Превращённый в куклу

В этот день в команде Бобов произошло слишком много странных или неприятных событий. Ситуация с трудом смогла немного нормализоваться к ночи. По крайней мере, многие Революционеры наконец успокоились. Уставший Шизо давно задремал, так и не сумев придумать, как лучше объяснить Шраму, что происходит с Эль-Бобо, а сам тореадор спокойно сидел на своей кровати. Он дожидался, пока все уснут. Тогда никто не помешает ему незаметно проскользнуть наружу из переполненного клонами штаба и рассказать Диктору, как идут дела. Эль слегка устал врать им в лицо, но раз уж так было нужно... Он тихо выглянул из комнаты. Никого не было. Пусто, тихо, немного жутко. Почти неслышно Эль-Бобо принялся расхаживать по коридору и заглядывать в некоторые комнаты через защёлку. Вот Джеймс, кажется, спокойно дремал на кровати, отвернувшись к стене, а Перец неподвижно сидел у себя. Явно разрядился. Что ж, оно и к лучшему. Если бы он заметил, как тореадор пытается улизнуть, сразу бы заподозрил его! А вот Хельсинг. Также дремал, но Эль так и чувствовал, что некрепко! Истребитель нечисти никогда не мог полностью погрузиться в спокойный сон, будто так и не сумел оставить свои подозрения насчёт Бобов, поэтому всегда готовился к нападению. Красного не было у себя. Он ушёл проверять Флеша. В очередной раз. Эль не винил его — клон в последнее время испытывал столько физической и, в особенности, моральной боли, что не мог обойтись без чьей-то поддержки. А предпочитал Скоростной почему-то именно Шрама. Тореадор не следил за его поведением, но ему начинало казаться, что его что-то связывает именно с лидером. Что за чувства? Интересно и немного грустно, что придётся избавиться как от него, так и от КБ, и они, возможно, никогда не объяснятся друг другу. Флеш так ворочался, лёжа на кровати. Спал ли он? Эль-Бобо не мог разглядеть! Но клон никак не реагировал на звук его шагов, пусть тот и был едва ощутимым. Нет, тореадор должен был бежать прямо сейчас, пока никто не проснулся. Осталось проверить только одного... Пустынный. Такой грустный из-за потери Бойца. Эль мог поклясться, что сердце распадается на мелкие кусочки каждый раз, когда он видел столь печальный и отчаянный вид Боба. В такие моменты и появлялись мысли о том, правильно ли он поступал, медленно избавляясь от Революционеров. Но Эль-Бобо также понимал и видел, как начинает дрожать всё тело, как только удаётся представить, как же жестоко и страшно мир будет уничтожен, и в нём никого не останется, ни единой души, если все они не окажутся у учёного. Он хотел быть героем, он хотел помочь. Таков уж был характер Боба... Как он мог сопротивляться, когда кто-то так искренне попросил помощи? Если бы только он немного призадумался, что на деле всё не так светло, как пообещал Диктор!.. Так или иначе, Боб из пустыни спал, и даже его поза показывала, как ему одиноко и холодно: клон сильно согнул ноги и прижал к себе, а руки удерживал прямо у груди. Голова была чуть опущена, и Пустынный почти не двигался. Жутко. Будто бы он умер во сне... «Так страдает... Возможно, если Диктор скажет поскорее привести ему ещё кого-нибудь, стоит начать с Пустынного? Так он воссоединится с Бойцом! Печальным способом, но ведь... Ладно. Лучше мне пойти поскорее, пока никто не заметил», — мысль насчёт Пустынного резко оборвалась, и вскоре Эль тихо ринулся к выходу. Он старался почти не касаться пола, поэтому никто ничего не услышал... Несколько мгновений — и он уже на улице. Там было намного прохладнее, чем в душном укрытии, и лёгкий ветерок избавил Эля от слегка сонного состояния. Он вдохнул побольше холодного воздуха. Так хорошо... Но нельзя задерживаться! Тореадор обернулся и убедился, что никто не последовал за ним, после чего помчался вперёд, в сторону BobSoc. Тёмное здание, как всегда, возвышалось вдалеке, и Эль-Бобо требовалось время, чтобы добраться туда. Всё-таки такой же скорости, как у Флеша, у него никогда не было. Только бы теперь Диктор дождался его! «Надеюсь, он ещё там! Не хотелось бы пройти столько, а потом узнать, что он спит!» — тореадор тихо усмехнулся, несмотря на то, что на деле возможная перспектива казалась совсем невесёлой! Порой он слегка испуганно оглядывался — кто-то всегда мог заметить его, и Элю следовало соблюдать крайнюю осторожность! Но никого. Даже дронов Диктора он почти не замечал. Изредка подозрительные звуки доносились до ушей, но исчезали так же быстро, как и появлялись. Наверное, камеры осматривали территорию где-то далеко. В том месте, куда Эль-Бобо и не требовалось идти. Сам он немного устал — слишком торопился побыстрее попасть на фабрику. Пульс совсем участился, и тореадор отчётливо слышал, как стук сердца почти выдаёт его перед всеми, даже если никого не было рядом. Ноги чуть болели, он сильно вспотел от продолжительного бега, но оно того стоило. В итоге здание уже было так близко, что Элю осталось только найти вход в тайный тоннель. Как же хорошо, что он успешно запомнил путь! Не хотелось бы потеряться здесь среди ночи и глупо звать на помощь, а потом находить неправдоподобные отговорки, только бы убедить команду, что он ничего не замышлял. Тогда Шрам бы точно поверил безумным рассказам Шизо и Флеша! «Ни за что нельзя себя выдать!» — твердил себе Эль-Бобо и улыбался. Он немного потёр глаза, чтобы сонливость не давила на них. Как бы там ни было, спать тореадору хотелось. Он немного прошёл поблизости здания и наткнулся на нужное место. Да, именно здесь можно было проникнуть внутрь! Так Эль-Бобо и поступил. Вскоре он уже неуверенно стоял