Превращённый в куклу

Перец не знал, что и думать. Из-за столь неожиданного признания Эль-Бобо в работе на Диктора он совсем растерялся и сразу же задался вопросом: «А стоит ли теперь доверять Элю?» Возможно, своими печальными словами он хотел загнать Перца в ловушку, играя на его чувствах к Джеймсу, которого предложил отыскать в BobSoc. С другой стороны... Бобу и не хотелось этой бессмысленной жизни, когда рядом нет того, кто всегда поможет и успокоит. Даже если тореадор задумал убить его, Острый решил, что лучше так, чем бессмысленно тратить время на попытки принять случившееся. «Прошу, доверься мне. Я правда не хочу, чтобы тебе было плохо! — со слезами на глазах упрашивал Перца Эль-Бобо. — Я повторю это снова и снова, пока ты наконец не поверишь, что я не желаю тебе зла. Никому не желаю!» Перец бы солгал самому себе, если бы посчитал, что Эль пытается обмануть его. Сначала он опустил голову и подумал ещё несколько секунд, представляя в голове возможное развитие событий, но потом снова поднял её, внимательно рассмотрел тореадора и уверенно кивнул. Поскольку Хельсинг и Шрам спали, Эль схватил Острого за руку и выбежал с ним прочь из комнаты, а затем и из самого укрытия. Выражение лица его было на удивление серьёзным, и Перцу на миг показалось, словно рядом с ним находится вовсе не Эль-Бобо, а некий другой Боб, который решил притвориться им. Но нет, такого не могло случиться, и по-прежнему это был Эль. Он уже утёр горячие слёзы, но лицо от них всё ещё было слегка красным. Крепко удерживая Перчика, он мчался вперёд, прямиком к фабрике. Тореадор очень боялся встречи с Диктором и того, что может произойти во время неё. Тот разозлится? Убьёт Эль-Бобо? Сделает нечто ужасное с Перцем? Привычная смелость Эля вдруг пошатнулась, когда он начал полностью осознавать, какая опасность угрожает не только ему самому и всем остальным. Обычно он почти не боялся, а то и радовался, что вскоре окажется у учёного и расскажет о своих успехах. Он мог радоваться и сейчас, ведь рассказал ему о грядущей Революции, но в его голове не было ни одной, даже самой малой искры счастья. А самого Эль-Бобо побаивался Перчик. Осознание того, что он был причастен к смерти Джеймса и остальных, так и подталкивало его к желанию навредить Элю. Как было бы здорово отомстить ему за то, что допустил это! За то, что заставил Перца так сильно страдать! И всё же, теперь у него появился шанс воссоединиться с агентом, поэтому он не мог просто сделать тореадору больно. Перчик бы не смог самостоятельно пробраться на фабрику в виде куклы и успешной пройти там, да ещё и найти Джеймса! Разрядился бы уже на полпути. Поэтому Эль-Бобо всё-таки был ему нужен! — Знаешь... — вдруг начал говорить он, и Острый внимательно прислушался. — Когда я вернулся, то сказал, что Диктор пытался выяснить что-то полезное, что могло бы скрываться в моих мыслях, и из-за этого я частично потерял память. Но на самом деле было не совсем так. Я помню, как очнулся, но ничего толком не помнил. Сразу же. Знал только, что участвовал в боях с быками на корриде. Диктор сказал, что я победил. А ещё... — на этом моменте Эль слегка замялся, неуверенный в том, что стоит упоминать слова Диктора о гибели всего мира. Вряд ли бы Перец в это поверил. — Он сказал, что доставить ему Бобов — очень важная миссия! Он сказал, что я буду героем, если справлюсь, а остальные счастливо заживут. Но я так и не увидел счастливой жизни Бобов. Наверное... Н-наверное, на самом деле всё не так хорошо, как он говорил? Перчик закивал. Теперь всё начинало вставать на свои места, и вот он наконец понял, почему Эль решил предать тех, ради кого ещё недавно был готов пожертвовать жизнью. Вот только правду ли тореадор говорил? Звучал очень убедительно, но всегда мог воспользоваться хитростью, чтобы пустить пыль Перцу в глаза. «Нет, Эль бы не стал так делать. Даже если он работает на Диктора... Я просто не понимаю. Но он может привести меня к Джеймсу. Если же это ловушка... Так тому и быть. Что мне ещё делать без Джеймса? Никто из оставшихся не станет и подходить ко мне. Им некогда. Теперь я абсолютно бесполезен для этих остатков нашей команды», — взволнованно размышлял Острый. Порой ему хотелось остановиться и побежать прочь от Эль-Бобо, который раскрыл свою тайну, но нет. Желание хотя бы попытаться встретиться с Джеймсом, без которого было мучительно больно на душе, постоянно его останавливало, и он продолжал следовать за тореадором. Но тот бы не стал так играть на чужих чувствах! Он плакал искренне, а не пытался соврать. Он не побоялся рассказать то, отчего у него могло быть множество проблем! Да и Перчик видел, как сильно Эль боялся, пока они добирались до большого мрачного здания фабрики. А ведь мог порадоваться, представляя, как Диктор расхваливает его за отличную работу! Нет, он понимал, что что-то не так. Когда они добрались до BobSoc, Эль-Бобо немного подзавёл Перчика, но тому это не слишком нравилось. Как бы осторожно тореадор ни старался действовать, с прикосновениями Джеймса это сравниться не могло. Или же Перец к ним слишком привык, поэтому чужие казались ему слишком чужими и неприятными. Невольно он попытался оттолкнуть Эля от себя, чтобы перестал к нему прикасаться, но быстро понял, что в этом не было смысла. Ему стоило завестись немного побольше, чтобы продолжить путь. «Постарайся не шевелиться. Не хочу, чтобы ты сломался!» — шёпотом попросил Эль-Бобо. Тон его звучал довольно вежливо, и Острый, несмотря на внутреннее недовольство, послушался. Затем он немного подождал — тореадор пытался открыть секретный проход. Он