Превращённый в куклу

Ещё некоторое время Флеш молчал. Хельсинг застал его врасплох внезапными расспросами, хотя он только успел проснуться и ещё не опомнился после странных снов, что видел. Клон точно не хотел ни с кем обсуждать их. Никогда... А теперь он должен был что-то ответить истребителю нечисти. Что же он сказал?.. Верно! Эль-Бобо! Скоростной чуть не забыл о нём! Совсем недавно он обвинял Хельса в невнимательности и глупости, а теперь и его внимание было обращено не на нового предателя... А на Шрама. Шрам должен им поверить, точно! — Что ж, Эль-Бобо... — немного неразборчиво пробормотал быстрый. — Раз уж Шрам должен знать о нём... Знать... Ха-ха, — снова не получалось взять себя в руки. Он позорился прямо перед Хельсингом! — И-извини! Ты просто так внезапно задал все эти вопросы про Эля! Я не могу правильно сформировать мысли! — Поторопись. Ты ведь явно должен знать, как это — быть предателем, — истребитель нечисти усмехнулся. — Шрам не поверит, если просто сообщить, что кто-то обманывает. Ты и сам понимаешь. Так что?.. — М-м-м... — Скоростной очень старался выстроить мелькающие в голове слова в целостное предложение, но от Хельсинга слышал только одно слово. Шрам... — Дай мне время! Я всё расскажу! Я правда знаю, но пока не могу сосредоточиться! Но теперь ты можешь мне доверять! А пока... Иди! Уходи! Мне нужно немного подумать... Хельс удивлённо покосился на Флеша. Раньше он не видел клона в таком неясном состоянии. Дело тут явно было не только в неожиданном пробуждении! Истребитель нечисти слышал, как Скоростной звал Шрама и просил его не уходить. Но почему же тогда он находился вдали от того, с кем хотел побыть? Всё больше подозрений... Флеш не переставал скрывать что-то плохое и сейчас, когда отказался от работы на Диктора! Лжеца не сделаешь честным, ведь так? Тогда Хельсинг расскажет КБ обо всём услышанном! Нечего прятать свои пугающие сокровенные мысли от Революционеров. Но Флеш словно прочитал его мысли, поэтому Хельсинг услышал его тихие слова: «И кстати... Прошу, не говори Шраму, что услышал. Мне просто приснился странный сон с ним. Я там был очень на себя не похож. Не хочу... опозориться перед ним. Пообещай, что будешь молчать!» Истребитель нечисти призадумался, но сразу заметил, как Скоростной собирается закричать. Он напрягся и уже приоткрыл рот, чтобы выплеснуть эмоции. Нет, криками он бы выдал себя быстрее... Хельсинг закивал головой. Он бы с удовольствием всё рассказал лидеру, но раз уж его просили... Да и что там Флеш чувствовал по отношению к Красному — не его дело. Хельс сосредоточился на другом. На возможном предательстве тореадора, которому недавно доверял. Он оставил Флеша, а сам не мог прекратить думать об этом. Только попытался отставить в сторону лишнюю осторожность, поверить, понять их, как предательство и обман Эля ударили его ножом уже не в спину — в самое сердце. Хельсинг на удивление успешно скрыл чувства, но на самом деле был так зол на него! На этого лжеца, который притворился добрым, как был раньше, милым, дружелюбным, а сам сменил сторону и стал сражаться с тем, кто жестоко пытал его, заставляя получать многочисленные ранения от быков на корриде. Хельс слышал историю об опыте Эль-Бобо, как уже и обо всех! Так зачем? Зачем он ушёл к Диктору?! О, как же Хельсинг хотел изо всех сил ударить по стене кулаком, проломить её, запугать членов команды, и неважно, виноваты они в чём-либо или нет! Истребитель нечисти замечал, как Бобы выходят из комнат. До сих пор опечаленный и опустошённый Пустынный, кукла-Перец с опущенной головой, а потом наконец и Шрам! Такая прекрасная возможность сразу сообщить ему о важных новостях. Но смысл? Когда лидер по-настоящему верил подозрения Хельсинга или кого-то другого? Его мнение не сломишь, пока он не увидит всю ситуацию своими глазами. Но не так-то просто найти нужный момент, когда Эль-Бобо решит отправиться на очередную миссию Диктора, а Красный сможет увидеть. Хельс вообще не знал, как действует Эль. Флеш бегал то в BobSoc, то обратно, возвращался с полезным оружием, но всё равно на деле общался с Диктором и докладывал, что случилось у Революционеров. А может, они вообще слишком торопились? Тореадор и правда мог потерять часть памяти, поэтому путался и не знал, что делать. Что Хельсинг делал не так? Почему он позволил себе расслабиться и не заметить очевидного? Его мысли переполняли вопросы: насчёт Эль-Бобо, того, как рассказать о нём Шраму, как подобрать нужные слова и привести доказательства лидеру. А ещё нужно было договориться с Флешем, который не торопился сотрудничать с Хельсом и прогнал его, сославшись на попытки думать. «Нужно ждать. Ждать и только. Я справлюсь. У меня хватит терпения, я обещаю. И себе, и им всем!» — так истребитель нечисти говорил. Неизвестно, помогли ли такие серьёзные заявления, но Хельсингу стало немного легче. Он медленно поплёлся за проснувшимися Бобами, чтобы услышать очередную речь КБ на собрании, где мало что имело смысл... Но ещё хуже чувствовал себя Перец. Может, он и не столкнулся с гадким предательством, которое могло бы ударить прямо в сердце, но не мог перестать думать о другом. Он оттолкнул от себя Джеймса. Прогнал его! Сделал вид, что у них никогда не было хороших отношений и агент должен уйти. Он ведь поступил правильно, так почему душевная боль всё нарастала? После вчерашнего случая Перчик всего-навсего не хотел, чтобы с ним снова случилось подобное. Не хотел, чтобы Джеймс снова трогал его. Впрочем, виноват был он сам... Мог бы оттолкнуть его уже тогда, чтобы не прикасался, а вместо этого убедительно кивал, соглашаясь, что всё хорошо. Он пытался убедить в этом и Джеймса, и себя самого, но ничего не вышло. Когда Острый увидел сидящего за столом агента, он тут же поспешил немедленно отвести взгляд. Не смотреть на него. Хватит. К тому же, Джеймс был для него обычным другом. Как все Бобы. Зачем