Превращённый в куклу

Шрам выбежал из комнаты, как только услышал слова о надвигающихся дронах. Все уже приготовились, либо начинали это делать: Хельсинг крепко удерживал пистолет в руке, выставляя его вперёд, чтобы выстрелить в любой момент, Эль, стоя чуть позади других, сжал руки в кулаки, но не был так сильно встревожен. Зато напуганный Пустынный, который, похоже, и предупредил о камерах, ненадолго убежал, после чего вернулся а небольшой, но хорошо работающей пушкой. Его руки чуть тряслись, но Боб старался не показывать свой страх. Шизо, пусть и побаивался слегка, тоже приготовился. Зато очень боялся Флеш! Он медленно отступал назад. Явно не желал, чтобы его поймали... После прошлого нападения камер он попал прямо к Диктору вместе с Эль-Бобо. И если тот почти не пострадал, за исключением появления проблем с памятью, то вот Флеша чудом удалось спасти, и его больная нога до сих пор не восстановилась полностью. Неудивительно, что он боялся снова попасться. КБ подбежал к нему, схватил за руку и поскорее повёл к комнатам, ничего не спрашивая. «Иди спрячься. С твоей ногой тебя быстро поймают», — говорил он. Скоростной хотел ответить, но почему-то не смог. Он молча слушался лидера, торопливо передвигаясь вместе с ним. Вскоре клон уже был в комнате. Когда Красный вернулся к остальным, среди них уже стоял вооружённый пистолетом Джеймс. Перец также остался в комнате, несмотря на то, что ему опасность в виде камер грозила меньше всего, поскольку в нём они клона никогда не видели. Тем не менее, Шрам наконец увидел резко влетевшие камеры, которые сразу принялись направлять красные лучи на Бобов, чтобы забрать их и отнести Диктору. Лидер быстро посчитал их и понял, что всего дронов пятеро. «Проклятье. Как всегда, много. Да ещё и когда команда ослаблена! — раздражённо подумал он, а затем вслух добавил: — Осторожнее! Стреляйте как можно скорее!» Выжидать клоны не стали. Хельсинг мгновенно выстрелил в дрона, после чего тот сразу же упал на землю. Умение пользоваться оружием у этого клона в каком-то смысле поражало. Возможно, он лишь не хотел, чтобы камеры забрали кого-то ещё, но истребитель нечисти в любом случае старался уничтожить всех их, пусть после отключения одного остальные дроны и разлетелись. В них начал беспорядочно стрелять Пустынный. После того, как камеры успели отправить к Диктору Бойца, он желал хоть как-то отомстить и изо всех сил старался попасть. Жаль только, что у него это получалось куда хуже, чем у многих других... Эль поглядывал на него, подумывал, как бы подтолкнуть в сторону луча дрона... Он не желал клону жестокой смерти, но ведь, окажись он вместе с Бойцом, было бы намного лучше! Проблема заключалась в том, что и самого тореадора преследовала одна из камер. Но он ведь попросил Диктора не направлять их на него!.. Что ж, наверное, так Революционеры бы посчитали это слишком подозрительным, и все поверили бы этой троице безумцев, которые решили обвинить его в предательстве! Пусть они и были правы, но Хельсинг, Шизо и Флеш совсем не понимали, что может произойти, если он не поможет Диктору! Эль-Бобо пытался подбежать к Пустынному, но находиться рядом с ним было опасно — он легко мог промахнуться и попасть по тореадору или любому другому клону вместо дрона. «Пустынный, осторожнее! — попросил Эль. — Будь внимательнее, иначе попадёшь в других!» Боб из пустыни старался прислушаться к его словам и немного убавить гнев и желание мести за лучшего друга, но, когда предоставлялся такой шанс как следует разбить эти камеры, он не мог сдерживаться! Пустынный сам не знал, что на него нашло. Он никогда ещё так сильно не злился! За ним послышался резкий шум, и когда он обернулся, то заметил, что ещё один дрон был разрушен. В него попал Джеймс. Неплохо... Но затем за ним полетел другой! Агент попытался попасть в него, но, как всегда, это было не так просто. Стоило попробовать издалека, неожиданно, чтобы не привлекать внимания! Пустынный чуть хитро улыбнулся и, пока остальные Революционеры были заняты другими камерами, направил пушку на эту. Послышался громкий звук выстрела, но, к сожалению, навыки несколько подвели Боба из пустыни, так что он промахнулся! В этом не было бы чего-то слишком страшного, если бы не одна проблема... Вместо дрона он попал по Джеймсу! Агент вскрикнул и схватился за бок. Он выронил оружие из рук и упал на колени. Пуле удалось прорвать одежду и оставить рану на теле клона. Не очень глубокую — патрон не попал в самую глубь тела, а пролетел мимо, — но теперь у Джеймса остался длинный порез, из которого текла кровь. «Д-Джеймс! — ужаснулся Боб из пустыни. — Нет-нет, я не хотел этого! Я...» — он не успел договорить, потому что чуть не попался другому дрону, и пришлось скорее уворачиваться, чтобы не оказаться под его лучом. Однако теперь нужно было поскорее что-то сделать с Джеймсом, который почти не мог уклониться от лучей камер! К счастью, помочь ему поспешил Шрам. А на взволнованный крик и зов Джеймса не смог не прибежать Перчик. Он чувствовал, что должен помочь в сражении, и без него клоны не справятся! Но вот он обнаружил агента, который едва мог подняться с земли и которому старался помочь КБ, попутно глядя, чтобы дроны не подлетели близко к ним. Агента, рука которого была в крови из-за того, что он удерживался ей за пораненное место. На одежде его также появились небольшие тёмно-красные пятна. Он тяжело дышал, и глаза его были прикрыты. Острый не мог стоять в стороне и просто глядеть на это, так что побежал прямиком к Джеймсу и КБ. «Нет, Перец, даже не думай влезать сейчас! Не мешай! — требовал лидер, пока медленно вёл Джеймса к комнатам, чтобы помочь ему спрятаться там. — Не хватало ещё, чтобы из-за тебя ему стало ещё хуже!» Несмотря на гневный тон Шрама, Перчик не уходил. Он был готов сопровождать их. На его глазах Джеймс всё больше переставал держаться. Он