Ошибка в суждении

      Я проснулся, когда уже рассвело, тут же зажмурившись от яркого света.       "Я что, оставил открытыми шторы?" - глядя в окно, пытаясь понять что не так с окружением, спрашивал себя я. Вот только чем дольше смотрел на него, тем сильнее путались мысли.       В общаге у нас стояли старые деревянные рамы, а сейчас я смотрел на стеклопакет, которых не было ни на одном этаже.       "Меня решили разыграть?" - пытаясь успокоить тревожные нотки, подумал я, начиная осматривать комнату, но то что я увидел меня не утешило.       - Какого... - не стесняясь быть услышанным, выругался я, глядя на прилепленные к моей голове и рукам датчики ведущие к какому-то медицинскому аппарату. Но не это мягко сказать взволновало меня, а то, что когда я избавился от проводов и откинул от себя одеяло, то на груди, как бы глупо это не звучало, была грудь, обтянутая лифчиком.       По всей видимости, меня все-таки кто-то услышал, или же всему виной стали снятые датчики. Но уже через минуту в палату, а это была именно она, влетела встревоженная медсестра, а следом за ней недовольный медбрат в растрепанном халате, который он наспех пытался подвязать своим поясом. Кажется, мое пробуждение сорвало ему планы, но в отличие от него, мое душевное состояние было намного серьезнее его прерванного рандеву.       - Господи, - воскликнула женщина, остановившись у больничной койки вытаращившись на меня, - очнулась!       - А были какие-то сомнения? - недоумевая, спросил я, слабо представляя, что вообще здесь кругом происходит.       Дальше меня наспех осмотрели, после прибежал какой-то лысый дядька в очках, по всей видимости, главврач, который понимал в медицине побольше, потому проверял мое состояние тщательней, ну а после него заглядывали уже все кому не лень, дабы увидеть маленькое чудо, как прозвали мое пробуждение. В какой-то степени я с ними был солидарен, вот только вместо "чудо" хотелось высказать им: "че за херня?".       Какое-то время ко мне еще забегали сестры, задавали вопросы, спрашивали самочувствие. Я отвечал односложно, не понимая, где нахожусь, сколько прошло времени, и самое главное - кто теперь я. А то, что я - это уже не я, было понятно и так, об этом свидетельствовали два холмика впереди, на которые я натыкался каждый раз, наклоняя голову вниз.       После завершения осмотра и заключения врачей, меня оставили в покое, вновь нацепив датчик на палец, с обещанием завтра же перевести в другую палату. После того как прошло отрицание и понимание, что все это не сон, на меня накатила депрессия. Сначала я был в шоке от того, что я теперь не я и тушка больше не моя. Потом мне не давали покоя врачи, снующие туда-сюда, затем пришедшая злость, на себя, на судьбу, ну и как закономерный итог упадок духа. Понимая, что ничего с этим пока сделать нельзя, я на время смирился. В психиатрии любое негативное потрясение делится на пять стадий, от отрицания к принятию, кои я за полдня и прошел, разве что третий пункт пропустил и с судьбой на сделку не шел.       Сунув руку под одеяло, я дрожащими пальцами коснулся промежности и тут же отдернул ее. Принять такое оказалось непросто, и я сомневался, что даже со временем это будет легко. Захотелось повеситься, вот только палата не располагала условиям для этих целей, а к вечеру совсем рассопливился.       Ночью сходил в утку. Интереса как теперь у меня это все происходит, не было совершенно. Облегчился ну и ладно, а вот ко всему остальному я все же уделил немного внимания. Как никак голых девчонок я видел только на экране своего монитора, потому, когда более-менее успокоился, принялся изучать свое новое тело. Так как зеркала поблизости не было, а уличный фонарь за окном давал мало света, все познавать приходилось на ощупь. Про то чтобы включить свет в палате и речи быть не могло. Сразу дежурная медсестра прибежит.       - С днем рождения меня. Я теперь девочка, а зовут меня Настенька... - истерично хихикнув, пробормотал я, когда прочитал бумажный планшет, висящий на койке, в котором черным по белому было внесено имя пациентки.       Яковлева Анастасия Дмитриевна, возраст шестнадцать лет. Отец - прочерк, мать - прочерк. Дата поступления не указана.       - Сирота значит..., и где интересно ты сейчас Настенька... - думая о своем теле, вслух рассуждал я.       Стресс не позволял мне уснуть, а потому все ресурсы моего нового мозга были направлены на то, что делать мне дальше и как вернуться в себя, ибо принять что оставшуюся жизнь мне предстоит жить по новому - буквально, я пока не мог.       Налюбовавшись аккуратной девичьей грудью, я тяжело вздохнул, внутренне признаваясь себе, что она мне понравилась, после чего приступил к размышлениям. Каюсь, поиграл с ней слегка перед этим, так для меня это было ново, но это лишь подстегнуло меня к проработке плана вернуться назад.       Для начала стоило выяснить, где я, а именно что за город. Если я в родном и любимом Норильске то все упрощается, а если нет, то все намного серьезней, так как девочка сирота, а значит, денег у меня нет. Просто так мне их никто не даст, а в силу возраста на работу пока не устроится.       - Что же делать? - вслух спросил я, почесав под резинкой трусов. - Как до этого жила Настя и где?       Проработкой этих вопросов я и решил заняться на следующий день, засыпая под мерное жужжание аэрофильтра.       Как и обещал доктор, следующим утром меня перевели в палату для выздоравливающих. Даже удалось немного поговорить с медбратом, который меня перевозил.       - Извините, я не узнаю эту больницу, я что, в другом городе? - закинув удочку, хлопая ресницами, поинтересовался я, представляя себе, как выгляжу со стороны.       - Нет, в Смоленске! Что, ни разу в областной не была?       - Не доводилось! - честно признался я, прикидывая расстояние от этого самого Смоленска до Норильска. В географии я был не силен, но точно помнил что городок, в котором я очутился, был побольше моего, и располагался на карте где-то недалеко от Москвы, а значит путь довольно не близкий. Хорошо, что помнил свой номер, можно было позвонить, и если я в этом теле, то вероятнее всего Анастасия оказалась в моем.       Решение пришло моментально. Позвонить, объясниться, пусть уговорит моих родителей дать денег и приедет ко мне, а дальше будем думать с ней вместе.       - А вы не могли бы мне дать позвонить? - не знаю получилось ли мне состроить няшное выражение, но медбрат припираться не стал и сунул мне в руки старый samsung galaxy в достаточно хорошем состоянии.       Я привычным движением пробежался пальцами по цифровой клавиатуре, набирая свой номер, но вместо гудков услышал:       "Набранный вами номер не существует!" - пропуская мимо ушей слова санитара.       - Продвинутая молодежь, - пробубнил себе под нос медбрат, везя меня в кресле, - ничем вас не удивишь.       Что-то было неправильно. Я проверил еще раз набранный номер, ошибки не было, но что-то было не так. Возвращая телефон, я краем глаза зацепился за дату, машинально ответив:       - У вас дата сбилась!       - Да? - принимая из моих рук аппарат, недоверчиво спросил он, сверяясь со своей памятью, хмуря брови. - Да не, все верно, 16.08.09. Ты просто в коме три месяца пролежала, так что это у тебя дата сбилась, - слегка усмехнувшись, глядя, как мое лицо побледнело, ответил он мне, заворачивая в палату.       Больше мы не разговаривали, а как только я остался один, ко мне в гости снова постучалась депрессия.       В прошлой жизни я был замкнутым парнем, но успешно учился на юридическом. Еще бы два года и в 2015 я бы его закончил...       "Сейчас же я..." - эмоции задушили меня, но факт оставался фактом, я застрял в теле шестнадцатилетней девчонки из 2009 года.       "Когда я засыпал, был апрель 2013, - стараясь успокоиться, попытался я рассуждать дальше, - получается, этому телу к тому времени должно исполниться двадцать. Не знаю, что произошло с этой девочкой, но в коме она тоже оказалась в апреле".       - Четыре года! - вслух высказал я. - Гребанные, четыре года. Может это чья то апрельская шутка? Ало, - истерично высунувшись в окно, глянув на небо, с нотками протеста стал повышать голос я, - есть там кто-нибудь?       - Ты че орешь? - отозвался кто-то с верхнего этажа, бросив на землю окурок, пролетевший мимо меня, оставляя после себя дымный след. Я так разозлися, что не сдержался.       - А ты бы не орал, если бы у тебя за день сиськи выросли и член отвалился?       - Чур меня, чур, - услышал я испуганный голос, закрывая окно.       Дальше последовали серые будни. В палату мне подселили еще одну женщину, с которой я практиковался в общении, перестраивая свой род обращения. Теперь я она и какое-то время мне придется с этим мириться. Но я не терял веры, что возможно все образуется; засыпая в кровати ожидая чудодейственным образом снова проснуться в своем теле и времени, но с каждым утром надежда покидала меня. Особенно страшно становилось тогда, когда я во сне переставал видеть себя в старом теле.       Не знаю как долго я бы смог находиться в палате принимая себя, но уже через восемь дней за мной заехала воспитательница детского дома, в котором жила Настя. На вид ей было не больше сорока, а из разговора с врачом удалось узнать другие детали, в том числе - как ее зовут. Когда же работник больницы оставил нас, я позволил себе ряд вопросов о том, что собственно со мной произошло. Оказалось все прозаично и просто. Несчастный случай, навернулась с уличной лестницы. Хотя мне трудно было представить, как так можно упасть, чтобы прямиком в кому, а от туда в реанимацию.       Я старался вести себя как можно обыденно, но еще по дороге в машине она стала замечать за мной странности, не свойственные ее подопечной. То я путаюсь в ответе или же вовсе отмалчиваюсь, не зная, о чем меня спрашивают. Тогда мне и пришлось наврать ей про частичную потерю памяти, мол, тут помню, а тут нет. После этого мне с трудом удалось отговорить ее не возвращаться в больницу. Ну в самом деле, я ей дочка что ли?       Поругавшись на жизнь и судьбу, разведя руками и тяжело вздохнув, она все же согласилась, а уже через несколько минут привезла меня к старому-новому месту жительства.       - Настенька, ну подружек ты хоть помнишь?       - Простите Ольга Николаевна, сумбур в голове.       - Господи, - причитала она, - ну что за несчастье. А учиться то теперь как будешь?       - Все в порядке Ольга Николаевна, эти знания никуда не делись! Наверное, наши учителя хорошо их в нас вдалбливают! - вспоминая своих, морща свой нос, ответил я ей.       Я до сих пор не знал, как выглядело мое лицо, и за время больницы свое отражение видел только в окне или в кружке горячего чая, потому мое выражение насмешило эту неравнодушную женщину.       - Ну, раз ты так говоришь, - удовлетворившись ответом, взлохматив мне голову, сказала она, - значит, они действительно хорошо учат. Обычно в десятый-одиннадцатый из нашего детского дома никто не идет, да и в других так же, ты единственная решила продолжать обучение, а потому учишься вместе со всеми. Потому я и хотел спросить, - подходя к двери, открывая передо мной дверь, продолжала она, - у тебя там все хорошо, никто из ребят не обижает?       - Не помню! - разводя руками, попытался отшутиться я, вызвав у воспитательницы грустную улыбку.       - Ступай! - стукнув меня пакетом по попе, толкнула она вперед.       Время было послеобеденное, и большинства детей не было на месте, за исключением тех, у кого сегодня дежурство, обязанностью которых было помогать воспитательнице и на кухне.       - Вот твоя комната! - проводив меня до двери, сказала она, протянув мне пакет с вещами. - Твои соседки Люда и Катя. Люда, эта... это Люда! - устало вздохнула она. - А Катька все время в джинсах бегает; та еще балаболка. Кажется, вы с ней неплохо ладили. Как разберешься тут, бегом смывать больничную грязь. Поняла?       - Да Ольга Николаевна!       - И еще, до первого сентября осталось совсем немного времени, поэтому обязательно повтори пройденный материал!       - Я все поняла, Ольга Николаевна, не беспокойтесь!       Воспитательница странно посмотрела на меня, словно прощупывая рентгеновским зрением, пытаясь что-то увидеть во мне но, так и не сумев, устало развернулась к двери.       - Совсем ты изменилась Настенька, будто и не ты вовсе!       - Память, она такая... - не придумав ничего умнее, ляпнул в ответ я.       - Угу... - и уже на выходе: - В ванную не забудь! - напомнила она мне.       Распрощавшись, я закрыл за ней дверь, забыв спросить, где находиться эта самая ванная, после чего принялся осматривать комнату.       Три кровати, три стола-тумбочки и столько же стульев. На подоконнике я заметил круглое зеркальце, которое тут же оказалось в моих руках.       - Ну, здравствуй, Настя! - поздоровался я со своим отражением, держа зеркало в вытянутой руке.       Из него на меня смотрела молодая девушка, с детскими правильными чертами лица. Про таких еще говорят "с младенческим жирком на щеках". Слегка пухлые чувственные губы, которые хочется целовать; овальное лицо, обрамленное прямыми длинными волосами под цвет карих глаз. Ее лицо мне понравилось, и мне стало грустно, что ее место занял я. Жаль, что наше знакомство не случилось при других обстоятельствах, ведь по сути, в это время, я всего на год старше ее.       Вернув зеркало обратно на стол, я принялся разбирать свои вещи в поисках запасного белья. Вот только в сумке его не оказалось, а брать у неизвестной Люды и Кати посчитал недостойным, потому решил постирать те, что были на мне, а до завтра походить в спортивных штанах, что опрятно лежали на моей кровати.       С третьей попытки мне удалось найти ванную комнату. Мальчики и девочки жили раздельно, и я боялся, что за мной могут подсматривать, но в каждом крыле была своя отдельная душевая и уборная. И как мне подсказывала интуиция, у девочек они будут во много раз чище.       Душевая. Что тут еще сказать. Три кабинки со шторками и раздевалка на выходе.       Я разделся, по привычке побросав вещи на лавку, но тут же осекся, считая, что девушки так не должны поступать и вернувшись, все аккуратно сложил, забрав в душевую лиф и трусы.       Стирка не заняла много времени. В общаге я все делал сам, потому и здесь все было обыденным, разве что вещи сменились. А вот личная гигиена отняла у меня больше времени. Я не испытывал возбуждения натирая себя мылом, до тех пор пока не прошелся несколько раз между ног. Наверное, у девушек это все как то связанно, так как пройдясь по розовой "кнопке", появилось необычное чувство чуть ниже пупка. Из чистого любопытства я стал гладить быстрее, а в какой-то момент даже захотелось, чтобы кто-нибудь потрогал мне грудь.       В реальность я вернулся тогда, когда пальцы уже касались девственной плевы, резко выдернув руку, а от мысли, что я творил, обжегся как от огня. Все это было неправильным.       "Я не она, я не она" - кричал в сердцах я, опустившись на кафель на пятую точку, обхватив колени руками, рыдая взахлеб, не представляя как дальше мне жить.       Из душа я выбрался лишь через сорок минут.       "Возможно, поэтому женщины и проводят там столько времени?!" - слегка успокоившись, старался я себя подбодрить, уводя от мыслей что делал руками.       Ближе к вечеру стали возвращаться все остальные жители этого дома, среди которых были Катя и Люда. Первую я узнал сразу. Она была в джинсах с заниженной талией чуть ли не с бедрами на показ, разве что пучок шерсти с лобка не видать. Бреет наверное, и это в пятнадцать лет, или сколько ей там. А вот Людочка... В общем, права была Ольга Николаевна. Люда - это Люда, коровка божья, такую грех обижать, сама обидит и в бараний рог скрутит. Надеюсь Настя в хороших с ней отношениях.       - Привет! - первым поздоровался я.       - Ты смотри, Настюха оклемалась, - сбив с меня спесь, последовал равнодушный ответ. Хотя какая мне разница, я их тоже не знаю и сочувствия от них не жду. Лишь бы проблемы не создавали. Но в отличие от Кати, Люда проявила больше заботы и дружеского внимания.       - Настька! - Подбежав ко мне, заключив мою тушку в объятия, радостно воскликнула пышка, чуть не переломав мне все ребра. У нее плохо пахло изо рта, и она была некрасива с моей точки зрения но, находясь в теле Насте, я стал по-другому смотреть на всех женщин и девушек. Мое восприятие неизменно менялось и что самое страшное, психология тоже.       "Но если даже..., - допустив себе эту мысль, - я окончательно стану девчонкой, то никогда не стану такой¹. В отличие от них, у меня есть чувство достоинства".       "Такой? Черт, черт, черт. Я он, я он, я..."       - Настюх, ты чего замолчала?       - Воздух... - чуть не пукнув, выдохнул я.       - Ой, прости! - разжимая пухлые руки, выпуская меня из телесных оков, извинилась она.       С этого момента началось мое новое знакомство с девчонками. _________ ¹Герой имеет ввиду женщин в общем, а не своих соседок по комнате.