Зов крови

В какой момент его сморил сон, Баки не помнит: вот он лежит укрытый с головой, прислушиваясь к каждому шороху, а вот сразу утро. Ласковое солнце щекочет нос, и Джеймс, не сдержавшись, громко чихает и просыпается окончательно. Он жив-здоров, все конечности на месте: Баки специально откидывает одеяло и проверяет. Из коридора в приоткрытую дверь тянет ароматным кофе и какой-то выпечкой, пахнущей настолько соблазнительно, что голодный желудок, забыв про вчерашний кошмар, выдает громогласную руладу. Надо вставать, надо, но Джеймс никак не может себя заставить. Наконец желание отлить превозмогает все остальное, Баки поднимается и идет в ванную. Он сосредоточенно чистит зубы новой щеткой, выданной вчера гостеприимными хозяевами, тщательно приглаживает волосы, стягивая их в тугой хвост, одевается в свою чистую одежду, еле уловимо пахнущую стиральным порошком, и спускается вниз по лестнице. С кухни доносятся голоса, негромко играет радио. Когда Баки появляется в проеме, Том приветствует его, помахивая деревянной лопаточкой. На плите жарятся блинчики, за столом в обнимку с огромной кружкой кофе растрепанный и заспанный Крис что-то читает с экрана планшета. - Наконец-то проснулся! – восклицает Том. – Оладьи или вафли? Есть и то и другое, если, конечно, этот проглот еще не успел все умять. – и, переведя взгляд на пустую тарелку рядом с Крисом – Блядь, ты, обжора! Я же просил оставить хоть пару вафель для гостя! У Криса от его грозного тона только бровь вверх ползет. - А я тебе честно сказал, что голоден как волк! Чего непонятного-то? - Ладно, придется тебе, Джеймс, обойтись оладьями. Знаешь, как говорят, кто рано встает, тому Бог подает. А ты явно проспал! - Церковь по соседству с работой на тебя ужасно действует, милый! – тянет Крис с ехидной ухмылкой – Скоро ты меня молиться заставишь перед едой. На коленях. И то, как он это произносит, заставляет Баки покрыться румянцем смущения. - Завязывай, волчара! Просил же, не при госте! – Том порывисто склоняется над партнером и мягко целует сзади в самое основание шеи, а потом невозмутимо возвращается к оладушкам. - А чего ему смущаться то? Он ночью много чего успел разглядеть! – Крис закрывает и откладывает планшет в сторону. – У нас тут самообслуживание, чашки там – огромная ладонь машет в сторону раритетного буфета – а кофе вон в кофейнике. Джеймс послушно идет к буфету, выбирает себе чашку в цветочек, наливает ее до краев и усаживается за стол. Том ставит перед ним тарелку с дымящимися оладьями, щедро политыми кленовым сиропом и увенчанными кусочком тающего сливочного масла. - Ешь, все разговоры потом – командует он и садится рядом. Баки отдает должное нежности оладушек и крепкой кофейной горчинке и, пока ест, то и дело поглядывает на милующихся хозяев: как Крис подворовывает из тарелки Тома, а, заметив взгляд Джеймса, хитро подмигивает ему. Как Том, отвлекшись на телефонный звонок, во время разговора рассеянно поглаживает пальцы Криса, а тот блаженно прикрывает глаза в ответ на эту нехитрую ласку. Баки вспоминает события минувшей ночи, хищного зверя с голубыми глазами и вдруг думает, что это было…красиво! Да, страшно, но завораживающе красиво. Он думает о Стиве, который сейчас далеко. О Стиве, который спас его в переулке. О Стиве, который позволил жить в своем странном доме и не требовал ничего взамен. О Стиве, который дал надежду на жизнь и не побоялся выйти на солнце. Сердце ноет, и Джеймс успокаивающе накрывает его ладонью, но странная боль не проходит, а словно разливается по всему телу, задевая каждый нерв, и те начинают вибрировать в унисон, отчего Баки охватывает дрожь. Ему становится трудно дышать, а в груди с каждым натужным вдохом хрустит, трескаясь, ледяная