Поражение

14

      Тишину рабочего кабинета разрушил влетевший на всех порах Ягер. Он громко захлопнул за собой дверь и подлетел к ящичку с виски. Налил стакан, выпил залпом, зажмурился, перебирая в голове то, что сейчас произошло.       Немного успокоившись, он отставил стакан и подошёл к окну, вглядываясь в отражение: растрёпанные короткие волосы, покрасневшие щеки, лихорадочно блестящие глаза, – безумие на лицо. Иначе это назвать не получалось.       Кажется, только сейчас Ягер понял, что все идёт под откос и виной этому он сам. Точнее его чувства к одному невыносимому солдату.       Немец не понимал, как это произошло. Да, его интересовал Ивушкин, да, он хотел наладить с ним контакт, понять его, чему-то научиться, попробовать снова сразиться с ним в равном бою, где каждый будет основательно подготовлен. Что могло пойти не так?       Совсем недавно они столкнулись в тусклом коридоре и замерли друг напротив друга. Ягер, будто впервые увидевший Ивушкина, вглядывался в его глаза, стараясь найти там ответы на интересующие вопросы, но в один миг из головы улетели все мысли. Он разглядывал серую радужку с желтыми крапинками, которая играла совершенно иначе под теплым светом.       И Клаус, сам того не осознавая, решился на отчаянный шаг – он протянул руку к щеке русского солдата, желая прикоснуться к теплой коже, покрытой щетиной. Он хотел ощутить ее под своими пальцами, насладиться ее нежностью. Но это испугало Ивушкина. Он резко дернулся, не понимая, чего хочет странный фриц, и быстрым шагом направился к себе, не оглядываясь.       Черт! Вот и куда он, Ягер, потянул свои грязные, запачканные кровью руки? Не то что у Ивушкина они чисты, нет, всё-таки на дворе война, тяжёлое время, где каждый второй беспощадный убийца. Но разница лишь в том, что кто-то сожалеет, а кто-то наслаждается. И Николай относился к первому типу людей. Он убивал из-за необходимости, чтобы выжить и спасти свой народ, а не ради развлечения. И в этом они разительно отличались.       В начале своей карьеры Ягер попал под тотальную агитацию фюрера. Это казалось красивой сказкой, идеальным миром, который так и манил, приоткрывая свою занавесу. И любые способы его добиться считались действенными, достойными той жертвы, которую приносили. Сейчас Клаус понимал, каким наивным дураком он был, раз ему хватало лишь одного одобрительного взгляда фюрера, чтобы идти и уничтожать.       Ивушкин не такой. Он совершенно другой, неудивительно, почему он так шугается. Ему все это чуждо, для него ни Ягер, ни его окружение – не люди, а монстры. И с одной стороны оно верно, конечно, но с другой…       Русский солдат верен себе и своим принципам, – это больше всего вызывало уважение Ягера. Именно эту черту он искал в тех, кого учил, но таких оказалось мало. Продажные, алчные, зашуганные, смиренные… Кого он только не повидал на своем пути, и все они не могли бы стать ровней Николаю, который прошел через кучу лагерей. Все его тело изуродовано страшными отметинами пыток, но он все равно шел до конца.       Клаус посмел чувствовать что-то, кроме сопернических чувств, к этому гениальному солдату. И это убьет его, он даже не сомневался. Все чувства – это слабость. А слабостью всегда кто-то пользуется.       И Ягер мог понять, почему русский его ненавидит. Он наверняка воспринимает его как очередную безвольную пешку фюрера, фрица, который может только убивать и пытать невинных. Но Клаус может не только это, и он докажет, что с первой встречи вырос, стал в разы сильнее. Может, они не станут ни друзьями, ни товарищами, ни партнёрами (во всех смыслах), но они смогут сразиться, как солдаты. Честно и справедливо.       Ивушкин ведёт свою особую игру, которую Ягер пока не раскусил полностью, но это лишь вопрос времени.       Русский горел ненавистью и желанием растоптать врага. Клаус сегодня в этом уверился. Иногда Николай проявлял искренний интерес, даже немного расслаблялся в его обществе, но сегодня Ягер увидел в серых глазах то, что видел в первый день. И это сильно ранило, хотя и не удивляло, – так и должно быть. Разве немец на что-то надеялся? Нет, совсем нет. Ни капли. Но почему это всё-таки так задевает?       Но сегодня Ягер понял и узнал в Ивушкина больше, чем за все время. Теперь он понимал его чувства, а понимание даёт больше возможностей для управления.       Успокоившись, Ягер смог взять себя в руки. Черты его снова ожесточились, в отражении уже отображалось спокойное собранное лицо без намека на слабости.       Он готов к бою.