выглядел сосредоточенным, но Перчику по-прежнему не нравилось происходящее. Вдруг Эль всё же пытался сыграть на его чувствах, а он и не понимал? Наверняка заманивал его прямо в ловушку, в руки Диктора! Хотел, чтобы Перец погиб уже во второй раз. Он думал о том, что согласен умереть. Но... Не так. Не от рук очередного предателя, который таким же способом может избавиться от оставшихся членов команды, которых Острый не успеет предупредить об опасности! Эль-Бобо отвлёк его от мрачных мыслей: «Я... Я закончил. Пошли». Перца очень удивляло, что он вёл себя так неуверенно и скованно, без присущего ему оптимизма. Его голос немного дрожал. Тореадор абсолютно точно боялся. И, наверное, ему можно было довериться. Только если он не изображал ужас специально. Нет, слишком уж искренне... Перчик проникнул внутрь тайного хода вслед за Эль-Бобо. Он чувствовал себя очень странно и неуютно. Темнота этого места давила на него, порой заводным ключом он с противным скрежетом задевал стены, но прежде всего — следил за действиями тореадора. Острый постоянно напрягался, чтобы приготовиться к внезапному нападению. После признания в предательстве было бы глупо и наивно так пол-детски доверять ему и быть полностью уверенным в его словах. Этого Перец и не делал. Лица Эль-Бобо он тоже больше не видел, а ведь выражение его в любой момент могло преобразиться с грусти и страха до хитрой улыбки, не скрывая которой, тореадор отдал бы Острого прямиком в руки Диктора. Вот так, лично, воспользовавшись его надеждой на возвращение Джеймса. Перчик думал так из-за того, что образ всегда оптимистичного и добродушного Эля никак не хотел складываться вместе с предательством. Боб не знал, чего теперь можно от него ожидать. Не знал, каким словам верить, а от каких настораживаться. И не знал, чего хотел на самом деле. Выжить или умереть? Будь он человеком, уже бы ощутил, как душно в тесном тоннеле, как там жарко и будто бы не хватает воздуха. Всё это чувствовал Эль, поэтому Перчик то и дело слышал, как он глубоко вздыхает или проводит рукой по лбу — явно от жары. Не самые приятные ощущения, но Перец хотел бы вспомнить, каково это. Но нет. Без Джеймса он уже и представить не мог, как испытать всё, на что были способны нормальные люди. Да и это уже не было важно. «Лучше надеяться на его возвращение. Мы с Джеймсом встретимся. Правда...» — Острый был готов бесконечно убеждать себя, но знал, что слова в любом случае пролетят мимо него. «Уф-ф, мы почти пришли. Ещё немного, и мы доберёмся до выхода в коридор. А там... Там мы будем искать и Джеймса, и других. Я обещаю», — тихо проговорил Эль-Бобо. Перец приготовился. Напряжение нарастало. Диктор уже мог ждать их прямо у выхода! Лучше бы Эль не подвёл со своими обещаниями о помощи, потому что Перчик знал, как сильно растеряется при неожиданной ситуации. А то и вовсе отключится, после чего уже ничего и никогда не сможет сделать. Но вот уже Эль-Бобо начал открывать выход отсюда, и до обоих донёсся тускловатый свет.

***

Вскоре клоны выбрались, и Перец понял, что его страх по поводу Диктора был напрасным. Учёного здесь не было, да и Эль-Бобо начал осматриваться, чтобы убедиться, что никто не последует за ними, если обнаружит! «Ладно. На самом деле я почти ничего тут не знаю. Я почти не заглядывал за двери и не рассматривал, что за ними находится. Поэтому проверять нам придётся многое. И... Если ты знаешь, что находится в каких-нибудь комнатах, то попытайся сказать об этом. Ведь тогда мы не потратим времени зря!» — рассказал Эль небольшой план. Или же то, что считалось им. Перец неуверенно кивнул в ответ. Он всё ещё сомневался, что они вообще поступают так, как должны! Эль поторопился пройти вперёд и, не теряя времени, начал заглядывать за разные двери. Вот здесь Перчик и увидел его энтузиазм вновь. Несмотря на отсутствие хоть капли оптимизма или дружелюбия, тореадор подошёл к миссии ответственно и, даже если рассматривал всё то, что находилось в комнатах, недостаточно внимательно, не собирался лениться. Перец внимательно наблюдал за настойчивостью и желанием всё сделать правильно, которые читались в выражении его лица. Тогда он окончательно убедился, что Эль вовсе не хочет убить его. Его слова по-настоящему искренние, как и всегда. Конечно, если не считать того, что он упорно скрывал своё предательство. Но так ли он был виновен, если Диктор на самом деле что-то сделал с его памятью? Как бы ни было, Острый тоже вёл усиленные поиски. Заходил внутрь каждой комнаты, которую никогда раньше не видел, оставался там на какое-то время и был готов хоть разбросать все предметы внутри: коробки, различные детали или сложные устройства, которые там порой имелись, части от старых кукол — только бы найти какую-то зацепку к тому, как добраться до Джеймса! Что же Диктор мог с ним сделать? Бросить тело в чулан? Или, как упоминал Эль-Бобо, дать ему счастливую жизнь, которая на деле могла бы оказаться жуткой иллюзией? «Ну же, хоть одна небольшая подсказка. Джеймс не мог вот так пропасть навсегда. Не верю! Я должен найти хотя бы одну зацепку», — думал он с волнением. Но ничего в комнатах не было. Пространство за дверьми будто повторялось, потому что везде Острый видел одно и то же, одно и то же... Детали, устройства, которые сейчас ему были совершенно не нужны — одна бессмыслица! Перчик всё больше приходил в уныние, пусть и понимал, что шансы не найти Джеймса или подсказку о нём были куда выше хорошего исхода. — Эй, не переживай, — вдруг подал голос Эль-Бобо, когда заметил, как сильно Перец нахмурился. — Мы сможем найти его! Я думаю... Нам