в секретном тоннеле. «Осталось добраться до коридора, найти кабинет Диктора, и всё готово! Надеюсь, я ничего не напутаю...» — он чуть побеспокоился, но сразу отбросил сомнения прочь. Не хватало ещё медлить на таком важном задании! Тем более в любой момент кто-то из Бобов мог проснуться и обнаружить, что его нет. Скорее, скорее, иначе не успеет! Но легко пройти по такому неудобному ходу было довольно проблемно... Иногда Эль натыкался на стены, а порой казалось, что он сильно шумит, так что привлечёт к себе дронов, которые примут его за обычного Боба и отправят к Диктору, который разочаруется в нём из-за неосторожности! Тише, аккуратнее, внимательнее — так тореадор обязан был действовать! И никак иначе. Наверное, у него не хватало серьёзности, чтобы так ответственно подойти к своей миссии, и Эль-Бобо немного стыдился этого. Ему доверили такое задание, а он и сейчас продолжал шуметь! В итоге он постарался касаться пола только самыми кончиками пальцев. Очень неудобно и слегка больно. Зато куда тише... Уже совсем близко был выход отсюда, когда Эль ненадолго остановился. Странные механические звуки снаружи! Куклы? Дроны? Что бы ни было — для него опасно и то, и другое! Пришлось выжидать, пока они удалятся. Тореадор замер и старался даже не дышать. Они могли обнаружить и самые тихие звуки, а то и почувствовать лишнее движение! Не двигаться... «Ну же, уходите все поскорее! Вы задерживаете меня!» — мысленно попросил Эль-Бобо, и желание его словно было услышано. Негромкий шум стал затихать всё больше и больше. Отлично! Он, не торопясь, выглянул в коридор. Никого! Он мог идти дальше. К кабинету Диктора. Этим-то Эль-Бобо и занялся. К чему впустую тратить время? К сожалению, совсем торопиться здесь он не мог — риск того, что камеры услышат, никуда не исчезал. Но тореадор ни на секунду не замедлялся, несмотря на желание спать, что вернулось даже с большей силой. Ничего... Разговор с Диктором его взбодрит! Эль почти добрался до нужного места! Оставалось всего ничего! Никто не мешал ему пройти. Клон сохранял позитив и не пытался лишний раз тревожить себя угнетающими мыслями. Конечно же, ничего плохого не случится... Вот, наконец-то! Он увидел нужную дверь, которая явно выделялась среди других: она была куда темнее, больше, чем те, что вели в небольшие комнатки, и явно прочнее. Эль тихо постучал и заглянул внутрь. — Хм? — сразу послышался настороженный, но явно усталый голос. Диктор заметил тореадора. — А, это ты. Наконец-то. Ты долго не пытался прийти сюда, прошу заметить. — Извини! Просто там сейчас столько проблем, что... — Подожди. Не начинай говорить, — резко перебил учёный Эль-Бобо, когда тот только начал объясняться. Он взял небольшое устройство и протянул Бобу. — Чтобы я тебя понимал. Не забыл? Верно! В самый первый раз Эль разговаривал с Диктором именно с помощью него, и тот рассказал, что это за прибор. Без него никто, кроме других клонов, его больше не поймёт, так что при разговорах с экспериментатором стоит носить это важное устройство! Тореадор с улыбкой кивнул и аккуратно установил машинку для речи за ухом, как и нужно было. Он немного покашлял и негромко спросил у Диктора: «Теперь ты меня понимаешь?» Когда тот тихо, спокойно кивнул, Эль-Бобо решил заново начать разъяснения насчёт его слишком долгого отсутствия. — Что ж, я хотел сказать, что у Бобов сейчас столько проблем, что они то и дело бегают по всему укрытию и легко могут заметить меня. Даже ночью не всегда всё спокойно. Только этой, кажется, все наконец уснули. По крайней мере, я так думаю. Я проверял! Что ж, всё равно теперь я здесь! А не так давно я ведь смог помочь с поимкой Боба! Да, я подтолкнул Бойца к камере! Правда, теперь из-за этого сильно грустит Пустынный, так что... — Я понял, — отстранённо ответил Диктор, не позволив Эль-Бобо договорить. — Ты неплохо справляешься. Но я бы хотел результатов получше. К тому же, сегодня я заметил, что в коридоре остались испорченные дроны. Кто-то приходил сюда? — всё тем же тоном поинтересовался он. — Да, здесь были Шрам, Джеймс и Перец! Но знаешь! Я не уверен, что смогу так легко привести кого-то сам, но вот что! Сейчас все сильно... ослаблены. Перец кукла, у Джеймса болит голова и спина, Флеш хромает, Пустынный грустит из-за смерти друга, Шраму плохо из-за общих трудностей, Шизо просто безумствует, как всегда! — он добродушно посмеялся, будто рассказывал, как дела у его знакомых, старому другу, а ничего плохого и не было. — Можно, например, отправить в укрытие дронов! Или ещё кого-нибудь! Только чтобы они меня не поймали! — Да, в этом есть смысл, — согласился Диктор. — Я отправлю их завтра. Точнее, уже сегодня днём. Сейчас я... Очень занят, — произнёс он и протяжно зевнул, прикрыв рот рукой. Он будто бы не спал несколько дней... — Что ж, ладно, тогда я пойду, раз уж я всё сказал! — неуверенно ответил тореадор, отводя взгляд в сторону. — Хорошо. Тогда отдай прибор для речи, раз ты сказал всё, — попросил учёный. Эль-Бобо уже готов был это сделать, но после того, как Диктор зевнул снова, он больше не мог сдерживаться. Слишком хотелось узнать, спал ли тот вообще недавно? Вид экспериментатора был далеко не лучшим, несмотря на то, что большую часть лица Эль не мог разглядеть! Губы Диктора казались слишком сухими, а уголки их были слегка опущены. Волосы растрёпаны. Осанку он и не пытался держать, так что сидел, сильно наклонившись над столом. Учёный чуть удерживался рукой за голову, словно та болела, и он делал всё, чтобы не напрягать её слишком сильно. При этом он продолжал что-то писать