мог только представить, насколько агенту сейчас было больно! Сам Острый давно позабыл о таком физическом чувстве, но хотя бы морально был готов разделить его с Джеймсом. Снова шум — Шизо смог уничтожить очередную камеру, выстрелив издалека. Несколько осколков отлетели прямо в сторону КБ и Джеймса, но Перец вовремя встал прямо перед ними, не желая, чтобы кто-то поранился ещё больше. Острые куски резко вонзились в тело, прорвав ткань. Перчик пискнул — ему показалось, что они задели что-то важное. Нет-нет, ничего такого. Только по набивке осколки попали! А дыры можно будет и зашить. Волноваться стоило о другом. Перец не смог полностью прикрыть Шрама и Джеймса, так что вскоре и лидер оказался ранен из-за острого куска, пролетевшего мимо. На правой руке почти у самого плеча остался порез. «Гх... Проклятье», — тихо выругался он, но предпочёл стерпеть. Как ужасно! Команда была очень ослаблена, и дроны прилетели в такой неподходящий момент. Диктор будто бы знал... Перчику было так больно смотреть на Джеймса, который едва плёлся вслед за Шрамом, что также крепко стиснул зубы от боли. А тут ещё, к неудаче, прилетела очередная камера. Острый не выдержал. Он быстро указал руками, что Джеймс и КБ могут продолжать идти, а сам крайне быстро набросился прямо на дрона, пока тот пытался понять, что делать с куклой — неживым существом. Перец как следует оттолкнул его прямо к стене, чуть поддавшись вперёд, и вскоре дрон был уничтожен. К сожалению, Перчик не успел отойти, и много осколков, отлетевших от камеры, попали по нему. Больше, намного больше, чем в прошлый раз. Грудь клона была в них, немного ноги и даже шея. Некоторые мелкие проникли достаточно глубоко. Нет... Он почувствовал, как отключается. Но ещё слишком рано! Слишком! Что-то было не так, и Перец быстро это понял. Механизмы не хотели работать, всё помутнело, конечности, казалось, не слушались его, и Боб замертво упал на землю. Никто уже не собирался ему помогать. Эль же видел, что дело идёт не слишком хорошо. В особенности для него. Бобы слишком успешно справлялись с нападением дронов! «Нужно что-то сделать! Я не хочу, чтобы Диктор был мной недоволен!» — думалось ему. Тореадор перевёл взгляд на Пустынного. Стрелять тот не пытался, боясь задеть кого-нибудь ещё, а вместо этого только убегал как можно дальше, не в силах сдержать дрожь. Подтолкнуть его! Подтолкнуть к последнему оставшемуся дрону! Покончить и с частью задания, и со страданием клона. Эль-Бобо почти смог это сделать — всё равно тот больше не обращал внимания... В последний момент тореадор обнаружил, каким пугающим взглядом вдруг посмотрел на него Хельсинг. Эль мгновенно замер, не зная, что делать, и в тот же момент истребитель нечисти успел выстрелить в камеру. К счастью, она почти не разлетелась на мелкие осколки, и Бобам повезло больше не пораниться. Хельс облегчённо выдохнул и осмотрелся. Всё в порядке: Шизо чуть расслабился, Шрам смог увести Джеймса подальше, Флеш так и отсиживался у себя, не пытаясь выбраться, Пустынный до сих пор дрожал, но и гнев, и тревога постепенно уходили с его лица. Только с Элем всё ещё что-то было не так. Хельсинг подошёл к нему, осторожно переступив через упавшего Перца, которого не помешало бы завести. — Думаешь, я ничего не видел? — грозно спросил он, глядя на Эль-Бобо, а затем схватил его за руку. — Ты хотел подставить Пустынного, я прав? Хотел подтолкнуть его к камере? — Что?! — тореадор воскликнул так изумлённо, что можно было подумать, словно он вовсе не пытается солгать. — Всё совсем наоборот! Пустынный явно запутался и растерялся. Я хотел ему помочь! Или лучше бы дрон унёс его к Диктору? — на самом деле Эль очень этого хотел. По нескольким причинам. Но не вышло. Теперь ему казалось, что он полностью подвёл Диктора. — Так я и поверил. Поверь, твои настоящие мотивы уже ясны, — истребитель нечисти явно злился на тореадора и не мог это прекратить. — Отстань от него, — потребовал вдруг Пустынный, которому быстро надоел этот спор. — Что бы он ни сделал, ничего у него не получилось! А я... Что со мной не так?! — вспылил он. — Я не смог себя сдержать! Выстрелил, недостаточно сосредоточившись! П-попал по Джеймсу! Наверное, теперь он будет очень зол на меня! Да и к тому же... Шрам тоже пострадал! И Перец! О нет-нет-нет, нужно его завести! Утирая выступившие на глазах прозрачные слёзы, Пустынный бросился к Перцу. Тот неподвижно лежал на животе. Ничего, нужно только прокрутить заводной ключ! Клон попытался сделать это, однако... Не вышло. Он едва двигался! И Острый не просыпался! Наверное, осколки слишком сильно навредили ему, и вот механизмы не хотели работать. Боб из пустыни схватился за голову. Что, если из-за него кукольное тело Перчика совсем сломалось? Тогда получалось, что он убил клона! «Э-эй! Помогите, пожалуйста. С ним что-то не так!» — начал дрожащим голосом просить он, когда осознал, что просто так завести Перца не выйдет. Хельсинг подошёл и придержал Острого. Оказалось, что из его тела торчит достаточно обломков камер. А если учитывать то, что он упал на живот, ещё больше вдавив их в себя... Возможно, какие-нибудь механизмы действительно серьёзно повредились, и это надо было срочно исправить! «Чёрт... Ладно. Пустынный, Шизо! Присмотрите за ним, а я посмотрю, как там Шрам и Джеймс. Если им лучше, они что-нибудь придумают», — скомандовал Хельс. Он положил Перца набок и покинул оставшихся с ним клонов, после чего добежал до комнаты Джеймса, где, как он решил, они с КБ и будут находиться. В своём предположении Боб не ошибся. Они были там. КБ как раз направил на Джеймса то исцеляющее устройство и использовал его, когда Хельс подошёл. Рана на теле агента пропала, но ему по-прежнему было больно. Он до сих пор тяжело дышал, закрыл глаза и не пытался произнести ни слова. Шрам же хотел подлечить себя самого, но Хельсинг решил не