просто надо постараться получше и что-нибудь придумать! Может, у тебя появятся идеи. А пока... Я тебя подзаведу, — предложил он и прикоснулся к заводному ключу Боба. Тот невольно чуть зажался и чудом сдержал себя, чтобы резко не оттолкнуть Эля от не самых приятных ощущений. «Что ж, по крайней мере, я ещё могу почувствовать, как это мерзко, когда вот так трогают. И на том спасибо», — мысленно выразил недовольство Перец и продолжил терпеть прикосновения тореадора, а также яростно ожидать, когда это закончится. К счастью, Эль-Бобо предпочёл не мучить его и быстро отстранился. Как только он убрал руки с заводного ключа, Перчик всё-таки не сдержался и словно по случайности ударил его локтем в грудь. Очень легко, но Эль всё равно нахмурился. «Эй, не надо! Я понимаю, что ты злишься, но сейчас лучше не ссориться!» — расстроенно, но в то же время чуть раздражённо попросил Эль-Бобо, отводя взгляд. Он правда не хотел никаких разногласий с Перчиком в такой напряжённый и пугающий момент, но было видно, что тот не желает искренне сотрудничать. Разумеется, Перец мечтал найти одного Джеймса. Готов был позабыть об остальных. И Эль его понимал, но считал, что так нельзя. Что, если уж они хотят добиться хорошего, хотят счастья для всех, стоит быть сговорчивее и как следует постараться! «Хорошо, пойдём. Мы в любом случае их найдём!» — тореадор неуверенно улыбнулся, и Острый усомнился в искренности его выражения лица. Оно было слишком... пустым? Увы, но спорить было уже бесполезно. К тому же, Эль-Бобо, разумеется, был прав. Из-за разногласий они могли никогда не найти ни Джеймса, ни остальных! Перчик решил сдержаться, и последовал дальше за Элем по бесконечно повторяющимся тусклым коридорам фабрики, которые он давно уже не видел из-за нежелания Шрама брать его на задания. «Надеюсь, если придётся пользоваться лестницами, в этот раз с ними не будет таких проблем. Хотя... Когда бы я потренировался по ним ходить, если на задания не берут?» — снова он погрустнел. Всё шло не по плану. Они с Элем совершенно не продвигались. Шли и шли вперёд, заглядывали за одинаковые двери, и всё было бесполезно. Перчик всё сильнее убеждался, что Эль попросту решил завести его в ловушку, поэтому продолжал путь всё дальше и дальше, заманивая его. Острый настораживался. Глазами-пуговицами внимательно следил за тореадором, чтобы понять, правда ли он скрывает нечто мрачное или всего лишь кажется не слишком надёжным союзником ввиду признания в предательстве и страхов самого Перца? Они забрели в очередную комнату и решили остаться там ненадолго: она была достаточно просторной и, очевидно, важной, потому что количество различных деталей и устройств здесь было куда больше, чем во всех прошлых, где клоны успели побывать. На некоторых металлических больших столах виднелись бумаги. Какие-то были явно совсем новыми, а другие — мятыми и слегка пожелтевшими. Однако Эль и Перец проверять собирались вовсе не их. Среди всего этого хлама могло быть что-то важное! Перец направился вперёд, искал хоть какие-то признаки того, что Диктор мог быть здесь недавно и оставить что-нибудь после умерших клонов. Вот только что же... Острый не был уверен, что точно знал, что происходит с Бобами в таком случае. Кажется, он слышал что-то про кристаллизацию. От кристаллов же работали куклы, только от специальных. А вот он... «Да, надо проверить, есть ли тут что-то вроде кристаллов. Или ещё чего-нибудь подобного», — решил он, и выражение лица его наконец сменилось на более уверенное, нежели печальное и полное отчаяния. Эль-Бобо решил просмотреть бумаги. Он успел заметить, как Диктор работает с ними, и понял, что не стоит оставлять их без внимания. Именно на новых листочках могли скрываться важные данные насчёт погибших Бобов! В том числе и тех, кто умер в Революции. Тореадору уже не терпелось обрадовать Острого хоть какими-нибудь новостями, но сначала стоило всё-таки прочитать содержимое бумаг. Что, однако, оказалось не так просто, как Эль наивно рассчитывал. Он ожидал увидеть простые записи, несложную статистику, где легко бы разобрался, но в итоге осознал, что в документах помимо неё есть ещё множество совершенно неясных записей. Странные номера, слова, которых Эль никогда раньше не слышал и смысла которых не знал, запутанные и маленькие схемы — что он должен был со всем этим делать?! И как Диктор только справлялся с подобной сложной работой... «Нет, я не должен думать о нём. Я помогаю Перцу. Может, тут вообще написано про то, что ему нравится убивать Бобов!» — отговаривал он себя от сопереживания учёному. Тореадор вздохнул и сосредоточился. Всего лишь собраться, и запутанные записи сразу станут понятнее — вот на что он надеялся. Да, длинные числа казались сложными, а многие слова Эль не понимал, но, как только он сосредоточился, все проблемы почти перестали мешать ему. Он выискивал самое важное для себя... И для Перца. Поэтому в итоге Боб наткнулся на то, что показалось ему записями об умерших в Революции Бобах! Бумаги были совсем новыми. Эль заметил знакомые определения: «Боб — секретный агент», «Боб сошёл с ума», «Боб выживает в пустыне». Всё это были темы экспериментов! Прочитав ещё немного, Эль-Бобо убедился, что это бумаги о Джеймсе, Шизо и Пустынном. Но, чтобы не томить Перца ожиданием, первым делом он более подробно изучил информацию на первом листочке. Что же там с Джеймсом в итоге произошло... К сожалению, результаты Эля не обрадовали. Совсем. Он нервно сглотнул, переводя взгляд с одной строки текста, написанного очень мелким шрифтом, на другую. Диктор убил его! И написал, что