на листе бумаги, а на столе их было, кажется, бесконечное множество! Диктор явно загрузил себя работой и не собирался прекращать в ближайшее время! Тореадору очень хотелось помочь учёному и посоветовать хоть немного поспать. Он понимал, что спасение мира — это очень важно. И что если Диктор работал с чем-то, что касалось именно этой миссии, то ему нельзя было слишком часто отвлекаться. Но Эль-Бобо чувствовал, что вот-вот он просто бессознательно упадёт, и голова его будет лежать на столе в неудобном положении среди кучи листов бумаги. Или хуже — экспериментатор окажется на полу, и повредит себе что-нибудь. Из-за работы он совершенно о себе забыл! Эль, наверное, не должен был лишний раз ни о ком заботиться, но от вида Диктора слёзы наворачивались на глаза. «М-м, вообще-то я хочу спросить кое-что, — осмелел Эль и принялся тихо говорить. — Ты выглядишь о-о-очень уставшим! — протянул он. — Ты не думаешь о том, чтобы поспать? Хотя бы немного? Мне кажется, что ты не делал этого... довольно долго». Диктор лишь ответил, что в самом деле не спал уже пару дней, но всеми силами старался удерживать концентрацию, чтобы не заснуть во время важной работы. Конечно, идеально не получалось, но он считал, что важнее покончить со всеми заданиями и ещё больше оттянуть приближение уничтожения мира, чем мило дремать в кровати и видеть сны, пока всем грозит смертельная опасность! Эль всё понимал и отчасти был согласен со словами учёного, но он не мог не волноваться о его состоянии! «Но ведь... Ведь мир сонным не спасёшь, разве нет? — предположил он и чуть нервно посмеялся. — Я всё же советую отдохнуть! Иначе ты сильно захочешь спать во время очень важной работы и всё напишешь неправильно! Или ещё что-нибудь!» — высказался он. От столь наивной и детской поддержи Эль-Бобо Диктор закатил глаза, пусть тот этого не видел. Но реакция учёного и так была понятна. Тореадор искренне удивлялся. Почему он отказывался от помощи и полезных советов? Эль ведь точно был прав! Он не прекращал настойчиво смотреть на Диктора, чтобы убедить его, как стоит поступить. Тот устало вздохнул. Разумеется, Эль был прав. Диктор предпочитал не соглашаться с Бобами, но сейчас... Он знал, что вот-вот может забыться на какое-то время, а очнуться только тогда, когда вся бумага будет исписана неясными запутанными линиями из-за того, что рука резко дёрнулась. Да. Стоило отдохнуть. Немного. А затем снова приступить к работе. Нельзя ничего упускать. Ни в коем случае! «Хорошо, хорошо. Ты меня убедил. Я отдохну. Но ты — уходи. Ты же не собираешься сторожить меня всю ночь, правильно?» — он недовольно усмехнулся и медленно покинул своё место. Однако устоять на ногах оказалось не так просто после долгого сидения в одном неудобном положении. А поскольку Диктор был жутко уставшим, у него сильно помутнело в глазах. Он едва не повалился на пол от неспособности спокойно стоять, не ощущая при этом, словно всё кружится и странно расплывается перед глазами, но в последний момент услышал вскрик: «Осторожнее!» Затем же его резко поймали. Это был обеспокоенный Эль-Бобо. Он крепко удерживал Диктора, чтобы он не оказался на земле. Было трудно и тяжело, но это лучше, чем позволить ему упасть! Тореадор взволнованно отдышался. «Не волнуйся, я тебя держу! Уф-ф... Д-давай я помогу тебе дойти! Тебе явно трудно», — его голос немного подрагивал из-за напряжения, но Эль-Бобо всеми силами старался делать вид, что ничуть не устал. Зато Диктор саркастично посмеялся, услышав его глупое предложение помочь. — Ха-ха. Ладно, отпусти меня. Ты даже не знаешь, где здесь находится моя комната. Я смогу дойти сам. Ты всего лишь клон, как ты собираешься помогать мне? — Ты можешь сказать, куда идти! — слегка улыбнулся Эль, скрывая тревожность. — Эль-Бобо, — экспериментатор очень строго обратился к нему, и по телу тореадора прошла лёгкая дрожь. — Оставь меня в покое. Ты помогаешь мне с поимкой клонов. Но не вот так! — Ну... Я не смогу тебе помочь, если ты упадёшь, поранишься и, возможно, умрёшь. Так что я поведу тебя! — больше возражений он решил не принимать, так что сразу направился вперёд, крепко удерживая Диктора. Он поражался безразличному отношению Боба к его просьбам. Учёный ясно сказал, что не желает принимать никакой помощи от глупых клонов! Не будь он сейчас в ужасном состоянии, точно бы оттолкнул Эля и направился дальше самостоятельно, придумав ему жестокое наказание за непослушание. Но теперь он мог только указывать улыбающемуся тореадору направление. Прямо, направо, затем налево... Томас думал, что сам путается в одинаковых коридорах. Так давно он не был у себя? Не спал на удобной кровати, предпочитая ей кресло в кабинете? Ладно, работа и не такого порой требовала! Однако все мысли перемешивались. Главное — не завести обоих в ненужное место. Сонливость... Из-за неё всё превращалось в бесформенные мутные пятна. Диктор понял, что с трудом может двигаться. Если бы Эль-Бобо не помогал ему и не вёл, следуя тихим указаниям, он бы на самом деле давно упал в одном из коридоров. Ужасное состояние... Такое, когда с трудом получается себя контролировать, и надо из последних сил держаться, чтобы не провалиться в глубокий сон прямо в середине пути. Том не хотел признавать, но был благодарен клону за небольшую помощь. Он не пытал к Элю никакой симпатии, однако понимал, что в дальнейшем будет неплохо так использовать его. Обмануть столь наивного Боба будет легко, и в этом его огромный плюс. Убеди тореадора, что помощь срочно требуется — он уже рядом. Такой идиот! Диктору это на руку...

