На сорок старше

– Ты можешь переночевать у меня. Сашу будто ударило током, когда эти слова донеслись до её слуха. – П-правда? – заикаясь, с надеждой в голосе спросила она и медленно развернулась к нему. Её лицо выражало испуг и радость, грусть и надежду в одно и то же время. Взглянув на него, Костя на секунду пожалел о сказанных словах. Он ведь прекрасно знал о чувствах, которые она испытывала к нему. – У меня есть диван в зале. Я не могу оставить тебя просто на улице ночью. На часах было около семи часов вечера, и солнце только село за горизонт. Саша уже в третий раз сидела на переднем сидении его автомобиля, думая о родителях. У неё болело сердце от волнения, но это напряжённое чувство понемногу становилось привычным, поэтому она не обращала на него внимания. – Вы бы решились на это для любого другого ученика? – как из тумана она услышала свои собственные слова и тут же пожалела о сказанном. С испугом она взглянула на его лицо – тот нахмурил брови, пристально следя за дорогой. В салоне стоял удушливый запах его одеколона. Но это ей только нравилось. – Нет, – вдруг тихо ответил он спустя целую минуту молчания. Как же быстро начало биться её сердце в тот момент – ей казалось, что она сейчас умрёт. Это короткое «нет» значило для неё слишком много. Константин Олегович припарковал машину и заглушил двигатель на парковке около многоэтажки. – Что ж, ты уже знаешь, куда идти, – выдохнул он, посмотрев на неё. Кивнув, она вышла из автомобиля и, взяв гитару с заднего сидения, направилась вслед за учителем в его квартиру. Первое, что почувствовала девушка, зайдя в помещение – его запах. Он был настолько интенсивным и манящим, что она даже остановилась на пороге и жадно втянула носом воздух. Учитель включил свет, и она смогла осмотреться. Справа от небольшого коридора находилась ванная, слева была большая арка, которая открывала вид на большую комнату, являющуюся кухней и залом одновременно. В середине стоял большой диван, в метре от него находилась плазма. В дальнем углу был кухонный островок в приятных бежевых тонах. В комнате также стояло пианино и письменный стол с ноутбуком и комфортным на первый взгляд креслом. Всё выглядело очень просто и уютно. В конце коридора была ещё одна дверь, но там стоял абсолютный мрак, поэтому Саша не могла разглядеть, что в этой комнате, предполагая, что это спальня самого гитариста. Учитель разулся и прошёл мимо неё в кухню-зал. Поставив свою гитару около пианино, он взглянул на гостью и кивком головы пригласил её в комнату. – Я ещё не готовил ужин, но я сейчас… начал было он, пытаясь проявить что-то вроде заботы, но Саша перебила его: – Я могу приготовить что-нибудь. Должна же я хоть как-то отблагодарить вас за всё, – она пожала плечами, окинув взглядом кухонный островок. Костя явно не ожидал от неё подобного в текущем состоянии. Поэтому, услышав предложение о готовке, он несколько оторопел. – Если тебе не сложно. Саша вдруг вспомнила, что должна сообщить отцу, что нашла ночлег, поэтому достала из кармана телефон, чтобы позвонить ему. Звонить не понадобилось, потому что как только она разблокировала экран, на нём высветился номер матери. Спустя пару минут Саша уже была на седьмом небе от счастья. Мама очнулась, и даже сама позвонила дочери, чтобы та не беспокоилась. Саша же сказала, что осталась на ночь у Марины – той самой девочки с празднования Нового года. Пожалуй, так будет лучше для всех. Учитель показал ей, где находятся продукты, как включать плиту, и вышел из комнаты, оставляя её наедине со своими мыслями. Сейчас огромный камень упал с её души, и она могла трезво оценить ситуацию. Она действительно находилась в доме гитариста. Его запах, витающий по всей квартире, уже стал едва уловимым для её носа. Он сам предложил ей переночевать у него. Теперь девушка должна была приготовить ему ужин. Мысленно она пообещала себе, что это будет самый вкусный ужин в его жизни. И все-таки, слишком много всего произошло за один вечер. Решив в конце концов сварить