агент был уже... кристаллизирован. И ни слова о том, что он отправился куда-то, где сможет быть счастливым. Только результаты о смерти! И... о нейтрализации способности? Такого Эль-Бобо от Диктора ещё не слышал! С Шизо и Пустынным всё обстояло так же. Но Эль не успел подумать о способностях, как вдруг услышал со стороны достаточно громкий писк, что мигом отвлёк его от бумаг. Тореадор обернулся и увидел Перчика, прижимающего к себе что-то. «Что там? Ты нашёл что-то важное?» — удивился он и подбежал к нему. Рассмотрев получше, Эль-Бобо понял, что Перец нашёл... протез Джеймса. Это была рука. Та самая, металлическая. Элю стало очень неуютно. Сердце заколотилось сильнее от внезапного испуга, который он ощутил, когда увидел это. Находка Перца мигом заставила его позабыть почти обо всём, что он прочитал в тех листах бумаги. Но Перчику было намного больнее. Диктор явно уже что-то сделал с Джеймсом. Его протез безжизненно валялся на полу, среди этого хлама, который Диктор считал важными устройствами! Боб готов был наброситься на него в любой момент. Ударить с такой силой, что тот бы не выжил. Нет, не просто ударить, а избить. Пусть бы кукольное тело, которое он создал, стало его погибелью! О, как же Перец хотел заплакать! Он постоянно сдерживал себя, потому что иначе и не мог, но... Так больно! Отвратительная боль, переполняющая душу, пробирающаяся в каждую мысль и превращающая её в грустное, мрачное воспоминание. «Н-нет, не переживай! Пожалуйста. Я узнал, что Диктор правда убил его, но! Но... Но он кристаллизировал Джеймса. Как и остальных. Значит, кристаллы должны быть где-то здесь, на фабрике. Мы найдём их. А потом воспользуемся каким-нибудь прибором и оживим их. Всё будет хорошо! Я обещаю! Правда. Мне... Очень стыдно, ведь в этом есть моя вина. И она огромна. Но я не хочу, чтобы тебе было больно! Давай, мы пойдём искать кристалл прямо сейчас, если ты не заметил его здесь», — высказался Эль и осторожно взял Перца за руку, улыбаясь. Тот оттолкнул его и, опустив голову, отвернулся. Эль-Бобо печально покачал головой, после чего снова завёл Перца посильнее. Тот вздрогнул и немного дёрнулся, так что тореадор испугался, что вовсе сломает его. С другой стороны, он понимал гнев Перца. Находиться рядом с тем, из-за кого погиб самый дорогой для него человек, было невыносимо. Боб неплохо держался, раз до сих пор не позволил себе изо всех сил ударить Эля. Или же боялся, что тогда он сбежит и всё расскажет Диктору, чем уничтожит остатки команды? «Бедный Перец. Мне правда больно за него», — понимал Эль. Оба ещё немного побродили по огромной комнате. В тишине. Эль боялся обидеть Острого лишним словом, а тот говорить и не мог. Он крепко удерживал протез Джеймса, и больше ничего ему не было нужно. Найти бы правильный кристалл... Перец даже не знал, как он мог выглядеть! Возможно, синий. Приятного тёмно-синего оттенка. Не слишком яркий, но и не очень уж тусклый. Наверняка он бы выглядел особенно, и Перчик узнал бы его. Да, вот что нужно искать! Наверное... В итоге Эль с Перцем ничего не нашли. Только тореадор заметил прибор, дающий Бобам полноценную речь, и решил надеть его за ухо. Если они столкнутся с Диктором, объясняться придётся сразу же! Сейчас же... Очевидно, что Диктор унёс кристаллы в другое место. Не исключено, он он хранил такие вещи в отдельной комнате, где они не могли разбиться! Так думал Эль-Бобо, а Перчику было всё равно. Он хотел найти кристаллик Джеймса, где бы он ни находился. Пусть даже в самом кабинете Диктора! Перец уже не боялся сразиться с ним, только бы вернуть Джеймса и снова быть с ним. Если они все в итоге погибнут, он предпочёл бы сделать это с агентом, а не быть разобранным на части в полном одиночестве, с осознанием бесполезности и ничтожности. Они продолжали идти и заглядывать за каждую дверь. Утомительное занятие, как морально, так и физически. Элю хотелось отдохнуть где-нибудь, но он знал, что только подведёт Перца и всю команду. Покажется им настоящим предателем! Надо же. Он хоть когда-нибудь думал о Бобах так? Если только до того, как всё забыл... «Да что это я... Нужно сосредоточиться! Вот Перец действительно старается. Он искренне волнуется за Джеймса и снова хочет быть вместе с ним. Я не подведу!» — тореадор вновь позабыл о надоедливых мыслях, преследующих его, и сосредоточился на важном деле. Перчик же никогда от него не отвлекался. От боли он почти себя не сдерживал, поэтому хотел поскорее покончить с этим. Не оборачиваясь, чтобы взглянуть на это лживое лицо Эль-Бобо. Не думая ни о чём, кроме возможности найти нужный для него кристалл. Не тратя слишком много энергии зря — заряд не должен был кончиться не вовремя! Острый пытался ощутить его. Но порой забывал, слишком сосредоточенный на поисках. Он почти не думал о себе. Как и о ком-либо другом. Никто не был для него важен сейчас. Никто и ничто. Только двигаться к цели, какому бы риску он ни подвергся... Но в какой-то момент оба услышали странные звуки вдалеке. «Это могут быть камеры! — воскликнул Эль. — Давай, прячемся!» Он схватил Перца за руку и забежал за ближайшую дверь, откуда стал едва заметно выглядывать в коридор, чтобы попытаться понять, что там происходит. Перчик стоял позади и нервничал. Не хватало ещё быть пойманными камерами! Чёртов Диктор, специально приказал своим дронам и роботам патрулировать фабрику. Наверняка догадывался, что после смерти нескольких Бобов остальные придут отыскать их! Острый придумывал слишком много. На деле Диктор всегда оставлял дронов в коридорах, но от злости Боб не мог не думать о том, что всё было