***

Но всё же — Эль сильно задерживался из-за непреодолимого желания помочь уставшему учёному. Он рисковал и знал, что Бобы могут заметить его отсутствие. К сожалению, из всех клонов Шрам поставил его в комнату к безумцу, непредсказуемому и чрезмерно внимательному к мелочам, которые мог не заметить даже Хельсинг — тот, кто чаще всех подозревал окружающих его людей и не видел в этом ничего странного. Так или иначе, в этот момент Шизо ворочался на кровати. Ему снился очередной кошмар. Это часто с ним случалось, и клон почти привык, но порой ужасы заставляли его внезапно проснуться и как можно больше отдалиться от кровати. Это и произошло ночью. Шизик вскрикнул и отдышался. Странные существа и безумие преследовали его даже во сне. Нигде не отдохнуть и не почувствовать себя в безопасности... Боб чуть задрожал, но тут обратил внимание, что на соседней кровати нет Эль-Бобо! Он отсутствовал. Шизо был в комнате совершенно один. «Ну конечно, — вслух высказался он, но дальше заговорил уже мысленно. — Нужно рассказать Флешу! Нет, нельзя-нельзя-нельзя! Флешу плохо, его нельзя будить! Шрам сильно разозлится на меня! Но остальные не могут поверить. Что же... Нет! Я знаю. Я знаю! — он тихо посмеялся. — Я расскажу Хельсингу. Я заставлю его поверить. Я заставлю его!» Он мигом выбежал из комнаты, не заботясь о том, что кого-то разбудит. Главное — сообщить тому, кто поверит. Остальные не увидят правды, даже если открыто поместить её прямо у них перед глазами. Поэтому Шизо заглянул в комнату Хельсинга. Он спал так неспокойно, что разбудить его не составило бы труда. Боб поспешил это сделать. Нельзя терять времени! Пока он медлит, Эль может вернуться, и тогда никто не заметит странностей! Так что Шизофреник старательно тормошил Хельса и слегка толкал его, чтобы ускорить пробуждение. Конечно же, он резко открыл глаза и схватил Шизо за руку, подумав, что ему угрожает серьёзная опасность. К счастью, это был всего лишь взволнованный Шизик. Хельсинг спокойно выдохнул, понимая, что зря забеспокоился, и отпустил его. Он уже было хотел спросить, что случилось, но тут клон сам вновь схватил его за руку, резко поднял с кровати и пошёл с ним вперёд, не дожидаясь, пока Хельс сможет действовать самостоятельно. «Пойдём, пойдём! Ты увидишь!» — утверждал он. Истребитель нечисти не мог понять, о чём он говорит. Неужели очередной приступ галлюцинаций, из-за которого Шизо намеревался сделать нечто неприятное или доказать Хельсингу существование вымышленных монстров, что являются плодом его спутанного и ненормального воображения? Но клон просто завёл Хельса в свою комнату. «Ты видишь? Мы были правы! Мы с Флешем! Эль-Бобо здесь нет. Он одурачил всех нас. Он стал странным. Наверное, он правда помогает Диктору, как сказал Флеш! Ты разве не видел, как изменился его взгляд? Ты же должен замечать такое!» — Шизо говорил так, будто обвинял Хельсинга в чём-то. Тот же молчал какое-то время. Он подозрительно смотрел в сторону кровати Эля, где тот отсутствовал глубокой ночью. Раньше он не думал, что с тореадором на самом деле может быть что-то сомнительное, но теперь наконец насторожился. Исчезнуть в такое время... Это то, что сделал бы Флеш, если бы продолжал спокойно бегать к Диктору, обманывая Революционеров! «Хорошо, подожди здесь. Я быстро проверю укрытие», — почти шёпотом скомандовал Хельс и сразу принялся исследовать. Возможно, они сильно заблуждались. Эль-Бобо мог быть где-то в другой комнате. Или в ванной... Но Хельсинг не слышал никаких звуков, что говорили бы о его присутствии в укрытии! Ни шагов, ни, возможно, тихих покашливаний, ни чего-то, напоминающего голос. Истребитель нечисти тихо заглядывал в чужие комнаты, даже в пустые, где сейчас никого не было, но Эля там не находил. Ванная также оказалась пустой. Дверь в неё была приоткрыта, и Хельс там никого не обнаружил. Он успел выглянуть наружу, но поблизости убежища тореадора тоже не наблюдалось! Хельсинг сжал руку в кулак. Не может этого быть... Эль-Бобо обманул их? А Хельсинг не догадался? Не верилось! Переполненный гневом, он вернулся к Шизо и с трудом сдержался, чтобы не закричать на всё укрытие. Сумасшедший клон видел его неспокойствие, но не вмешивался. Надеялся, что Хельс придёт в себя без его ненужных слов, которые могут сделать лишь хуже. Он внимательно глядел на Боба и молчал. «Быть спокойным. Я должен быть спокойным. Но если я сейчас произнесу хоть слово, что весь гнев вырвется наружу! Нельзя такого допустить. Я должен заставить себя...» — истребитель нечисти упорно заставлял себя пройти через моральную боль и ярость, чтобы хоть что-то произнести привычным холодным тоном. Без эмоций. Без криков. — Пойдём, — медленно процедил он сквозь зубы. — Разбудим Флеша. Поможет, — Хельсинг не верил, что говорит это, но Флеш явно знал про Эля больше, чем сам истребитель нечисти. — Не стоит. Шрам будет злиться на нас. Его нельзя тревожить. Пошли вдвоём. Пошли, пока не поздно! Пока он ничего нам не сделал! Я не хочу попасть в его ловушку, не