Зов крови

Настойчивый стук в дверь вырывает Баки из тягучего зыбкого сна. Сев на кровати, он вяло мотает головой, пытаясь прийти в себя. Сердце бешено колотится, норовя проделать дыру в груди, и Джеймс накрывает левую сторону ладонью, поглаживает, будто успокаивая. В дверь долбят уже ногой, что становится сложно игнорировать. Но у Баки получается. После вчерашнего он, кажется, способен забить на очень многое. - Ты сдох там что ли, говнюк? Лучше бы так! – орут из коридора. – Я вернусь через час и хочу увидеть свои бабки! А нет, так вызову копов! Джеймс с удивлением чувствует, как правый уголок рта ползет вверх в слабом подобии улыбки. Он не боится, пусть приходят хоть копы, хоть кто. В комнате холодно, но Баки, оказывается, может игнорировать и это. Встав с кровати, он босиком шлепает в ванную, плещет в лицо ледяной водой, мокрыми пальцами приглаживает волосы. Резинки на запястье как ни бывало, вечно он их теряет. Рюкзак с его долей побрякушек и ноутбуком валяется в углу комнаты. Вернувшись ночью после смены в ресторане, Джеймс закинул его туда, словно в нем была какая-то смертельная зараза. Он не мог заставить себя даже открыть его, не то чтобы разобрать ворованное барахло и оттащить в ломбард. Но сейчас Баки – супергерой и способен на многое. Притащив рюкзак на кровать, Джеймс дергает молнию и переворачивает его, высыпая содержимое на одеяло. Неплохо: пять пар часов, дорогих, судя по марке, несколько комплектов запонок, заколки для галстука. У Харлоу, наверное, похожий набор. Но у него нет сокровища в серебристом металлическом корпусе. Баки точно знает, что ноут будет стоить дорого. Он не слишком разбирается в технике, но яблочный логотип внушает оптимизм. Из любопытства Джеймс открывает крышку, и на лицо его струится мягкий белый свет. На экране фотография ночного неба с мириадами звезд, а по центру серый квадрат, подписанный как «Стив Роджерс», и ниже поле для ввода пароля. Подобрать код Баки даже не пытается, а просто закрывает ноутбук и прячет его обратно в рюкзак. Туда же отправляются все остальные вещи. Ближайший ломбард всего в нескольких кварталах от его дома, но идти среди бела дня Джеймс не решается. Ждать в квартире хозяина с полицией – не самая радужная перспектива, и потому Баки одевается, застегивает кожанку, закидывает рюкзак на плечо и сваливает. До вечера так много времени, в кармане куртки соблазнительно шуршат заработанные купюры, а голодный желудок сводят болезненные спазмы. Джеймс направляется в грязное кафе в переулке по соседству. Там всегда пахнет пригоревшей едой и пережаренным кофе, но спасает, что можно забиться в угол и просто пересидеть в тепле. Тонко звенит дверной колокольчик, хозяин Джек, обрюзгший, заросший мужик, больше похожий на бывшего уголовника, чем на владельца забегаловки, отрывается от замусоленного Playboy, без стеснения разложенного на стойке, кивает Баки, и тот проходит за самый дальний столик. Спустя пять минут перед ним ставят бывшую некогда белой кружку с отбитым краем. - Деньги хоть есть? – бурчит Джек и, не дожидаясь ответа, щедро наливает из кофейника. Джеймс выкладывает из кармана пару купюр и просит сэндвич. За окном начинается холодный осенний дождь. Капли резво сбегают вниз по грязному стеклу. Наблюдая за мутными ручейками, Баки отпивает из чашки. Горечь заполняет рот, и хочется сплюнуть проклятый кофе прямо на замызганный пол, но Баки послушно глотает и даже не морщится. Несмотря на горячую жидкость, медленно стекающую по пищеводу прямо в пустой желудок, Джеймс дрожит от холода и краем уха улавливает знакомый хруст внутри: лед и не думал сдавать позиций, он просто затаился, позволил расслабиться и почувствовать себя победителем. Шумно выдохнув, Баки сгибается пополам, почти ложится на столешницу, утыкаясь в нее лбом и обнимая себя руками. - Эй, парень, не вздумай тут спать. Здесь тебе не ночлежка! – рявкает Джек, швыряя тарелку с заветренным сэндвичем рядом с его лицом. Джеймс вздрагивает и тут же выпрямляется. - Никаких проблем, сэр! – чуть хрипло произносит он в ответ, и, удовлетворенный, хозяин