подстроено. Может быть, он начал медленно сходить с ума от шока, который жестоко пронзил его в тот момент, когда Перчик узнал о смерти Джеймса? А слова Эля только усилили эту боль. И вот теперь он вёл себя так, будто дорожил Перцем и всеми остальными. Жалкий лгун, которого следовало бы просто убить! Почему Диктор не мог избавиться от него, а агента оставить?! Это так несправедливо... «Я вижу, вот они пролетают, — шептал Эль. — Хм-м... Осмотрись здесь пока. А я скажу, когда мы сможем идти дальше», — предложил он. Перец хотел было начать сопротивляться, но вовремя вспомнил, что кристалл Джеймса может быть где угодно, и он не должен упускать ни единого шанса найти его! Поэтому, несмотря на отвращение, испытываемое сейчас к тореадору, Боб послушался. Он ушёл, оставив Эля в одиночестве следить за камерами. Главное, чтобы тот не подвёл и не пригласил их прямиком в эту комнату... Она была достаточно светлой, но не держала в себе почти ничего полезного. Очередной склад, тесный и неприятный для Перца. Чем-то напомнил то место, куда Диктор запирал его когда-то давно, когда Боб отказался подчиняться его унизительным приказам. Вспомнив об этом, Острый обернулся и окинул Эль-Бобо взглядом. Диктор стёр ему память. А вот с Перчиком так не поступил. О чём пожалел. Учился на ошибках... Нет, ничего хорошего в этом не было! Клон был бы не против смотреть, как раз за разом экспериментатор совершает одну и ту же ошибку. Он бы вдоволь насладился подобным! Но не сейчас. Пока Диктор слишком хорошо понимал, что делает. Очевидно, что он посвятил свою жизнь издевательствам над ни в чём не виноватыми Бобами! Чёртов садист, которому суждено только сгореть в аду... «Не время рассуждать об этом, — Перец отвлёкся от мешающих ему размышлений. — Впрочем, в этой комнате тоже ничего нет. Нет Джеймса. Или хоть кого-нибудь, кроме Эль-Бобо». Чувство безнадёжности вновь нарастало всё сильнее и сильнее. Всё вокруг Перца будто бы пропадало. Превращалось в одно тёмное пятно, ничего в себе не несущее. Мрачное, пугающее... Клон начинал теряться в пустоте собственного отчаяния. Заставили очнуться его слова Эль-Бобо: «Всё, они уже достаточно далеко. Пойдём, если ты ничего не нашёл!» Острый сначала только обернулся, но затем и подошёл к тореадору, после чего они оба вышли из комнаты и ещё раз осмотрелись в коридоре. Всё-таки ловушка могла поджидать в любом месте! Эль-Бобо поплёлся вперёд. Он ступал почти неслышно, поэтому среди тишины, что окутывала фабрику, отчётливо хотя бы для него звучали только механизмы, движущиеся в кукольном теле Перчика. Сам он и рад был бы, чтобы они замолчали, но это означало бы, что он разрядился и вот-вот отключится. Боб не знал, о чём ему думать сейчас! Когда всё в сознании окончательно перемешалось, он мог только последовать за Элем. А дверей в коридорах тем временем становилось всё меньше и меньше. Им некуда было идти... — Что-то я уже запутался. Я не так хорошо знаю фабрику, чтобы с лёгкостью тут ориентироваться, так что... Я не знаю! Наверное, нам надо куда-то повернуть. Где-то находится что-то поважнее всяких складов. Или же пройти к кабинету Диктора... Но это очень рискованно! — беспокоился Эль-Бобо, чем сильнее злил Перца. Как он вообще мог привести их сюда только для того, чтобы подтвердить смерть Джеймса, а потом ещё утверждать, что не знает, как поступать дальше?! — Хм? — вдруг послышался со стороны очень знакомый голос!.. — Эль-Бобо. Что ты здесь делаешь? Да ещё и с куклой? — Диктор!.. — Я? — Эль мигом обернулся, заслонив Перчика, и рассмотрел несколько удивлённого Диктора. — Ну, вообще-то я... — Неужели ты привёл куклу? На самом деле она мне не очень нужна. Или же надеешься на похвалу за то, что рассказал мне о планах клонов? Что ж, молодец. Вот только почему ты бродишь по коридорам, когда мог прийти ко мне в кабинет? — начал интересоваться он, не обратив никакого внимания на способность говорить у Эль-Бобо, который забрал нужное устройство. Эль почувствовал, как Перец начал больно сжимать его плечо. Гнев переполнял его. Сам Диктор подтверждал, что тореадор виновен в смерти Джеймса и остальных! Он не мог себя сдерживать. Эль-Бобо стоило очень постараться, чтобы заслужить хоть ничтожную каплю доверия! Потому что сейчас Острый был готов бросить его здесь и убежать прочь, чтобы найти кристаллы Бобов и вернуться вместе с ними в укрытие. Если завод не кончится раньше времени... — На самом деле я пришёл по другой причине! Вместе с Перцем. В-видишь ли... После того, как Бобы погибли, ему очень больно! Особенно после смерти Джеймса! Пожалуйста, ты можешь всех их вернуть? Ведь какая разница, где они проведут счастливую жизнь — рядом с друзьями или... Где-то ещё? — Ты, похоже, не очень хорошо понимаешь, — внезапно тон Диктора изменился на абсолютно холодный, не несущий в себе ничего, кроме удачной попытки внушить Бобам страх. Эль невольно закрыл Перца посильнее. — Мне не нужно, чтобы они пытались разрушить мои планы. Мне не нужно, чтобы они жили до того, как я закончу. И уж тем более я не стану возвращать их сюда. — Почему?! — неожиданно злостно выкрикнул Эль. — Я не хочу видеть, как Перец страдает! И как страдают все остальные! Это ужасно! Ты сказал мне, что все они будут жить в другом месте! Счастливо! И потом, когда я стану героем, я встречусь с ними. Так что мешает привести их сюда?! Перчик совсем не ожидал такого поведения от Эль-Бобо. Предатель он или нет, но никогда ещё тореадор не был настолько злым! Это ли то самое доказательство преданности, которое Перец хотел увидеть от него? Значит, даже будучи работником на заклятого