скоростной словно всей душой желал отрицать это! Раньше такого никогда не было, но затем... В нём зажглась яркая искра, и вот он уже не мог смотреть на Шрама без удивления и ещё одного чувства, которое Флеш никак не в силах был правильно назвать. Пусть бы он ушёл. «Нужно просто оттолкнуть с достаточной силой!» — говорил себе быстрый. К сожалению, у него не хватало сил, особенно из-за почти постоянной усталости и привычки большую часть времени находиться в кровати из-за больной ноги. Как бы Флеш ни старался, Шрам всё равно оказывался сильнее и не позволял оттолкнуть себя. Когда Боб пытался сделать это снова, лидер чуть поддался, чтобы тот попытался расслабиться, а затем резко повалил его вниз, чтобы при этом быстрый осторожно лёг головой на подушку и не ударился. Лидер устремился прямиком за Скоростным, но лучше уж так, чем позволить ему прогнать себя из-за резкой истерики. Шрам дал себе немного времени, чтобы отдышаться, раз Флеш наконец лежал и не вырывался. На самом деле он бы предпринял ещё попытки, но только случившийся всплеск отрицательных эмоций резко был прерван. Флеш понял, как странно они сейчас выглядят. Он лежал, прижатый к кровати, а КБ удерживал его за руки, устроившись прямо над ним, и тяжело дышал. Боб немедленно повернул голову в сторону, чтобы не смотреть на него! Слёзы не уходили. «Я просто хочу вернуть контроль над эмоциями! Контроль, контроль... Но я не могу! Шрам такой... Почему он делает это со мной? Почему он позволяет нам находиться в таком постыдном положении? Он думает, что делает?!» — когда-то Флеш уже задавал этот вопрос, но не мог удержаться, чтобы не спросить этого снова... — Флеш, — тихо и на удивление спокойно назвал его имя КБ. — Флеш, посмотри на себя. Ты плачешь, мне приходится удерживать тебя вот так, ты весь красный! — Я н-не... — Поверни голову ко мне. Сейчас же. Возможно, у тебя жар. Я добуду все необходимые лекарства, если потребуется! — воскликнул лидер. Флеш всё равно отказывался и лежал, отвернувшись. Однако нужно было быть слепым, чтобы не увидеть его полностью красное лицо и сбивчивое дыхание. Он очень странно поглядывал на Шрама, но сам лидер не собирался выжидать, пока Скоростной наконец очнётся и спокойно позволит ему проверить его. КБ повернул его голову силой и приложил ко лбу руку. Если бы ему самому не было жарко, он бы скорее всего уже определил, есть ли проблема, но из-за сопротивлений Флеша это оказалось не так просто сделать. Тогда Шрам выбрал другой способ, более надёжный, чем с помощью ладони. Красный сильнее наклонился к Флешу и заставил его испуганно замереть. «Ч-что ты делаешь? — взволнованно спросил он. — Зачем ты наклоняешься так близко ко мне?!» КБ не стал отвечать на его вопросы. Вместо этого он осторожно... прислонился губами ко лбу Скоростного. Только так теперь можно было проверить, всё ли с ним в порядке или клону требуется помощь. Он был слегка горячим, но вряд ли температура повысилась... Флешу просто стало очень жарко из-за резких действий и тревожного состояния. Всплеск эмоций привёл к такому, но вскоре Бобу должно было стать лучше. Жаль, что КБ не подозревал, что испытывает Скоростной, пока он прислоняется к нему губами. Он не должен был воспринимать обычную проверку его состояния, как нечто особенное, но не мог остановиться. Навязчивые мысли не покидали голову. Флеш схватился свободной рукой за одежду Шрама, не желая его отпускать. Столь лёгкое прикосновение губ ко лбу, кажется, заставило его сердце ярко вспыхнуть. Клон думал о чём-то неправильном, о странном и плохом, но вдруг понял, что ему нравится об этом думать. И нравится, когда КБ находится так близко, прикасается к нему... Жаль, что тот быстро отстранился, когда убедился, что настоящего жара у Флеша нет. «Нет, не прекращай это!..» — на миг подумал Боб и сам испугался своих мыслей. Почему он позволял себе думать о лидере подобное?! КБ наконец снова поудобнее присел на кровать и потянул Флеша за собой. Бесконечно приятный момент закончился слишком быстро! Впрочем, как только быстрый перестал лежать на кровати, он уткнулся в грудь Шрама и не собирался отпускать его. Он по-прежнему тяжело