проявлять какое-то особенное отношение? «Эй, Перец, присядешь рядом, пока место свободное?» — неуверенно пригласил его агент, чем отвлёк от запутанных мыслей. Вот он, шанс прекратить такой детский спектакль, прекратить притворство, что ему Джеймс не важен. Однако Острый всё равно силой заставил себя воспротивиться. Он даже не взглянул на Джеймса. Вместо этого сел неподалёку от Пустынного. А затем на другом соседнем месте устроился Хельсинг. Агент опустил взгляд. Ну зачем Перец так открыто демонстрировал безразличие?.. Видеть его рядом с другими оказалось достаточно неприятно. Поначалу Джеймс не обратил на это никакого внимания. Подумаешь, всего лишь привык, что Перчик проводит время только с ним. Он ведь хотел добиться именно того, чтобы его друга зауважали все в команде! Теперь они не смотрели на Острого, как на бесполезную куклу! Очень спокойно, но без неприязни или насмешки. Хельс, кажется, даже хотел что-то сказать, и до агента донеслась негромкая фраза: «Эй, Перец, пока все не пришли и Шрам не начал объявлять, кто пойдёт на миссию, хочу с тобой поговорить». Он насторожился и внимательно посмотрел на обоих. Особенно его поразило, что Перчик радостно улыбнулся ему и закивал головой. Он издевался? Джеймс не слышал, о чём они с Хельсингом разговаривали. Почему-то тот предпочёл сообщать свои важные новости так тихо, что узнать их мог исключительно Перец. Истребитель нечисти, очевидно, что-то скрывал. Но не он так привлекал внимание Джеймса, а сам Перчик, который внимательно слушал его. Или не слишком внимательно?.. Порой он чуть поворачивал голову в сторону, чтобы поглядеть на поражённого Джеймса. Тогда агент начинал надеяться, что клон одумается и прекратит ненужные издевательства, но затем он снова отворачивался к Хельсу и улыбался радостнее прежнего. Джеймс стиснул зубы. «Перец», — сдерживая себя, спокойно проговорил он. Перчик повернулся ненадолго, и улыбка его сразу же пропала. Он не хотел разговаривать с Джеймсом! Точнее... Нет. На самом деле ему хотелось провести побольше времени с агентом, и неважно, что произошло вчера. Неважно, каким постыдным был случай — никакой боли Острый не ощущал, а это главное. Джеймс никогда не хотел ранить его. И всё же... Они должны были прекратить сближаться. Шрам и так то и дело вступал в шумные и протяжённые споры с Джеймсом из-за защиты Перчика. Да и сам клон успевал получить неприятные наказания. А вчерашний случай был отличным предлогом, чтобы точно отдалиться от агента! Как бы Перцу ни хотелось выслушать Джеймса, он снова отвернулся и кивнул Хельсингу, показывая, что готов его слушать, если что-то важное осталось. Агент вздохнул. Не хватало ещё с утра начать так глупо ревновать Перчика из-за того, что он выслушивает кого-то другого. Но что ценного истребитель нечисти мог сказать? Очередные подозрения? «Ладно, потом я спрошу у Перца, зачем ему всё это. Я понимаю, что вчерашний случай был слишком странным, но разве это значит, что он должен просто променять меня на... Нет, я формулирую это неправильно! Кошмар. Надо держать себя под контролем», — с его стороны послышался ещё один вздох, более печальный и мрачный. Вскоре за столом собрались все. Перчик так и сидел рядом с Хельсингом и Пустынным, неподалёку от них расположился Шизо и внимательно глядел на истребителя нечисти, а позже близко к самому агенту присел Эль-Бобо. Он немного неуверенно улыбался и старался не смотреть в сторону Хельса, в отличие от Шизика, который не сводил с него взгляда своих жутких безумных глаз. Последним пришёл взволнованный Флеш. Ему досталось место напротив КБ. Джеймс быстро заметил, что клон не слишком этому доволен. Он поискал ещё места, но в итоге уселся на самое видное. Чтобы не смотреть на лидера, Скоростной опустил голову, а вместе с ней и взгляд. Шрам начал что-то говорить, но некоторые не слушали его. Флеш бесконечно твердил себе: «Ты должен убедить его в том, что Эль лжёт. Ты должен поработать с Хельсингом. Ты е должен думать о Шраме слишком много. Ты не должен смотреть на него и слушать его». Жуткое подобие гипноза, чёткие приказы почти помогали ему. Клон полностью отвлёкся от внешнего мира. Всё перед ним перестало существовать, в том числе и КБ, чуть устало рассказывающий о планах. Главное, чтобы он не узнал о случившемся ночью! Нет, не время для таких мыслей. Что могло убедить лидера в обмане кого-то из членов команды? Ну же, что-то очевидное. Видимое, понятное, предстающее перед глазами. Флеш обязан был это найти! Хельс размышлял над тем же. Доказательства... Сложно что-то придумать, когда благодаря чёртовым эмоциям Эль-Бобо способен изобразить почти что угодно и обмануть каждого. Истребитель нечисти уже не мог обвинить КБ в наивности и глупости, ведь сам попался, сам не заметил очевидного! Только и думал, что о предательстве Скоростного, а самое важное упустил. Если бы Шизо не разбудил его, Хельс бы, возможно, так ни о чём и не задумался бы! Что ж, теперь он также рассказал о тореадоре Перчику. Шёпотом, очень тихо. В своё время Острый узнал об обмане Флеша, так что следовало посвятить его в новую тайну. Правда, Хельсинг сильно сомневался, что он действительно поверил. Очевидно, что разум Перца был занят чем-то совсем другим. И понятно, чем. Острый пытался выбросить из головы мысли о Джеймсе. Он постоянно отвлекался и искал Бобов, чтобы выслушать, но Хельсинг закончил свои странные объяснения насчёт Эль-Бобо, а Пустынный прислушивался к Шраму, как один из немногих клонов. Флеш тоже не хотел разговаривать. Красный же что-то объяснял, но Перчик не слышал ни слова. Как, впрочем, и Джеймс. Перец посмотрел на Шизо, понадеявшись, что тот произнесёт хоть слово, но нет. Ну почему же в последнее время он испытывал что-то странное по отношению к Джеймсу, что не мог отвлечься от него? Перчик ушёл, не смотрел на него, а в голове одно и то же! — Эй! — вдруг громко воскликнул Шрам. — Вы