врага клонов, он никогда никому не желал смерти. Хотел быть героем!.. Ну конечно, Диктор просто обманул его, заставил поверить, что Эля ждёт нечто хорошее. А из-за своей наивности тот с лёгкостью поверил. Всё-таки он остался прежним. К лучшему ли? Вдруг Диктор подошёл ближе, и Эль схватил Перца за руку. Он мог бы снова оттолкнуть тореадора, но впал в такой ступор, что почти не мог пошевелиться. Боб хотел сейчас же убежать прочь, чтобы не попасться прямо в руки Диктору, спрятаться, а потом, пока он растерялся, поскорее найти кристалл Джеймса, после чего покинуть это место. И не возвращаться сюда больше. Никогда. Но у экспериментатора явно были другие планы, что приводило в холодный ужас! — Уходи, Эль-Бобо. И оставь куклу здесь. Мне могут понадобиться дополнительные детали, а этот... Он уже достаточно слышал. Так что... — Нет! — смело заявил тореадор, несмотря на то, что его лицо уже было красным из-за слёз. — Не трогай его! Я не дам его, пока ты хотя бы не покажешь, где Бобы! Мне кажется, что ты вообще не дал им счастливой жизни, как пообещал! Я видел бумаги, где ты написал, что сделал с Бобами. Там ни слова не было про оживление! Ты наврал мне? Зачем? — Это не твоё дело. Я делаю то, что считаю нужным! И я не обязан возвращать каждого клона к жизни. И в особенности тех, кто пытается идти против меня. Если же ты отказываешься... быть героем, то с тобой это тоже случится. Так что выбирай сейчас же. Предпочтёшь забыть об этом случае, отдашь мне куклу, уйдёшь и потом приведёшь остальных? Или же пойдёшь против меня? Эль-Бобо посмотрел на Перчика, и тот отрицательно замотал головой. Ни за что бы он не позволил тореадору сейчас перейти на сторону Диктора. Переломный момент — Эль должен был окончательно решить, что он собирается делать. Перец очень хотел склонить его на сторону Бобов, выжидающе глядел, слегка пугал глазами-пуговицами, подавлял страх перед Диктором. «Ну же. Давай. Ты ведь знаешь, кого выбрать. Он врёт тебе, он врёт!» — мысленно подговаривал Перец Эль-Бобо. Эль не знал, кого выбрать. И Диктор, и Перец — оба смотрели таким строгим взглядом и оба нуждались в нём. Но учёный стал слишком подозрительным. Все говорили о нём плохое, о убивал Бобов и теперь уже не скрывал, что не желает дарить им прекрасную жизнь. Возможно, на самом деле он вовсе и не спасал мир от неизвестной Элю угрозы! Колебаться между двумя сторонами было попросту бессмысленно. Тореадор посмотрел на Перчика, и тот, позабыв на какое-то время про все обиды, улыбнулся ему. — Я... Я не хочу, чтобы они страдали. А тебе, похоже, совсем всё равно на Бобов! Поэтому я лучше буду за них, чем смотреть, как они умирают! — заявил тореадор. Диктор тотчас нахмурился и попытался схватить Эль-Бобо, раз тот отказался на него работать, но он, крепко схватив Перчика, быстро побежал прочь. И Перец был бесконечно рад этому выбору. Правильно! Он поступил правильно и предпочёл Революционеров Диктору! Теперь им осталось спрятаться, переждать и отыскать кристалл Джеймса! Казалось бы, проще некуда. Но Диктор не собирался легко отпускать их, когда Эль отказался от помощи. Они успели спрятаться в комнате подальше от него, и Эль отдышался. Перец же, снова позабыв о нём, начал осматриваться, чтобы найти кристалл. Впрочем, Диктор наверняка уже что-то сделал с ним. Надежды на спасение Джеймса, как и остальных, не было. Перчик опустил голову. Когда напряжённый момент сошёл на нет, он понял, что не всё так просто и радостно. Они явно разозлили Диктора своим поведением, и он уже наверняка отправил дронов искать именно их, запрограммировав на определённую цель. «Извини. Мне не стоило устраивать это представление. Н-но... Ладно, неважно. Я думаю, нам лучше выбраться отсюда. Мне очень, очень стыдно, что мы не нашли ни Джеймса, ни остальных. Мы попробуем ещё раз! Обещаю! Мы не оставим ситуацию такой ужасной. Давай, я заведу тебя, и потом мы... Что-нибудь придумаем», — предложил Эль. Острый махнул рукой. Сейчас всё встало на свои места. Джеймс умер, виноват был Эль-Бобо, вина которого осталась, несмотря на то, что от помощи учёному он отказался, а вот найти никого не получалось. Как только тореадор закончил неприятно прикасаться к его заводному ключу, Перец упал на колени и закрыл лицо руками. Ему хотелось плакать, но глаза-пуговицы не были способны выдавить из себя хоть немного слёз. «Почему всё так безнадёжно?! Почему... Почему именно Джеймсу суждено было умереть? Я бы смирился, будь это даже Шрам, но... Это ужасно! Я ненавижу Диктора. А Эль-Бобо... Кого я обманываю? Даже если он согласился быть с нами, это не освобождает его от огромной вины!» — гневно рассуждал он. Наверное, им стоило поторопиться. Диктор не стоял на месте и наверняка искал их, либо уже приближались к маленькой комнатке дроны. Эль слегка погладил Перца по голове, а он и не почувствовал. Слишком сильно погрузился в свои размышления. «Нам лучше уходить. Здесь небезопасно. Давай, пойдём!» — упрашивал его тореадор. Острый медленно поднялся с пола и последовал за ним. Голова его была опущена, в выражении лица больше ничего не читалось, будто он превратился в самую обычную куклу, лишённую всяких чувств. Сам Перчик всё больше ощущал себя именно так. Смерть Джеймса будто частично убила ещё и его. Уничтожила всё живое, что оставалось внутри, и превратила в обычного робота, без эмоций и собственной воли. Даже сейчас он послушно следовал за Эль-Бобо, потому что не хотел разряжаться и оставаться здесь. Лучше бы камеры поймали его. И всё бы закончилось. Они с Джеймсом бы воссоединились, и Перчик бы больше не страдал. Но