дышал, схватился за плечи лидера и прикрыл глаза. Так хорошо... «Я не могу. Не могу сдержать эмоции. Что я творю? Шрам наверняка уже... ненавидит меня. Ему нравится дразнить меня. Сначала он на моих глазах так мило заботится о Джеймсе, а потом прислоняется ко мне губами. Но ведь я же не... — ненадолго Скоростной слегка отстранился от молчащего КБ и быстро оглядел его. Так странно... — Я ведь не чувствую к нему ничего особенного, ведь правда? Это так?!» Но если Флеш ничего не чувствовал, то почему не мог заставить себя отстраниться от Красного?.. Он ревновал, когда видел его с кем-то другим, волновался, пока лидер пристально смотрел на него, воспринял обычную попытку понять, есть ли у клона жар, как что-то, похожее на... поцелуй. Скоростной удерживал Шрама, не хотел, чтобы он отстранялся и прекращал касаться его губами. Но этот момент уже прошёл. Боб мог только насладиться теплом, исходящим от лидера. Насладиться... Ужасно! Флеш отказывался верить в происходящее. В то, что у него есть какие-либо чувства к Шраму. Это всего лишь неумение себя контролировать и ничего более. Всё в порядке, в полном порядке... — Послушай, Флеш, я всё-таки беспокоюсь за тебя, как и за всех остальных. Пусть некоторые иногда ведут себя... неподобающе, но это не значит, что я не могу помочь им. Как и тебе. Думаешь, я просто кину тебя, хотя ты не прекращаешь кричать и плакать? Всё, успокойся уже. А если что-то не так — скажи, — попросил Шрам. Да, его явно не беспокоил недавний смущающий Флеша момент... — И-извини, я просто... На меня что-то нашло, и вот я... Давай просто забудем об этом? Я вот-вот успокоюсь! У меня просто так бьётся сердце, и я ни на чём не могу сосредоточиться. Можно, ты всё же уйдёшь? Я честно говорю, что тогда мне станет лучше! Пожалуйста. Я не могу ни о чём думать, когда ты... Я имею в виду!.. Неважно. Видишь, мне уже лучше? Иди, — упрашивал Скоростной. — Ладно. Только скажи, как твоя нога? Она не слишком сильно болит? — Н-нет, всё хорошо, правда. Боль проходит, и я уже могу медленно ходить! Ты же сам видел! Всё, ты можешь уйти, правда. А я... Ха-ха-ха, да, я должен тебя отпустить! — клон жутко посмеялся, но всё-таки отстранился от КБ, и тот явно видел, как нелегко ему это далось. Лидер вздохнул и оставил Флеша, но мысли о его состоянии не покидали теперь голову. Боб постоянно противоречил самому себе! Просил Шрама уйти, а потом крепко держался за него, не желая отпускать, уверял, что всё в порядке, а в итоге не пытался хоть немного сдержать себя. В его случае больная нога — только часть беды. Эмоциональное, психологическое состояние Скоростного было в ещё более ужасном виде и не торопилось приходить в норму! Жестокими пытками Диктор, наверное, совсем сломал его, и здесь требовалось нечто серьёзнее, чем обычная поддержка. «Я должен найти для него лекарства и срочно», — вот что думал Шрам. Но кое-что ещё удивляло его. В последнее время Флеш частенько смотрел на Красного очень странно. А только что это было видно особенно сильно. Клон смущался, когда пересекался с КБ взглядом? Нет, это слишком глупо... Лидер никогда не ставил на первое место мысли о романтических чувствах, поэтому предпочёл думать, что виной его странному поведению служит отсутствие контроля над эмоциями. Однако Шрам не мог забыть его красное лицо, громкое биение сердца, тяжёлое, сбивчивое дыхание, попытки не смотреть на него и то, как Флеш резко схватился за него, как прижимался... Но, пока КБ не пришёл, всё было в полном порядке! Неужели он на самом деле нарушил спокойствие Скоростного? Тогда ему стоило разобраться, почему. Тем не менее, сейчас Шрам заглянул к Пустынному. Тот до сих пор не пришёл в себя после смерти Бойца, а теперь лидер должен был признаться, что тот вряд ли вернётся когда-нибудь. Да, он знал, что клону станет ещё больнее, чем прежде, но смысл врать и давать ложные надежды, которые в итоге жестоко разобьются? Правда важнее. Пусть печальное выражение лица Боба из пустыни и говорило о том, что от плохих новостей он совсем придёт в упадок, но у КБ не было выбора. Только рассказать всё то, что он смог узнать, пока они с Джеймсом и Перцем бродили по