выжидать, пока он закончит с этим, так что сразу принялся говорить, а КБ так и не успел использовать устройство на себе. — Эй, там с Перцем явная проблема. Кажется, он сломался. Осколки камер попали ему в тело. Возможно, механизмы заклинило, — истребитель нечисти высказывался спокойно, но всё же в его голосе слышались едва уловимые нотки волнения, которые он всеми силами старался скрывать. — Сломался? Проклятье!.. Что ж, придётся заниматься им, так что... — Постой! — вдруг немного хрипло произнёс Джеймс и даже смог приподняться, позабыв про боль в боку. — Что значит сломался?! Если так, то я помогу ему! — Я сам смогу всё исправить. Лучше лежи и отдыхай. У тебя больной бок. Я не хочу, чтобы у тебя было столько же проблем, сколько у Флеша с его повреждённой ногой. Хм-м... Надо бы заодно проверить, как он, — с этими словами Красный покинул комнату. Залечить свою рану он в итоге забыл, несмотря на то, что боль ещё чувствовалась. Джеймс очень волновался и не мог успокоиться. Он должен был увидеть, что произошло с Перчиком! Но бок правда болел, и агент рисковал только больше навредить себе самому. В это время Хельсинг несколько грустно вздохнул. «Ладно, всё с ним будет в порядке», — тихо проговорил он и оставил Джеймса. Мог бы пойти за КБ, но знал, что расспрашивать, как там состояние Флеша, ему не хотелось. Вместо этого он вернулся к Пустынному и остальным, а затем попросил помочь ему донести Перца до той комнаты, где Шрам занимался серьёзными травмами у Бобов. Кажется, там же он мог разобраться с механизмами... Шизо и Пустынный согласились помочь ему. Эль также был не против, но ему отказал сам Хельсинг. Не хотел принимать помощь нового предателя. Не хотел разговаривать с ним и вообще иметь дело. Только вид Эль-Бобо заставлял его безумно злиться. Впрочем, Хельс смог перевести своё внимание именно на Острого. На самом деле перетащить его в нужное место мог и кто-то один, но это было бы долго и неудобно изз-за тяжести куклы, внутри которой было множество металла, так что втроём было намного легче. Так что в итоге они уже осторожно расположили Перчика, уложив набок, чтобы заводной ключ не мешал. Осталось дождаться Шрама...

***

Он навестил Флеша, который испуганно обводил взглядом комнату из раза в раз, не зная, что делать. Клон сидел на кровати и не мог успокоиться. Только вид КБ заставил его немного опомниться. «Шрам! — неуверенно воскликнул он. — Ну как там ситуация с дронами? Вы их... А?! Ты ранен? У тебя там кровь, ты ведь знаешь об этом, верно?» — забеспокоился Скоростной, как только заметил рану лидера. Но тот махнул рукой и ответил, что забыл её подлечить из-за проблем с членами команды. Рассказал про проблему Джеймса, про сломанного Перца, но не забыл сообщить, что хотел удостовериться, что и сам Флеш в порядке. С ним ничего не случилось. Боб переволновался, но ничего не повредил. Однако Флешу не давала покоя рана Шрама. Маленькая, частично скрываемая одеждой... Но вокруг пореза была кровь. Скоростной предположил, что ему просто неприятно смотреть на такое, но при этом не мог оторвать взгляд... Особенно хорошо её стало видно, когда Шрам присел рядом с Флешем. Решил быстро осмотреть его на всякий случай — всё-таки клону пришлось довольно быстро передвигаться, когда лидер помогал ему спрятаться от дронов. Но он выглядел довольно хорошо. Только странно засматривался на КБ. Тот хотел было спросить, в чём дело и почему Флеш смотрит так необычно, будто чего-то очень хочет от КБ, но не успел, потому что Боб, не вытерпев, осторожно дотронулся до его раны пальцами. Самыми кончиками, будто бы непроизвольно, будто бы и сам не понимал, что делает. Шрам тихо прошипел и невольно оттолкнул Скоростного. «Извини. Просто... Не трогай. Ты ведь знаешь, что это должно быть больно, — лидер чуть отругал его и поднялся. — Ладно. Я пойду. Раз ты в порядке, я займусь Перцем. Он, конечно, боли не чувствует, но если сломается так, что будет не исправить... Не хочу терять его. Думаю, ты понимаешь», — с этими словами Красный оставил Флеша. Он остался в одиночестве и пригляделся к пальцам на левой руке. На них осталось немного крови от пореза, до которого он дотронулся. Скоростной отвёл взгляд. Он чувствовал себя немного странно. Стоило бы просто избавиться от этих красных следов, но он не слишком торопился. Флеш снова посмотрел на свою ладонь. «М-м... Почему это так странно? Зачем я вообще захотел коснуться его раны? Будто бы я себя не контролировал. Так хотелось дотронуться... Я схожу с ума? Я должен просто смыть её, вот и всё! Смыть эту кровь. Его кровь...» — Скоростной немного задрожал, когда в очередной раз осознал, что именно произошло. Яркая алая кровь не спешила подсыхать. А Флеш всё меньше мог себя контролировать. Зачарованно глядел на неё, ни на что больше не обращая внимания. Что-то в красных следах на пальцах начало манить его. Снова эмоции подводили, и Скоростной был готов сделать всё, что приходило в голову, не предполагая, как безумно это может смотреться со стороны. Он внимательно осмотрелся. Никого? Никого. Клон был совершенно один, и никто не собирался заглянуть в комнату. Они были заняты, либо отдыхали после нападения дронов. Да, Флеш мог сделать то, о чём случайно подумал на какой-то миг. Флеш провёл по своим пальцам языком и попробовал кровь на вкус. Ни одной мысли о том, что это ужасно, что он ведёт себя, как безумец. Ему было слишком интересно. Этот лёгкий металлический привкус, так необычно... Никогда раньше в голову ему не приходило, что ею можно так... наслаждаться? Он не мог назвать точного слова. Скоростной просто продолжал облизывать свои пальцы: медленно, с чувством. Продолжал, пока кровь не пропала. Боб всё ещё не думал, как позволил себе вытворить подобное. Его глаза были прикрыты. Флеш лёг на кровать, и в голове его пронеслась мысль, касательно этой самой крови. «Вкусно».

