Бассейн

      — Тревор! Куда так спешим, позволь спросить?       Парень с распухшим носом хотел прикинуться, что не расслышал, но был практически за шиворот остановлен Себастьяном Мораном. Правой (а иногда и левой) рукой Джеймса Мориарти.       — Тебе задали вопрос. — Бастиан весьма ощутимо тряхнул вполне себе крупного Тревора.       — Джим! — обернулся тот, всё ещё удерживаемый железной рукой Себастьяна, — Ну не лезь куда не нужно, прошу! Это не твоё дело совсем! Не твоя территория!       — Поэтому я пока исключительно вежливо спрашиваю.       Тревор проклял свою идею следить за Шерлоком в одиночестве. Была бы здесь парочка его ребят… А впрочем… с Джимми лучше не враждовать.       — Фотку одну сделал, — буркнул Тревор, — голубочка нашего в объятиях Боровичка. Симпатично вышло.       — Покажи.       Тревор скрипнул зубами. Но спорить не стал. Мобильник Джима звякнул.       — И правда. Очень красивое фото. У Шерли здесь такие глаза… Он будто не верит, что его можно обнимать… что его можно лю… У тебя талант, Тревор. Я вот тоже недавно наснимал. Не так хорошо как ты, но зацени.       Телефон Тревора принял пять фоток.       — Блин…       — Мне особенно последняя нравится, где Боровичок тебе нос расквашивает. Но и остальные ничего, где он всю твою шушеру гоняет. Как думаешь, народ оценит?       — Что ты хочешь?       — Ты оставляешь своё фото исключительно для личного архива, я аналогично поступаю со своими. Заметь, стирать не призываю. Будем держать взаимный компромат.       — Ну тебе-то зачем! Если мы окончательно докажем, что этот фриканутый — педик, ему бойкот устроят и…       — …он уйдёт из школы и лучшим прыгуном станешь ты. Как это низко. А кто следующий тебя обставит, что делать будешь?       — Импровизировать. Ладно, Джим, договорились. И вели своей горилле меня отпустить!       — Отпусти его, Себастьян. Как только сумеешь простить за «гориллу». А мне нужно нашего Шерли навестить.       Джим развернулся и стремительно понёсся по коридору. Вслед ему летел рык Морана и взвизгивания Тревора.

***

      — Так он сразу же сбежал? — Джим Мориарти с наслаждением откусил от вафли и глотнул молока.       — Не сразу. В магазин мы зашли, вафли, как видишь, купили, и до дома он меня довёл. Но всё это время молчал. И не прикасался больше. Довёл, извинился и убежал. Да, ещё сказал, что заниматься с ним плаванием не нужно.       — Шерли — до сего дня полагал, что только я могу тебя так называть — ты объясни ему, что…       — Джим… прости, но ничего я объяснять не буду. Он ясно выразил свою позицию.       — Во-первых… блин, они божественны, может хоть попробуешь? Парень просто растерялся. Ты пойми, у него в семье определённая установка на геев, привыкнуть нужно, осознать. Плюс он не понимает, что и гей может быть просто другом.       — Может… тем более, он мне правда понравился. Как человек. Показался… стоящим.       — Во-вторых, — Джим проглотил остатки вафли, допил молоко, поднялся, обошёл стол и наклонился над Шерлоком, — ты не можешь быть уверен что действительно гей, пока хоть раз с парнем по-взрослому не переспишь. Может, это ты на себя эмоции брата проецируешь.       — Может быть.       — Ну-ка… — Джим сел на колени к Шерлоку, — что чувствуешь?       — Перестань.       — Нет, ты мне скажи. Возбуждаю я тебя? Или противен? Его ты считаешь стоящим, а меня?       — Мы слишком разные. Слишком далеко.       — А по-моему, достаточно близко, — Джим склонился к губам Шерлока.       — Ты меня шантажировал! — Шерлок резко встал, спихивая Мориарти с колен, — Забыл?! Принуждал, угрожая всё моим родителям рассказать!       — Ты меня вынудил! — Джим тоже повысил голос, — Видел же, что я от тебя без ума и всё хвостом вертел!       — Имел право! Ты мне…       — Да… Договаривай. Не нравился никогда? Противен?       — Ты…       — Ну?       — Может и понравился бы… избери ты другой путь.       — А теперь, как я понимаю, страхом, что родители узнают, тебя больше не проймёшь?       — Пусть узнают, — Шерлок устало опустился обратно на стул, — Что они мне сделают? Тоже в закрытую школу к девчонкам отправят? Хоть ваши рожи больше видеть не буду. И бассейн ваш… и Джона… идите вы все… — Он закрыл лицо ладонями и чуть затрясся.       — Шерли…       — Не трогай меня! — Холмс вскочил, — уходи, Джим! Где дверь ты знаешь!       Шерлок вылетел с кухни, домчался до своей комнаты, захлопнул дверь и рухнул на кровать лицом вниз. Может, он бы так до вечера провалялся в слезах и жалости к себе, но Мориарти вскоре вошёл следом. Сел на постель, положил руку на спину Холмсу.       — Я не могу исправить прошлое, Шерли… но… может, ты дашь мне шанс на будущее? Скажи, что мне сделать чтобы ты простил меня?       — Что сделать?! — Холмс так и не поднял головы, — Завтра, в бассейне… признай, что ты гей! Громко, чётко, во всеуслышание! Чтобы и глуховатая уборщица поняла! А то как к минету меня принуждать, ты храбрый, а как о своём естестве заявить — трус!       Рука Джима дрогнула. Сжалась в кулак. Шерлок почти ждал что его сейчас треснут. И готовился откатиться.       — Ты сейчас один в душе моешься. Если я признаюсь, будем вдвоём.       — Переживу.       — Хорошо, Шерли. До завтра. Не рыдай. Уверен, твой Джон ещё передумает.       Холмс почувствовал, как Мориарти поднялся, услышал щелчок своей двери. Почему-то без его руки между лопаток стало как-то грустно и пусто… Неужели не врёт и правда скажет? Да нет, это же Джим. Скользкий и хитрый. Чтобы он…       Шерлок подумал, что очень устал. Вымотался и переволновался и не хочет сейчас ни о чём больше думать. Не раздеваясь, он заполз под одеяло, чтобы сегодняшний день наконец, кончился.