Бассейн

      «Шерлок, это Джон. Пожалуйста, выслушай меня. То есть, прочитай это до конца. Прошу! Я очень хочу тебе всё объяснить… Я хотел тебе позвонить, но у меня нет твоего телефона… у меня вообще нет телефона никого ни из класса, ни из бассейна, чтобы узнать твой… и в сети я ни с кем лично не общаюсь… Прости, я говорю не о том.       Я могу рассказать тебе всё завтра, при встрече, но я не могу терпеть и поэтому пишу сейчас и отдам тебе записку в бассейне. Или мы поговорим, а сейчас я пишу, просто чтобы не сойти с ума.       Мне плохо, Шерлок, очень плохо. Я еле дошёл из туалета до комнаты, я трижды опускался на пол, ноги не держали. Меня тошнило, пока в желудке не осталось ничего, даже сока, но продолжает тошнить, во рту такой противный вкус.       Опять я не о том! Это не из-за тебя… не из-за того, что ты… ну… гей. Хотя, да, из-за этого… Не рви бумагу, умоляю, дочитай! Я объясню.       Шерлок… это случилось два года назад. Я говорил, мои родители военные, они вечно на сборах, в разъездах. Я всю жизнь жил с дедом, отцом отца. Он научил меня всему. Сделал тем, кто я есть и я ему безмерно благодарен. И он же привил мне уважение к дружбе, часто рассказывая о своих друзьях и сослуживцах, показывал их фотографии. Довольно часто его друзья приезжали и гостили у нас. Но однажды приехал тот, кого он называл лучшим другом. Они постоянно переписывались, общались, так как жизнь их раскидала далеко. Точнее, я потом это понял, им пришлось разлучиться когда родился я и дед взял на себя моё воспитание.       Это был уже немолодой человек с военной выправкой (ну естественно), имя его называть не буду… Дедушка был на седьмом небе, как бы банально это не прозвучало, а мне его друг не понравился сразу, с первой минуты. Ты скажешь, это я сейчас себя убедил… но нет, так и было. Я не могу объяснить… С остальными друзьями я нормально болтал, показывал им наше хозяйство, они привозили какие-то мелкие подарки и мы пили чай в саду под черёмухой… но я опять отвлекаюсь.       Дед хотел, чтобы мы подружились, а мне противно было стоять рядом с ним… Но и деду признаться я не смел. Друг этот всё смеялся, какой мол я дикарь, людей боюсь, а дедушка оправдывался, что это странно для меня и вообще в первый раз.       На третий день мы пошли в лес. Я старался держаться рядом с дедом, но тот нарочно ушёл куда-то в сторону, чтобы дать нам побыть вдвоём и подружиться. Я же решил смыться подальше. Лес я знал хорошо. Но и тот, видимо, знал как догнать убежавшего. Он меня нашёл. Выследил. Сначала говорил ни о чём, но я видел… я думал… он ненавидит меня, как и я его, с первого взгляда. И у него была причина. Точнее, причиной был я — ведь он потерял друга на долгие годы.       Он всё болтал и болтал… а потом кинулся на меня… Шерлок… мне… мне тяжело об этом, но я должен, чтобы ты понял. Он прижал меня к дереву и принялся… лапать. По другому это не назвать. Поверь, это было противно, мерзко, противоестественно!       Его руки… я до сих пор помню это ощущение: жесткие, корявые и очень сильные пальцы. А потом он полез ко мне ртом… Как он вонял, Шерли! Я думал, что умру там на месте!       Дед учил меня драться, вырываться если схватили, но у меня всё из головы вылетело! Я только извивался, пытаясь увернуться от его вонючего поцелуя и не мог даже закричать! Точнее, закричать я просто боялся. Стеснялся… ведь это друг деда! Лучший, с его слов.       Меня спас проходивший мимо молодой мужчина. Не знаю кто он был и откуда взялся, просто он увидел нас и заорал: — «Оставь парня, пидарюга!»       Друг этот ослабил хватку и я вырвался. И побежал искать деда. Наверное, я рыдал, и когда нашёл, слова не мог произнести. Дед, видимо решил, что с его гостем беда и потащил меня назад, велел показывать где и что случилось, а я упирался, не мог, не хотел идти назад!       Дед убежал один. Потом они пришли вдвоём, и стали меня утешать. Что мол бывают в мире извращенцы, но всё уже позади. Ты знаешь, что этот «друг» дедушке наплёл? Что это тот парень на меня напал, а он, типа спас! Я пытался… я хотел всё объяснить, но слова не шли. Эти двое так на меня смотрели…       Я не знаю, что они сделали с тем парнем. До сих пор не знаю. И деду я так ничего не рассказал. От его друга я бегал как от огня, не хотел ни видеть своего «спасителя», ни говорить с ним. Дед чуть не силой притащил меня «благодарить», так меня вытошнило прямо тому под ноги. Хоть какая-то радость.       Дед решил, что у меня шок. Да у меня и был шок! Я даже в больнице потом лежал две недели. Там был такой симпатичный врач, он всё пытался меня разговорить… но я не смог рассказать даже ему.       Шерлок, ты первый кому я говорю. Пишу. Рассказываю. К деду я больше не вернулся. Просто не мог. И объяснить причину не мог. Он здорово обиделся, по-моему. Позвонил родителям. Из больницы меня забирали они. С тех пор я живу с ними. Мотаюсь с места на место… Меняю школы, пытаюсь заводить друзей хоть на время… И ты… когда ты сказал, что ты…       Шерлок, я думал что забыл это. Похоронил. Могу жить дальше… Но, оказалось, не могу. Я понимаю, что ты не такой как он, ты не стал бы… или стал? Я не знаю, Шерлок, я ничего теперь не знаю… Я хочу дружить с тобой… Но как? Как, если глядя на тебя, я всегда буду вспоминать этот лес, эти его ручищи, эту вонь… И человека… который из-за меня, возможно, был избит. А, может, они его вообще в полицию сдали… Я же ничего не знаю об этом…       Ты только дочитай это, Шерлок, пожалуйста. Пойми меня. И прости».