нет. Эль бы не позволил ему так поступить. Или же?.. Он ведь не мог полностью поменять мнение за мгновение, не так ли? Ответа у Острого не нашлось. А спросить у Эля он не мог. Как всегда. Кукла ничего не могла. Вот бы вырваться из этого омерзительного тела!.. Но это тоже значило бы смерть. Что же теперь делать? Перец снова не знал. Он не хотел больше думать или действовать. Лучше разрядиться навсегда и потом, после череды кошмаров, навсегда остаться в мире приятных, сладких грёз. Где не останется проблем и боли. Теперь это звучало слишком приятно, и на миг Перчик испугался собственных желаний. «Стой! — вдруг остановил его Эль-Бобо. — Кажется, я что-то слышал. Быстро, надо спрятаться!» Однако дверей поблизости не было. Тореадор серьёзно заволновался, а Перчик почти не среагировал. Только начал осматриваться в поисках временного укрытия. Чуть позже он обернулся и заметил, что камеры уже стремятся прямо к ним. Эль также увидел их. «Бежим!» — воскликнул он, и вместе Бобы побежали прочь. Найти бы хоть одну дверь... Их не было долго, а дроны почти догнали Перца и Эль-Бобо. Дыхание второго уже совсем сбилось, а первый мог быстро разрядиться из-за чрезмерной нагрузки и серьёзно задержать их! В отличие от Острого, Эль умирать не хотел совсем! Ни за что! Зато тот заприметил дверь в одном из дальних коридоров. Перец чуть толкнул тореадора вбок, а потом указал на дверь рукой. «Отлично, скорее! Иначе они нас догонят!» — пугался он. В итоге они спрятались как раз вовремя. Но камеры остановились прямо у двери и начали патрулировать пространство вокруг неё. Перец понял, что они могут и не выбраться. Диктор точно всё предусмотрел! Дроны оказались не так просты, как Бобы рассчитывали. К сожалению... Зато вот комната, в которую Перчик завёл их, вновь оказалась достаточно большой, чтобы можно было поискать здесь что-нибудь полезное, пока камеры выслеживали их у двери! Он направился вперёд, а Эль-Бобо остался у двери. «Я... Сообщу, если что-нибудь изменится!» — подметил он. Острый не сосредотачивал внимание почти ни на чём. Только искал предметы, похожие на кристаллы. Но ничего, ничего... Совершенно ничего. Обычно в такие моменты, когда ситуация хуже некуда, и остаётся только прятаться, находится что-то очень полезное. Или же то, что найти хотели. А здесь Перец не увидел ни того, ни другого. «Мне пора смириться. Просто смириться. Я не верну его. Никогда. В этом больше нет смысла. Теперь уже точно», — он очень устал. Морально, конечно же. Его голова бы уже разболелась, если бы он остался человеком, потому что душевная боль была невыносима. Как другим удавалось мириться с потерями, когда его разрывало изнутри? Перчик вспомнил Пустынного, который так помрачнел, когда Боец погиб. Тоже из-за Эля, очевидно... Но Боб из пустыни также умер, а Перцу осталось мучиться без Джеймса. К тому же, тот никогда не любил Бойца... в таком смысле. Он бы не понял, каково Перчику. И сейчас никто не понимал. В том числе и Эль-Бобо, возомнивший себя героем, который отважно поможет. В итоге он завёл обоих в ловушку. Да, ничего здесь не было, помимо различных приспособлений, принадлежащих Диктору. Перцу было плевать на них! Он вернулся к тореадору, и тот как раз поспешил сообщить радостную новость: «Они улетели. Да и выход отсюда должен быть уже не так далеко! Мы выберемся. А потом... Потом сходим снова. Вместе с Шрамом и Хельсингом, если хочешь». Перчик слабо кивнул. Эль вздохнул, и снова они оказались в тусклом коридоре. Дальше они шли быстро, чтобы не столкнуться с дронами снова. Да и с Диктором тоже. Вот интересно, куда ушёл он? Вдруг следил за ними? Как ни странно, в итоге Перец и Эль с ним не столкнулись. Тореадор знал причину. Диктор слишком уставал из-за работы. И сейчас это играло им на руку. А он посмел помогать тому, кто вовсе не желал Бобам хорошей жизни!.. Какой же он был глупый и наивный! Лучше бы попытался вспомнить то, что у него было с Революционерами раньше... Жаль, что Перец не мог подсказать, потому что был куклой, что не умела говорить! Впрочем, Перец и так бы не стал этого делать. Никакого желания. Всё, что они сделали на фабрике, было бессмысленным. Что ж, зато выжили. Перчику стоило бы порадоваться такому замечательному событию, но ничего радостного он не видел, как бы ни старался. Болью и бессмысленностью становилась каждая секунда его «жизни». Лучше бы её закончить, лучше бы закончить...Почему же он не вернулся к Диктору, когда была возможность, и не позволил убить себя? Инстинкт самосохранения? Подсознательное нежелание умирать? Неясно. Они с Эль-Бобо наконец-то выбрались. Острый не ощутил никаких изменений. Пока Эль глубоко вдыхал свежий воздух, Перец чувствовал всё то же... ничего. Пустоту. Движение механизмов, разве что. Да и они тоже становились всё медленнее и медленнее. Он отключался и не жалел об этом. Только бы не приснился снова гадкий кошмар, где Джеймс, как и в реальности, оставляет его навсегда, заставляя страдать. Останься у Перца ещё немного сил, он бы попытался изо всех сил ударить по стене фабрики, чтобы выплеснуть гнев, но их не было совсем. Он замертво упал на землю. Эль дважды подумал, прежде чем завести его снова. Учитывая состояние Перца, вряд ли он хотел просыпаться прямо сейчас. Тореадор поднапрягся и взял его на руки. Кукольное тело было до жути тяжёлым, и он понял, что таким образом дойдёт до укрытия очень нескоро. Но что здесь поделаешь... Лучше немного помучиться самому, чем снова доставлять отвратительную боль Перчику, который и так уже достаточно пострадал из-за него! Тяжело дыша, он направлялся к штабу.