***

Но Шрам не подозревал ни о чём подобном. Он уже осматривал Перца и пытался осторожно вытащить осколки от дронов из кукольного тела. Иногда это оказывалось просто, но некоторые явно застряли. Лидер ясно понимал, что придётся разрезать ткань и вытаскивать этот мусор более осторожно. А их было довольно много: на спине, животе, даже на шее. Кошмар... «Надеюсь, ничего серьёзного, иначе мы можем навсегда потерять его...» — всё-таки КБ беспокоился за него. Как бы он ни ругал Острого, лидер по-прежнему дорожил каждым членом команды, даже если тот был куклой. Поэтому он и старался вытащить все осколки. А вскоре приступил и к тому, что одним, более острым, стал разрезать Перца в районе груди. За этим наблюдали остальные клоны: Хельсинг, Шизо, Пустынный, а вскоре к ним присоединился и Эль-Бобо, несмотря на то, что первые двое не одобрляли этого. Шизофреник и вовсе старался держаться подальше. Боб из пустыни же не прекращал себя винить. Если бы он не сглупил и не попал в Джеймса, то никто бы так не пострадал! А теперь агент лежал у себя в комнате с больным боком, у Шрама до сих пор виднелась серьёзная рана на руке, а Перец... Безжизненно лежал на операционном столе. Конечно, в кукле никогда не увидишь полноценных признаков жизни, но ведь Перчик мог чувствовать в этом теле! Его эмоции никуда не пропали, он всеми силами старался постоять за себя, вспыльчивый темперамент клона также сохранился. Поэтому, когда Пустынный видел его таким, будто бы полностью мёртвым, ему становилось очень страшно за дальнейшую судьбу Боба. Ну ничего! КБ уже собирался избавиться от этих противных осколков камер, из-за которых механизмы отказывались работать! «Я извинюсь перед всеми, когда всё закончится. Перед Джеймсом, Шрамом, Перцем! Наверняка они винят меня в том, что я ничего не умею!» — бесконечно переживал он. КБ стал раздвигать набивку в разные стороны и выискивать среди неё мелкие осколки. Они попадались порой: то практически совсем незаметные, то немного побольше. Лидер не слишком старался быть осторожным. Если бы Джеймс занимался Перцем, он бы позаботился о том, чтобы каждое действие его было неспешным и внимательным. Шрам же действовал резко, но довольно умело. К счастью, Острый сейчас точно ничего не чувствовал, потому что, можно сказать, был без сознания, так что у него было время всё сделать правильно. Ещё один осколок, снова множество набивки, которую приходилось отодвигать подальше, а механизмы находились совсем неподалёку. Тут Красный наконец замедлился. Повреждать металл, шестерёнки, провода и остальные важные части кукольного тела он не хотел. Однако наконец, когда вата осталась позади, он увидел неподвижные «внутренности» тела. Да, среди них что-то было. Несколько обломков. КБ подготовил инструменты — они всегда могли понадобиться. Он взял отвёртку и принялся осторожно поддевать металлические кусочки, чтобы точно вытащить их из тела Перчика. Вот один оказался на полу, и Шраму показалось, что шестерёнки куклы немного подвигались. Однако все остальные обломки до сих пор мешали. КБ продолжал не торопясь избавляться от них, всё ещё прикасаясь к механизмам отвёрткой, а порой и пальцами. К счастью, они не сильно застряли, и не приходилось сильно напрягаться или ломать что-либо внутри куклы. Однако инструменты Шрам убирать не спешил. Зато теперь уже отчётливо заметил, как механизмы приходят в действие!.. Наверное, завод не успел закончиться к тому моменту, как в механизмах застряли осколки камер. Увы, но работа ещё не была закончена. Только на время, в которое Острый очнулся, это не повлияло. Он чуть вздрогнул и попытался ворочаться, но быстро понял, что прямо перед ним находится Шрам, а внутри его тела... Перец присмотрелся и понял, что лидер держит отвёртку. Да и пальцы одной его руки находились внутри и дотрагивались до шестерёнок. От испуга Боб попытался вскрикнуть, но выдавил из себя лишь громкий писк. «Да, я вижу, что ты очнулся. Не дёргайся! Из тебя ещё надо вытащить много осколков! Они и тут, и на спине...» — КБ быстро объяснил ему, что к чему, и понадеялся, что из-за этого Острый успокоится. Но он глубоко заблуждался. Перчик не успел полностью очнуться, а его уже окутала настоящая паника. Он беспомощно лежал на боку, пока внутри его тела находились не только чужие пальцы, но ещё и отвёртка. Если всё это касалось металла, значит, оно было достаточно глубоко. Нет, нет, Перец ненавидел это! Ему показалось, словно теперь все думают, что свободно могут проникнуть внутрь его тела, потому что он кукла и всё равно ничего не почувствует! Но они все ошибались! Острому стало крайне неуютно! Он боялся, что таким образом снова не сдержит этих громких звуков... Остальные поглядывали на него с волнением, догадываясь, что что-то не так. Полное беспокойства лицо Перца это доказывало. Но Красный совсем не обращал внимания, серьёзно занятый проверкой и ремонтом куклы. Он заметил ещё один маленький осколок, который явно не мешал работе шестерёнок, но всё равно не должен был находиться здесь. Теперь все механизмы двигались, так что Шраму пришлось действовать ещё осторожнее, чтобы не задеть их и не сломать Перчика окончательно. Он бы попробовал как-то остановить завод, но сейчас это было очень рискованно, потому что лишние попытки заставить кукольное тело работать иначе могли привести к более серьёзной поломке. Отвёртка всё равно слегка касалась механизмов, а пальцы Шрама сжимали ткань, так что Перец едва сдерживался. Каждое движение лидера, как всегда, было слишком резким и грубым, как бы он ни старался быть мягче. Отвёртка неприятно задевала шестерёнки, чуть ударялась об них и также словно царапала ткань, если доставала до неё. КБ ничего не замечал, а вот Перчик сдавленно пропищал. Отвратительно... Шрам не мог так безответственно обращаться с его телом! «Я не должен издавать этих звуков! Это мерзко! Шрам не делает ничего особенного, так с чего бы мне думать об этом, как о чём-то неприличном?» — он не мог не обвинять себя. Но что сделаешь, когда сдержаться не получается? Зато его писк смог услышать Джеймс. Звук едва донёсся до него, но, как только это произошло, клон понял, что не может оставить Перца. Обойдётся без отдыха и восстановления, если потребуется! Но агент не собирался бросать Острого. Вдруг случилось что-то серьёзное? Неизвестно, как КБ решил