Второй шанс

Пятью днями ранее Мужчина в черном плаще, словно тень, скользил по запутанным улочкам токийских трущоб, и лишь эхо торопливых шагов возвещало о его приближении. Высокий воротник и широкополая шляпа оберегали инкогнито неизвестного, скрывая его лицо от случайных прохожих. Уверенным шагом шел он к своей цели и, хотя тело его послушно подчинялось приказам разума, душа не могла смириться с условием предстоящей сделки. Ватари до сих пор не мог поверить, что через несколько минут пойдет на преступление; ведь ни разу в жизни не причинил никому зла. Теперь же ему предстояло подписать смертный приговор человеку, которого он никогда не видел. Убить невиновного, пусть даже косвенно. Куилш знал, что с того самого момента, как он даст предприятию зеленый свет, чувство вины тяжким грузом придавит его душу и останется с ним конца дней. Но у него не было выбора. Игра, которую затеял с Кирой его воспитанник L, становилась все более опасной и – как ему казалось – постепенно выходила из-под контроля. В какой-то момент Ватари осознал, что больше не может бездеятельно наблюдать, как подопечный изо дня в день ходит по лезвию ножа. Он всегда любил L как сына и в тот вечер дал себе слово, что постарается уберечь детектива от неприятностей. Любой ценой. Цена оказалась непомерно высокой, и в глубине души Ватари надеялся, что, в конце концов, не придется прибегать к последнему средству. Найденный способ, правда, не давал стопроцентной уверенности, но вселял надежду, что Рюдзаки, в конце концов, выйдет победителем из смертельной схватки. Бросив взгляд на часы, Ватари ускорил шаг. До назначенного времени оставались считанные минуты. Обратного пути нет. Через несколько минут он подтвердит готовность оплатить согласованную ранее сделку. Однако не этот факт терзал сейчас измученную душу мужчины. Сильнее угнетало то, что приходилось обманывать L. Он хотел рассказать Рюдзаки правду, но не смог признаться, что преступил дозволенную черту. Поэтому ничего не оставалось, как действовать в одиночку. Оставив L в неведении. Без его согласия. Погруженный в невеселые мысли, Ватари не заметил, как добрался до цели. Остановившись напротив, он окинул взглядом непримечательную дверь. Обратной дороги нет. Поднимаясь на крыльцо, Куилш чувствовал, как руки наливаются свинцом, словно сам организм сопротивлялся предстоящему намерению. - У L осталось мало времени, - мелькнуло в голове. – Я должен. Отбросив сомнения, Ватари обрушил на дверь несколько сильных ударов. В следующее мгновение открылось маленькое металлическое окошечко на уровне глаз, и послышался хриплый голос: - Чужакам здесь не место. Проваливай! - Чужой всегда может стать своим, - ответил Ватари заученную фразу. Увидев, что перед ним клиент, а не случайный попрошайка, вышибала проворно распахнул дверь и посторонился. Переступив порог, Ватари понял, что его ждали. - Вы принесли необходимые бумаги? - Да, - опустив руку во внутренний карман пиджака, Ватари вынул медицинскую карточку L. Имя и фотография были предварительно изъяты, документ обезличен. Однако остальные физические данные (рост, вес, группа крови и др.) соответствовали действительности. - Подпишите здесь, - собеседник передал Ватари несколько скрепленных между собой листов. Тщательно проверив «договор», Куилш молча поставил под ним свою подпись. - Все в порядке, - с этими словами он передал бумаги обратно. - В таком случае будем ждать Вашего сигнала. Кивнув, Ватари направился выходу, в глубине души умоляя, чтобы все обошлось. Оставалось сделать всего два звонка. Первый – Роджеру; второй – старому другу со времен колледжа, с которым он, по воле случая, недавно вновь встретился в Японии. Набирая номер телефона, Ватари думал о том, как непредсказуема жизнь: они не общались много лет, а теперь его приятелю предстояло сыграть не последнюю роль в предстоящей драме. Идея спасения L, кстати, возникла у Ватари во время их последнего разговора. Теперь же пришло время посвятить будущего соучастника в ПЛАН.

Больница. Палата интенсивной терапии. Настоящее время. L молча внимал рассказу Роджера, стараясь не пропустить ни единого слова о событиях, предшествовавших собственной смерти. О том, на что пошел Ватари, стремясь сохранить ему жизнь. По-прежнему болезненно бледный после перенесенной операции, детектив сейчас, скорее, напоминал восковую статую, чем живого человека; и лишь его равномерное дыхание убеждало в обратном. Кардиомонитор продолжал работать, фиксируя ритмичные удары сердца пациента. Его здорового сердца.