фабрике. «Эй, Пустынный. Я хочу кое-что тебе рассказать», — окликнул его лидер, и тот повернулся к нему. Пустынный ничего не ответил. Только принялся ждать, пока Шрам всё скажет. «Хорошо. Как ты знаешь, мы были на фабрике. И пытались отыскать Бойца. К сожалению... Я не думаю, что он когда-нибудь вернётся. Диктор уже вписал его в список мёртвых. Мне очень жаль. Потерять его... Очень больно», — лидер объяснил всё быстро, не пытаясь растянуть речь надолго. Первые мгновения Пустынный шокировано смотрел на него — не мог поверить в слова Красного. Затем он отвернулся, и тот мог увидеть его отчаянное выражение лица только боком. Боб из пустыни и вовсе закрыл его руками. Послышались всхлипы. Как Шрам и думал... — Послушай, мы должны принять, что его больше нет. Мы должны преодолеть это, и... — Не разговаривай со мной! Уходи! Я справлюсь без тебя! — закричал Пустынный. — Я один приму это! Понятно — с ним уже было бесполезно разговаривать. Он бы не послушал. «Удачи», — тихо и бесстрастно поддержал КБ Боба и ушёл. Кошмар! Шрам так устал от всего этого! Ни один день не мог обойтись без чего-то ужасного! А теперь надо ещё и отыскать лекарства для Скоростного, пока от отсутствия контроля над своими чувствами он не сошёл с ума. Второго Шизо Красный бы в команде не потерпел. С безумцами очень сложно. К счастью, сейчас из комнаты Флеша не слышалось подозрительных звуков. Наверное, он на самом деле успокоился. Лидер бы проверил, но боялся, что таким образом вернёт клона к беспокойному состоянию. «Но всё же, если больше ничего не случится, позже я немного пригляжу за ним. Главное — снова не заснуть рядом с ним. Я побуду в стороне, вот и всё», — так он решил.

***

Ну а Перец продолжал патрулировать территорию возле штаба. Он ушёл немного дальше, чтобы найти хоть одну жалкую камеру и сломать её, только бы не заскучать окончательно! К счастью для него, подозрительные звуки на самом деле послышались неподалёку! Острый приготовился. Он не мог взять в руки подходящее оружие, а значит, стоило действовать без него, бить камеры только своим телом. Вот они, уже летели недалеко!.. Дроны могли подобраться прямо к укрытию, если бы Перчик не поспешил. «Надеюсь, завода хватит на то, чтобы с ними справиться!» — с этой мыслью он ещё немного пробежал вперёд. Дроны заметили подозрительный объект и поспешили проверить его. Всего их было трое, и Перец понадеялся, что справится с ними без труда. Они рассматривали Боба, но не находили в нём никаких странностей или признаков жизни. Обычный робот, как внутри BobSoc. Диктор сам программировал камеры на то, чтобы они не тратили время на кукол, пока настоящие клоны могут находиться совсем в другом месте и красть с фабрики крайне важные устройства и прочие вещи. Но глупость камер была Острому на руку. Пока они не отлетели подальше, он как следует замахнулся и ударил по одной изо всех сил. Тяжесть металла не позволила дрону легко уйти после удара. Он заискрился и упал на землю, после чего Перчик как следует придавил его ногой. Но теперь другие две камеры поняли, что им может грозить опасность в виде Перца! Они направили лучи на Боба, и он сразу принялся бежать, чтобы его не поймали. Наверное, нужно было действовать осторожнее! Вот снова Острый не подумал и вытворил нечто слишком импульсивное! «Но я должен с ними справиться, иначе они будут угрожать всем Революционерам! Надо отвести их подальше от укрытия!» — так Перчик убегал всё дальше, а дроны следовали за ним, пытаясь схватить. Поскольку с телом куклы он уже получше освоился, уворачиваться получалось хорошо, но он очень боялся в самый неподходящий момент истратить все силы и отключиться! На пути Острому встречалось много больших предметов, вроде старых деталей, которые обычно не пригождались Бобам, так что он мог взять что-то из этого и бросить в дронов! Главное — не сглупить и правильно ухватить то, что нужно! Перчик остановился ненадолго и сразу взялся обеими руками за внушительных размеров металлическую пластину. Камеры нацелились на него и почти использовали свои лучи, но в последний момент Боб поднял большой кусок металла и резко бросил прямо в них! Один