его проверить! Возможно, он делал Перчику больно, а за это Джеймс и сейчас был готов хорошенько ударить его! «Нет, не стоит поддаваться эмоциям. Я должен встать и дойти до нужного места. И утешить Перца!» — убеждал Боб себя, в то время как издалека снова донёсся слабый писк. Это заставило агента поднапрячься. Он преодолел себя и с трудом поднялся с кровати, придерживаясь за бок. Пусть рана и исчезла, но, как в случае с Флешем, после неё осталась боль. «Нет, это не так серьёзно. Нужно идти», — говорил он и не слишком спешно плёлся вперёд, к выходу. Джеймс слишком волновался за Острого. Шрам никогда не был достаточно аккуратен, поэтому легко мог заставить его почувствовать себя странно или, в худшем случае, просто ужасно. Тем более Джеймс узнал, что Перец сломался, а из-за этого КБ наверняка уже проверял, что там внутри его тела. Тогда неудивительно, что до агента доносился писк. Кажется, Перцу теперь было просто страшно от таких прикосновений. Наверное, это действительно так ужасно... Джеймс только зашил его спину, и вот уже пришлось получать порезы в других местах, а всё из-за дронов! Агент мог бы обвинить и Пустынного, но знал, что тот не хотел. Это Диктор выслал их сюда! Впрочем, это сейчас было не так важно, ведь агент почти добрался до Перца и остальных. Дверь была приоткрыта, и он уже мог увидеть, как Шрам пытается починить Боба. Он глубоко ужаснулся, когда обнаружил отвёртку в руках лидера. Он пользовался ей? Конечно, это объяснимо, но от одной мысли о том, что Перчик из-за этого чувствует, ему становилось очень плохо! Агент не выдержал и вбежал в комнату, после чего снова придержался за бок. Ничего, эта боль не слишком важна... Зато Красный ненадолго прервался и немного удивлённо осмотрел взволнованного Джеймса, который чуть тяжело дышал и внимательно глядел на Перца, который был напуган не менее сильно. «Шрам, я слышал странный писк отсюда. И я знаю, что это Перец. Пожалуйста, будь с ним поосторожнее. Поверь, ему очень не нравится, когда вот так спокойно пытаются влезть внутрь его тела! Или попробуй... Попробуй отключить его, но не надо так мучить, раз уж он смог очнуться», — довольно уверенно высказался он. КБ вздохнул и подошёл к Перчику с другой стороны, из-за чего тот занервничал ещё больше. Возможно, он мог повернуть заводной ключ в другую сторону, только бы никто не мешал ему поработать, но это было очень рискованно сейчас, когда среди механизмов оставалось несколько обломков от дронов. Тем не менее, Шрам осторожно попытался. Не слишком надавливал, но всё же проявлял некую твёрдость. Нет, ничего... Ключ вообще не хотел поворачиваться в обратную сторону. Либо КБ тянул недостаточно сильно, либо что-то мешало, у него не выходило. А рисковать и ломать Острого ещё больше лидер совершенно не желал. — Извини, но отключить его вряд ли получится. А дожидаться, пока он сделает это сам, я не буду, — в итоге Шрам отказал Джеймсу. — Лучше я не буду рисковать и вернусь к работе. В его теле ещё остались осколки. Скоро я буду работать со спиной... — Совсем ничего нельзя сделать? — поражался агент, а затем увидел, как лидер вновь приступает к работе. — Что ж, тогда... Я побуду рядом. Учитывая твою неосторожность, ты наверняка сделаешь ему неприятно. Я попробую успокоить его. — Присматривай, сколько хочешь, только не отвлекай меня, — быстро ответил КБ и позволил Джеймс встать рядом с Перчиком. В это же время со стороны послышался голос: — Эй! — это был Пустынный. — Джеймс, раз уж ты здесь вместе с остальными, кто из-за меня поранился... Я хотел извиниться! Я собирался выстрелить в дрона, но промахнулся! Я не хотел ранить никого из вас! Правда... — неуверенно высказался он и отвёл взгляд. — Да ничего страшного. Мы знаем, что ты не желал нам зла, — несмотря на то, что Джеймс в самом деле простил его, тон его был несколько отстранённым и звучал не очень убедительно. — Да, Джеймс прав. Но теперь помолчи. Я должен работать, — согласился с агентом Шрам. Больше Боб из пустыни ничего не говорил, а вот работа продолжалась. Шрам наконец избавился от осколков, что находились в теле Острого, но только впереди. Осталось сзади: на шее и спине, а также внутри них. Он уже осторожно разрезал ткань, стараясь делать дыры поровнее, чтобы их было проще зашить, когда работа будет закончена. Перчик не прекращал бояться и чувствовать себя крайне некомфортно, но рядом с ним был Джеймс, который всеми силами старался успокоить, улыбаясь и говоря спокойные фразы поддержки: «Всё будет в порядке», «Не беспокойся так сильно», «Зато совсем скоро ты будешь в полном порядке». Агент, пока Красный занимался обломками, начал осторожно выравнивать набивку в теле куклы. «Шрам её совсем в стороны разбросал, да? Ничего. Я буду очень осторожен», — пообещал он и, пока, как ему показалось, никто не видел, тихо поцеловал Боба в лоб, а затем нежно провёл по «волосам», которые, как и всё остальное, были хотя бы внешне сделаны из ткани. Да и вряд ли эта часть куклы содержала в себе металл. Голова — да, но ведь не волосы... Зато Перец слабо улыбнулся. Пока Джеймс был рядом и успокаивал его, он почти не ощущал ничего, что происходило из-за КБ. Ничего грубого, ничего неуютного. Только спокойный поцелуй и нежное перебирание набивки, которое по какой-то причине даже начало его успокаивать. Никаких резких движений. Всё предельно осторожно. Джеймс больше не надавливал, как недавно, когда зашивал его спину. Перчик очень хотел с чем-то сравнить происходящее. Будь он сейчас живым, возможно, так же чувствовал бы, как агент медленно поглаживает его тело. Он бы мог сейчас, уютно устроившись, лежать на кровати, а Джеймс бы сидел рядом и так мягко прикасался к нему. Жаль, что всё это было сейчас невозможно, но хотя бы представить хорошие, светлые моменты он мог. Жаль, что порой ему приходилось прерваться из-за того, что Шрам вновь слишком резко и внезапно начинал неприятно трогать его. Очередной достаточно громкий писк — КБ резко выдернул очередной осколок. «Всё в порядке, — убеждал Перца Джеймс. — Шрам, поосторожнее! Он от таких резких касаний... В общем, будет очень неприятно», — высказался он, но на самом деле не был до конца уверен, действительно ли Острому это не нравится. Конечно же, подобные действия почти можно было приравнять к насилию, но, учитывая то, что сегодня Перец нарочно