слушаете меня? Джеймс? Перец? Вы всё поняли? — Я... — агент неловко отвёл взгляд. Он не слышал ни слова. — Извини. Я просто задумался. Можешь повторить? — Вот оно что. А ты, Перец? Мне кажется, или ты задумался ещё больше? Несмотря на кукольное лицо, твои эмоции видны только больше. Что же у тебя такого случилось, раз ты предпочитаешь задумываться об этом, а не о важной миссии? Джеймс устремил взгляд на Острого. Он не мог дать точный ответ, но, может, хоть попытался бы признаться, что на самом деле его мысли заняты вчерашним случаем? Однако Перчик только широко улыбнулся и махнул рукой, будто ничего не случилось. Ох, как же Джеймса это разозлило! Он резко поднялся и сдержанным, но крайне строгим тоном произнёс: «Извини, Шрам, но нам с Перцем очень нужно поговорить. Мы скоро вернёмся!» С этими словами он решительно подошёл к Острому, крепко схватил его за руку и увёл к ним, поплотнее закрыв дверь. Красный не нашёлся, что сказать. Он хотел ринуться за ними — слишком уж многое Перчик и Джеймс себе позволяли! — но вовремя его остановил Хельсинг: «Оставь их в покое. Пусть разбираются. Всё равно ведь вернутся». Лидер устало вздохнул и вернулся на своё место. Он принялся дожидаться их, но поведение двух Революционеров не переставало его поражать. Они сблизились сильнее, чем следовало бы. «Надеюсь, у них нет никаких... романтических отношений? — неожиданно для самого себя предположил он. — Я не против любви, но сейчас она будет мешать подготавливаться к Революции! Пора бы уже поскорее выходить. Что ж, когда нога Флеша заживёт, тогда и попытаемся, если больше ничего не случится», — раздумывал он. Агент же в это время усадил Перчика на кровать и сел рядом, куда ближе к нему, чем следовало бы. Тот удивлённо глядел, будто искренне не понимал, почему клон так разозлился. Но он точно знал, что это всего лишь глупое притворство! Джеймс аккуратно положил ладони на его плечи. «Перец, прекрати это. Чего ты пытаешься добиться? Ты всё равно не сможешь забыть о том случае, если просто сделаешь вид, что тебе плевать на меня! Ты хочешь, чтобы я ревновал? Что ж, в таком случае я буду не плакать, а требовать объяснений! Так что не думай, что сможешь так легко избавиться от меня!» — высказался он, удивительно сочетая в себе жутковатую холодность и в то же время яркую эмоциональность. Острый замер, шокированный его словами. Джеймс явно не думал, что говорил, потому что слова его звучали, как необычное... признание. Агент чётко проговорил слова о ревности, о том, что будет требовать объяснений от Перчика, о том, что от него не избавиться. Боб не убирал удивлённый взгляд. Он пытался донести до Джеймса, каков смысл его слов оказался на самом деле. Но тот молчал некоторое время. Лишь спустя несколько мгновений, когда он снова прокрутил в голове свою речь, он вздрогнул и сразу же отстранился от Перца. Как он мог выпалить нечто подобное? На щеках агента появился лёгкий румянец, и он отвернулся, чтобы немедленно успокоиться. Нечего было лишний раз проявлять неуместные эмоции! «Извини. Я... не имел в виду ничего такого, — чуть сдавленно оправдался он. — Сам не знаю, что на меня нашло. Сказал, не подумав. Тебе, похоже, трудно после вчерашнего случая, а я никак не могу отстать от тебя. Просто кажется, что я испытываю немного странные чувства, так что... — не успел Джеймс договорить, как вдруг ощутил, что Острый осторожно уткнулся ему в спину. И было в этом нечто приятное и тёплое. — Перец. Что ты делаешь?» — агент повернулся обратно, заставив Перчика отстраниться. Но теперь он спокойно улыбался. Неужели наконец-то понял, как глупо повёл себя этим утром? Джеймс неуверенно обнял его и посильнее прижал к себе. Снова почувствовалось лёгкое тепло механизмов и мягкость ткани и набивки, за которыми скрывался металл. Агент немного погладил Острого по спине и даже осторожно провёл рукой по заводному ключу, из-за чего тот сжал его покрепче. Джеймс быстро понял, что, возможно, делает нечто неприятное. «Извини. Я правда не знаю, что со мной происходит, — тут же извинился он, убирая руку. — Может быть, я с ума схожу, раз вдруг перестал себя контролировать...» — тихо предположил Джеймс, и тогда Перец прекратил обнимать его. Однако вместо этого взял агента за руку. Он вопросительно посмотрел. Выражение лица Перчика сменилось на более серьёзное. Он должен был преодолеть свои странные чувства из-за вчерашнего случая, не желающие пропадать. Острый притянул ладонь Джеймса к тому шву на руке, который не так давно был дырой, из-за которой всё и случилось, и чуть провёл ею по нему. Улыбнувшись, он отпустил руку удивлённого Джеймса, после чего с улыбкой посмотрел на него и уверенно кивнул. «А? Ты что, хочешь, чтобы я вот так прикасался к тебе? — Острый кивнул снова. — Но ты же только что не... — агент попытался разобраться, но лицо его друга вновь поменялось. Теперь уже на очень недовольное. — Ладно-ладно. Если ты так хочешь, чтобы я прикоснулся к этому шву...» Почему агент не отказался? Как же у него не вышло сдержаться? Он ведь был достаточно спокойным, так что больше не мог обвинить себя в отсутствии контроля над эмоциями, но почему-то всё равно согласился на безумную просьбу Острого! Джеймс легонько провёл пальцами по шву, стараясь нигде не порвать нити. Принялся поглаживать его, сначала неуверенно, аккуратно, а потом и задействовав всю ладонь. Перчик улыбался. Улыбался! Агент бы никогда не подумал, что подобное может доставлять ему удовольствие, но очевидно было, что Бобу нравится, как Джеймс к нему прикасается. Забавно... Острый так мало продержался без агента и вот теперь был готов получить от него... ласку? Что ж, он не собирался останавливаться, чему сам поражался. Что-то было особенное в поглаживании шва, в том, как Джеймс не спеша касался каждого небольшого стежка. Перец и не знал, зачем попросил подобное, но ему очень, очень нравилось. Может, чувствовалось