бесплатный сыр

Стайлз отчаянно жуёт яблоко - красное, спелое. Он вымыл фрукт два раза. Встал изо стола, подошёл к раковине, включил холодную воду, вытер плод о клетчатую рубашку, сел за стол. Но мыть яблоки стоит в горячей воде, верно? Микробы же не умирают так просто (в отличие от людей, которые несут на себе твой мир. Заткнись, Стайлз). Он снова встал изо стола, подошёл к раковине, включил воду, вытер плод о клетчатую рубашку и... стоп. Если Стилински отравится, то, может, он скинет пару кило. Чёрт. Стайлз смотрит на след от своих зубов на красной кожуре. Немного неровные, но чёрт бы с ними, никто всё равно не смотрит на его улыбку, никто не слушает его смех. Всем плевать. Однозначно. Лёгким движением яблоко отправляется в мусорное ведро. Стайлз достаёт новое - такое же красное, спелое - и кусает. Не думать не получается, но Стилински делает усилие над собой и жуёт. Жуёт. Жуёт. Если он отравится, то сможет скинуть пару кило, чтобы... чтобы что? В школе душно. Таблетки начинают действовать, и Стайлз без особого воодушевления слушает лекцию по физике. Монотонный, глубокий голос, похожий на конвейерную ленту: Стилински будто стоит в дурацкой белой шапке и клеит кривые штампы качества на яблоки. Стайлз зажмуривается, пытаясь представить картинку так ярко, как может. Но всё же мысленно возвращается в класс: голос, похожий на сон, но не дающий спать. Смешно до слёз, но нет ни влаги, ни сил. Он пытается делать пометки, но не различает слов, смотря, как другие ученики занимаются хоть чем-то: кто-то записывает вслед за учителем, кто-то готовится к следующему уроку, кто-то читает фанфики с затемнённым экраном, а кто-то просто чатится, высунув язык от усердия. Мысленно Стайлз сползает под парту и ложится на пол, скрутившись и скрючившись, как побитый и неприкаянный. У него болит живот. - ... то есть я просто должен попросить её помочь мне с математикой? - Скотт роется в шкафчике. - Ну да, - кивает Стилински, рукой опираясь на железную дверцу. - Она выглядит... - Потрясающе, - спортсмен мечтательно вздыхает, и хочется резко ударить его по голове, чтобы тот пришёл в себя от этой дурацкой любовной лихорадки. - Умной, - с нажимом. - Она выглядит умной и доброй. И худой. И красивой. И заслуживающей хорошего отношения и той любви, которую ей может подарить Скотт. Стайлз вздыхает. Немного удручённо. Сосет под ложечкой. Ложечкой арахисовой пасты. Или кленового сиропа. Чёрт, тот отлично сочетается с мороженым и панкейками, к которому можно добавить просто огромную кружку чая. Да, чай. Чай - хорошая идея в две или три калории. А арахисовая паста - уже сомнительная. Только если пропустить обед. Но тогда Скотт будет волноваться, а беспокойство - это последнее, чего хочет Стайлз. Значит, никакой арахисовой пасты. Хотя... - Ты можешь поговорить с ней на ланче, - предлагает Стилински. Железо под ладонью неприятно нагревается. - Чтобы её друзья меня засмеяли? - Скотт оглядывается по сторонам, будто на них сейчас набежит стая слонов. - Ну уж нет. - Брось, Робин, никто не смеётся над спортсменами, - Стайлз виснет на плече друга, отлипая от шкафчика. - В случае чего твой верный Бэтман тебя прикроет. Ты всё напутал, Стайлз. Или сделал это намеренно. Но МакКолл в любом случае успокаивается. Во время обеда Скотт мнётся, смотря на столик, где сидит его ненаглядная Эллисон. Она лёгким движением (руки у неё бледные, как у Белоснежки) откидывает назад прядку волнистых тёмных волос. Перед Стайлзом лежит кроваво-красное яблоко, и он впивается своими кривыми зубами в свои безобразные губы, чувствуя себя уродливой и завистливой мачехой. - Кусок в горло не лезет, - вымученно признаётся Скотт и поворачивается к другу. А Стилински умудряется завидовать даже ему.