порвал своё тело, чтобы Джеймс зашил его, возможно, он в какой-то момент мог попросить и сделать с ним такое... Но не сейчас. Сейчас он метался между неприязнью из-за действий Шрама и нежностью, которая наполняла его из-за Джеймса. Перчик одновременно всем сердцем желал поскорее отключиться и подольше продержаться, чтобы смотреть на агента и наслаждаться его действиями. Потому что он не останавливался. Пока КБ совершенно не старался, Джеймс действовал неспешно. Сейчас был особый случай, когда он не пытался попросить прекратить эти прикосновения. Но всё-таки очень многое портил Шрам... Так неприятно было от его действий, противно и мерзко. Хотелось убежать. Была бы возможность, Острый бы схватил Джеймса за руку и покинул это место с ним. Но работа была не закончена. А у Перчика не получалось полностью забыться и ощущать лишь то, что делал агент. Шрам отвлекал его, заставлял опомниться и вновь вспомнить, что перед ним вовсе не приятное времяпровождение с кем-то, кого он любит, а трудная работа, где ему приходилось неподвижно лежать на столе и выжидать, пока всё закончится. Но особенно ужасно было понимать, что внутри его тела периодически появляется эта отвёртка, твёрдая и мерзкая... — Хм-м, почему-то механизмы нагреваются... — тихо подметил Шрам. — Надо будет ещё раз перепроверить его. Вдруг что упускаю... — Нет-нет! — немного неуверенно воскликнул агент. — Я не думаю, что это связано с поломкой. Просто... Всё-таки ты его чинишь, мы оба прикасаемся, так что становится неуютно. Думаю, если бы сейчас кто-то настойчиво трогал твою рану, тебе бы тоже было неприятно, — разъяснил он. — Ну... Да, — КБ сразу вспомнилось, как Флеш по неясным причинам дотронулся до его раны как раз перед тем, как он пошёл помогать Острому. — Не волнуйся, — прошептал Джеймс Перчику. — Я не дам ему подумать о тебе ничего такого. Тот тихо кивнул. А сразу после этого появилась странная слабость. Похоже, наконец-то завод кончался... Да, это было к лучшему. Сейчас Острому не помешало бы «поспать» и заодно забыться, отделиться от преследующих проблем. Теперь он жертвовал времяпровождением с Джеймсом, но это ничего... Зато никаких неприятных ощущений. Агент и сам знал, что так будет лучше. Всё правильно. Но останавливаться в своём деле он не собирался. Работа должна была завершиться...

***

В итоге Перчик очнулся. Он обнаружил, что сидит на кровати. На груди был большой шов. На спине сохранился недавний и появилась парочка новых. «Да-да, работа закончена», — послышался голос, и Острый обернулся. Джеймс сидел рядом с ним и слегка придерживал. Он улыбнулся и приобнял агента, сильно прислонившись к нему. Так хотелось сказать «Спасибо». Но агент и без слов всё понимал. Знал, что Перчик чувствует. Ответил на его объятия такими же нежными. Наверное, он вёл себя очень глупо, но ничего не мог поделать. Ему правда нравился Перец. «А наша забота друг о друге явно взаимна. Это здорово», — произнёс он добродушно, но спокойно и тихо. Он поцеловал Острого в щёку, из-за чего тот посильнее ухватился за него. Правда, тогда уже агент вежливо попросил быть поосторожнее. Всё-таки у него болел бок, и не хотелось, чтобы это продолжалось слишком долго. Перец ослабил хватку, но не отстранялся от Джеймса. Вот бы этот момент продлился подольше... Джеймс оказался таким осторожным, нежным, вежливым... Жаль только, что они не могли оставаться вместе постоянно. Вскоре Шрам наверняка разлучит их снова. Перцу стоило принять, что он прав. Что важно в первую очередь думать обо всей команде. Как лидер, КБ знал, что говорил. Сам он уже перевязал свою рану. Не стал лишний раз использовать восстанавливающее устройство. Оно было нужнее другим клонам, но точно не ему. Всего лишь небольшая царапина на руке не могла сравниться с теми травмами, что получили другие — вот что он уверенно решил для себя. Шрам привык жертвовать собой ради членов команды. Что бы о нём ни думали, но для него была важна судьба Революционеров. И тех Бобов, которые ещё не успели ими стать. Но в последнее время он так уставал, что не знал, как идти дальше. Тревога изо дня в день. Ранения, гибель клонов, боль... Он должен был поскорее отправиться в бой против Диктора, но как, если кто-то постоянно чувствовал себя слишком плохо, чтобы сражаться? От печальных размышлений его отвлёк Эль-Бобо, который вдруг зашёл к нему. Как всегда оптимистичный, радостный... Он никогда не унывал, и КБ ценил в нём это качество. Похоже, тореадор пришёл его поддержать. Пока он пытался полностью починить Перчика, Эль молчал, как и остальные, а теперь, как лидеру показалось, решил убедить его, что нет ничего страшного. Вот только Красный не был уверен, что готов сейчас к какой-либо поддержке. Он ведь сам должен был удерживать у команды настрой, а не просить у кого-то другого! — Эй, Шрам! Я тут заметил, что ты очень устал! А мне очень не нравится, когда кому-то плохо. Тебе не кажется, что ты должен немного отдохнуть или вроде того? — предложил Эль. На самом деле он надеялся, что сможет убедить лидера достаточно расслабиться, чтобы он не был наготове в случае чего. Но это вовсе не значило, что он не переживал за КБ. — Может быть. Я не знаю. В последнее время совсем ничего хорошего. Перец стал куклой, Боец погиб, многие ранены! Спасибо, что пришёл поддержать меня, но... Ладно, просто иди. Мне нужно немного подумать, что делать дальше, — сначала Красный был очень эмоционален, но вот к концу речи его чувства сошли на нет. — Ох... — Эль поверить не мог, что ему так жалко КБ. Он ведь работал на Диктора, а теперь готов был долго сопереживать кому-то из Революционеров. Их лидеру! — Н-ну, это пройдёт! Правда! Ничто не может быть плохо вечно! Всё пройдёт, и революция будет успешной! Вот увидишь! Ладно, если ты хочешь побыть один, то я правда пойду. Надеюсь, ты взбодришься! — он радостно улыбнулся и ушёл. Шрам снова был один, а Эль-Бобо направился к себе. За ним пристально наблюдал Хельсинг, а также неподалёку стоящий Шизо. «Не нравится мне, что он с Шрамом беседует. Явно пытается пустить пыль в глаза», — подозревал истребитель нечисти. Он хотел немного поговорить с Шизиком и Флешем. Вдруг у них появились какие-то мысли насчёт того, как доказать Шраму правду? Но для этого он предпочёл дождаться вечера, когда им уже точно не придётся никуда ходить или что-то делать.