хочу! — взгляд Шизика превратился из обеспокоенного в совершенно безумный, и клон схватился за Хельсинга, требуя, чтобы они пошли прямо сейчас. — Хорошо, хорошо. Тогда поторопимся, — Хельс кивнул: то ли Шизо, то ли самому себе. Затем они побежали прочь из штаба. Небольшой шум разбудил Флеша. Он проснулся, когда Хельсинг и Шизофреник уже удалились. Больше никаких звуков Боб не слышал, так что решил, что ему показалось, или же это всего лишь мелочи. Он бы вернулся ко сну, но тут обратил внимание на Шрама. Тот давно уже спал в углу комнаты. Лидер позаботился о том, чтобы больше не терять сознание, находясь рядом со Скоростным, поэтому в эту ночь наблюдал за ним издалека. Пусть он в итоге заснул и так, но теперь не мешал быстрому! Впрочем, теперь Флеш не мог отвлечься от него. К тому же, днём между ними произошло нечто... неловкое. Скоростной не мог выбросить из головы тот момент. Он испуганно лежал прямо под Шрамом, горячий и покрасневший, утерявший всякий контроль над эмоциями! Лидер крепко удерживал его за руки, прижимал Флеша к кровати, а немного позже осторожно коснулся губами его лба... Хорошо, что КБ никогда не думал о каких-либо особенных чувствах в первую очередь, иначе бы, как только быстрый схватился за его руку, не желая отпускать, не желая, чтобы Красный отстранялся, он уже догадался!.. О чём же догадался? О чём Флеш посмел только что подумать?! Так отвратительно с его стороны! Но при этом так сильно хотелось подойти к Шраму и побыть рядом с ним. Очень близко. Чем больше Скоростной всматривался, чем больше думал о случившемся... Он не мог сдержаться. Флеш неуверенно поднялся. Боль в ноге незамедлительно вернулась, но она уже не была такой сильной, чтобы довести клона до слёз. Он, прихрамывая, прошёл немного и присел рядом с КБ, прижавшись к нему. На лице тут же появился лёгкий румянец, который быстро перешёл в настоящее покраснение. И вот снова громкое, чётко слышимое биение сердца. Почему Шрам не просыпался, если оно было столь шумным? «Что со мной происходит?.. Я должен отойти от него. Я веду себя ужасно! Но почему же так хочется подольше посмотреть на него, побыть рядом, ощутить его горячее дыхание? Что я говорю!.. — Скоростной резко одёрнул себя и опустил взгляд. Но рука словно сама тянулась к ладони Красного. — Не трогать. Пожалуйста. Если я это сделаю, то могу не сдержаться!» Поздно. Он схватился за левую руку Шрама и стал нежно удерживать её, разглядывать её. Лидер почти всегда носил тёмные перчатки, которые скрывали страшные ожоги на ладонях. Флеш помнил эту историю. КБ тогда пытался спасти Боба из горящего здания, но не сумел. Только сам пострадал. К уродливому шраму на левом глазу прибавились ещё и мерзкие раны на руках. Однако сейчас Скоростной глядел на эти раны и не видел в них ни капли уродства. Конечно, он знал, что ни шрамы, ни ожоги не сделают человека красивее, но всё-таки... Да почему же он видел Красного настолько идеальным?! Так нельзя! «Нет, он не идеален. Конечно же... Он слишком прямолинеен, груб порой, а иногда не видит очевидного, пока ему не приведёшь самых явных доказательств. Так что... Ну вот, почему я себя оправдываю?» — он не переставал поражаться. Пальцы быстрого плавно скользили по ладони Шрама, чуть поглаживали её, а затем он прислонял руку лидера к своему лицу. Чтобы не почувствовать приступа совершенно неконтролируемых чувств, Флеш быстро прекращал, но с каждой секундой он всё больше и больше погружался в нескончаемые странные ощущения, что поглощали его, когда он трогал КБ, наблюдал за ним, чувствовал его дыхание. Ночью никто не мешал долго рассматривать лидера. Они спали. Ничего не знали. Шрам не пытался грубо оттолкнуть его, как сделал бы, если бы бодрствовал. Контроль терялся лишь сильнее, а Скоростной переставал это понимать. Слишком приятно, чтобы думать рационально. Слишком хорошо, чтобы вообще думать о чём-то, кроме КБ. Этой ночью на него что-то нашло. Нечто необъяснимое. Особенная атмосфера тишины и покоя? Осознание, что никто не вмешается? Полная свобода? Неизвестно. Но Флеш не уходил. Он отпустил Красного и принялся смотреть в пустоту. Впереди ничего не было. Только тёмная, блеклая стена. Вряд ли быстрый мог разглядеть в ней что-то ещё. Ему просто хотелось знать, что теперь делать. Отправиться ли в кровать или побыть с КБ ещё немного? Второй вариант настойчиво сохранялся в голове и полностью выталкивал первый. Зачем спать? Зачем возвращаться к скучным снам, когда можно воспользоваться моментом? Неясно лишь, почему Скоростной так хотел этого. Никаких особенных чувств. Ничего подобного. Никогда. Не к Шраму. Флеш задержал взгляд на его вытянутых ногах. Так здорово, что он легко мог двигать ими, быстро передвигаться, бегать... Сам клон утерял эту способность и не знал, сможет ли вернуть. Ужасно: он не мог не смотреть на Шрама. До сих пор, до сих пор! Тяжёлое дыхание... Скоростной неуверенно положил руку на бедро КБ. Нужно убрать. Просто убрать, забыть об этом и вернуться в кровать. Не получалось. Быстрый нежно