возвращается за стойку. Дверной колокольчик звякает еще пару десятков раз, встречая и провожая случайных клиентов. Кто-то цедит кофе прямо за стойкой, некоторые занимают свободные столики, но не засиживаются: едят и уходят. Баки наблюдает за ними с вялым интересом. Рюкзак, брошенный на пол, с каждым часом все больше жжет ему ногу. Наконец, бледное осеннее солнце опускается ниже, прячась за монументами высоток. Дождь стихает, оставляя после себя влажно блестящие тротуары, крупные капли на скамейках и морозную сырость в воздухе. Терпение Баки иссякает, как и терпение Джека. Тот грузно топает к нему, но Джеймс оказывается проворнее. Подхватив сумку, он встречает его на полпути, едва слышно благодарит за кофе и, отворив дверь, проваливается в синие сумерки. Вечер и город поглощают Баки. Он бредет до тусклой вывески ломбарда, не слыша собственных шагов, словно в вакууме. Люди бестелесными зыбкими силуэтами скользят мимо, не замечая его. Может он сам уже умер и призраком мечется по улицам мегаполиса? В ужасе от этой мысли Джеймс замирает на месте и тут же получает тычок в плечо от мужчины, шедшего за ним. - Чего застрял? Двигай давай, мудила! – беззлобно, скорее по привычке ворчит тот и обходит Баки, застывшего с глупой улыбкой, расплывающейся по лицу. Он вдруг безотчетно и безгранично счастлив, что жив. Пока жив, но это мелочи. Джеймс жмет на кнопку звонка у двери ломбарда, слышит зуммер и толкает от себя, как написано на табличке. Внутри тепло и сухо, с потолка горит десяток ламп дневного света. Вдоль стен слева и справа расположились заваленные товаром стеллажи, образуя длинный коридор до прилавка, по мере приближения к которому Баки все больше охватывает чувство вины и стыда. Он в полной мере ощущает себя мелким воришкой, вломившимся в чужой (ЧУЖОЙ!) дом, взявшим не свое. Он вдруг вспоминает, как бесстыдно разглядывал фотографии на стенах кабинета, бродил по спальне, заглядывал в ванную комнату. Вспоминает разбитое стекло на полу в коридоре и вспышку злобной радости от скрипнувшей под ногами ступеньки. Щеки его наливаются болезненным совестливым румянцем, и ему едва удается выдавить из себя слова приветствия владельцу ломбарда. - Ну, сынок, показывай, что ты там принес, - пожилой мужчина, сморщенный как печеное яблоко, внимательно смотрит на него выцветшими голубыми глазами, и под этим взглядом Баки начинает выкладывать на стеклянную витрину ворованные побрякушки, валит в кучу запонки, часы, заколки для галстука, которого у него самого с роду не было. Хозяин скрюченными от артрита узловатыми пальцами перебирает товар, сортирует и, наконец, называет сумму, которая шокирует Баки. Он не рассчитывал и на четверть от нее и представляет, какой победный танец отплясывал Харлоу, когда загонял свою долю. - У меня еще…вот… - помявшись, Джеймс вытаскивает и ноутбук. Самоуважение выпало на полном ходу из поезда и уже покоится на дне глубокого ущелья, так что терять особо уже нечего. - Это продать будет сложновато – после некоторых раздумий выдает мужчина. - Мне он не нужен. Сколько дадите? – торопливо перебивает Баки. Он хочет просто забрать деньги и уйти. Чем быстрее, тем лучше. - Не люблю я связываться с такой техникой – хозяин мнется, потирая подбородок, покрытый седой щетиной. - Пожалуйста, я согласен на любые деньги! – Джеймс готов умолять, лишь бы избавиться от чужого. С каждым жалким словом, вырывающимся из его рта, хруст в груди становится все громче, словно льдины смыкаются, запирая его сердце в холодный безмолвный плен. Он слышит его, отдающийся, у себя в голове. Кровь в висках пульсирует в такт этому мерному хрусту, и Баки хочется закричать. Неожиданно на его плечо ложится тяжелая рука, и все стихает. Стив открывает глаза в наглухо зашторенной спальне. Он лежит в шелковой пижаме поверх покрывала с руками и ногами, вытянутыми по стойке «смирно». Как будто большой человеческий манекен: бледное холодное тело, бездыханное, закостеневшее в своей неподвижности. Тишину нарушает мягкий звук вибрации, и тут же вспыхнувший экран телефона