не так хорошо, как когда агент проникал пальцами внутрь тела, но в таких лёгких касаниях была своя особенность, своя... романтичность? «Я придурок. Хочу, чтобы он прикасался ко мне. Но ведь он сам!.. Впрочем, неважно. Это очень приятно», — только Перчик подумал об этом, как Джеймс убрал ладонь со шва, напоследок ещё немного погладив его, и провёл по руке Боба. Затем он взялся ещё и за вторую в том месте, где могла быть ладонь самого Перца. Эта часть была пришита к остальной изначально, и швы здесь также виднелись. Джеймс задержал на них взгляд, после чего прислонил обе руки Острого к своему лицу. «Даже не знаю, что я такое делаю, — вслух произнёс агент и спокойно усмехнулся. — Впрочем...» — тогда он сделал нечто в самом деле неожиданное, в особенности для Перчика. Клон принялся мягко целовать швы, из-за чего тот вздрогнул. Прекрасное чувство... Так нежно, так ясно, так чудно по-настоящему ощущать прикосновения его губ к телу. Пусть Острый и смущённо отвернулся, но не отдёргивал руки. Ему нравилось. Неважно, что вместо чувствительной кожи была ткань. Когда целовал Джеймс, ничто не имело значения. Похоже, Перчик на самом деле был влюблён в него. Из-за его заботы и чуткости. Из-за стойкости и упорства, когда Шрам не верил ни в него, ни в Острого. Получается, и сам Джеймс чувствовал то же самое? Иначе бы он этого не сделал. Не подарил Перцу столь приятные ощущения. А сейчас он не прекращал. Порой отстранялся на мгновение, а затем снова возвращался к его рукам, к этим жутким швам, и вновь целовал их, словно не видел в пришитых частях тела ничего страшного и уродливого. Механизмы внутри снова начали нагреваться. Внутреннее тепло не уходило из-за лёгких и плавных движений губ агента. Перчик смущённо улыбался, удерживал руки в одном положении, думал только о приятном. Он хотел, чтобы это так и продолжалось. Чтобы Джеймс не отстранялся от него. «Знаешь, — вдруг тихо прошептал он, — ткань такая мягкая...» Снова он провёл по швам пальцами, несколько замедляясь в тех местах, где нить чувствовалась лучше, а потом возвращался к осторожным поцелуям. Сначала губы едва касались частых стежков, затем всё больше и больше. Острый тихо пискнул, и Джеймс заметил, что он начинает чуть ёрзать. Такое случалось с Бобом в тот самый момент, когда агент пытался проверить, как устроено его тело, но и теперь он не мог удержаться. Только бы не перегреться, ведь так он рисковал отключиться и сломаться, но что сделаешь, когда поцелуи Джеймса столь нежны и приятны? Острый был не против получить ещё. Он вздрагивал почти каждый раз, когда ощущал очередное прикосновение. «Смотрю, тебе нравится», — Джеймс спокойно посмеялся, и Перец тихо закивал в ответ. Однако резко дверь в их комнату открылась. «Эй, долго вы ещё... — Шрам! Заметил, что слишком долго Джеймс с Перцем отсутствуют! — Что здесь происходит?! Джеймс, что ты делаешь? Я сейчас же требую объяснений. Как я понял, вы вовсе не разговаривать сюда пошли?» — разумеется, он сильно разгневался, увидев Бобов в таком положении. Они сидели так близко друг к другу, а агент целовал руки Перчика. Ему пришлось сейчас же отстраниться и объясниться перед КБ, но серьёзный и мрачный тон лидера почти не запугал Джеймса. А вот Перец сразу попытался как можно сильнее отдалиться от агента. Они слишком забылись, вот и получилось, что никто из клонов не смог себя проконтролировать! — Знаешь, я крайне удивлён такому поведению от тебя, — обратился Красный к Джеймсу. — Если Перец всегда был способен вытворить нечто неприемлемое, то ты?.. Ты ведь не думаешь, что вы сможете обманывать меня и посвящать своё время этой... романтике, пока остальные изо всех сил трудятся, работают и стараются как следует подготовиться к Революции? — Ты ничего не понял! — выпалил Джеймс, а затем обернулся, после чего увидел испуганное и даже печальное лицо стоящего у стены Перчика. Как всегда КБ вёл себя по отношению к нему так грубо, как только можно было! Агент подошёл поближе к лидеру с грозным выражением лица. — И вообще, что ты имеешь против Перца? И против того, что... — ненадолго он растерялся, но не прошло и секунды, как он снова собрался и резко произнёс: — Если мне нравится Перец, что в этом такого? Что ты сделаешь? Пойдёшь нажалуешься Флешу? Потому что тебе, по-видимому, очень нравится он! — Джеймс, прекрати это! — Шрам подошёл вплотную и схватил агента за застёгнутый пиджак. — Значит, так. Если ты не хочешь работать во благо команды, я заставлю тебя. Ты идёшь на задание. Как и Перец. Но я отправлюсь с вами. И буду внимательно следить, чтобы вы не взаимодействовали друг с другом слишком много. Уяснил? — Я... — несмотря на то, что Джеймс был непоколебим и не собирался отказываться от своего мнения, он понял, что сейчас спорить с КБ бесполезно. — Ладно. Я понял. Дай только сейчас сказать ему кое-что. На самом деле сказать. Потом мы сразу же выйдем из комнаты и отправимся на задание. — Я жду. И постарайтесь побыстрее, — пригрозил Шрам и отпустил Джеймса. Затем он поспешно вышел из комнаты, позволив агенту сказать что-то Острому. Это он и поспешил сделать. — Слушай, Перец, — поскорее начал он, как только подошёл к ещё более шокированному Перчику, который слышал весь диалог и не мог поверить, что Джеймс открыто признался в лицо КБ, что Перец ему нравится! — Насчёт того, что только что произошло. Моих действий, моих слов... Знаешь, я сам ни в чём не уверен, но возможно... Возможно, что это и правда. Вряд ли бы я потерял контроль и стал кого-то целовать, если бы всё это не было настоящим. Но Шрам вряд ли позволит нам спокойно любить. Впрочем, отчасти он прав. Извини. Как минимум запасы еды нам в самом деле нужны. Она заканчивается быстрее, чем мы успеваем найти новую, и ты это знаешь. Что ж... Пойдём! — более холодно скомандовал он и пошёл вперёд. Острый неуверенно поплёлся за ним. Он никак не мог прийти в себя после всего