провёл по бедру лидера, совсем забывшись. Всё просто кошмарно. Он не в силах был сопротивляться странным, непреодолимым, неприличным желаниям. «Почему ты так со мной поступаешь, Шрам?! Издеваешься? Хочешь наблюдать за моими мучениями?!» — по неизвестной причине он немного позлился и чуть надавил на бедро Шрама, из-за чего тот повернул голову в сторону и слегка пошевелился от неудобства. Лишь бы не разбудить! Но сопротивляться по-прежнему невозможно. Флеш не выдержал и уселся прямо на ноги КБ. Прерывистое дыхание, и вовсе не от небольшой боли, которую он испытал во время движения. Он мог бы накинуться на Шрама прямо сейчас, но из последних сил терпел. Ни за что не опустится до такого уровня! Однако тело чуть дрожало. Скоростной держался за плечи лидера и не отпускал. Повезло, что в последнее время он сильно уставал, и подобные мелочи не могли разбудить его. Голова Шрама была чуть опущена, а Флешу хотелось прикоснуться к его лицу. Немного, легонько, но при этом достаточно ощутимо. Всё равно ведь никто не видел... Скоростной прикоснулся кончиками пальцев к щеке Шрама, легонько провёл по ней, а тот и не почувствовал. Спал так крепко, что не реагировал ни на какие касания... А Флеш полностью приложил к его щеке ладонь. Рука явно дрожала. Клон не понимал, что творит. Остатки рассудка кричали, что нужно остановиться, но он не слушал. Не хотел. Тихая ночная атмосфера убила в нём остатки контроля. Он напоминал сумасшедшего безумца и не мог это остановить. Теперь Скоростной прислонился к шее КБ и задышал прямо на неё. «Не просыпайся, Шрам. Я только... Я только...» — он неуверенно коснулся шеи губами и в тот же миг почувствовал, как громко колотящееся в груди сердце вспыхнуло от ярких чувств. Как же приятно! Как удержаться, если Шрам ничего не подозревает, как и остальные? Скоростной не убирал губ от его шеи — вместо этого медленно провёл ими по коже КБ. Тогда уже тот немного пошевелился, но не проснулся. Флеш старался быть осторожным, но тело прекратило его слушаться. Пальцы крепко сжимали мягкую жилетку Красного, глаза были прикрыты, он едва заметно ёрзал на бёдрах лидера. В любой другой момент быстрый ни в коем случае не допустил бы этого, но сейчас... Он не мог остановиться. Не мог оторваться от его сладкой шеи. Но затем взгляд окончательно одурманенного Флеша пал на губы Шрама. Ни одна мысль не задерживалась в голове дольше короткого момента. Пока никто не видел и не знал, Флеш хотел только... Коснуться их. Совсем слегка. Он не знал, зачем это нужно, откуда появилось это страшное желание, насколько сильно он обезумел, если мечтает о подобном. Однако всё равно Скоростной отстранился от его шеи и принялся внимательно рассматривать лицо КБ. В особенности губы. Сразу же он прислонился совсем близко. По неясной причине на глазах снова выступили слёзы. Почему же теперь? Нет, уже неважно! Флеш почти сделал это. Между их губами почти не осталось расстояния, и он мог наконец покончить с этим. ... но вовремя очнулся. Быстрый широко распахнул глаза и резко отстранился от Шрама со слезами на глазах. Он схватился за голову и задрожал в разы сильнее, чем раньше. «Что я сделал?! Ужасно, ужасно! Я трогал его. Я пытался его поцеловать. Зачем? Зачем?! — мысленно он кричал на себя и был готов даже причинить себе боль, но пока терпел. — Я ведь не испытываю ничего такого! Я ведь правда... Я не могу. И я не могу себя контролировать! Я должен держаться от него подальше. Я уйду. Я уйду в другую комнату и всё!» — пообещал он и поднялся с пола. Флеш ещё раз посмотрел на КБ. Нет, достаточно... Он уже поступил отвратительно. Он пытался поцеловать лидера... Клон прикрыл лицо рукой и попытался забыть про этот случай. Он медленно добрался до комнаты самого Красного. Скоростной уже ни на что не обращал внимание, иначе бы заметил, что двери некоторых комнат приоткрыты, а Бобов внутри нет. Но всё, что видел Флеш сейчас — его перемешанные мысли и короткий путь, ведущий к нужному месту. Вот и всё. Он здесь. Он забудет о случившемся. Ничего не было. Ничего не случилось. На него просто что-то нашло, и Флеш совсем забыл, как себя контролировать. Этого больше не повторится! Он не сумасшедший! Скоростной улёгся на кровать Шрама и закрыл глаза. «Должен заснуть. Заснуть...» — твердил он себе, отгоняя навязчивые мысли. Что-то всё мешало. В чём же дело? Эта комната почти не отличалась от его собственной! Такая же небольшая, чуть мрачноватая, с не очень удобной кроватью. Разве что... Обычно здесь спал КБ. Прямо на этой кровати. А теперь здесь лежал Флеш. «Ха-ха-ха, что со мной происходит?! Глубоко вздохнуть. Вздохнуть. И всё. Плевать на Шрама! Я всего лишь запутался и забыл, как проявлять чувства. Ничего, связанного с... любовью, у меня нет», — он заставлял себя в это верить и глубоко дышал. Первый вдох, второй, третий — все они сопровождались и выдохами. Сознание начало больше спутываться. Возможно, наконец он засыпал. Подождать ещё немного, и он увидит необычный сон. Без Шрама. Без странных чувств к нему!