макароны с сыром (ничего поэкзотичнее она просто не нашла!), она приступила к готовке, и уже через полчаса всё было готово. Константин Олегович пришёл раньше – вероятно, на ароматный запах пищи. Они ели в мёртвой тишине, во время которой Саше было до безумия некомфортно. Он даже ни разу не поднял на неё взгляд, лишь поблагодарил за ужин и попросил её не мыть посуду, мол, сделает это сам. – Я пойду приму душ, можешь пока посмотреть телевизор, – оповестил её учитель, снимая джинсовую жилетку по пути. – Хорошо, – ответила Саша, подходя к раковине. Не собиралась же она действительно оставлять посуду грязной. Быстро расправившись с двумя тарелками, она вытерла их, убрала на место и прислушалась. Константин Олегович уже зашёл в ванную комнату, и через несколько секунд послышался шум воды. Представив его обнажённое тело, об которое бьются горячие капли воды, стекая все ниже и ниже, Саша почувствовала приятное чувство в нижней части живота. Её, несомненно, возбуждал голый вид учителя, пусть и воображённый, и это пугало её. Она включила телевизор, но только для вида, чтобы у него не возникало вопросов, чем она занималась, пока он принимал водные процедуры. Отрешённо прыгая по каналам, девушка внимательно прислушивалась к звукам, доносившимся из ванной. Это начинало превращаться в паранойю. Он вышел в коридор в одних домашних штанах, проводя руками по влажным волосам, и по квартире немедленно начал распространяться запах шампуня и зубной пасты. Его тело действительно было очень стройным, несмотря на возраст. Наверное, он занимается спортом. Тёмные волосы на груди учителя немного закручивались, вызывая у Саши нестерпимое желание дотронуться до них. Гитарист прошел мимо освещённого зала, где сидела Саша, и скрылся в темноте. Та, наконец, смогла перевести дыхание и немного успокоиться. Но Константин Олегович вернулся через пару минут, уже в серой футболке и с комплектом постельного белья. – Справишься? – спросил он, кладя его на диван. Это, скорее, был риторический вопрос.Она кивнула, и учитель направился к выходу из зала. – Я лягу спать примерно через минут десять. Так что… – вдруг произнёс он, развернувшись к ней. – Спокойной ночи, – позволила себе перебить его Саша, вложив в это пожелание всю свою любовь к этому человеку. – Спокойной ночи, – он взглянул на неё – слишком напряжённо, как показалось девушке – а затем поспешил скрыться за аркой в своей комнате. Саша вертелась на диване в гостиной своего учителя гитары, но мыслей в голове было слишком много, и она не могла перестать думать обо всём сразу. Уже прошло много времени с того момента, как она решила, что тоже пойдет спать. Достав из-под подушки телефон, она посмотрела на время – на часах было три часа ночи. Скоро уже будет светать. Константин Олегович, очевидно, давно уже спит. Саша приподнялась и, встав с дивана, целенаправленно направилась в сторону комнаты учителя. Его дверь была плотно закрыта, но это остановило девушку лишь на несколько секунд. Как можно беззвучнее нажав на ручку, она вошла в тёмную комнату и закрыла за собой дверь. Здесь было довольно тесно, но уютно. Её взгляд сразу приковался к той части кровати, на которой спал гитарист. Он откинул одеяло в сторону и спал в одних только пижамных штанах на боку, снова сняв с себя футболку. Её, лежащую на кресле рядом с кроватью, Саша быстро нашла взглядом. Беззвучно подойдя к креслу, она устроилась на нём поудобнее, поджав под себя ноги. Взяв футболку в руки, она поднесла её к носу и вдохнула аромат его чистой кожи со стиральным порошком. Боже, его лицо выглядело так по-ангельски, пока он спал. Все мышцы были расслаблены, и брови не напряжены, как в любое другое время его бодрствования. Она опустила взгляд ниже, на горло, где так соблазнительно выпирал кадык. Стараясь долго не задерживаться там, Саша начала рассматривать его волосы на груди. Как же она хотела дотронуться до них, погладить нежную кожу, исцеловать каждый миллиметр на его теле… – Зачем ты пришла? – вдруг услышала