случившегося. Сначала Джеймс так осторожно касался губами его швов, так смущал его, что до сих пор механизмы не остыли до конца, а затем так неожиданно их заметил в таком положении яростный КБ, и Перчика с головой накрыл ужас. Если бы не храбрость Джеймса, если бы не его умение всё выдержать, даже грубый напор лидера, он бы мог поклясться, что от страха что-то в его теле сломается, и Перец замертво упадёт на землю. Но этого не произошло, потому что агент... Он оказался очень смелым. И это качество Острый в нём сильно ценил. Но самое главное: неужели так вышло, что у Джеймса и Перца оказалась взаимная любовь? Быть не может! Он никак не мог полностью поверить в это и спокойно признать. Но фраза «Если мне нравится Перец, что в этом такого?» эхом пролетела в голове. Острый не смог полностью отвлечься от размышлений о ней даже тогда, когда Шрам неосторожно схватился за его заводной ключ, чтобы немного подзавести. Неприятно, грубо, будто бы пытался выплеснуть злость на невиновном клоне, но Перчик почти не замечал этого. До него доносились голоса Бобов, но ни одно слово он не пытался разобрать и понять. Лишь сам Джеймс смог вывести его из задумчивого состояния: «Хей, Перец, не отвлекайся! Пойдём, а то Шрам опять разозлится». Они шли к выходу из укрытия. Теперь Перчик ловил на себе взгляды клонов. Как всегда холодный Хельсинг, заинтересованный улыбчивый Эль-Бобо, подозрения о котором тот сообщил, мрачноватый Пустынный, Шизо со своим пронзительным взглядом, растерявшийся Флеш... Похоже, они уже точно знали, что пойдёт на задание, но неизвестно, рассказал ли им Шрам об увиденном в комнате Джеймса и Перчика. Однако ему казалось, что все Бобы обвиняют его в чём-то отвратительном и ужасном. «Мне нужно отвлечься. Что я веду себя, как параноик? Они меня вовсе не осуждают! Да и пусть только попробуют! Они не имеют права запрещать нам с Джеймсом находиться рядом! Как и Шрам! И я не позволю ему так поступать!» Они почти удалились, как вдруг Шрам услышал, что кто-то из Бобов громко зовёт его со стороны: «Ш-Шрам! Стой!» Джеймс и Перчик остановились, а лидер быстро повернулся. Он увидел очень встревоженного Флеша и понял, что тот явно хочет что-то сообщить. Но КБ не успел ни о чём спросить, как стал выслушивать крайне невнятную речь со стороны быстрого, что его очень удивило. Обычно Боб всегда говорил ясно, и Шрам всегда его понимал, но вдруг в этот самый момент он не мог связать и двух слов: — Ш-Шрам, я... Я хотел сказать, что... Т-то есть сказать очень важное! Насчёт... — он замялся и совсем опустил голову. — Мы отправляемся на задание. Если ты не знаешь, как выразить свои мысли, попробуй потренироваться это делать, пока мы будем заняты, — холодно отрезал он, глядя прямо на Скоростного. — Да-да, задание... Но я подумал, что... — Флеш, ты в порядке? — слегка удивился КБ. — Ты слишком нервный. — Всё хорошо! Ладно, идите... Ты прав. Я попробую поработать над тем, как выразить свои мысли, — с этими словами Флеш, чуть прихрамывая, удалился, при этом странно посмеиваясь. Шрам проводил его взглядом. Клон вёл себя крайне странно. Лидер никогда ещё не видел его таким неуверенным. Иногда он мог вытворить что-то необычное из-за утерянного контроля над эмоциями, но сейчас у него не было ни единого повода! «Точно, ему не помешали бы лекарства. Но я не уверен, какие именно...» — Красный вспомнил, что хотел найти что-то подходящее для Скоростного, но понятия не имел, что случилось с головой Флеша, чтобы выдавать ему нечто определённое. Если все диагнозы Шизо упоминал Диктор, то здесь... КБ стоило над этим подумать, но пока он только отдал молчащим Джеймсу и Перчику приказ идти вперёд, что они и сделали. Шрам же прошёл чуть быстрее и вскоре оказался первым в цепочке из трёх Бобов. Так они покинули укрытие, и КБ сразу же осмотрелся. Если бы они все трое направились в одно место, это было бы слишком долго. Лучший выход, как и всегда, разделиться. «Хорошо. Мы с Джеймсом пойдём туда, — он указал практически прямо, однако рука уходила чуть в правую сторону. — Ты, Перец, можешь пойти налево. И не бойся, что не вовремя разрядишься. Найдём и исправим это», — Шрам говорил очень строго, и Джеймс уже хотел было возмутиться такому неуважительному отношению к Острому, но тот грозно посмотрел на агента, так что он с трудом сдержался и промолчал, при этом чуть опустив голову. Перец видел это. Видел, как Джеймс снова хотел вступиться за него! Но сейчас против Шрама ничего нельзя было сделать. Он заметил их в том положении на кровати, так что решил строго позаботиться о том, чтобы двое Бобов больше не пытались взаимодействовать друг с другом. Так что Острый неохотно поплёлся в нужную сторону, поглядывая, как КБ уводит агента в другую. И если тот смирился с тем, что не всегда нужно первым делом думать о любви, которую он, судя по всему, начал испытывать недавно, то вот Перчик понял, что не оставит это так. Наконец-то за долгое время он начал разбираться в своих чувствах к Джеймсу, понимать, почему так приятно находиться рядом с ним и видеть, как он храбро защищает клона. Перчик готов был придумать что угодно, чтобы снова побыть с Джеймсом хоть немного. Но это должно было быть убедительно. «Вчера Джеймс зашивал меня. И в этом было что-то приятное. Так может... Попытаться снова как-то порвать эту куклу? Тем более он больше не будет вот так меня трогать. Только зашьёт. Думаю, Шрам позволит ему это сделать!» — Боб кивнул самому себе и ускорился. Он стал оглядываться, чтобы найти то, что позволит ему успешно создать разрез на ткани. Только бы ещё определить, в каком именно месте сделать его... На другой руке? На животе или груди? Или на ноге? Нет, Перчик знал, что грудь и живот — слишком уязвимые места. Если потом туда его кто-то ударит, то швы могут разойтись, и придётся зашивать снова. Ненадёжно! Может, действительно ногу? Да, неплохая мысль! И Шрам ничего с