***

Зато проблем с попытками быстро заснуть не было у Диктора. Эль-Бобо наконец довёл его до комнаты и помог поудобнее устроиться на кровати. После этого учёный забылся практически сразу и не отвечал больше, если тореадор звал его. Парочка бессонных ночей определённо дала о себе знать. Томас попросту рухнул на кровать, когда увидел её. Эль-Бобо боялся представить, как ужасно его физическое состояние. Так много работы: бумаг, проблем с клонами, записей, отчётов. Кошмарно! Наверное, сам Эль уже сошёл бы с ума от такого. Но пока он присматривал за учёным, отложив не нужный больше прибор для речи в сторону. А Диктор даже не поблагодарил его за помощь... Что ж, Эль и не делал этого ради простого «спасибо». Он радовался уже тому, что учёный мог спокойно отдохнуть и не изнурять себя. Раз уж он являлся помощником Диктора, то должен был порой следить за его состоянием, ведь так? Наивный Эль-Бобо надеялся на это и до сих пор не подозревал, как экспериментатор на самом деле относится к нему. Как к обычному Бобу, совершенно не особенному, а только глупому и наивному. Диктор пользовался им в своих целях, а тореадор видел в нём хорошего человека, который вынужден был совершать плохое ради благой цели! Вдруг Эль-Бобо опомнился. О нет! Он совсем забыл про время! Как долго он здесь пробыл? «Нужно скорее вернуться! Наверняка кто-то уже заметил мою пропажу! О нет-нет-нет! Что я скажу в таком случае? Что будет более убедительным?!» — он сразу растерялся. Элю ещё не приходилось придумывать настоящие лживые отговорки. Одно дело — воссоздать подходящую эмоцию, но совсем другое — легко соврать, что он делал, чем занимался в такое время вне укрытия. Что же им сказать? Может быть... сослаться на проблемы с памятью? Сделает вид, что сам не помнит, что произошло! Только бы они поверили в такую глупость... Мысль о возможной отговорке не покидала его. Эль-Бобо нашёл то самое место, где можно было выбраться из фабрики, и, пока пробирался, только и думал, как лучше объясниться. Сказать, что запутался. Что сам не уверен, как сюда попал. Вот и всё! Никаких проблем! А может, Бобы и вовсе ничего не заметили, так к чему излишнее волнение? Но тореадор был сильно напуган. Как же он мог так задержаться? Наверное, Диктор был прав, и ему не стоило помогать учёному добраться до кровати. Эль просто частенько беспокоился за других и не мог ничего с этим сделать. Не помоги он, чувствовал бы себя в разы хуже, и память о том, что он бросил человека, которому может стать хуже без него, погружала его в отчаяние всё больше с каждой секундой! А Эль-Бобо не хотел этого... Он выбрался из здания и первым делом огляделся по сторонам. Пока никого не было видно, но это не значило, что Эля не могли выследить! Он решил убежать подальше в сторону, будто случайно забрёл в неизвестное место. «Я позову на помощь и проверю, откликнется ли кто-нибудь! Думаю, они мне доверятся, и всё будет хорошо! Главное — действовать естественно. Я справлюсь, справлюсь!» — уверял себя Эль-Бобо, пока мчался вперёд. Рядом всё ещё ни единой души, но от этого только страшнее. Никогда не узнаешь, где тебя поджидают Революционеры! — Ладно, думаю, я уже достаточно отошёл от здания, — тихо, почти неслышно прошептал Эль самому себе, когда фабрика осталась позади. — Хорошо. Я будто бы на самом деле потерялся. Так... — он приготовился выкрикнуть достаточно достоверно. — Эй! Кто-нибудь! Я совсем запутался! Я потерялся! — когда тореадор кричал, его голос слегка дрожал. Но ведь при страхе так и должно быть?.. Он немного подождал, снова понадеялся, что никого нет, но вскоре услышал звук шагов. Кто-то направлялся к нему! Кажется, даже не один... Эль-Бобо приготовился. Он стоял чуть зажато, выражение лица было полно тревоги. На деле из-за страха разоблачения, но Революционеры могли подумать, что он боялся вот так потеряться в одиночестве! Шаги становились всё громче. Вскоре Эль-Бобо мог увидеть, кто к нему приближается. Стало ещё страшнее, когда он понял, что это клоны, опасные для его репутации. Шизо и Хельсинг... Безумец, который по взгляду способен определить странности, и подозрительный истребитель нечисти, который почти никому не доверяет. — Эль-Бобо, — грозно произнёс Хельс, когда они оказались достаточно близко. — Что ты сделаешь? Да ещё и ночью? Хочешь нас обмануть? Предать? — Нет! Постойте! Я всё объясню! Наверное... Я не уверен. Я не уверен, как сюда попал. Я не знаю! Кажется, что-то с моей памятью. Или головой вообще... Я даже не знаю, куда мне идти! — он был так взволнован, что начал тихо плакать. Скорее от растерянности и незнания, правильно ли он говорить. Но выглядели его речи правдоподобно... — Шизо, ты можешь что-то сказать? Я уже не очень верю, что он в самом деле заблудился, — потребовал Хельсинг у Шизика. — Я... Я н-не знаю! В смысле... Я тоже не уверен, но его взгляд!.. Он правда боится и взволнован, я вижу! Но я не знаю, из-за чего именно. Я не могу точно сказать! — теперь и Шизофреник растерялся. Он вдруг испугался смотреть Элю в глаза и отвернулся. — Хм, — Хельс прозвучал очень недовольно. — Ладно. Заблудился, да? Хорошо-хорошо. Но учти, что теперь доверие к тебе значительно подорвано. А я был уверен, что ты не опустишься до такого. С этой минуты я не верю ни одному твоему слову, ты понял? — он презрительно смотрел на Эля. Тот промолчал в ответ. Смысл что-то говорить, если в это больше не поверят? Что ж, хотя бы его не убили. Хельсинг схватил его за руку и силой повёл в укрытие. Эль-Бобо не стал сопротивляться. Он шёл, опустив голову, а иногда ловил на себе полный жуткого подозрения взгляд Шизо. Главное, чтобы Шрам не встал на их сторону. Он единственный, кто может выгнать его из команды или приказать убить! Так страшно... Эль не мог подавить дрожь. И никто не поддерживал его самого. Хельс молчал и вёл его вперёд, а Шизо пытался уловить нужные мысли из его взгляда. Слишком тихо, и тишина так давит... В укрытии Эль-Бобо сразу был брошен в сторону своей кровати Хельсингом. «Не смей уходить», — пригрозил он и ушёл. Тореадор остался с Шизо. Он зевнул и осторожно улёгся на кровать. Столько времени прошло, а он так и не лёг спать. Усталость пропала на какое-то время. Пока он помогал Диктору, беспокоился насчёт отговорки, но, оказавшись на кровати, Эль понял, что хочет провалиться в сон как можно скорее. Он отвернулся к стене и закрыл глаза. Заснуть и всё... Утро будет намного лучше! Никто не обвинит его в предательстве! Правда не обвинит. Шрам не поверит в эти глупости! На самом деле Хельсинг догадывался, что не поверит. Он размышлял над планом, как донести до Красного истину. Мало просто сказать «Эль-Бобо уходил ночью, и мы с Шизо это видели». Наверное, стоило разбудить лидера, когда они шли на поиски! Впрочем, наверняка бы он поверил в слова Эля о проблемах с памятью. Нет, здесь нужно что-то особенное! Что-то, что прямо докажет, как Эль-Бобо виноват! Хельс чувствовал, что только один Боб в этом деле поможет лучше, чем кто-либо другой. Тот, кто уже и сам не раз попадался и придумывал множество оправданий! Флеш... «Не хочу просить у него помощи, но у меня больше нет выбора. Он знает о лжи и предательстве больше всех остальных», — решил истребитель нечисти. Осталось дождаться утра и поговорить со Скоростным. Если он, конечно захочет.

