Бассейн

      — О, бонжорно Себастьяно! Белиссимо! Рад тебя видеть!       — Добрый день, Альбертино. Взаимно.       — Раз ты снова здесь, значит уже год прошёл? Как летит время!       — Точно.       — Тебе как обычно? Два гамбургера, один чизбургер и колу?       — У тебя потрясающая память, Альбертино, учитывая, что я позволяю себе вредную еду один раз в год.       — О! Но зато четвёртый раз подряд выбираешь мою скромную лавочку! Альбертино ждал тебя, мой мальчик и уже всё подготовил! Вуаля! Насладись этим днём, мой пуадро!       — Что-то пакет слишком объёмный… Это что?       — Салат, мон ами! Креветковый салат по секретному рецепту моей бабушки!       — Я этого не заказывал.       — Пуадрито! За счёт заведения! Бабушка сказала мне утром: «Сегодня придёт этот мальчик, я сделаю для него салат!» Это дорогого стоит. Я рассказывал тебе о своей бабушке?       — Нет.       — О! Она в юности танцевала на площадях Неаполя! Но она не испанка, мон ами, а настоящая цыганка! Для всех она танцевала, но избранным предсказывала судьбу! Не по руке, не по картам! Она в танце видела это и говорила людям, и никогда не ошибалась! Тебе суждено съесть этот салат!       — И гамбургеров четыре… И ещё какие-то пирожки… Альбертино, у меня денег не хватит.       — Какие деньги! За счёт заведения!       — Но…       — Судьба, миоло! Это твоя судьба на сегодня! Не обижай бабушку! Прошу!       —… Хорошо. Спасибо. До встречи через год.       — Оу! До встречи, бомбини! Мы будем ждать!

***

      Себастьян шёл домой распугивая прохожих своим хмурым видом. Глядя на пакет, что он тащил под мышкой, прохожие наверняка думали не о заботливом скользком типчике, безуспешно изображающем не то итальянца, не то испанца, а, как минимум, об отрезанной голове.       — Я дома, ба! — крикнул он с порога. Ответом был стрёкот телевизора. Не раздеваясь, Себастьян прошёл к себе в комнату и водрузил пакет в центр стола. Вытащил обычный для себя набор, отсалютовал бутылкой колы своему отражению в зеркале:       — Ты ещё один год продержался, Бастиан. Поздравляю. Чтобы следующий был не хуже.       Музыка в наушники, гамбургер в зубы, что может быть лучше в этот чудесный праздник только для одного? Наверное, только дикий стук клюкой в створку.       Сдёрнув наушники, Моран обернулся к дверям.       — Что, бабушка?       — Пришли к тебе! Бьют в дверь, чуть с петель не сносят, а тебе хоть бы хны! Заткнул уши своими блинами сатанинскими и хоть помри тут, не заметишь! Старой женщине через всю квартиру к двери переться!       — Кто пришёл? — пересохшими губами выговорил Себастьян, и понял, что бабка его не слышит. Подошёл к двери, еле заставил себя повернуть ручку.       — С днём рождения, Басти! — стоящий на пороге Джим Мориарти лучезарно улыбался.       — У, ирод! — поздравила единственного внука бабушка, потрясла клюкой, и отправилась досматривать сериал.       — Джи… — начал было Моран, но быстро захлопнул рот.       Улыбка Джима стала шире.       — Давно бы так. Где обещанные гамбургеры? — он направился к столу, — Оу, а это что? Пахнет изумительно.       — Как Шерлок? — Бастиан понял, что раз уж сорвался, возвращаться на позицию не имеет смысла.       — Надеюсь, хорошо. Я отправил его врачу телефон Боровичка, попросив передать его Холмсу с объяснением, что я на днюхе у лучшего друга и прийти никак не могу. Мммм… салат просто божественен! Это из чего?       — Тайный семейный рецепт одного мафиози. — Себастьян вернулся на своё место и тоже запустил вилку в довольно аппетитное как на вид, так и на запах, блюдо.       — Почему ты… выбрал меня? — Моран очень надеялся, что Мориарти не заметит дрожи в его голосе.       — Вот представь, — Джим проглотил внушительную порцию, которую только что тщательно разжевал, — оказались в воде два человека: одного любишь ты, другой любит тебя. Вытащить ты можешь только одного. Кого выберешь?       — Не знаю. Это невозможный выбор!       — И всё же ответь. Вот упали с пирса я и твоя бабушка.       — Джимми…       — Я оценил и шарики по всему дому, и новенький мяч в коридоре.       — Она… она думает, что её любимому малышу Басти три года. А я — противный жилец, что вечно задерживает оплату и терпеть не может её внука, потому что никогда не общается с ним.       — Угу. Значит — спасаешь бабушку.       — Но…       — Спасаешь, спасаешь, не спорь! Я оценил также и её отглаженное платье, и эту шляпку с цветами, и телевизор в пол стены, при почти полном отсутствии у тебя мебели.       — Яркие картинки и громкий звук её успокаивают. Она так довольно долго может сидеть. Но с чего ты взял, что я… люблю тебя?       — Да вот хоть с того, как ты заикаешься сейчас. Продолжим. В воде ты и Шерлок. Я вытащу тебя, Себастьян.       — По… почему? — Моран отставил опустевшую тарелку.       — Выгодное вложение. От любящего потом можно получить всё что пожелаешь. А если и порадовать ещё его иногда… — дыхание Джима опаляет губы Морана. Мориарти совсем близко. Он даже чуть глаза прикрыл, — моё предложение из парка в силе.       — Джи… Джи…м… я…       Тёплые ладони скользнули по груди Морана снизу вверх, чуть щекоча, обхватили его плечи и сомкнулись на спине. Себастьян и не заметил, когда этот прохвост успел устроиться у него на коленях, почти касаясь его паха своим.       — Ну так как? Подарок. На день рождения. Хочешь?       — Джимми… да… пожалуйста. Хочу…       «Что я несу???! Он же шутит наверняка!!! Издевается!!! И сейчас…»       Колдовские глаза Джима сверкают.       — Тогда расстёгивай ремень, здоровяк.       — Сначала скажи… почему?       — Почему ты должен спасать бабушку? — изображает удивление Мориарти, — А разве это не очевидно? Я же умею плавать.