этим не сделает! Он ушёл с Джеймсом и не увидит, как Острый специально навредит кукольному телу! «Если он думает, что теперь сможет запретить нам общаться, то ошибается! Раз уж всё оказалось так хорошо... Не будет никаких попыток отстраниться от Джеймса. Нет-нет», — Перчик немного хитро улыбался. Джеймса и Шрама уже не было видно. Они удалились в противоположную сторону. Вот и чудесно! Лидер не мог заметить, чем занимается Перчик. Сам он разыскивал что-нибудь достаточно острое, чтобы можно было прорвать плотную, пусть я мягкую, ткань. Находить же полезные вещи Перец совершенно не торопился. Наверняка КБ бы очень разозлился, узнав о его неподчинении, но по мнению Боба он сам был виноват! Мог бы хоть немного подумать о чувствах членов своей команды! Его же волновала только подготовка к Революции, несмотря на то, что сам он то и дело приходил к Флешу и вечно спрашивал, лучше ли ему. Скоростной давно уже мог самостоятельно ходить, пусть и не слишком быстро, так что Шрам мог повнимательнее отнестись к другим. Что ж, хотя бы в тот момент, когда Флеш попытался рассказать ему нечто невнятное, лидер не стал дожидаться, пока он подберёт нужные слова. Боб повёл себя очень странно. Почему он так заикался и не глядел на КБ? Чего он боялся? Перец очень много об этом думал, несмотря на то, что важных мыслей было куда больше. Например, что имел в виду Хельсинг, говоря, что Эль-Бобо, возможно, становится будущим предателем? Острый запомнил его слова. Он говорил что-то, вроде: «Шизо разбудил меня ночью и рассказал, что Эль-Бобо нет в укрытии. Мы нашли его на улице! И он очень сильно нервничал. Он сослался на проблемы с памятью, да и Шизо потом решил, что чувства Эля правдивы, но теперь я не советую ему доверять. Когда мы придумаем план, как доказать правду Шраму, мы сразу же это сделаем!» С одной стороны, звучало жутко, но правдоподобно. И всё же Перчик не знал, стоит ли в это верить. Хельсинг легко выявил предателя в лице Флеша, но он явно больше не желал иметь дело с Диктором. Так может, и с Элем всё не было так просто, как решил истребитель нечисти? Впрочем, по большей части Острый сейчас думал совсем о другом. Найти что-нибудь подходящее, что-нибудь подходящее... Среди мусора что-то такое точно должно было найтись! Осколок какой-нибудь, деталь с острыми краями, ещё что! Перец наконец заметил нечто, напоминающее ему подходящий предмет. В самом деле, выброшенная деталь, напоминающая старую пластину. Именно края её были достаточно острыми, чтобы порезать ткань. Проблема заключалась только в одном: в куче мусора она была расположена так, что порезать с помощью неё именно ногу, как хотел Перец, оказалось бы очень трудно! Боб попытался вытащить её, чтобы было проще, но быстро понял, что так ничего не получится. Она крепко застряла среди прочего мусора, смятого и уплотнённого в большой куче. «Чёрт. Ладно, сейчас я буду выглядеть очень глупо и я это понимаю. Но я только хочу попробовать. Всё равно это не больно», — решился Перчик. Он попытался прислониться к острому краю ногой так, чтобы он задевал хоть немного подходящее место. Но ничего не получалось. Он задевал либо там, где не получалось создать порез, либо в таких местах, где самому Перцу не хотелось бы, чтобы его трогали: на бедре, например. Перчик начинал нервничать. Из-за неповоротливого тела куклы ничего не получалось! Ему становилось стыдно. Может, стоило сразу прекратить заниматься такими глупостями и принять, что помощь команде важнее романтики, которую совсем недавно Перец и сам не хотел принимать? Нет... Когда Джеймс на глазах у Шрама признался, он ничего не мог с собой поделать — просто восхищался смелостью клона. Теперь он готов был провести с ним время. Даже если из-за этого придётся вспомнить тот неловкий случай. «Хорошо, я попробую кое-что ещё. Только бы не упасть...» — подумал Острый и попытался чуть приподняться, вытянуться, чтобы край старой детали задел ногу в более удобном месте. К сожалению, Перец не рассчитал, что с кукольным телом вряд ли сможет вытворить нечто подобное, так что попросту резко пошатнулся и... повалился на землю. В тот миг, когда это произошло, он мог услышать, как ткань всё-таки порвалась! Но через секунду он уже лежал на земле: голова находилась прямо на куче мсора, ноги были вытянуты вперёд, а сам клон чуть повернулся, так как не мог расположиться прямо из-за большого заводного ключа на спине. Он почувствовал себя крайне неуютно, но не мог понять, из-за чего именно. Однако, когда Острый поднялся, он обнаружил на земле немного набивки, которая должна была находиться в его теле. Такая находка сильно напугала клона, и он невольно отошёл подальше. Где же образовалась дыра, если ноги в итоге оказались целы?.. Перчик дотронулся до своей спины, чтобы проверить там. Он не ошибся!.. Прямо у заводного ключа начиналась и тянулась вниз достаточно большая дыра. Вряд ли она была такой изначально — острый край скорее всего задел не слишком большой участок ткани — но из-за того, что Перец сразу же упал, а потом ещё и вставал, он позволил порезу увеличиться. А из такого большого могла выпасть вся набивка... «И что теперь делать? Я даже не смогу дойти до Джеймса и Шрама! Всё-таки это была глупая затея! Я слишком вспылил из-за того, что Шрам нас прервал! Так что теперь... Наверное, мне придётся стоять на месте?» — эта идея почти угнетала его. Сразу возникло желание полностью разрядиться и упасть на землю снова, чтобы время прошло в разы быстрее, и ожидание не тянулось бесконечно долго. Но всё же Перчик немного прошёл вперёд и присел. Из-за этого действия ещё немного набивки выпало, но совсем чуть-чуть. Однако Боб всё равно надеялся, что Джеймс заберёт её с собой, когда увидит, и обратно вложит в кукольное тело, чтобы оно не выглядело кривым или слишком тонким. Вот только сколько ещё ему нужно было ждать? К счастью, Джеймс вскоре заставил Шрама пойти