корка, и темная вода прорывается на поверхность, полируя ее, превращая в зеркало. Теплая рука касается его плеча, над ухом что-то бормочет мягкий голос с едва уловимым английским акцентом, и среди не желающих собираться в слова звуков Баки с трудом разбирает: - Тише, маленький, это просто паническая атака. Успокойся! – ладонь перемещается на спину и гладит, гладит, не переставая, пока под ней напряженные скрученные в тугие узлы мышцы не начинают расслабляться. - Я… в норме… стабилен… - спустя некоторое время выговаривает Джеймс непослушным языком и поднимает виноватый взгляд на хозяев. Крис смотрит озабоченно, глаза чуть потемнели и напоминают предгрозовое небо. Его ноздри трепещут, жадно втягивая воздух. - Как я не почуял раньше? Совсем стал домашним с тобой! – ворчит он в сторону вернувшегося на место Тома. Тот бросает вопросительный взгляд на партнера и хмурится. - В нем кровь вампира. Немного, но адреналин усилил запах. Сейчас прям из каждой поры сочится мертвечиной! – Криса передергивает, но он очень старается себя контролировать, хотя так и тянет вздыбить шерсть на холке и прижать уши. - Значит, на то были свои причины. Кто мы такие, чтобы осуждать? – Том поводит плечами и легонько стискивает запястье оборотня. - Не принимай на свой счет, лады? Просто терпеть не могу этих ходячих мертвяков! Жизнь сталкивала пару раз, и расставались отнюдь не друзьями. - Я умирал – Баки делает большой глоток кофе, прежде чем продолжить. – Меня порезали на улице, а Сти… тот вампир спас мне жизнь. - Но ты же знаешь, да? – Крис не продолжает свой вопрос, потому что Баки мелко кивает и снова опускает взгляд. - Знает что? – раздраженно переспрашивает Том. - Он умирает – шепчет Крис и утыкается лбом в плечо партнера. – Пахнет болезнью, я еще вчера понял. Том вздыхает, ласково запускает пальцы в светлые вихры и гладит, успокаивающе почесывая за ушком. - Мне почему не сказал? – одними губами спрашивает у оборотня. - Не моя тайна – так же тихо отвечает Крис. Баки думает, что этим двоим не нужны даже слова. Они как части единого целого, разделенные по недоразумению природы. Движение одного отдается в другом, желание одного лишь усиливает желание другого. - Он предложил обратить меня! – выпаливает Джеймс, резко грохнув чашку на стол. - Он хочет подарить тебе вечную жизнь без болезней, без боли – Крис вдруг представляется совсем другим: вся нарочитая дурашливость и простота слезают с него, словно старая кожа. – Но за все придется платить. Ты готов всю эту бесконечную жизнь прятаться от солнца, пить человеческую кровь? Пройдут годы, прежде чем ты научишься контролировать свою жажду! Как по мне, вампиризм сродни наркомании. - Кто бы говорил? – вмешивается Том. – Оборотничество, знаешь ли, тоже далеко не подарок. Повышенное либидо каждое полнолуние (Крис насмешливо фыркает). Что? Да я потом несколько дней враскорячку хожу! После гулек с грязными лапами домой тащишься, блохи опять же! - Они на человеке не выживают! – тянет Крис. - Да, только вот зрелище того, как ты их из своего хвоста выкусываешь – не из приятных. - Но ты же меня любишь? И таким? - Знаешь, как мы с ним познакомились? – Том тянет в разговор загрустившего было Баки. Тот мотает головой и ждет продолжения. - Меня друзья в поход потащили. Все как положено – рюкзаки, палатки, скаутский костер. Как вышло, что я в лесу потерялся, до сих пор не понимаю. Сотовый сдох, пауэрбэнк в машине забыл. Короче, представь, я без связи, почти без еды (два энергетических батончика не в счет) плутал двое суток. У меня же подготовки никакой, пришлось вспоминать все, что по Дискавери урывками смотрел про выживание. – Крис хихикает, а Том косится злобно - Это сейчас смешно, а тогда ну очень стремно было. Я