Бассейн

      — Джимми? — тихий голос Себастьяна вырвал Мориарти из приятной дремоты. Джим только-только пригрелся на деревянной скамейке в парке, только-только успокоился рой мыслей в его голове.       — Садись, — Джим гостеприимно похлопал по сиденью рядом, — Как всё прошло с Тревором?       — А! — Бастиан махнул рукой, — как у тебя с Шерли? Мне показалось… твоя смс про встречу в парке была какой-то… печальной.       — Басти, да как может быть смс печальной? Это же просто текст: «Буду на нашем месте через десять минут»!       — Не скажи. Ну так как?       Джим вздохнул:       — Мы ведь давно дружим, Себ.       — Давно, — Бастиан развернулся на скамейке боком, тревожно вглядываясь в лицо Мориарти.       — Скажи мне… как бы ты отреагировал… если бы я признался тебе…       — Да? Прости, но пауза затянулась.       — Признался, что я — гей?       Моран на несколько мгновений застыл, глядя на Джима во все глаза.       — Ты это серьёзно сейчас?       — Да куда уж…       — Нет, Джим, я не о том! — Моран придвинулся чуть ближе.       Мориарти воззрился на него с неподдельным удивлением. Никогда прежде Бастиан не позволял себе прерывать его. Соблюдал субординацию.       — Ты серьёзно мог предположить, что я об этом не догадался?       Глаза Джима распахнулись ещё шире.       — Ты… знал?       — Разумеется.       — И… оставался со мной? Несмотря на то, что я голубой?       — Джимми… я буду с тобой стань ты хоть оранжевым, хоть сиреневым в жёлтую клеточку! Пока ты тот Джим Мориарти, которого я безмерно… уважаю. И ценю.       Джим несколько мгновений переваривал услышанное.       — В чём же я прокололся? Где?       — Да нигде. Просто… это ощущается как-то. На уровне… ну… не знаю, инстинкта.       — Ладно. А как ты отнесёшься к идее… Если я завтра объявлю об этом в бассейне?       — Это ты тоже серьёзно сейчас?!       — Абсолютно.       — НИ-ЗА-ЧТО! Не смей!       — Но…       — НЕТ! Это тебя погубит! Это тебя убьёт! Всю твою репутацию, всё положение…       — Бастиан… поднимись с колен.       Моран, наверное, и сам не заметил, как вскочил с лавки и рухнул перед ней, чтобы смотреть прямо в лицо своему Джиму, прямо в глаза.       — Только если пообещаешь, что выкинешь этот бред из головы!       Мориарти отвернулся, не в силах видеть умоляющее выражение лица всегда такого собранного и уверенного в себе Себастьяна. Тот плюхнулся прямо на землю перед скамейкой, совершенно не думая ни о реакции окружающих, ни даже о своих новеньких светлых джинсах, на которые он совсем недавно с таким трудом наскрёб денег, истратив все сбережения.       Джим решил, что в парке друг не позволит себе лишнего, но, похоже, просчитался.       — Поднимись.       — Только если пообещаешь…       — Басти…       — Да зачем?! Зачем тебе это понадобилось?! Мне — ладно. Ценю твою откровенность, но всей школе-то чего ради?       — Чего ради? — Джим чуть слышно вздохнул. Может вернее: «Кого ради?», — Чтобы не быть трусом, скрывающим своё естество.       Моран чуть зарычал:       — Это Шерли велел, да?! Ах он суч… словом… его никак не прижучат, так он решил на тебе отыграться?!       — Нет. Он сказал, что тогда сможет простить меня. Я… видишь ли… очень плохо поступил с ним в своё время.       — Ты… любишь его, Джимми? — едва слышно прохрипел Себастьян.       — С первой минуты, как увидел. Только я не умею любить. Разве что вожделеть. Обладать. Брать силой. Принуждать… Вот такой я урод, Басти…       — Джим! — Моран одним движением вскочил на ноги, согнулся над другом, вцепившись в его плечи. Это был первый раз, когда телохранитель посмел коснуться босса, — Ты не урод! Уроды те, что не видят, кто ты! Какой ты! Кому приходиться это… разъяснять!       Джим как-то по-новому посмотрел на Бастиана. А тот проговорил ещё тише, но и ещё твёрже:       — Я-НЕ-ПОЗВОЛЮ-ТЕБЕ-СДЕЛАТЬ-ЭТО.       Моран ждал, что Мориарти сбросит его руки, напомнит о субординации, пригрозит какой-нибудь карой… Но тот только смотрел своими похожими на плавящийся шоколад глазами в самые зрачки Бастиана. Не улыбался и не хмурился. Просто смотрел. А потом решил уточнить:       — Себастьян… поправь, если я ошибаюсь. Ты любишь меня?