Бассейн

      — «Omnes te moriturum amant». Латынь. Ты умница, Шерлок, но на всякий случай переведу: «Все тебя любят на смертном одре». — Джим Мориарти поудобнее устроился на стуле, собираясь сидеть долго, — Знаю, эти эскулапы говорят что ты никогда не очнёшься, но они не знают тебя так, как знаю я. Так что положим на их мнение с прибором.       Ещё они болтают что-то про твой позвоночник… что даже если ты и вернёшься (сами себе противоречат, да?), о прыжках в воду придётся забыть навсегда и очень долго восстанавливаться. Ха. Можно подумать, тебя расстроит потеря возможности сигать с вышки, если удастся избежать ящика под землёй.       Что сказать ещё, Шерли… видок у тебя, тот ещё, конечно, лежишь как в аквариуме в этом боксе и очень долго к тебе никого не пускали, мы только через стекло могли смотреть. Видел бы лицо Боровичка, когда он впервые прорвался… Он тебе что-то по бумажке читал, помнишь? Я не слышал тогда, но сейчас-то, конечно, знаю. Про травму детства объяснял и почему он не любит геев.       Он больше не придёт, но ты на него не обижайся. Два дня назад его родители получили очередной перевод и ему пришлось спешно уезжать, даже попрощаться зайти ему не дали, хорошо мы телефонами обменялись. Я предложил. Он просил держать его в курсе. Ещё строчит в смс, что поступает в школу-интернат при Военно-медицинской академии имени кого-то там. И что жизнь кончается не завтра и он обязательно ещё встретится с тобой, когда разберётся со своей головой. И вы обязательно станете лучшими друзьями. Он тоже не верит, что твоя кома… не будем о ней, ладно?       Что ещё… родители твои приехать не смогли, но приставили специального человека, он два раза в день шлёт им отчёт о твоём состоянии.       У тебя тут весь класс побывал, а кое-кто и не по разу. Ты знал что та тихоня с последней парты, Молли… как её там… Молли Хупер в тебя влюблена? Всё пыталась тебе ромашки в вазе поставить. А наша первая красотка, Ирэн Адлер, притащила алую розу. Одну, но роскошную. Я думал девчонки поубивают друг друга!       А сбил тебя парень по имени Ричард Брук. Начинающий актёр. Спешил на кастинг в какой-то детективный сериал. Он не сбежал, вызвал тебе скорую. Ждёт суда, но больше чем о своей судьбе переживает за тебя. Я его тоже нашёл, держим связь.       Если тебе интересно, я объявил что гей на весь бассейн, как тебе обещал. Половина парней заревела, что догадывалась, половина девчонок заныла, что это несправедливо! Я и не знал, что у меня столько поклонниц! Документы из школы родители забрали в тот же день, так что, скромность наших парней в безопасности. Теперь учусь в другой, с физико-математическим уклоном. Она в двух шагах от этой больницы, поэтому я и могу торчать тут целыми днями. Ко мне уже привыкли и не спрашивают что я тут делаю.       Внутрь к тебе только в приёмные часы, но перед «аквариумом» даже столик поставили, чтобы я мог уроки делать, так что всё норм.       Моран со мной не разговаривает. Вот веришь — таскается следом, но молчит и хранит каменное выражение лица. У него с математикой швах, помнишь… не может мне простить, что мы теперь в разных школах и что с тобой я больше времени провожу, чем с ним. Но уже наметился прогресс. Вчера он выругался, когда я ему на ногу наступил, так что, думаю, со временем уладим этот вопрос.       Вот пока и всё… На сегодня. Не знаю, о чём ещё с тобой говорить. Не Майн-Рида же тебе читать. Скоро часы посещений закончатся, у тебя процедуры начнутся, меня из бокса вытурят. Но я рядом, за стенкой. Она прозрачная наполовину, так что я хорошо вижу и тебя и твои мониторы. Не знаю, мне кажется когда я болтаю, твоя энцефалограмма меняется. Когда очнёшься — расскажешь, слышал ты мой трёп или нет.       Что напоследок, Шерли… думаю, ты уже понял, но я всё же скажу. Я тебя люблю. Я люблю тебя… Люблю. Вот так. С нашей первой встречи. Помнишь, как это было? Мы с Молли в химическом классе над лабораторкой мучились, а ты вошёл и сказал, что новенький и тебя в нашу группу определили. Мы тогда застыли, а ты так спокойненько подошёл к микроскопу, посмотрел, и принялся строчить в наших записях, как-будто с самого начала всё вёл. Ха! Я только сейчас понял: мы с ней оба на тебя запали! Одновременно!       А ты, Шерли? Ты запал на него, да? На Джона-Боровичка… Знаешь, он оставил мне то своё письмо, взяв честное благородное слово, что я читать не буду и тебе потом передам. Но ты же в курсе, я никогда не был ни честным, ни благородным… И знаешь, что я думаю? Знал его дед, что друг его гей. Не мог он за столько лет не сообразить. А может, даже сам его любовником был. Просто не ожидал, что тот к внуку полезет…       Я очень хочу поцеловать тебя, Шерли. Иногда я даже уверяю себя, что это тебя разбудит. И плевать мне на камеры и прозрачные стены… Вот только на тебя не плевать. Я хочу сделать это не силой, когда ты беспомощен. А чтобы ты смотрел на меня. И хотел не меньше, чем я. Так что, пока я тебя только обниму. Вот так. До завтра. Не скучай. Я рядом. За стеной.