***

А что же снилось Перчику? Как бы он ни боялся до этого, сейчас он видел вовсе не кошмар. Сон был приятный. Он видел себя живым, мог вдохнуть тёплый воздух, ощущал лёгкий ветерок на коже. Острый стоял на красивом цветочном поле, а в небе ярко светило солнце. Приятный запах цветов также отчётливо чувствовался. Боб сорвал один из них и прислонил поближе к груди. На ней уже не было никаких швов, которые памятно оставались на нём, пока он был куклой в реальной жизни, и Перец вообще о них не помнил. «Эй! — голос послышался со стороны. — Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?» Перец обернулся и увидел бегущего к нему Джеймса. Тогда он закивал. Ничего не говорил, возможно, потому, что так долго не слышал своего голоса и уже забыл его настоящее звучание. Агент же встал рядом с ним и нежно приобнял, заставив Перчика несколько смутиться. Потом же он сразу усмехнулся и чуть толкнул Джеймса. Так, легонько, скорее шутя, чем по-серьёзному. Джеймс рассмеялся. — А ты как всегда! Я, знаешь ли, пытаюсь с тобой по-доброму обходиться, а ты сразу отталкиваешь. Зачем ты так делаешь? — Просто не надо так внезапно меня трогать! Предупреждай хотя бы, — Острый чуть нервно посмеялся. — Ладно, ладно. Тогда... Могу ли я обнять тебя снова? — Ну... Да. Перец отвёл взгляд, когда агент снова прикоснулся к нему. И он больше не хотел терять момент. Проводить время с Джеймсом ему было в удовольствие. Он положил голову агенту на плечо и принялся спокойно смотреть вдаль, на горизонт, что разделял ярко-голубое безоблачное небо и бесконечно тянущееся поле, на котором росли красивые цветы, самые разные. Перчик видел, как Джеймс улыбается, и отвечал ему тем же. Так приятно... — Вот, так-то лучше, — спокойно произнёс агент. — Почаще бы тебе быть именно таким нежным. — Хм? Почему? — Ну, знаешь... Грубость ведь и так отталкивает, а я... Кто знает, когда я попросту исчезну. Не хотелось бы, чтобы мы отдалились друг от друга раньше, чем этот момент наступит. Острый вздрогнул и отстранился от Джеймса. Тогда он заметил, что тот стоит неестественно неподвижно. Ветер вдруг усилился и стал намного холоднее, чем раньше, так что Боб невольно зажался от излишней прохлады. Он потянул Джеймса за руку, чтобы тот подал хоть один признак жизни, но, как только немного прикоснулся... Он начал рассыпаться, превращаться в пыль, которую ветер, что становился ураганом, разносил по всему полю. Перчик испуганно закричал и попытался остановить это, но бесполезно. Агент пропадал, пока от него не осталось пустое место. Солнце исчезло, закрытое мрачными тучами, цветы внезапно увяли, все до единого, а Перец выронил из рук тот, что успел сорвать и удержать у себя. Тогда же он почувствовал, как порывы ветра до него больше не доносятся. Его живое, настоящее тело, сменилось на кукольное, сделанное из ткани и набитое ватой, да металлом! Небесно-голубые глаза превратились в пуговицы. Он вспомнил и о швах, которые оставались после разных неприятностей. А вот уже и вместо голоса послышался только противный писк. Перчик услышал знакомый голос, напоминающий Диктора: «Не питай иллюзий, кукла. Всё уже кончено, как для него, так и для тебя». После этих слов всё начало исчезать. Не было больше ни ветра, ни неба, ни увядшего поля. Только пустота, бесконечная тьма, тянущаяся во все стороны. И здесь он был заперт! Радостный сон всё же превратился в настоящий кошмар, самый жуткий из всех их! «Хватит! Прекрати! Я не заслужил такого! Оставь меня в покое! Верни его! Верни! Верни...» — упрашивал он. Теперь уже только в мыслях, ведь голос опять пропал.

***

И вот он очнулся! Перец испуганно огляделся и увидел перед собой Эль-Бобо. А ещё... Шрама и Хельсинга, смотрящих крайне строго и неодобрительно. Его донесли до укрытия, потому что Острый узнал свою комнату. Однако благодарить тореадора он не собирался. Только поднялся с кровати и подошёл к КБ, который, как он понял, собирался что-то сказать. Но вместо него в разговор первым вступил именно Эль-Бобо. — Я донёс тебя сюда, но... Столкнулся с Шрамом и Хельсингом. Пришлось рассказать, что мы уходили на фабрику. — И теперь мне бы очень хотелось узнать, почему вы решили подвергнуть свои жизни такому риску, хотя от команды и так уже почти ничего не осталось, — холодно потребовал Красный. — Да... Ладно. Мы с Перцем очень хотели найти кристаллы Бобов. Особенно Джеймса. Потому что мне было очень больно видеть, как Перец страдает. Да, идея была моя. А почему же я решил так поступить... Ну, на самом деле, это очень долгая история. Наверное, стоит наконец рассказать её...