Саша его тихий голос и вздрогнула от неожиданности. Его глаза были закрыты, она ясно могла это видеть, но он почувствовал, что она здесь и проснулся. Или не спал вообще? Медленно она убрала футболку от носа и замерла. Что она ему скажет? Что хотела увидеть его спящим? Его глаза блеснули при свете луны, вынуждая её ответить что-нибудь. Он не был зол, просто терпеливо смотрел на неё в ожидании. – Мне не спится, – ответила она, внезапно придумав идеальную, как ей тогда показалось, отговорку, – Всё ещё волнуюсь за родителей. – Саша, я же знаю, что дело не в этом, – он выдохнул, или усмехнулся – девушка не поняла – и приподнялся на кровати. Она вздрогнула, когда учитель произнёс её имя. Стараясь не смотреть на учителя – ей было слишком стыдно прямо сейчас – она спросила, разглядывая свои пальцы: – Так зачем же вы спрашивали? – это прозвучало так тихо и неуверенно, что Саше стало жалко саму себя. Отвратное чувство. Константин Олегович, казалось, не расслышал её вопроса. Он напряжённо молчал, и Саша даже не могла узнать причину, потому что беспрестанно пялилась то на руки, то на ноги. – Было интересно, что ты ответишь, – наконец произнёс гитарист. Он что, испытывает её? В комнате снова повисла леденящая душу тишина. Она продлилась куда длиннее, чем в прошлый раз. Тело Саши слегка дрожало от волнения, и она никак не могла унять дрожь, так же как и не могла сдвинуться с места. – Вы ведь... Что-то чувствуете ко мен? – вдруг спросила девушка тихим голосом, и её голова начала кружиться от переживания. Она снова сильно жалела, что этот вопрос сорвался с её языка. Услышав его, дыхание Константина Олеговича прервалось, а затем он громко выдохнул, лёг на спину и уставился в потолок. От этого молчания Саша почти могла чувствовать, что скоро потеряет сознание. От этого человека можно было ожидать всё, что угодно. – Я и сам не понимаю, почему, – гитарист произнёс это отчаянно, убитым и еле слышным голосом. Он чувствовал себя, как грешник на исповеди у священника. Сердце Саши начало биться как бешеное, всё тело свело судорогой. Это ведь значило «да»? Она что, спит? – Но это ведь совсем не важно! – в её голосе слышалось столько надежды, что она больно кромсала Косте душу. – Но не всё в этом мире исполнимо, не все наши желания способны осуществляться, ты понимаешь меня? – он снова приподнялся на локте и взглянул на девушку. Кажется, она отказывалась это понимать. Рот Саши был приоткрыт, блестящие глаза горели желанием. Предугадав её действия, Костя мягко увернулся от губ девушки, которая рванулась к его кровати, и Саша лишь уткнулась лбом в его плечо. Огромное чувство разочарования обрушилось на неё, и она снова заплакала, медленно опускаясь на постель, хватаясь рукой за его другое плечо. Её горячие пальцы словно обожгли его кожу. – Я знал, что звать тебя сюда это плохая идея, – сквозь зубы прорычал учитель, всё же утешающе поглаживая спину девушки свободной рукой. Он слышал её тихие завывания, чувствовал мокрые слёзы на своём плече, чувствовал её боль. Ночь. Какое прекрасное время суток. Так много интересного происходит в те часы, когда солнце уходит за горизонт. Дети спят, любовники полностью отдаются друг другу, взрослые думают об ошибках прошлого. Кто-то пьёт виски, кто-то кофе, сидя в темноте на любимом кресле, наслаждаясь той атмосферой, которая присутствует только в этот момент. Ночь влияет на всех, без исключения, поэтому Саша сидела в объятиях самого желанного человека, не имея возможности сделать большего. И пусть даже они оба желали этого. – Уходи. Поспи, завтра всё пройдёт. Только уйди отсюда, прошу тебя, – услышала она его шёпот прямо над своим ухом. Конечно же, ничего не пройдёт. Ведь атмосфера ночи тут ни при чем, ею движет душа, сердце, её любовь к этому взрослому человеку. Девичья первая настоящая любовь. Молча она отпрянула от него, на дрожащих ногах вышла из комнаты и свалилась на диван, невидящим взглядом уставившись в потолок. Она была уверена, что уже не сможет заснуть сегодня.