подсвечивает украшенный гипсовой лепниной потолок. Интерьер спальни не слишком нравится Стиву, но нет и желания что-то менять, ведь в ней он всего лишь спит своим спокойным мертвым сном, не нарушаемым даже сновидениями. Вибрация настойчиво повторяется, и Стив тянется за сотовым, покоящимся на прикроватной тумбочке. На экране уведомление с координатами украденного ноутбука. Глупый маленький щенок, ты все-таки попался! Стив улыбается и откладывает сотовый в сторону, мельком взглянув, который час. Для него еще слишком рано, и Стив спокойно закрывает глаза, чтобы проснуться после захода солнца. Все внутри него дрожит, вибрирует, заходясь в нервном нетерпении, но Стив не поддается. Напротив, он нарочито медленно приводит себя в порядок, расчесывает отросшие волосы так, чтобы лежали в идеальной прическе, долго стоит перед бесконечно длинной штангой, на которой развешана одежда, чтобы выбрать темно-красный костюм, как нельзя лучше отражающий его существо. Стив улыбается своему отражению в зеркале (еще один развенчанный миф о вампирах и зеркалах!), скалит клыки, отчего-то довольный, что выглядит настоящим хищником. Нет, он не собирается загонять и пожирать агонизирующую от ужаса добычу. Он просто немного поиграет с дерзким щенком в качестве расплаты за свои дорогие-дешевые запонки. В приподнятом настроении Стив покидает дом, садится в машину, все еще хранящую манящий запах человеческой крови, и едет в город, сверяясь с навигатором. В Нью-Йорке Стив живет сравнительно недавно и еще плохо знает маленькие улочки и темные переулки, в одном из которых надежно спрятался ломбард. Автомобиль он бросает за два квартала до нужного ему места и идет пешком. Сегодня к октябрьскому холоду добавилась невыносимая сырость, висящая в воздухе после вечернего дождя. Стив не мерзнет, но все равно машинально застегивает пальто и поднимает воротник. Он так привык сливаться с толпой, что автоматически повторяет все действия, присущие простым людям. За мутными зарешеченными окнами ломбарда он видит свою добычу. Щенок мнется у прилавка. Пустой рюкзак бесформенным кульком валяется на полу у его ног. На витрине блестят несметные сокровища, за которые, несомненно, уже предложена цена. Сквозь преграду стекла Стив слышит полный отчаяния голос. Он делает глубокий вдох, и сладкий запах проникает в трепещущие ноздри. Утопив кнопку звонка, Стив ждет условный сигнал и толкает дверь. Щенок не слышит его приближающихся шагов, тщетно уговаривая хозяина купить злополучный ноутбук. Стив словно бы успокаивающе кладет руку ему на плечо. Тот вздрагивает и послушно умолкает, медленно поворачивает голову, и Стив ошеломленный тонет в серых глазах, обрамленных длинными темными ресницами. В один миг все заранее заготовленные фразы вылетают из головы. Реакция тела предсказуемо бурная, и Стив с трудом сдерживается, чтобы не стиснуть плечо сильнее, дернуть на себя, впиться в припухшие обветренные губы жадным поцелуем, обнажая острые клыки, и ощутить, как горячая кровь живительным ручейком наполняет рот. Наверное, в его глазах отражается все это, потому что щенок отшатывается от него, как от прокаженного. Стив чует острый запах страха и адреналина, и это отрезвляет. Щенок – не жертва, Стив – не охотник, никогда. - Отличный ноутбук – произносит он, даже не глядя на прилавок. – Я покупаю. Сколько? - О цене договаривайтесь с этим молодым человеком. Я свою еще не предложил. – чопорно произносит хозяин ломбарда и, не торопясь, принимается сортировать барахло, разложенное на витринном стекле. - Сколько? – повторяет свой вопрос Стив, гипнотизируя Баки взглядом, под которым тот сначала краснеет, заливаясь стыдным румянцем, а потом бледнеет и принимается нервно покусывать свои прекрасные губы. Стив переводит взгляд ниже и завороженно наблюдает, как кончиком языка он быстро касается нижней губы, потом втягивает ее в рот, закусывает сильно, но не до крови, показывая белые зубы. - Он в хорошем состоянии. Дам тысячу. По рукам? – Стив спокойно протягивает щенку ладонь и замирает в ожидании: укусит или даст лапу в ответ?