Зов крови

За месяц Джеймс и Стив проводят вместе едва ли несколько вечеров. Днем Баки обычно предоставлен сам себе. Он обживает комнату и по кредитке Стива покупает продукты, забивая пустой холодильник. Он готовит на двоих, но всегда ест один. Странно, но иногда это обижает Джеймса. Какие бы тараканы не водились в голове его соседа, он ведь не умрет от того, что съест с ним вместе тарелку спагетти, щедро усыпанных ароматным пармезаном? Но чертов вампир Роджерс упорно появляется на кухне только для того, чтобы налить себе кофе и исчезнуть в кабинете. Вот и сегодня Баки ставит на стол тарелку только для себя, раскладывает сверкающие новизной приборы, наливает стакан воды и открывает книгу. Он жует, не чувствуя вкуса пищи, запивает водой, глотает, запихивает в рот очередную порцию и перелистывает страницу, когда слышит шлепанье босых ног по плитке. - Привет, Стив – бурчит Джеймс, не отрываясь от перипетий сюжета. - Добрый вечер! – хриплый баритон раздается над самым ухом. – Что читаешь? И Баки вздрагивает, роняет вилку в тарелку, разбрызгивая по белому мраморному острову томатный соус. - Да чтоб тебя! – беззлобно ругается он и краснеет, потому что этот безобидный звук Стивова голоса запускает в нем цепную реакцию, действуя как катализатор. Его мгновенно бросает в жар, кожа покрывается мурашками, низ живота пронзает болезненная игла возбуждения. - Прости, что напугал – Стив не отстраняется. Он впитывает эту красноречивую реакцию на свое присутствие, на свою близость, и наслаждается ею. – Так что за книга сегодня? - Ты не напугал. Просто… - Джеймс сдвигается на самый край табурета в попытке уйти от столь близкого контакта – Просто не подкрадывайся так больше. - Еще раз приношу свои извинения – Стив кладет свою большую прохладную ладонь на плечо Баки и принимается легонько поглаживать его большим пальцем, будто дразня. Телесный контакт минимален, но Джеймс чувствует его так остро, что хочется кричать. - Все в порядке, сказал же! – бросает он резко и дергает плечом в бесплодной попытке сбросить чужую руку, расположившуюся так по-хозяйски, позволяющую себя так катастрофически мало и одновременно так много. Но Стив не сдается, предпочитая игнорировать его действия. Напротив, он усугубляет ситуацию, склоняясь ниже, разглядывая книжный разворот, испещренный чернильной вязью. - «Талисман» Кинга? Довольно мрачный роман, не находишь? Вибрации голоса, прикосновения, терпкий цитрусовый запах, исходящий от Стива, не дают Баки сосредоточиться на ответе. Мысли разлетаются, словно перепуганные воробьи, и в голове становится пусто и легко. Джеймс едва сдерживается, чтобы не податься ближе, прижаться к Роджерсу, такому сильному и надежному, пусть и слегка с приветом. Вампир, это же надо было такое придумать. Баки хмыкает, и Стив удивленно вздергивает бровь. - Я сказал что-то смешное? - Нет, пока ничего – Джеймс легко улыбается. – Мне нравится Кинг. Он умеет вывернуть человека наизнанку. Я бы начал «Темную башню», но боюсь, что не успею дочитать весь цикл до конца. Когда Баки понимает, что только что произнес, улыбка медленно сползает с его губ. Приятное будоражащее возбуждение покидает тело, и резко становится холодно. Присутствие Стива вдруг начинает раздражать. «Наливай свой дурацкий кофе и сваливай!» - зло думает Джеймс. Он хочет остаться один. Сейчас же, сию минуту! Тогда можно будет сползти на пол, обнять себя руками и… Запах щенка резко меняется. Стив чует глухую агрессию и страх, горечью оседающие на языке. Он не убирает руку, нет, хоть и знает, что тот может укусить в ответ. Стив сжимает чужое плечо чуть сильнее, а потом накрывает Джеймса сзади собой, крепко обнимает, не дает вырваться, не чувствует острый локоть, бьющий по ребрам, не слышит чужой вздох, похожий на всхлип. Стив не знает, сколько он простоял так, склонившись над щенком. Он просто ждет, когда придет в норму пульс, когда сердце перестанет заполошно биться, когда уйдет боль и страх. А еще его самого немного пугает звук, стеклянный ледяной хруст, который он слышит уже во второй раз. - Я в норме! – хрипит Джеймс. - Отпусти, задушишь ведь! Стив подчиняется, размыкает объятие и отходит включить кофе-машину, пока Баки судорожно вытирает мокрые щеки и собирает в хвост растрепанные волосы. Механизм шумит, перемалывая кофейные зерна, Стив подставляет чашку, и тут же по кухне расплывается горьковатый дразнящий аромат. - Желудок посадишь! – комментирует Джеймс. – Лучше бы поел сначала. - Я не могу есть человеческую пищу – Стив священнодействует, взбивая горячим паром сливки в нежную пену. Джеймс в своей жизни ни разу не летал на самолете, но убежден, что облака сверху выглядят именно так: как воздушная молочная пенка. - Прекращай, а? – просит Баки, устраиваясь рядом, опершись