***

В итоге он наступил. КБ успел задремать, Джеймс до сих пор оставался с Перчиком, и они не собирались никому мешать, а также надеялись, что никто не попытается прервать их, пока они находятся в одиночестве и расслабляются. Пустынный отдыхал у себя. Он всё ещё винил себя в том, что так неосторожно поступил во время битвы против камер. Попал по члену команды! Повезло, что рана оказалась не такой большой, а иначе Джеймс вообще мог бы погибнуть! Эль же в их с Шизо комнате, где самого сумасшедшего Боба сейчас не было, размышлял, что делать дальше. Он несколько подвёл Диктора, и в итоге тот зря потратил столько камер. Не хотелось бы получить от него наказание! «Нужно будет прийти к нему и извиниться, когда все уснут!» — решительно думал он. Хельсинг уже позвал Шизо к себе. Он тихо присел на пол у стены, отказавшись поудобнее устраиваться на кровати. Хельс вздохнул. «Я иду за Флешем. Жди здесь. И будь тише. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание», — предупредил он. Шизофреник едва заметно кивнул, и тогда истребитель нечисти вышел. Он не слишком спешил, добираясь до комнаты Скоростного, но и не пытался намеренно медлить. Эль-Бобо в любой момент мог покинуть штаб, а они ещё ничего не обсудили! Так что вскоре Хельсинг заглянул в комнату Флеша. Но кое-что его серьёзно удивило: Боба там не было! Он сразу же напрягся. Куда тот мог уйти, пока он не видел? Да ещё и со своей больной ногой? Хельсинг осмотрелся. Возможно, он был где-то в соседней комнате? Скорее всего, снова находился рядом со Шрамом по неясной причине! Хельс поспешил это выяснить и осторожно, беззвучно приоткрыл дверь. И он заметил Флеша! Совсем рядом со спящим Шрамом. Даже слишком близко, как он успел заметить! Странно... Хельсинг присмотрелся, если вдруг клон пытался сделать нечто плохое. Не просто же так он беспричинно решил навестить лидера, который спал! Хельс заметил, что Скоростной поглаживает Шрама по той самой пораненной руке. Зачем это? Если он утешал лидера, то почему во время сна? Это действие не имело никакого смысла! Либо же Флеш, как всегда, что-то скрывал. Хельсинг не спешил его разоблачать. Возможно, он делал поспешные выводы. Такое порой случалось, и он не хотел снова обвинять себя в глупости и наивности. Но здесь очевидно, что Боб вытворял нечто совершенно неясное! Истребитель нечисти приглядывался и замечал, как пальцы Флеша порой останавливаются, особенно в том месте, где находилась та большая царапина. Зачем?.. «Что это за гадкое извращение? Наверное, стоит разбудить Шрама или прогнать Флеша отсюда, пока он не натворил ничего совсем ужасного!» — Хельсинг уже подготовился, но очередное действие быстрого Боба ненадолго заставило его замереть. Истребитель нечисти заметил, как тот в упор наклонился прямо к самой ране, а затем, не снимая бинт, начал... прикасаться к ней губами. Медленно, осторожно, рывками, явно боясь, что КБ может проснуться. В голове Хельса мелькали мысли о том, как это противно и омерзительно. Что он себе позволял? Хельсинг очнулся и понял, что нельзя позволять ему совершать подобное! Он открыл дверь и попытался сделать более спокойное выражение лица, чтобы Флеш не догадался о том, что он видел лишнее. Хельс не хотел сейчас разбираться с этим — было куда больше важных дел, чем попытки понять, зачем Скоростной целовал чью-то рану. «Пойдём, поговорим насчёт Эля», — холодно проговорил он и сделал вид, что не заметил, как Флеш резко отстраняется и отходит от КБ с испуганным выражением лица. Тот же всем сердцем надеялся, что его чуть странный поступок останется в тайне. Впрочем, с тем, что было днём, это уже не могло сравниться... — Давай, поскорее. Надеюсь, у тебя уже есть какие-нибудь мысли по поводу Эль-Бобо и Шрама, — объяснял истребитель нечисти, пока вёл Флеша к своей комнате. Быстро они оба оказались там, и тот неуверенно уселся на кровать рядом с Хельсингом. — Итак, Флеш, Шизо, у вас есть какие-то мысли? Потому что я могу поклясться, что видел, как Эль пытался толкнуть Пустынного к камерам, — он говорил почти шёпотом. — Я не уверен, — подал голос Шизо. — Но, если Шрам не верит в слова, нужно прямое доказательство того, что Эль странный. Может быть, мы могли бы найти подходящую фотографию. Или сделать какую-нибудь звукозапись. Но как, если у нас ничего нет? Где мы найдём подходящие вещи? Я не хочу идти на фабрику. Я боюсь этого места... — Успокойся. На самом деле это имеет смысл, — убедил Шизика Хельсинг. — Но, к сожалению, нигде, кроме фабрики, мы не найдём подходящих вещей. Да и я не знаю, где на фабрике может быть фотоаппарат или диктофон... Впрочем, если ничего больше не остаётся, мы будем придерживаться этого плана. — Если ты так хочешь... — Шизо пробормотал это почти неразборчиво. — Флеш, у тебя есть идеи? — спрашивал он, но Флеш не отвечал. — Ну конечно... Снова меня не