отлетел, но по второму он попал точно в цель! Дрон разлетелся на кусочки! Возникла всего одна проблема. Некоторые из них пролетели мимо Перчика, а один большой острый осколок задел его левую руку, прорезал её, и на ней образовалась дыра. Теперь Острый испугался сильнее, чем когда-либо ещё! Будь он живым, здесь появилась бы глубокая кровоточащая рана, а в теле куклы была одна лишь дыра, через которую можно было увидеть набивку, и Перцу это показалось даже более жутким! Вдруг таким образом он бы сломался, что вполне может равняться смерти? Боб так разволновался, что не смог устоять на ногах и повалился на землю. Камера воспользовалась этим и почти отправила его на фабрику, но Перчик слегка откатился в последний момент. Заводной ключ на спине сильно мешал этому, но он старался изо всех сил! При этом приходилось удерживать и руку, чтобы набивка не выпала. Проклятье, он самого себя завёл в тупик! Перец даже не мог позвать на помощь. Попытался, но выдал только глупый и бессмысленный пищащий звук — единственный, на который куклы были способны. Клон приготовился отправиться к Диктору, потому что от страха не получалось подняться. Он закрыл лицо руками, чтобы не видеть того, что будет происходить дальше. Дрон почти выполнил свою функцию, однако в последний момент... Звук выстрела! Кто-то попал по нему, и, когда Острый проверил, что происходит, тот лежал на земле, как и двое других. Он испуганно посмотрел вперёд. Кто же атаковал? Что ж, этот клон быстро подошёл к нему. Хельсинг! «А я вовремя подоспел, — холодно произнёс он. — Ты в порядке?» Перчик немного помедлил. Стыдно было признаваться, что он ни с чем не может справиться и получил повреждение. Однако Боб всё равно указал Хельсу на дыру в своей руке. «Понятно. Давай руку. В штабе с этим разберёмся», — так истребитель нечисти помог ему подняться и повёл к убежищу. По пути Острый указал, что не помешало бы немного подзавести его после большого израсходования сил от боя против камер. Хельсинг не стал перечить и помог в этом деле, а вскоре они уже оказались внутри штаба. Перец боялся реакции КБ на его возвращение. Но с лидером они столкнулись крайне быстро, потому что он уже поджидал Хельсинга. — Хм? Почему ты привёл Перца? Ты собирался только проверить, что за странный шум снаружи укрытия! — Ну, он и был причиной. Столкнулся с дронами. Как я заметил, от двоих избавился, а вот третий... В общем, нанёс ему повреждение. Вряд ли это больно, но что-то сделать нужно, — спокойно объяснил Хельс. Он совершенно не боялся строгого тона Красного и всегда выдерживал его. — Ладно. Посмотрим, что можно сделать. Вдвоём они отвели Острого в его комнату, и Шрам приказал ждать там, пока он пытается найти нитки. Когда-то он нашёл их и посчитал, что пригодятся — если у кого-то на одежде появится большая дыра, то лучше зашить, ведь тогда ранение, если появится, не будет таким сильным, потому что одежда защитит. Когда же место открыто, травма может оказаться серьёзнее. Но лидер давно ими не пользовался, так что нужно было время, чтобы их отыскать. «Ладно, я тоже пойду. Сейчас Шрам зашьёт эту дыру, и всё будет нормально. Не думаю, что дальше моя помощь требуется», — пояснил Хельс и спокойно удалился. Что ж, зато он помог Перчику, а значит, не был таким холодным, как казался... А от шума проснулся Джеймс. Он вспомнил, как задремал на коленях Перчика, но заметил, что теперь лежит на кровати. Его перенесли сюда... Агент устало поднялся и устремил взгляд на испуганного Острого. «Эй, Перец, ты чего? Что-то случилось? — спросил он, но затем сразу заметил дыру на руке Боба. — О нет... Как это вышло? Что произошло?» Теперь волновался уже и он! Кто-то явно пытался поранить Перчика, и образовалась такая дыра! Ужасно... Хорошо ещё, что ему не было больно! Но Джеймсу следовало взять себя в руки, чтобы утешить Перца! Он вздохнул, расположился на его кровати и пригласил Перчика сесть рядом. Тот послушался. Джеймс взял Боба за руку и принялся рассматривать его порез. Перец сразу понял, что его это немного смущает. Агент таким образом буквально заглядывал внутрь него, потому что видел наполняющую его набивку. «Хм-м, интересно, — тихо