по ночам не спал толком, боялся, что волки или медведь меня растерзают. Помню, рассвело, я ягод каких-то нажрался и пошел. В глазах двоится, в горле пересохло. Сначала думал, что глюк у меня, когда этого зверюгу увидел. Прикинь, стоит этот волк-переросток между деревьями, я моргаю, а там уже мужик голый. Видимо медленно моргал. - Да ты в обморок хлопнулся, милый! Моргал он! – вставляет свои пятьдесят центов Крис. Баки прыскает со смеху, представляя себе это зрелище. - Ладно, ладно. Короче, лежу я на травке, солнышко светит, рюкзак в спину упирается. Неудобно. А тут мужик, который волк, надо мной склоняется, писькой своей голой перед глазами мотает. Ну я и схватил. За письку. Крис закатывается, стучит ладонью по столешнице, та жалобно стонет, но держится. - Так и познакомились. Он меня на спине почти к самому кемпингу вывез, а потом как-то вечером в мой бар пришел. Я, конечно, офигел сначала. Выгнал его к чертям. Но волчара оказался настойчивый: ходил пока не завоевал неприступную крепость. Сейчас уж и не знаю, как мы жили по отдельности. – Том треплет патлатую голову, Крис подается навстречу, ловит пальцы губами, целует в центр ладони. - Ну а у тебя что с вампиром-то с тем? Баки закусывает нижнюю губу, думает и не знает, как объяснить, что творится сейчас у него в голове. Как будто все мысли, все убеждения разом взяли и перетряхнули хорошенько, как детские кубики в коробке. - Не знаю даже. Я ведь до последнего не верил ему, дракулой дразнил, просил доказательств. А он взял и на солнце вышел, чтобы доказать мне. У Криса в буквально смысле отпадает челюсть, лицо удивленно вытягивается. - Вампир на солнце? Да ты гонишь! - Нет, правда. Я испугался до усрачки. Рюкзак с курткой схватил и свалил, сюда вот приехал, сбежал вроде как. - У вампиров мощный инстинкт самосохранения. У них все в теле заточено на продолжение этой их условной жизни любой ценой. Даже самоубийцы у кровопийц – редкость несусветная, потому вот так добровольно и выйти на солнце не каждый сможет. - Да, Стив мне рассказывал, но я не думал… - Не думал он – Крис ворчит и толкает свою чашку Тому. – Подлей кофейку что ли? Том молча встает, движется почти неслышно. - Он на меня так смотрел, что я… мне… меня словно жаром опаляло изнутри. А когда прикасался… Черт, звучит как цитата из дешевого романа, да? – Джеймс смотрит на Криса почти жалобно. - Запах этого засранца я в лесу за несколько километров почуял. Сразу в нос ударило: моё, моё! Я и пошел как зомби. Ну а дальше ты уже знаешь: писька, кемпинг, любовь! Все прямо как в романе. – Крис притягивает партнера, стоящего рядом, утыкается носом в живот, трется, щекочет. Баки думает, что они не могут надышаться друг другом, потому постоянно касаются, тискаются. Любятся – вот подходящее слово! И ему отчаянно хочется оставить их наедине, не нарушать больше границы уютного мирка, который эти двое сами себе создали. Ему хочется домой! К Стиву Роджерсу, одним холодным осенним вечером выбравшемуся ему навстречу из старой колымаги, гордо именуемой американской классикой. К Стиву, заставившему его забыть о глыбе льда, навязчиво хрустящей внутри. К Стиву, просто к Стиву. Он поднимается, относит свою чашку и тарелку в раковину и, опираясь на холодный мраморный край, шумно выдыхает, будто готовится к прыжку в ледяную воду. - Если решил, поезжай! – Крис словно читает его мысли. Баки вскидывается, порывисто разворачивается к все еще обнимающейся паре, но не говорит ни слова. - Деньги возьми в кошельке на тумбочке. Потом отдашь. – Том едва заметно вздрагивает, и, обойдя их, Баки понимает почему: его футболка задрана, Крис жадно вылизывает белую кожу живота, забираясь языком в ямочку пупка, спускаясь ниже по рыжеватой дорожке волос.