Зов крови

«Щенок» - вот о чем думает Стив, впервые увидев парнишку-парковщика. У него длинные растрепанные волосы и резинка-пружинка на запястье, тонкая потертая кожанка и джинсы в облипку. Он действительно всем своим видом напоминает щенка, которого тянет погладить по голове и угостить чем-то вкусным, чтобы завоевать доверие. И Стив не сопротивляется своим желаниям, прикасается пальцами к шершавой ладони, трогает тут же напрягшееся плечо и ловит в ответ молниеносный томный взгляд. Интересно, если привести его домой и приглашающе похлопать рядом с собой по диванной подушке, он тут же вспрыгнет на нее, виляя хвостиком? Но мысль эта ускользает, так и не успев оформиться в нечто более конкретное. Стив входит в ресторан, и тяжелая дверь отсекает его от всего лишнего. Его клиент уже ждет за столиком, надежно скрытым от посторонних глаз. Он очень стар этот матерый волк, но нервничает, как мальчишка на свидании: кусает губы, комкает льняную салфетку, постукивает по полу до блеска натертым мыском дорогого ботинка. Стив не торопит, напротив, он тщательно выбирает вино, ждет, пока принесут и откупорят бутылку, делает маленький глоток и одобрительно кивает. - Мой сын – наконец выдавливает из себя мужчина – Я больше ничем не могу ему помочь. Сколько раз Стив слышал эти слова? Сколько раз видел затаенную боль в глазах собеседников? И всегда решение было только одно. Его зовут, когда иного выхода нет. - Давайте сделаем заказ и поговорим? – это же так по-человечески - есть, когда плохо настолько, что хочется выть на луну. Стив понимает это, пьет роскошное красное и слушает, слушает, слушает. Кивает, когда нужно. Тянет губы в сочувственной улыбке. Он знает, что развязка близка: серебряная пуля точно в сердце, и отец сможет упокоить своего обезумевшего отпрыска как полагается. Спустя час Стив покидает ресторан. Он не берет деньги, хотя старый волк настойчиво пихает их ему в руки. Ему отчаянно хочется вымыться, смыть с себя чужую боль. А потом с холодным сердцем и разумом приготовить оружие и сделать карающий выстрел. Он терпеливо ждет машину, курит, перебивая запах марихуаны, щедро источаемый вторым парковщиком. Машинально Стив отмечает расширенные зрачки, алую сеточку сосудов в белках глаз, сухую корку на губах и учащенное сердцебиение. Звучные толчки крови, оказывается, вынести сложнее всего, но Стиву слишком много лет, чтобы вестись на такую приманку, словно неопытный подросток на приглашающе раздвинутые бедра. Наконец из-за поворота показывается родной серый капот. Дверь в салон открывается, сшибая с ног металлическим запахом. Щенок умудрился где-то пораниться, и теперь ехать до дома придется с опущенным стеклом. Стив недовольно морщится, кладет в протянутую ладонь пятерку, садится в машину и трогается с места. Но окно открывать не торопится. Аромат крови из металла расцветает в дымный сигаретный привкус, раскрывается чуть горчащей сладостью голода и острой смесью адреналиновых специй. Словно диковинный парфюм Стив впитывает запах всей поверхностью кожи. Это вкусно настолько, что он едва в силах контролировать клыки, вытягивающиеся у него во рту. Лениво поворачивая жесткий руль, он паркуется и несколько минут просто сидит в салоне, заглушив двигатель. Ноздри жадно трепещут, пропуская через себя густые ароматные волны, доставляя удовольствие прямо в мозг. Он так давно не чувствовал ничего подобного, что отпускает вожжи контроля, облизывает пересохшие губы языком, влажным от голодной слюны, наполнившей рот. Его глаза полыхают алым огнем, а мертвое сердце выдает удар за ударом. Это ошеломляет настолько, что, вмиг придя в себя, Стив хватается за грудь, комкая жесткую ткань рубашки. Мир постепенно становится прежним. Вот дом, который построил, конечно, не Джек, а нанятая бригада. Неширокая проезжая часть отделяет Стива от каменных ступеней родного крыльца. После этой безумной вспышки Стиву хочется поскорее оказаться за дверью, скрыться за ее толщиной и монументальностью. Он вылезает из машины, попутно отмечая, что руки и ноги предательски не дрожат. Свежий ночной воздух отрезвляет, прочищая носовые пазухи, и все становится почти нормально. Три поворота ключа, тихий шорох, едва слышный скрип петель: Стив переступает порог своего убежища и замирает, застигнутый врасплох. Дом благоухает похлеще салона его шевроле. Стив захлопывает дверь, закрывает глаза, ведет головой влево-вправо, ощущая, как шевелятся волоски у него на загривке. Не к месту вспоминаются мультики Диснея, в которых вкусные запахи представляются в виде призрачной манящей руки. Хохотнув, Стив делает глубокий вдох и послушно следует за бестелесной кистью, ведущей его в узкий коридор под лестницей. Аромат усиливается, и Стив едва может контролировать гон, нарастающий внутри него. У двери черного хода он медленно опускается на колени, напряженный, словно туго натянутая струна. На полу в лунном свете, щедро льющемся с улицы, серебрится битое стекло, испятнанное черными кровавыми каплями. Дрожащими пальцами Стив поднимает хищно заостренный осколок, поворачивает его, любуясь, словно диковинной драгоценностью. Терпеть больше нет сил. Высунув язык, он длинно лижет кусок стекла, как какой-то мазохистский леденец, и, наконец, ощущает во рту густой солоноватый вкус. Мир за мгновение сжимается до размеров булавочной головки. Его зрачки сужаются, превращаясь в черные точки. Голубая радужка тонет в алом мареве. Стив не может контролировать ни лицо, ни тело. Клыки заполняют рот, ранят губы, от нестерпимой жажды кривящиеся в жуткой гримасе, суставы выламывает под невообразимым углом. Распластавшись над осколками, Стив тщательно вылизывает их, собирая уже начавшую подсыхать кровь. Много позже, успокоившись и приведя себя в порядке, Стив сидит в кабинете, утопая в спасительной тьме удобного кресла. Ему нравятся мягкие подушки, изгиб спинки, округлые «уши» по бокам, создающие ощущение замкнутого уютного покоя. Этот иррациональный, неконтролируемый срыв выбил его из колеи, и сейчас Стиву немного стыдно за то, в каком положении он обнаружил себя несколько часов назад: скорчившимся на дорогом паркете с изрезанными стеклом губами и ноющим языком. Телесные повреждения, впрочем, скоро сошли на нет, а вот пламя, пылающее внутри, унять было куда сложнее. Ритмично постукивая все еще дискомфортно длинными ногтями по дубовой столешнице, Стив анализирует, тщательно раскладывает на составляющие кровь, вкус которой продолжает ощущаться во рту, несмотря на ядреный мятный ополаскиватель. В ней всего с избытком: голодная яблочная кислинка, яркий чуть терпкий адреналиновый привкус, похожий на смесь корицы и имбиря, ванильная сладость молодости. Стив будто бы откусил от нежной, еще теплой сдобы. Во рту вновь собирается слюна, Стив сглатывает, мотает головой, отгоняя навязчивый дурманный морок, и лезет в стол в поисках ноутбука. Того ожидаемо не оказывается на месте, и Стив неожиданно для себя смеется. Нет, хохочет от всей души. Глупый маленький щенок, ты сам дал повод! На языке тает призрачное горьковатое послевкусие близкой смерти.