о девственно чистую дверцу холодильника. – Я здесь уже месяц, но пока ничего кроме нарушенного режима сна так и не увидел. - А, по-твоему, – Стив бросает на него лукавый смеющийся взгляд, присыпая пенку молотой корицей – я должен был приводить сюда невинных жертв и пить их кровь, а тела прятать в подвале? - Ну, может не так откровенно. Но что-то в этом роде, да – Джеймс стоит, скрестив руки и ноги, в совершенно закрытой позе. - Кажется, кто-то здесь пересмотрел ужастиков! – Стив подхватывает кружку, походя треплет Баки по волосам и усаживается за стол. Дразнить щенка так интересно! – Современные вампиры живут совсем по-другому. У тебя, Джеймс, слишком архаичные представления о мире. Неужели до него снизошли? Баки раздраженно заправляет выпавшую прядь за ухо и садится напротив. Доедать лазанью нет совершенно никакого желания, и потому он вяло ковыряет ее вилкой. - И как же это по-другому? - Начнем с того, что живой кровью питаются сейчас только дикие вампиры или те, у кого есть сожитель-человек, позволяющий себя пить – Стив явно собирается прочитать содержательную лекцию, усаживается поудобнее, отхлебывает кофе, оставив на губах белый молочный след, и продолжает – Чеснок, кресты и зеркала – это все такие архаизмы. Что касается серебра, тут все почти правда. Оно нас ослабляет, но от серебряной пули в прах мы не рассыплемся. Вот солнце и правда смертельно. Для вампира гарантированный способ совершить самоубийство – выйти днем на улицу. Кожа мгновенно покрывается волдырями, как один сплошной ожог. – Лицо Стива неуловимо меняется, в один момент превращаясь в застывшую маску, из голоса пропадает смешинка, и Баки становится холодно и неуютно наедине с ним в этой стерильной белой кухне. - Все тело горит, будто его облили кислотой. А потом появляется яркое ослепляющее пламя. - Стив говорит бесстрастно, как по написанному. - Вампир вспыхивает и сгорает дотла. Остается только пепел и крупные кости, чаще всего череп, тазовая и бедренные. Джеймс вдруг понимает, что за этим рассказом стоит что-то глубоко личное, тщательно скрываемое и невольно вырвавшееся наружу. Он хочет как-то поддержать Стива, накрыть его холодную руку своей, ободряюще сжать изящные пальцы, но не решается сдвинуться с места даже на миллиметр. Между ними повисает молчание, глубокое, ледяное. Баки замирает, почти не дышит. Стив, кажется, не дышит вовсе и похож сейчас на мраморную статую, которую так и тянет потрогать и убедиться… Но тут Стив встряхивается и улыбается, оживая, а Джеймс судорожно втягивает воздух, захлебываясь жадным вдохом. - Прости, не хотел тебя напугать! – тут же принимается извиняться Стив. - Забей! – Баки машет рукой, типа все в норме, и на автомате пихает в рот кусок холодной лазаньи, жует, не чувствуя вкуса. - Если тебе все еще интересно, я продолжу. - Да, да, рассказывай. Я хочу послушать – Джеймс активно кивает, вновь откладывает вилку в сторону, для надежности отодвигает от себя тарелку и опирается о стол локтями, подаваясь к Стиву. - Так вот – Роджерс уже взял себя в руки и перестал изображать жуткую восковую фигуру – Многие вампиры предпочитают жить под покровительством родительского клана. Так куда проще, и потом клан всегда прикроет. - Но ты не из таких, да? – успевает ввертеть свой вопрос Баки и тут же жалеет об этом. - Да, я не из таких, ты совершенно прав – Стив вновь каменеет, но в этот раз быстро отходит. Беседа с щенком вдруг становится похожа на прогулку по минному полю, где Стив то и дело наступает на сюрпризы, спрятанные, как он думал, глубоко под землей, а на деле оказавшиеся у самой поверхности. Даже глубоко копнуть не пришлось. А Джеймс прикусывает кончик языка, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего. - Семьи вампиры создают чаще всего с вампирами, но тут, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет. Просто с людьми всегда тяжелее: вы хрупкие, слишком быстро старитесь и уходите из жизни. От этих слов Баки зябко ежится, втягивает голову в плечи и отводит взгляд. Стив мгновенно ловит перемену настроения, чувствует легкую панику, адреналиновыми волнами идущую от щенка, но ничего не делает, просто шумно отпивает свой кофе, украшая верхнюю губу еще одной порцией пенных сливок. Джеймс смотрит на него и слабо улыбается – попытка засчитана. Продолжать разговор не хочется ни Стиву, ни Баки. За полчаса наедине друг с другом оба вымотаны донельзя. У каждого задеты болевые точки и раздражающе ноют, не давая забыться. Джеймс встает первый, выбрасывает в мусор недоеденный ужин, ополаскивает за собой тарелку. - Я к себе – бурчит он и выходит из кухни. Уже у лестницы, не удержавшись, он оборачивается: Стив все также сидит, не двигаясь, тиская фарфоровую чашку, кажущуюся крошечной в его больших руках.