***

Вскоре оно наступило. Флеш мирно спал на кровати в комнате Шрама, позабыв о случившемся ночью. Да и сам лидер просыпаться не спешил. Проще с этим было у Джеймса. Он потянулся и приоткрыл глаза. Голова уже почти не болела, а спина тем более. Не стоило так волноваться за него и ругать Перчика! Перчик!.. Точно, вчера они с Джеймсом попали в по-настоящему смущающую ситуацию. Агент не подозревал, что заставлял Боба чувствовать своими попытками проверить его строение. Сейчас он полностью успокоился после того случая. Всё-таки он не мог точно знать, что испытает Острый, а тот не пытался указать на странные ощущения. Но как он отреагирует, когда Джеймс снова заведёт его? Оставался один шанс узнать. Джеймс усадил его и как следует завёл, порой посматривая на уже зашитую дыру. Шов не разошёлся, что было очень хорошо. Перчик очнулся и незамедлительно глянул именно на агента. «Нет-нет! — пронеслось у него в голове. — Не хочу с ним разговаривать после всего этого! До сих пор стыдно с того, как он меня!.. К чёрту! Обойдусь денёк без него! Без Джеймса!» — вот что он сказал самому себе и осторожно оттолкнул Джеймса, чтобы не сделать ему больно. Тот помолчал какое-то время, попытался подобрать правильные слова. Так и чувствовал, что Острый до сих пор смущён от случившегося. Не смог забыть... Наверное, ему это тяжелее далось, потому что все странные ощущения были именно у него. Джеймс только прикасался, мял пальцами набивку, но именно Перчик в итоге закричал, не выдержав. Он был очень горячим, нервничал... Возможно, им это воспринималось почти как некое подобие изнасилования, но он не предупредил Джеймса! Может, потому, что сам долгое время не понимал, что испытывает? Что ж, уже поздно выяснять, ведь он не желал смотреть на агента и проводить с ним время. — Хей, Перец, ладно тебе... Я же просил позабыть об этом! — неуверенно напомнил он. — Ты забыл? Ты злишься на меня? — но Острый отрицательно мотал головой. — Ладно. Наверное, тебя стоит оставить в покое. Сообщи, если передумаешь. Я пока выйду. Джеймс вышел из комнаты и ушёл к столу, за которым Бобы обычно собирались, когда Шрам объявлял, кто пойдёт на миссию, или сообщал о важных событиях. Агент чувствовал себя очень странно без Острого рядом. Он явно привык к нему и только теперь, когда тот прогнал его, понял, что без него намного более одиноко и грустно. Джеймс столько сделал, а в итоге... Вот надо же было ему так обойтись с Перчиком! Настойчиво лезть внутрь его тела! Даже звучало омерзительно... Поскорее бы кто-нибудь подошёл и поговорил с ним хоть немного. Агенту нужно было выплеснуть чувства, скопившиеся из-за вчерашнего. Оказывается, спокойствие не наступило полностью. Печально... Но Джеймс был готов подождать. Правда, никто так и не приходил. Многие спали, что его удивляло. Им не хватило целой ночи для отдыха? Всем? Уж Хельсинг должен был очнуться! Он никогда не спал слишком долго! Или успел проснуться и прогуляться ночью? Агент не подозревал, что тогда произошло, и ему ещё предстояло узнать. Позже. Неизвестно лишь, поверил бы он в рассказ Хельса и Шизо. Обвинять Эль-Бобо же очень глупо... Но Джеймс и сам в последнее время стал более подозрительным, так что кто знает. Впрочем, Хельсинг в самом деле проснулся. Первым делом он добежал до комнаты Флеша, но там его не обнаружил. Только Шрам дремал в углу, опустив голову. А где же тогда сам Скоростной?.. Уже с утра что-то подозрительное! Но торопиться с выводами истребитель нечисти не стал. Давно успел понять, что это огромная ошибка. Так что он проверил, есть ли кто в комнате КБ. Верно!.. Флеш спал именно там. Хельсинг зашёл внутрь и подумывал разбудить его, но почему-то зацепился за странное положение быстрого, которое он принял во сне. Он сильно зажался, а одеяло с кровати Шрама удерживал прямо у своего лица вместо того, чтобы спокойно укрыться им. Боб странно и немного жутковато улыбался. Ему нравилось так неудобно лежать? «Неужели и с ним что-то случилось ночью, пока мы с Шизо отсутствовали? Ведь иначе бы он сюда не пришёл. Очень... странно», — с этой мыслью Хельс попытался потрясти Скоростного, чтобы он очнулся. Однако сперва он начал только ворочаться и бормотать что-то невнятное. Истребитель нечисти прислушался к его тихим словам. Это было... нечто крайне подозрительное. — Шрам... Нет-нет... Не уходи... Нет, что я говорю... Убирайся... — А? Проснись уже! Мы должны обсудить кое-что важное! — требовал Хельсинг, пока Флеш не приоткрыл глаза. — Нет, стой, не уходи, ты нужен мне! — внезапно воскликнул Боб и ухватился за одежду Хельса. Однако тот мгновенно оттолкнул его. — Грх... Отвратительно, — холодно подметил он. — Но, впрочем, у меня нет времени на то, чтобы разбираться, что тебе приснилось с участием Шрама, — он произнёс это так, будто серьёзно обвинял Флеша. — Х-Хельсинг... — чуть заикнулся быстрый и странно посмеялся. — Со мной всё в порядке! Всё хорошо! О чём ты хотел поговорить? — Это насчёт Эль-Бобо. Кажется, он в самом деле что-то скрывает. И ты должен рассказать мне, как заставить его рассказать правду. Уж ты знаешь, что такое ложь и предательство, не так ли? Скоростной замер. Не успел он очнуться после безумных снов, что видел, как от него требовали рассказать, как раскрыть Эль-Бобо. Хельсинг требовал. Тот, кто ненавидел Флеша больше всех. Что же он должен был сказать?..