и немного невнятно проговорил Джеймс. — Разреши-ка посмотреть... Это может быть полезно», — с этими словами он осторожно провёл по краям дыры двумя пальцами. Острый замер. Какое странное чувство... Он же не ощущал физического, но сейчас мог поклясться, что прикосновения агента смущают его! Неужели эмоциональность Боба влияла на то, как он относился к подобному? Джеймс не торопился останавливаться. Он считал, что «ранение» Перчика — это прекрасная возможность хотя бы немного увидеть, что у него внутри, и потом использовать это, если вдруг случится нечто серьёзное! Но пока он видел в основном набивку. Перец делал вид, что ничего страшного не происходит, но Джеймс прикасался так осторожно и, может быть... нежно? «Всё в порядке, в порядке! Он прав! Пока Шрам не нашёл нитки, лучше воспользоваться возможностью и хоть немного посмотреть, что там внутри кукольного тела!» — убеждал себя Боб, но не работало! Он отвлекался на касания и снова ощущал нечто неясное. Но... Может быть, это и хорошо, что Джеймсу удавалось пробудить в нём возможность испытывать всё физически? Он прекратил рассматривать края пореза, но не закончил свою проверку. Джеймс осторожно коснулся набивки, и Перчику удалось вздрогнуть. «Извини! Я буду осторожнее. Её тут действительно много. Интересно, когда начинается металл...» — он высказывался вслух, но запускать пальцы глубоко не торопился. Агент чуть мял ими набивку и порой пытался чуть подвинуть её в сторону. У него не было никаких плохих намерений, но Джеймс не осознавал, что происходило с Перцем из-за того, что он позволял делать с собой такое! Снова механизмы начинали сильно нагреваться. Боб боялся, что вот-вот начнёт дрожать. Набивка порой оказывалась между пальцев Джеймса, и ему приходилось чаще шевелить ими, чтобы не запутаться. «Тебе не больно? — спрашивал он у Острого, но тот отрицательно мотал головой и позволял клону продолжать. Он знал, что ничего особенного не происходит, и он всего лишь преувеличивает. — Ну хорошо. Да, тут действительно много набивки. Теперь я понимаю, почему металл не чувствуется так явно. Где же он тут...» Перчик всё терпел, пока Джеймс не вытянул пальцы посильнее, чтобы продвинуть их дальше, ещё немного глубже. Перец слегка поёрзал. Хватит домысливать ситуацию, хватит! Ничего такого! И при этом так неуютно, так странно, так... Острый был уверен, что механизмы внутри уже стали горячими. Пальцы Джеймса всё двигались среди плотно сложенной набивки. Скорее бы пришёл КБ с нитками! Неужели их нигде не найти? Агент, похоже, не представлял, что это выглядит так, как если бы живому Перчику он... «Нет-нет-нет! Что за позорище?! Кто я такой, чтобы видеть эту ситуацию в таком ключе? Я ведь не извращенец! Но всё моё тело будто горит. Не могу успокоиться. Как он пробуждает во мне чувство чего-то физического, да ещё и настолько странно?!» — нет, он уже не мог поверить в то, что это с ним происходит. Джеймс увлёкся. Поскорее бы он закончил... Но рука куклы была шире, чем человеческая, а агент ещё и не знал её строения достаточно хорошо, чтобы торопиться. Поэтому с каждой секундой Перчик ощущал себя всё более и более странно. Появилась лёгкая дрожь, а увлечённый Джеймс и не заметил. «О, я чувствую, как становится теплее. Похоже, я начинаю понимать, на какой глубине металл. А он неплохо спрятан за набивкой!» — подметил Джеймс и усмехнулся. Перчик едва заметно кивнул. Эти ощущения... Почти настоящий жар. По крайней мере, сильно нагретые механизмы говорили именно об этом. Боб будто побывал возле сильнейшего огня и не мог охладиться. «Джеймс, хватит... Хватит так делать! Твои пальцы так двигаются среди набивки, что это...» — у Острого не хватило сил и домыслить. Столько эмоций сразу! Вот главная причина, по которой он считал, что отчётливо ощущает и все эти странные прикосновения! Он всё сжимал набивку, а порой она крепко прилегала к самой ткани, и это тоже казалось ненормальным! Но вдруг произошло нечто, из-за чего Перец практически выгнулся. Джеймс прижал его руку к телу, чтобы было удобнее, и сделал резкий рывок вперёд, чтобы пробраться сквозь слой набивки прямо к металлу. Агент уже