Поражение

17

      День начался быстро. Ивушкин молча разбудил товарищей на рассвете, не слушая возражений (Волчонок любитель поспать подольше). Сегодня у них много дел – надо быстро забрать снаряды, да так, чтобы никто не заметил, а затем испытание на полигоне с Пантерами. Ягер обмолвился, что на это «представление» собралось все высокое начальство, ведь про Ивушкина ходят сотни баек в солдатских кругах. Местная легенда, чтоб его. Была у Ивушкина одна мыслишка, как обрадовать это большое начальство. Оставить им небольшой сюрприз, так скажем. Разрывной сюрприз. Это чтоб работали, а не ходили смотреть, как кошки играются с мышками.       И ещё подкинули им осложнение, – Аня, умничка такая, подслушала, как Ягер давал распоряжение окружить полигон минным полем. Это в их планы не входило, так что пришлось все менять на ходу. Вариант один: идти прямо в лоб, напролом, сметая врага наглостью. Они явно не будут ожидать, что у жалкого состава команды русских из четырех человек найдутся снаряды в количестве шести штук: два осколочных и четыре бронебойных. Взять неожиданностью и быстро свалить по кустам до границы с Чехией, там всего около трехсот километров. Они даже понять не успеют, что произошло. Пока оклемаются, отправят погоню… Пока все преимущества на стороне русских. Судьба к ним благосклонна, и пусть это будет надолго.       С другой стороны, Ивушкину было лестно. Это после их небольшого балета Ягер так всполошился. Понял, гад, на что способна их команда, решил подстраховаться, правда это ему особо и не поможет. А выступили они тогда отлично, и ведь это всего одна десятая того, что умеет Василенок. Человек высокого мастерства всё-таки, а не абы кто.       Сопли долго не мусолили, Аня отправилась на свое задание: добыть карту плана из кабинета Ягера, пока тот будет наблюдать за сегодняшними звёздами на полигоне. Так что поговорили быстро, по-мужски, разобрали ещё раз план, рассмотрели позиции, осмотрели сверкающий танк и посидели на дорожку, как и следует.       Волнения не было, только если чуть-чуть, это все отошло на второй план, когда они забрались в танк по своим рабочим местам и принялись докладывать обстановку. В бою волнение – это вещь лишняя, совершенно никому ненужная. Да и чего волноваться, получится так получится, а если нет, то… То лучше об этом и не думать.       Они затеяли это все ради свободы. И сейчас, ожидая, пока черный дым затянет их местность, они были уверены, что получат эту свободу, хоть и нелегким трудом. Три пантеры уже подбирались к ним, обложив со всех сторон. Не будь у них снарядов, они бы и не вышли из этих кустов. Может, объехали бы по дыму, пока их танк не видно. Но сейчас им незачем прятаться в кусты, нужно вывести первую пантеру и, пока все отвлекутся, начнут разбираться, выяснять, откуда у русских снаряды, юркнуть змейкой к штабу с начальством.       Указания быстро слетали с губ Ивушкина и были сразу же приведены в действие. Василенок бранил фрицев на всех языках, которые знает, но исправно незаметно юлил так, как может только он. Даже тот балет рядом не стоит с его грацией и умением управлять огромным неповоротливым куском железа. Волчонок шутил, рассказывал все присказки, которые только знает, и пытался выглядеть намного бесстрашнее, чем есть на самом деле. Он волновался – Ивушкин видел это по его трясущимися рукам, но ему простительно, потому что он самый младший в их команде, да и самый острый на язык.       Тетеря же шутки не понимал и не любил, за что его любил Волчонок, ведь это целый кладезь новых шуток, которые поймут другие. Так что Тетеря сидел, почти не издавая звуки, изредка лишь опровергая некоторые шутки. Он время от времени крестился и поднимал глаза к небу, но встречал лишь холодное и бездушное железо танка.       Когда второй снаряд пробил вышку штаба, Ивушкин блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь. Он чувствовал себя отомщенным. Он наблюдал, как «большое начальство» разбегается во все стороны, словно тараканы, испуганные светом, и ощущал себя просто прекрасно. Долго это не продлилось, потому что ноги (а точнее гусеницы) уносить пришлось быстро. И где-то на краю сознания мелькнула мысль о Ягере, который им, вроде как, ничего плохого и не сделал, но Ивушкин постарался сразу же ее прогнать. Этот фриц сам выбрал себе сторону, ему и пожинать плоды своих решений, насколько больно и неприятно это бы ни было. Возможно, в какой-то степени Николаю стало жаль его. Ягер старался быть с ними дружелюбным и обходительным, возможно, даже подозревал что-то, но все равно дал им возможность провернуть эту аферу. Его жалость и позволила им все сделать, так что спасибо тебе, Клаус Ягер, за помощь. Обязательно выпьем стакан чего-нибудь покрепче в твою честь.       Напоследок они, удирая через главный ход, раздавили с десяток машин немецкого автопрома, как пошутил Василенок. Машины жаль, конечно, красивые такие, но чего не сделаешь ради спасения.       По пути забрали Аню — счастливую и довольную. Она стояла среди местных важных фрау и обмахивалась честно украденной картой местности. Эх, чтобы они без нее делали! Заблудились бы в трёх соснах да попались бы в ловушку. Кстати, и сейчас чуть не попали. Задумались, расслабились, на скорости отрываясь от слежки, и чуть не вписались в перекрытую трассу. Пришлось съехать с дороги снова в лес, да по кочкам и буграм, собирая шишки. Топливо успели пополнить в одной из деревушек, до нее вышло всего 20 километров. Там запаслись и провизией (Тетеря набрал одной капусты да моркови, будто они кролики, а не люди. Где мясо?), И новой чистой одеждой. В ней не стискивало грудь, как в лагерной полосатой робе.       Они чувствовали себя наконец-то людьми, свободными и счастливыми. Они почти сделали это. Ивушкин рассмеялся в голос, обращая на себя внимание напряжённых товарищей. Они смотрели на него, как на дурака, но… плевать! Главное, что они сидят рядом, целые и невидимые, хоть и до ужаса напряжённые. И сразу же на душе стало так легко! Он уже и забыл, что можно испытывать такое.       Никого не стесняясь, Николай притянул к себе Аню, быстро целуя. Он покрывал поцелуями ее лицо, а она, хихикая и очаровательно краснея, в шутку пыталась отбиться. Это могло происходить вечность, но Волчонок прикрикнул на них. Дела не ждут – кому-то нужно следить за окружением. Ивушкин с сожалением оторвался от девушки, но глупо улыбаться не перестал.       Он даже не думал, что план сработает. Поначалу они строили из себя дурачков, хотя, кажется, Ягер все понял. Он как назло наставил кучу солдатов и танков вокруг, чтобы на корню подавить их замысел, но кто же знал, что они, гениальные солдаты Красной Армии, попрутся через штатскую стоянку?       Если бы не Аня, ничего бы и не вышло. Ивушкину снова захотелось прижать ее к себе, ощутить ее тепло на своей коже, пропустить светлые волосы через пальцы… Тычок под бок ясно сказал, что придется подождать до привала. Ничего, там они по полной насладятся безбашенной свободой, и Ивушкин выскажет ей все свое восхищение.       Но все рано или поздно кончается, и уже к вечеру они остановились в прилесье у холодной речки, решив устроить тут привал. Радостные, они бежали, на ходу раздеваясь и раскидывая за собой одежду, ныряли глубоко под воду, хватая друг друга за ноги, плескались словно неугомонные дети. Ивушкин смеялся от души, ощущая тепло в груди.       Они справились. Они смогли.