проверить, что произошло и почему Перец не появляется с чем-нибудь полезным. Лидер глубоко сомневался, что что-то случилось, но всё-таки не хотел ещё больше проблем с членами команды, так что послушался агента. С немного недовольным выражением лица он направлялся в ту сторону, куда отправил клона, а Джеймс шёл рядом, иногда перегоняя КБ. Сами они смогли найти немного еды, которую можно было разделить, если постараться, а от Перчика ничего не было слышно всё то время, что они находились на задании. Очень странно... Они увидели его, сидящего на земле, и Джеймс поскорее подбежал, насторожившись. Неспроста Острый ничего не делал. Не двигался, сидел, опустив голову. Завод кончался или же что-то большее? «Перец! — позвал его агент. — Что случилось? Почему ты просто сидишь на земле?» — поинтересовался он, после чего подал Перчику руку и помог встать. Тогда тот немного постоял, и голова его до сих пор была опущена. Но затем он немного неловко повернулся к Джеймсу, и он смог увидеть огромный порез, оставшийся на спине Боба. Агент не успел ничего сказать, как Перец указал ещё и на выпавшую набивку. Тогда он совсем ужаснулся. — Шрам! — Джеймс постарался позвать его как можно спокойнее, но вид большого разреза сильно пугал клона. — Перцу нужна серьёзная помощь! — Что там? — чуть грозно спросил КБ и наконец подошёл достаточно близко к Острому. — Ах, вот оно что. Интересно, как же это случилось. Перец, ты не можешь быть осторожнее после вчерашнего случая с порезом? — Только не начинай злиться на него! Нужно отвести его в укрытие и зашить! Тем более из такой большой дыры выпадает набивка. Я помогу Перцу дойти до укрытия, а ты собери её! — серьёзно потребовал Джеймс. — Успокойся! Если ты не заметил, у меня уже заняты руки. Тогда сам держи всё, что мы собрали, либо подбирай набивку без меня. Я не могу делать всё сразу, понимаешь? — высказался лидер, но всё равно начал думать, что можно сделать. — Ладно, от тебя помощи никогда не дождёшься... — процедил Джеймс и принялся хватать набивку сам. — Постой немного, Перец, я сейчас всё сделаю. Разумеется, Шрам не собирался стоять в стороне. Меньше всего ему хотелось казаться жестоким и неспособным лидером. Он аккуратно наклонился, чтобы ничего не выронить из рук, и ухватил немного ваты. КБ разместил её так, чтобы она не упала и могла держаться среди еды. Очень неудобно и трудно, но на самом деле это было ещё мелочью по сравнению с действительно серьёзными заданиями. Красный заметил, как Джеймс, также собирающий всё, что успело выпасть из тела куклы, одобрительно кивнул ему головой. В итоге они неплохо управились вдвоём. Несколько кусочков ваты уместилось у Шрама, а остальные взял Джеймс. К счастью, слишком много их не выпало. «Отлично. Пойдём. Я прослежу, чтобы больше набивка не выпадала. А в укрытии сложу всё назад и зашью тебя, — успокоил агент Острого. Шрам неодобрительно кивнул, но Джеймс и не думал отдавать Перчика ему. — Да, Шрам, это сделаю я. Зная твоё неуважение к Перцу, я не дам тебе ничего с ним сделать. Ты просто зашьёшь его неаккуратно и сделаешь только хуже», — он высказался совершенно спокойно, не повышая голос и не пытаясь сделать тон более язвительным, но от таких слов КБ всё равно сурово посмотрел на агента, намекая тем самым, что ему стоит прекратить. Впрочем, пока что он не спешил прислушиваться к лидеру. Очень скоро вернувшись в штаб, они удивили всех клонов. «Что-то вы быстро», «Что случилось?», «С Перцем что-то не так?» — спрашивали они, но Шрам просил всех успокоиться. Ему не нужна была лишняя паника. Он приказал Бобам перекусить, если они хотят, а сам вскоре выдал нитки Джеймсу. «Давай, зашивай. Только без глупостей», — предупредил он. Агент ничего не ответил. Он забрал нитки и иглу, прихватил выпавшую набивку и отвёл Острого в их комнату. Там он поудобнее устроился на кровати и чуть согнулся, чтобы Джеймсу было удобнее вкладывать вату обратно и зашивать открывшуюся дыру. Джеймс немного напрягся, когда пришло время работать с набивкой. Он помнил, как в прошлый раз успел дотронуться до неё вчера. «Слушай, я постараюсь очень осторожно, но ничего не обещаю. Если тебе снова будет неуютно, подавай знак! — строго попросил он. — Знаешь, тебе следовало бы быть осторожнее. Странно, что после вчерашнего ты позволил себе получить такой разрез. Теперь кажется, будто ты сделал это специально. По какой-то причине». Перец замер. Как же его предположение было верно! Да, он хотел порвать ткань специально, чтобы провести с агентом немного времени. Но не рассчитал, как будет действовать, и дыра оказалась намного больше, чем должна была быть! Острый решил признаться. После слов Джеймса он закивал. «Что?! — поразился он. — Ты серьёзно? Специально? Зачем? Ты ведь знал, что тогда будет! Что ж, теперь тебе придётся терпеть», — на самом деле Джеймс догадывался, почему Перчик так поступил. Наверняка на самом деле сильно разозлился на Шрама, который запретил им слишком много времени уделять наконец-то раскрывшейся любви. Агент из-за относительного спокойствия и понимания ситуации согласился, а вот Перец — нет. Слишком уж пылкий и настойчивый, чтобы легко подчиниться КБ, который и так постоянно видит в нём проблему... Тем не менее, Джеймс начал осторожно вкладывать набивку в Перчика. Мог бы ещё медленнее и внимательнее, но слишком сильно его удивило признание Боба в том, что он специально. Если он совсем не желал слушаться, то и агент мог немного проучить его, действуя немного увереннее и быстрее, чем стоило бы. Разумеется, ссориться с Острым он не хотел. Возможно, в подобном он даже мог увидеть нечто, схожее с проявлением любви. Поэтому агент был недостаточно аккуратен. Он вкладывал набивку ровно, плотно прижимал к остальной, что была в кукольном теле, но постоянно с силой прикасался к ней, чем самым сдавливал то, что уже находилось в теле Перца. Ну вот снова... Тот самый неловкий