улыбнулся, почувствовав что-то горячее, но не успел и слова сказать, как услышал, что Острый... попытался вскрикнуть. Пусть вышел всё тот же пищащий звук, что издают куклы, но теперь он казался не очень обычным. Чуть низким, протяжным... Да и выражение лица Перчика было трудно описать. Вдруг ему было больно? Джеймс незамедлительно убрал пальцы из его руки, но этим заставил его так пискнуть ещё раз. «Что случилось? Тебе больно? — испугался агент и поскорее начал осматривать Перца. Тогда он наконец заметил, что тот слегка дрожит. Кукла дрожит! До чего он мог довести клона, раз это произошло? — Перец, как же так? Тебе ведь было больно? Почему ты не попытался предупредить? Я же специально тебя спрашивал! Ты... Ты очень горячий! Даже когда я коснулся металла, успел это почувствовать. Тебе нужно успокоиться и как можно скорее!» — да, Джеймс совсем переволновался, но он правда не подозревал, что своими действиями может вызвать у Перчика боль! Или же... Дело было не в ней? Потому что Боб принялся отрицательно мотать головой. «В чём тогда дело, если не боль? Ты ведь даже закричал!» — он настойчиво пытался разузнать, но Перец не отвечал. В основном потому, что не знал, как можно описать... такое. Он прикрыл порез на руке другой и замер, пытаясь успокоиться. Ткань не может чувствовать боли, но вот эти странные движения... Острый слишком сильно впечатлился, чем усилил ощущения! Лучше бы он был лишён вообще всего! Недавно он считал, что так и есть, но теперь!.. Даже живым он не испытывал подобного! Как же он должен был всё объяснит напуганному Джеймсу? В этот момент в комнату зашёл Шрам. Он держал в руках небольшую катушку ниток и иглу. «Наконец-то нашёл. Джеймс, он тебя не разбудил? Как твоя голова?» — расспросил он, обнаружив, что агент уже не спит, но тот махнул рукой, подошёл поближе и выхватил нитки с иголкой у лидера. Сказал, что зашьёт сам. Да и какая разница, что с его головой, если Перчику теперь было намного хуже? Агент собирался загладить свою вину за то, что заставил его чувствовать нечто неприятное, и хотя бы помочь справиться с этим разрезом! Красному пришлось уйти. Смысл дожидаться Джеймса, если он был занят исключительно Острым? Агент вернулся на место, приготовил иглу и нить, а затем принялся аккуратно зашивать дыру. Теперь Острый чувствовал намного меньше, но после прошлого даже попытки зашить воспринимались чем-то неправильным. Ладно, игла хотя бы не проникала так глубоко в его тело. Глубоко в тело... «Чёрт. Это звучит так... Нет, неважно. Джеймс поставил меня в неловкую ситуацию, но это пройдёт. Только я так вскрикнул... Я правда не смог сдержаться! Очень стыдно. Я должен объяснить ему, как это чувствовалось, но как это сделать? И как он это воспримет?» — размышлял Перец, а сам глядел, как Джеймс продолжает осторожно зашивать порез. Уже почти всё... Наконец-то готово! Агент убедился, что нить плотно держится, после чего отложил её вместе с иглой в сторону. «Вот и всё. И, чтобы я ни сделал с тобой... Мне жаль. Но я понял, где находится металл. Нужно провести туда пальцы почти полностью, — когда Джеймс сказал это, он вдруг понял, что звучит это несколько... неприлично? — Извини, я не имел в виду это! В смысле... Постой! — внезапно он ужаснулся и вздрогнул. — О н-нет, ты же не хочешь сказать, что для тебя это чувствовалось почти так же, как если бы я...» — не успел Джеймс договорить, как Перец через силу закивал головой. Он с трудом сделал это — слишком стыдно было признавать. Джеймс растерянно огляделся. Это самое ужасное, что он успел сделать! Поставил их с Перчиком в настолько неловкое положение, потому что не догадался, что для куклы такие проверки могут значить нечто другое и чувствоваться совершенно иначе, чем он представлял! Агент молча отстранился и отвернулся. Вот почему Острый был таким горячим после попыток узнать, как он устроен! И его вскрик — это же почти, как... От этой мысли Джеймсу стало ещё более стыдно! «Давай просто... Просто забудем об этом! Я честно этого не хотел!» — попросил он, и Перчик слабо кивнул. Но даже если они согласились, оба ещё долго не смогли бы забыть, что на самом деле случилось...