слушают. — Флеш, акцентируй внимание на нашем плане. Сам же кричал, что Эль — предатель. О чём ты думаешь? — Хельсинг начинал злиться на него. — А? Да так... На самом деле он думал о том, что произошло днём, и не мог выбросить эту мысль из головы. Сейчас ему было очень стыдно за тот поступок. Шрам был ранен, а он поступил так... безумно! Но Скоростной не смог сдержаться, когда засмотрелся на яркую кровь, что оставалась на пальцах. Нет, даже это не самое ужасное. И не то, что он решил её попробовать. А его мысли после этого. Одна мысль. Та самая. Про её вкус. А если бы об этом кто-то узнал? В особенности Хельсинг... Учитывая то, что тот был охотником на нечисть, Флеш предполагал, насколько отрицательно он отнесётся к подобному. Как же так вышло, что он не сдержался? Что успел насладиться тем, чем никогда бы не стали наслаждаться нормальные люди? Он всё ловил на себе взгляды Шизо и Хельсинга. Ситуация становилась всё напряжённее, а Флеш не знал, что ответить. Шизофреник присматривался к нему и уже пытался найти что-то, чего больше никто не мог увидеть. Как бы Флеш ни старался отвести взгляд, не получалось. Сумасшедший клон был слишком настойчив. Но на самом деле... Он уже видел у быстрого похожий взгляд. Когда-то. Только теперь, кажется, чувства в нём были выражены ещё сильнее. — Флеш, ты что-то от нас скрываешь. Я ясно это вижу. Не обманывай нас. Ты же не хочешь, чтобы мы считали тебя странным, да? Ведь так? — Шизо слегка безумно улыбнулся. — Вовсе нет! Со мной всё нормально? Что я могу скрывать? Я просто беспокоюсь, вот и всё. Всё-таки у нас тут очень серьёзная ситуация, так что... — Дело не в этом. Не обманывай нас! В твоих глазах видны эти странные чувства... Ты что-то сделал, правда? — Ладно. Я знаю, что он сделал. Да, Флеш, я успел подглянуть, как ты трогал рану Шрама. По какой-то неясной причине. Ты целовал её... — Хельсинг не смог сдержаться и всё-таки отметил это. Флеш замер. Он сразу же растерялся. Ни одного оправдания не приходило в голову. Зачем Хельсинг это сказал? Когда он успел увидеть?.. И ведь беспокоился Скоростной далеко не только из-за этого, а из-за дневного случая. Но признание истребителя нечисти в том, что он знает о странных действиях Боба, которые произошли недавно, заставило его нервно задышать. На глазах выступили слёзы, и клон схватился за голову, чем даже смог удивить и Хельсинга, и Шизо, несмотря на то, что тот почти никогда не мог по-настоящему поразиться. «Прошу. Не рассказывайте об этом. Я не знаю, что на меня нашло. И мне правда стыдно. Я просто... я не знаю. Но молчите», — потребовал он, утирая слёзы, которые уже не прекращали идти из глаз. Флеш принялся отходить всё дальше к плотно закрытой двери, чуть прихрамывая из-за больной ноги. Хельсинг понял, что нужно дать ответ до того, как он вызовет подозрения своим безумным поведением. «Хорошо, хорошо. Вернись. Мы не закончили обсуждение», — истребитель нечисти попытался успокоить его, но испытать настоящее сочувствие по отношению к Флешу никак не получалось. Как ни странно, но он лишь покачал головой, открыл дверь и всё равно ушёл. Хельс хотел остановить его, но понял, что лишние крики также покажутся Бобам странными. Клон остался стоять в дверях, несколько растерянный. К нему подошёл и Шизо. «Очень странно. Может быть, Флеш сходит с ума... — предположил он. Возможно, со стороны безумца это слышалось смешно, но Хельс понял, что очень хочет с ним согласиться. — Он совсем не может себя контролировать. Возможно, ему тоже нельзя доверять». Хельсинг очень бы хотел... Но Флеш знал слишком много про Эля и работу на Диктора, поэтому должен был состоять в их небольшой команде. «Я не знаю. Он нам нужен, но ведёт себя очень странно, тут не поспоришь. Что же у него со Шрамом... Мне кажется, здесь что-то не так», — Хельсинг высказывал мысли вслух, а Шизо внимательно выслушивал. Что ж, они должны были узнать, что произошло с Флешем и стоит ли доверять ему! Но их главной миссией было раскрытие Эль-Бобо... Хельс взял Шизика за руку, отвёл его подальше от двери, снова закрыл её как можно плотнее и решил вкратце рассказать небольшой план, который мысленно составил: «Итак, с чувствами Флеша разберёмся потом. Сейчас... Ждём, пока Эль пойдёт к Диктору. Идём за ним. Все трое. Но не торопимся на него накидываться. Нам ещё надо найти что-то, что поможет. Ты понял, как будем действовать?» Шизо чуть помедлил, но вскоре кивнул. Вот и всё. Когда бы Эль ни собрался вновь покинуть укрытие, а потом глупо оправдаться, они приготовились. Совсем скоро они смогут его разоблачить. По крайней мере, на это очень надеялся Хельсинг. Он обязан был это сделать. Ради Революционеров и чтобы оправдать себя и позабыть наконец об этой глупой ошибке, когда он посчитал тореадора невиновным! Он всё исправит. И больше среди Революционеров не будет никаких предателей...