15

      Ивушкин, как и Ягер мгновением позже, ворвался в свою комнату и тяжело повалился на кровать, совершенно забыв о больной спине. Она сразу же напомнила о себе резкой болью так, что Николай резко перелег на бок и согнулся, подтянув к себе колени. Чертов Ягер! Что он вообще творит? Николай даже думать боялся о том, что хотел сделать этот поганый фриц. Куда он тянул свои руки? Зачем? Чтобы что?       Вспоминать было мерзко. Что это за странные игры от немца? Похоже, в его безумную голову пришла очередная гениальная идея и он решил проверить ее на Николае. Или, может, это новый способ манипуляторства? Он попробовал играть на его чувствах с помощью Ани, теперь, вот, руки свои потянул, надеясь вывести этим из себя. И ведь получилось, черт возьми.       Не в силах больше лежать, Ивушкин встал, – осторожнее, чем лег, чтобы не беспокоить спину, – и прошёлся по комнате, нервно теребя пуговицы рубашки в попытке расстегнуть.       Николай ни за что не поверит в то, что немец испытывает к нему хоть что-то. Он безумен, да, но не до такой же степени. Это уже переходит все границы дозволенного.       Да и не способен Ягер испытывать нормальные человеческие чувства. Только не к нему.       Хотя. Если так подумать, то к Ивушкину он относился благосклоннее всего. Перевёл в нормальную комнату, отправил врача, даже пару раз угостил виски под отвлеченные разговоры. Нет! Это все происходило из… из чего? Из добрых душевных порывов? Оказывается, Ягер у нас герой-благодетель! Ивушкин с раздражением прошел по кабинету, отгоняя неуместные саркастичные мысли.       Все из интереса, из желания победить. Три года назад Ивушкин явно нанес ему глубокую душевную травму. Николай помнил, как загорелись у фрица глаза, когда он впервые увидел его в пыточной камере. О да, он узнал его, загорелся желанием отомстить, сделать то, что не смог закончить.       Но… в этом ли дело? Разве Ивушкин наблюдал в его взгляде что-то, кроме интереса к собственной персоне? И тогда можно объяснить его странные оценивающие взгляды… Нет! Не надо об этом думать, черт возьми.       С другой стороны, в этом можно найти плюсы. Выходит, Ягер ничего не знает о боевых запасах русских, что очень сильно радует. Можно больше не переживать на этот счёт, ведь тогда, получается, всё это не проверка, а реальные…чувства Ягера?       Думать об этом странно. Но если посмотреть с другой стороны, то почему он, Николай, не может воспользоваться такой хорошей возможностью? Сегодня Ягер (вольно или невольно, неважно) показал ему свое уязвимое место, выставил наружу свои реальные чувства и желания. Можно подыграть ему, сыграть на его эмоциях, вывести на чистую воду и…       Нет. Это мерзко, от начала и до конца. Ивушкин ещё не настолько упал, чтобы пользоваться чужими чувствами, хоть и такими. Да и тем более у него теперь Аня, которая уж точно не поймет этого. Оставалось только ждать и надеяться, что Ягер больше не осмелиться подойти к нему с такими…желаниями.