момент всплыл в голове ярче, чем прежде. Всё из-за того, что пальцы Джеймса опять чувствовались в теле. «Не поддаваться. В прошлый раз я был слишком удивлён, вот и не выдержал. Сейчас он не собирается лезть глубоко. Он осторожен. Почти... Чёрт! — мысленно вырвалось у него, когда Джеймс протолкнул вату чуть глубже, из-за чего и пальцы его оказались чуть дальше в теле Острого. — Больше никогда не сделаю ничего подобного! Потому что это снова начинается. Механизмы нагреваются. Так неуютно, но в то же время...» Перчик старался сдерживаться. Да, что-то ощущалось, но ведь кукольное тело не так чувствительно к разным прикосновениям, как живое, человеческое. Однако когда агент двигал пальцами, пытаясь правильно расположить набивку, он всё больше нагревался. А через некоторое время, не удержавшись, тихо пискнул, после чего сильно опустил голову от стыда. «Терпи! Я стараюсь расположить вату так, чтобы было ровно. Чтобы не казалось, будто с одной стороны очень много, а с другой мало. Тебе придётся это вытерпеть. Зато не стоило специально рвать это кукольное тело!» — Джеймс одновременно успокаивал и предупреждал его. Он правда ничего не мог поделать. Чтобы выровнять вату, приходилось периодически перебираться пальцами и пускать их глубже, иначе бы ничего не получилось. Вот так, этот кусочек чуть правее, а этот наоборот левее... Вот здесь нужно немного уплотнить и подвинуть набивку немного глубже... «Нет, почему же она не хочет как следует выравниваться... Вот здесь будто вот-вот снова выпадет или неправильно расположится, когда зашьёшь... — вслух, но тихо проговаривал Джеймс. — Ладно, приготовься. Я попробую как следует надавить на этот кусочек, чтобы он точно хорошо удержался». Перчик замер. Механизмы чуть шумели и снова были слишком тёплыми. Скорее бы он разрядился... Что ж, сидя почти всё время, что длилось задание, он сэкономил достаточно энергии, так что отключаться не спешил! Всё будет хорошо — только бы не реагировать слишком эмоционально. Но вот снова пальцы Джеймса резко проникли глубже, чем следовало бы, а кусок ваты был крепко прижат к остальной части набивки. Острый сдавленно пропищал, но звук был очень тихим. Всё, сейчас агент уберёт пальцы, и всё будет хорошо. Так думал Перец. А у Джеймса были свои планы. «Хм-м... Лучше я немного подержу его в таком положении перед тем, как зашить, чтобы он точно сохранил положение». Ужасно... Перец стал мысленно умолять, чтобы долго это не продлилось. Тем более Джеймс до сих пор иногда двигал пальцами, чтобы размять их, когда они уставали крепко удерживать набивку, оставаясь в одном положении. Как же сложно сдерживаться, особенно после тех слов, после признания агента. С теми чувствами, что он испытывал, клон не боялся вот так легко вытворять с Перчиком такое. Совсем не понимал, как тот себя ощущает во время таких прикосновений к телу изнутри?! «Ну же, прекращай. Это... Уф-ф, — в этот момент Джеймс опять немного подвигал пальцами, но совсем легонько, чтобы лишний раз не заставлять Перца чувствовать себя странно. — Не могу. Механизмы сильно нагреваются. Я это чувствую. В который раз уже... Так что-нибудь в моём теле не выдержит!» Но наконец-то Джеймс убрал пальцы. Наступило небольшое облегчение, но затем тот взялся за иглу и нитки. Конечно, самая важная часть... Учитывая то, что разрез был большой, зашивать его пришлось бы дольше, чем ту маленькую дыру на руке. Этим агент и занялся. Вскоре Острому пришлось испытывать, как игла прикасается к телу, как дыра медленно становится меньше. Джеймс начал зашивать снизу, так что первое время даже из-за шитья Перец немного тревожился. «Проклятье, этот разрез почти доходит до моего... Ух, это просто ужасно», — подумал он и, как это в последнее время часто бывало, немного поёрзал, чем вызвал недовольство у Джеймса. «Не двигайся, а то придётся перешивать!» — сразу сообщил он, чем заставил Перчика вновь замереть. В этот же момент в комнату зашёл Шрам. Он заметил, что Джеймс только начал зашивать Боба, чему немного удивился. Он так долго разбирался с набивкой? Или они снова решили заняться чем-то бессмысленным, пока он не видел? — Почему ты так долго разбирался с набивкой? — прямо спросил он у Джеймса. — Трудно было ровно расположить. А некоторое выпадало. Пришлось задержаться. Но сейчас я шью, как видишь. Не отвлекай меня! — чуть грубо посоветовал он Красному, но тот всё равно не ушёл. Работать под пристальным вниманием лидера Джеймсу очень не нравилось, но пришлось заканчивать так. В итоге дыра в кукольном теле превратилась в длинный, но довольно надёжный шов. Впрочем, агент всё равно проверил его: сначала легонько провёл по нему рукой, а затем принялся чуть мять ткань в том месте, где только что зашил. Перца начало немного трясти, и снова он негромко пискнул, после чего прикрыл рот рукой. Не хватало ещё издавать такие странные звуки при глядящем на них КБ! — Что это было? Что за писк? — всё-таки он услышал... — Ну, Перцу не очень приятно, когда вот так трогают ткань. Однако это нужно, чтобы всё проверить, — почти без эмоций ответил Джеймс, чем практически спас Острого от ненужных подозрений. Похоже, всё закончилось хорошо. Даже если запрет Шрама не помог Джеймсу и Перцу совсем отдалиться друг от друга. Вчерашнее происшествие и это утро явно в достаточной степени изменило их жизнь. Но всё-таки ничто не могло продолжаться так же хорошо. КБ услышал странный шум, идущий откуда-то издалека. Сначала подумал, что это механизмы в теле Перчика шумят, но нет. Звук шёл совсем из другого места. Лидер собрался проверить, что происходит, как вдруг до него донёсся громкий голос кого-то из Бобов: «Камеры! Прямо сюда направляются камеры!» Камеры!.. В прошлый раз они, заявившись в штаб, натворили достаточно. Что же предстояло Бобам в уже втором сражении против прилетевших дронов, особенно когда несколько членов команды были не в лучшем состоянии?..